Лаймовый тайфун

Учеба была ни учебой, а изнурительной войной между классной доской и школьным двором. Благо, последний урок закончился. Школьный коридор проглатывал все юные умы, вываливающиеся из классов. Аврора стремительно добралась до своего шкафчика. Достала повербанк, поставила севший телефон на зарядку и только потом почувствовала себя спокойно. В современных телефонах импульсы рабства проникали через социальные сети в мозг. Еще это был единственный способ связи с Квилом. Аврора открыла их переписку. И сморщилась, превосходя таким лицом любой иссохший виноград. — Квил! — вмиг дозвонившись до Квила, Аврора пошла в разнос. — Ничего не хочешь ответить на мое последнее сообщение? — Красивый кулон, Рори, — удивительно спокойно ответил Квил. — Только кулон? — елейно запела Аврора. — И кудри твои, — выдержав паузу, хрипловато ответил Квил. Из Авроры вышел хмык. Победная усмешка заиграла на ее губах. Впечатлен, впечатлен. Оно и понятно — у Авроры ушло достаточно времени на выбор самой красивой позы, в которой ее полуобнаженное тело смотрелось бы максимально заманчиво. И Квил поддался ее чарам. Точно. Ведь он заговорил неестественно ровным голосом. — Я почти подъехал к школе, Рори. — Квил, а ты знаешь, что снился мне всю ночь? Ммм? — Не знал, Рори. — Как думаешь, почему ты мне снился? — Не знаю, Рори. Это твой сон, ты за него отвечаешь. — Квил! — Все, я тебя жду на парковке. Квил быстро сбросил вызов. От бесстыжего поведения Авроры его нервы грохотали. Очень сложно было стоять в твердой точке, из которой она своими селфи тащила его за шкирку. Пела вызывающие песни голосом, щедро припудренным сладким сиропом. Но Квил жаждал, чтобы Аврора еще подросла. В нем самом была не меньшая жажда к жизни, в которой Эмбри уже не видел особой ценности. У него теперь шаг влево, шаг вправо — расстрел. Весь прошедший месяц Квил соблюдал строгое расписание для встречи с Авророй, а если выходил с ней куда-нибудь, то Эмбри появлялся в звонках и сообщениях так часто, что начал казаться Квилу его внутренним голосом. Аврора поправляла блеск на губах, посматривая в карманное зеркальце. Аппликатор подрагивал, а сам блеск ложился неровно. Зеркальце показывало суровую правду — он плешивил. Это был не иначе, как вызов Авроре, брошенный самой судьбой. Она не привыкла отступать, решительно сжала аппликатор, пытаясь бороться с кривизной собственных губ. Настроение испортилось. И будет портится дальше, пока несгибаемая позиция Квила не перерастет в паралич. Все еще процент успеха Авроры — ноль целых, шиш десятых. — Привет, — вдруг раздался над ее ухом тонкий, мелодичный голос. Аврору он ударил хлестко. Как плетью. Бекка Грейзер, самая невыносимая девчонка на свете, встала рядом с ней, лучаясь своей ослепительной улыбочкой. Вмиг Аврора поджала свои губы, убирая блеск в карман широких брюк. — Что тебе? — вызывающе спросила она. Гордо дернула головой и скрестила руки на груди, не подавая никакой слабости перед невероятно идеальной Беккой. В меду родилась эта девчонка. Во всем ей повезло. Волосы слишком мягкие, блестящие, длинные. Глаза большие, сверкающие, манящие. Улыбка — идеальна, а губы — пухлые, пухлые. В черепной коробке тоже все было отлично — пятерку за пятеркой выдавал Бекке ее умный разум. — Ты пойдешь на весенний бал, Рори? — спросила Бекка, и уголки ее губ, сверкающих не плешивым блеском, дернулись. Аврора еще горже дернула головой. — Разумеется, — процедила она, стараясь вложить в свой голос как можно больше равнодушия. Ходячая квинтэссенция совершенства слегка наклонила голову, словно сомневаясь в искренности слов Авроры. Та с определенным взглядом — как у снайпера, взявшего на прицел свою жертву, в коротких секундах прошлась по платью девчонки. Шикарное. Такое красивое, потому что Бекка украшает его своей красотой. Кристально-голубой цвет вселенной был создан, чтобы Бекка в нем появлялась. Когда она снова улыбнулась, протягивая Авроре неизвестный листок и ручку, та зацепилась взглядом за ее длинные, ухоженные ногти. — Ты еще не записалась в список, кто пойдет на бал. Запишись, Рори, иначе могут не пустить, — пела Бекка, и улыбка за улыбкой вспыхивала на ее лице. — Как мило с твоей стороны, — притворно-радостно ответила Аврора. Она быстро вписала свое имя. Хотела еще быстрей, чтобы сучья Бекка не увидела ее отросший маникюр, но уж как получилось. Все равно эта девчонка всегда знала, где Аврору ударить побольней. Недавно, вот, заняла первое место на областной олимпиаде по биологии. Все, как в прогнозах их учителя. Авроре досталось второе — Бекка с ним поздравила на следующий день, похлопала ее по плечу и опять улыбнулась. Улыбалась, улыбалась эта сука, сделав из жизни Авроры аттракцион для почесывания своего самолюбия. Но ничего. У Авроры было много планов на будущее, и один из них должен был превзойти Бекку хотя бы в ее чистке зубов. Ведь не было сомнений, что даже это она делала идеально. Таким большим количеством разных замыслов страдала голова Авроры, что она могла умереть раньше, чем выбрать, с какого ей начать. — Что-то еще? — с трудом подавив шипение, спросила Аврора. Имя свое она вписала, листок и ручку Бекке отдала. Но та не отходила, когда убрала их в свой рюкзак. Стояла, продолжая в нем ковыряться непозволительно долгие секунды. Наверное, специально, чтобы Аврора успела заметить ее бронзер на скулах. Чудовищно-идеально растушеванные полоски. — Я с тобой говорю, нет? — Ты чего такая злая? — Бекка удивилась такому резкому тону, и подняла на Аврору глаза. Хлоп ее длинных, густых ресниц — и взрыв. — Тебе что-то еще надо, раз ты не уходишь? — А, — Бекка растерялась, и ее губы, наконец, потеряли улыбку. Кривой оскал показался Авроре, и Бекка достала из рюкзака другой листочек, передергивая плечами и объясняя. — Я хотела попросить тебя поставить подпись в моей петиции, Рори. Пожалуйста. — В твоей петиции? — изогнув бровь, уточнила Аврора. Эта сука еще и петиции успевает создавать? — Да, я создала петицию против строительства курорта в этом году. — Ну и? — Это нехорошо, Рори, — не показалось, Авроре точно не показалось — Бекка сорвалась на снисходительный тон. — Дело не только в нашей природе. Квилеты, которые живут на окраине, будут страдать от шума. И контингент туристов может быть не слишком хороший. В общем, наша резервация станет не тихой и семейной, а проходным двором. Поэтому я создала петицию. Папа мне сказал собрать подписи со всей школы, от других квилетов, после чего он передаст ее в бюро по делам индейцев. И, может, они откажут бледнолицым в строительстве. Так что… Подпишешь? Со столь трогательной речи Бекки, из всех пор которой сочилось добродушие, Аврора поймала жесткий паралич. Какая же хорошенькая эта девчонка. Так хорошо она ей притворялась, что даже растерянно закусала губы, всматриваясь в хмурое лицо Авроры. Ее затошнило от такого переизбытка святости. — Подпишу, — но Аврора согласилась. Все равно каждый подпись поставит. Противиться притяжению Бекки никто не умел. Только Аврора резко выдернула протянутый листок из руки девчонки и демонстративно поставила подпись, не скрывая свою презрительную усмешку. Дева Мария квилетского разлива слабо улыбнулась и, когда кивнула, Аврора громко хлопнула дверцей своего шкафчика, быстро уходя из коридора. — Рори, подожди! На возглас Бекки Аврора даже не обернулась. Слишком чесались кулаки, но слишком много у нее было претензий от директора, чтобы девушка это сделала. Аврора страдала завистью. Был у нее этот грешок. На похоронах она могла позавидовать и покойнику, если бы он лежал в очень дорогом гробу. Зато теперь появлению Квила на школьной парковке Аврора очень обрадовалась. Его улыбка, пойманная ей среди других ненужных лиц — как укол успокоительного. Аврора бежала к Квилу, готовясь сшибать других школьников, как плашки домино, если бы они преградили ей путь. Он заранее вытянул руки, прежде чем Аврора в них упала, тотчас взмывая на цыпочки. Главное в ее новой жизни — вовремя сократить между их губами дистанцию. Солнце падало на них говорливо-теплым, а солнечные зайчики танцевали на стекле запаркованного пикапа Квила. Когда они отстранились, улыбке мужчины, как всегда, было под силу растопить арктические льды. — Заедем в магазин, — сказала Аврора. Сердечки в ее глазах припали к лицу Квила, и тело все еще к нему прижималось. — Куплю себе лимонад какой-нибудь. — Рори, пить лимонады очень вредно, — вдруг ответил Квил и цокнул. — Вредно? — нахмурилась Аврора, удивляясь, почему всезнающий Квил не сказал ей об этом раньше. — За свой счет очень вредно, — он подтрунивал, щелкнув Аврору по носу. — Я куплю. Широкая улыбка тут же защипала ее щеки. Но настроение девушки не успело переварить подкинутый к себе миллион. У Авроры свело зубы сразу же, едва за спиной прозвучала Бекка. — Рори! — А? — она так резко к ней развернулась, что подошедшая Бекка передернулась. Она прижимала к себе розовую тетрадку, как подушку безопасности от злобного прищура Авроры. А потом та поняла, что это ее тетрадка. Но не успела разозлится еще больше, как Бекка протянула ее, тихо объясняя: — Ты обронила в коридоре. Я тебя звала, но, видимо, ты не услышала. Вот, — когда Аврора забрала тетрадку, Бекка осторожно взглянула на Квила. — Здравству… — Привет, — перебил Квил. Аврора на него обернулась и увидела неслыханное. Он улыбнулся. Бекке. Улыбнулся Бекке, будто не чувствовал собственную руку, которая продолжала приобнимать Аврору! Бекке полезла в свой рюкзак, скромно потупив взор. Авроре точно не показалось, как Квил кратко взглянул на ее большую грудь, как голодный младенец. Брови Квила непонимающе взмыли на лоб, когда Аврора стукнула его в плечо. Но он все понял, потому только закатил глаза. Ревность. Аврора даже чуяла других девушек рядом с ним — и всех прошлых, позапрошлых лучше, чем служебный пес наркотики. Когда Бекка аккуратно вытянула руку со своей петицией, точно пытаясь этим замаскировать свой неуместный интерес к Квилу, Аврора подумала поставить суку на место. Рассказать, пылко и жарко, что он ее парень. Дарит букеты, водит на свидания, из школы забирает на своей машине. У них было все и даже больше. — Квил, правильно? — уточнила Бекка, глядя на Квила. Тот кивнул, с легкой улыбкой отвечая: — Передай папе, Бекка, что его машина почти в порядке. Мы подняли ее из мертвых. — Это здорово, — Бекка так широко улыбнулась, словно совсем не дорожила своими зубами. Квил с вопросом взглянул на листок с петицией, и она пояснила. — Эта моя петиция против строительства курорта рядом с резервацией. Буду благодарна, если вы… Ты подпишешь. — Твоя петиция? — дернув бровью, переспросил Квил, забирая листок и ручку. Не стоит говорить, что Аврора превратилась в пороховую бочку. После кивка Бекки Квил увел глаза на лист, сказав: — Правильное дело делаешь. Молодец, — он быстро чиркнул подпись и поднял глаза на пылающую Аврору. — Рори, ты подписала? — А если нет, то что? — То надо подписать, Рори, — Квил тихо цокнул, возвращая смущенной Бекке ее добро. — Нам не нужен этот курорт. — Да, я тоже в этом уверена, — включилась Бекка. С Квилом она обменялась кивком. Ревностная злость Авроры достигла своего апогея. Она чуть не упала, когда подорвалась к машине, но устояла на ногах. Если Авроре суждено упасть, то она должна упасть с такой высоты, чтобы ее падение переломало Бекке все кости. Она тоже проявила чудеса координации. Когда пыталась достать из своего рюкзака бутылку с водой, тот сполз с ее плеча и упал на землю, раскидав по ней все учебники и тетради. Возле машины Квила поджидали очень серьезные неприятности. Может, он даже о них не подозревал, увлеченный своим благородным порывом помощи. Взмах за взмахом выдавали ресницы Бекки, пока Квил помогал ей собирать с земли тетради и учебники. Передав девушке пухлую стопку, мужчина после тихой благодарности попрощался улыбкой и отошел. Аврора дождалась Квила уже в салоне. Стоило ему поднять на нее глаза, как злобное лицо девушки чуть не смыло его наружу ударной волной. Квил вздохнул, когда включал зажигание. Нет такого закона в природе, к несчастью, который запрещал бы Авроре держаться за свои больные фантазии. — А чего ее до дома не подвез, Квил? — Не ревнуй, Рори. Что я вообще сделал? — Все сделал, как надо, Квил! — рявкнула Аврора, забираясь на сиденье с ногами и отворачиваясь к окну. Чуть позже девушка включила музыку. Салон заполнили звуки со скромной пародией на музыку. Квил такое не любил. Современная музыка даже на музыку не похожа, и насвистеть ее невозможно. Дорога до дома Коллов вышла Квилу в одно большое, подробное объяснение, почему Аврора не должна была его ревновать. Мужчина добавил в него упрек, и девушка тут же взвизгнула: — Она не немощная, Квил, и сама бы собрала свои ебаные учебники с земли! Герой! Вернись и помоги ей еще с чем-нибудь! — Понял, — терпеливо ответил Квил, постукивая пальцами по рулю. — Ты с ней не дружишь. Или вы плохо знакомы? — О, Квил, мы хорошо знакомы. Я знаю эту суку так хорошо, что вообще с ней не разговариваю. Давай, разворачивайся, она, может, еще ждет тебя на парковке! Квил закатил глаза, промолчав. У Авроры такое больное воображение, что его хватит на десять больничных палат. Он спешно заблокировал дверь, когда девушка прижалась головой к лобовому стеклу. Под ее настроение можно было наломать дров даже в пустыне — выпрыгнет на ходу, вообще спокойно. — Зайдешь со мной? — спросил Квил, когда затормозил возле магазина. Поймав прищур Авроры, он уточнил. — Ты хотела какой-то лимонад. — Вот иди и купи мне какой-то лимонад. — Ладно, — сквозь зубы ответил Квил и вышел на улицу, чувствуя под ногами сплошное минное поле. Аврора слегка насупилась, когда в тишине к ней начали прорываться не только злобные мысли, но и здравые. Может и глупо ревновать соратника по совместному старению. Но не ревновать тоже нельзя. И не бесится просто невозможно, с врожденного спокойствия Квила, которое не поддавалось никаким капризам Авроры. И всегда у него было все хорошо. Квил совершенно спокойно жил со своими неприятностями, колебаниями и беспокойствами. Хлопал по плечу невзгоды, когда они к нему приходили, никогда не теряя своей солнечной улыбки. Улыбаться и помнить, что жизнь продолжается, самый полезный из его условных рефлексов. Несокрушимый. Хотя из ушей Квила все-таки повалило немножко пара, когда он, вернувшись в машину, протягивал Авроре вкусную фанту, но она ее не принимала. Дразнилась: — Молоде-е-ец. — Что? Аврора повалилась на спинку сиденья, щурясь и говоря: — Молодец, Бекка, какая же она молодец. — Да, Рори, она молодец, — спокойно ответил Квил, оставив фанту на коленях девушки. — Очень хорошая у нее идея с петицией. А ты что, хочешь этот курорт, раз так психуешь? — Хочу еще раз услышать, Квил, какая она молодец. — Хорошо, — театрально прокашлявшись, Квил громко сказал. — Молодец, Бекка, она большая молодец. — Кви… — А ты несносная и противная. Давай по новой, Рори. Аврора ахнула, когда Квил резко оторвал руку от зажигания. Он притянул девушку к себе, и она так быстро оказалась на его коленях, зажатая крепкими руками, что даже скудные пылинки в салоне не успели осесть на обивку сидений. Сердце Авроры стремительно падало вниз, ударяясь об обрывы и выступы, о ребра и селезенку. Кончики пальцев одной ее руки дрожали, когда Квил их коснулся, внимательно глядя в глаза девушки. — Мне никто кроме тебя не нужен. Вообще. Я могу повторять это каждый день, раз ты не можешь удержать это в голове. Рори, — Аврора прикрыла глаза, чувствуя теплое дыхание Квила на своих губах. — Только ты. Не ревнуй, противная. — Я не противная, — фыркнула Аврора. Квил чмокнул ее в уголок губ, и обе они растянулись в улыбке. Как распустившийся цветок. — Это ты противный. — Нет, мне тебя не переплюнуть. Так что, не дружишь с Беккой? Она та самая, которую ты не перевариваешь? — Еще слово о Бекке, Квил, и я с тобой не разговариваю, — Квил не успел ничего добавить. Он замер, когда Аврора распахнула глаза, а они залились неподдельным энтузиазмом. — Квил, скоро весенний бал. Ты пойдешь со мной? Квил хмыкнул. Вопросом это не звучало. Аврора вернулась на свое сиденье, после чего он ответил: — Я не очень вписываюсь в школьное общество, Рори, — договорив, Квил тут же вскинул ладони, не смотря на Аврору. Ее прожигающий взгляд мог почувствовать даже мертвый. — То есть да, я пойду. Но танцевать не умею. Предупреждаю сразу. — Все равно. Тебе главное прийти. Квил непонимающе дернул бровью, но Аврора отмахнулась рукой. Он все равно не поймет. Квил был ей жизненно необходим на балу, потому что он не просто ее парень, а потрясающе красивый парень. Плечи его были достаточно широкими для восхищенных взглядов завистниц, мускулы очень крепкими для их робкого румянца. Пусть Квил не умел танцевать, зато он отлично умел стоять рядом, излучая свое великолепие. — Квил, вспылила, — у дома ответила Аврора, когда вспыхнувшая неловкость ей помешала выйти сразу. — Больше так не буду. — Ты сожалеешь, Рори? — ехидно спросил Квил. — Тогда скажи свое «забей». — Смешно. Какие же вы все смешные, Квил, — ворчала Аврора, расстегивая свой рюкзак и добавляя в него фанту. — Терпеть всех не можешь? — Да. Всех и каждого. Глаз б мои никого из вас не видели. — Что это? — Квил спросил, когда увидел в рюкзаке Авроры маленький синий пакетик. Она сразу его достала. Подарочный. Трясла, кидаясь улыбками и звонко щебеча: — Это Финну подарок купила. На день рождения. — Что там, Рори? — спросил Квил, теряя в уголках губ усмешку. — Наушники новые. Последняя модель аирподсов. Выложила почти все карманные в этом месяце! — Не жалко, Рори? — Что? — с таким изумлением спросила Аврора, что Квил не удержал смешок. — Конечно нет, Квил, ты что, дурак? Квил улыбнулся очень саркастично. Аврора ничего не поняла, но на всякий случай громко фыркнула. Перед тем, как выйти из машины, она припала к губам Квила в легком поцелуе. Он не дал его превратить в жадный, привычно отстраняясь и делая тяжелый вдох. — О, Квил, я забыла тебе кое-что показать, — неожиданно произнесла Аврора, сбивчивым шепотом. Квил ответил таким же: — Что? — и отодвинулся, разделяя между ними дистанцию. — Позже, Рори. Эмбри скоро вернется домой. Аврора фыркнула. Если Квил не понял, что график его посещений сегодня изменится, то он очень глупый. Слух мужчины наполнил звонкий щебет девушки, призывающий его зайти в дом ненадолго. Квил сдался, когда его машина снова оказалась под угрозой взрыва. — Ненадолго, — в прихожей твердо напомнил он. Кивая, Аврора шагала вперед, проходя лестницу и оказываясь в своей комнате. Едва Квил прошел в нее, как ловушка захлопнулась. — Попался! — победно выкрикнула Аврора, закрыв дверь и налетая на Квила. — Рори! — возмутился он, опрокинутый на кровать. Атака Авроры была бойкой, но неподготовленной. Квилу удалось схватить обе ее руки, посягающие на его кристальную принципиальность. Он сместил Аврору со своего тела и быстро взмел на ноги. На кровати она не задержалась и вскочила следом. — Рори! — почти гаркал Квил, пока Аврора его преследовала, как голодный хищник, отгоняя от лестницы в сторону других комнат на втором этаже. — Потом! — Сейчас! — неоспоримо выкрикнула она. Любовь Авроры стала направлением, которая отрицала все остальные направления. Включая здравый смысл. Мысль о том, что в доме скоро появится родители, не задержалась в голове девушки даже проездом. С хищным блеском в глазах и с сердцем, бившимся в самом горле, Аврора прижала Квила в комнате своего брата, в которой он нашел укрытие настолько же полезное, насколько полезно ходить с зонтиком в снежный буран. — Прекрати, бесстыжая, — держась за остатки спокойствия, хрипел Квил, а ладошки Авроры игриво скользили по его груди. Аврора поддалась вперед, клюнув блестящими губами в кадык мужчины. И ярко почувствовала дрожь, рассыпавшуюся по всему его телу. Грудина Квила пропустила через себя низкий, гортанный рык. Аврора довольно ощерилась, припадая поцелуем к его шее. Кирпичик за кирпичиком она разбирала в его тщательно возведенной стене самоконтроля. Нет ничего прекраснее, чем наблюдать, как поплывший Квил отчаянно пытался казаться невозмутимым, треща по швам под натиском неотразимой страсти Авроры. — Какая же ты непробиваемая, Рори, — как маленький воробушек, пытающийся остановить надвигающийся локомотив, вымолвил Квил. Аврора куснула губу, но снова вытянула обе, оставляя новые поцелуи на шее Квила. Она наслаждалась каждым его вздохом, каждым дрожанием мышц, каждым тихим стоном, вырывающимся из горла против его воли. — Нет, Рори! — вмиг встрепенулся Квил, перехватывая обе руки девушки. Они успели играючи расстегнуть лишь верхние пуговицы его клетчатой рубашки. Взгляд Авроры был таким бесстыжим, что хотелось поставить ее в угол. Квил, с трудом подавив громкий рык, резко притянул к себе девушку за талию. Она успела зайтись довольным визгом, но он сменился возмущенным рявканьем, после звонкого шлепка по ягодице. — Квил, да ты… — Тихо! Квил стал вести себя странно. Аврора ничего не понимала. Он закрутил головой по сторонам, подскочил к двери. Но, схватившись за ручку, молниеносно оказался рядом с Авророй. Они оба оказались в большом шкафу. Вопросов у девушки было достаточно, чтобы она отвлеклась лишь на них, забывая дышать. В тесноте с Квилом, пока на них падали вещи брата, развешенные на вешалках, Авроре было хорошо недолго. Она услышала, как открывается дверь комнаты. И, поймав голоса родителей, с тихим писком зарылась лицом в плечо Квила. Он запрокинул голову, поджимая губы и молясь всем их духам, чтобы слух и нюх Эмбри сегодня не обострились. — Квил еще не привез ее? — спросил очень недовольный голос Эмбри. — Видимо, что нет, — ответил очень спокойный голос Вайлет. — Не ворчи, любимый. Ты кому собрался звонить? — Квилу. Квил и Аврора расширили глаза. Рука мужчины пролезла в карман джинсов, моментально выключая телефон. — Зачем? — Спросить, что они вне дома так долго делают. — Меньше получаса? — Уже почти полчаса?! — Эмбри! Да хватит уже! Аврору захватило неподдельное раздражение. Такое плотное, что даже страх темноты из нее вылетел. Или тому поспособствовал Квил, который на рефлексах гладил ее по спине, делясь своим теплом. Это было не ясно. Ясно одно — папа должен знать об Авроре ровно столько, сколько ему необходимо для своего спокойствия. В маленькую щель девушка осторожно примкнулась одним глазом, подглядывая за родителями. Мама была одета в спортивный черный костюм. Но даже в этом цвете лучилась белым, блестящим. Это ее цвет. Одежда Эмбри тоже была спортивной и свободной, но хмурое лицо составляло конкуренцию промозглому климату их штата. Причину своего не ухода из комнаты Финна Эмбри и Вайлет объяснили действием. Мужчина надувал праздничные шарики и передавал их жене. По лицу Авроры расползалась широкая улыбка. Когда Финна заберут из школы, то он сразу попадет в свой праздник. — Все еще не приехали, — Эмбри сдул с Авроры улыбку своим легендарным отеческим тоном. — Подожду еще пять минут, Вэй, хорошо. — Иногда мне кажется, что ты действительно забыл себя в ее возрасте, Эмбри, — Вайлет всегда звучала мягко. Эмбри таким не мог похвастаться, громко ответив: — Помню. Но я пацан, Вэй, а она — девочка! Хрупкая и беззащитная девочка! — И эта хрупкая и беззащитная девочка хрупко и беззащитно разберется с любым, кто ее обидит, — Аврора моментально прижала ладонь к губам, подавляя смех. — После Квила это сделает. Аврора перевела взгляд на Квила. Тот свой тоже не отводил. Целая вселенная, в которой она была всеми звездами, танцевала в его глазах. Тепло улыбнувшись, Аврора почувствовала легкую дробь, прошедшую по телу мужчины от макушки до кончиков пальцев на ногах. Сколько многообещающей мужской свободы погублено одной улыбкой? Очень, очень много. — Думаю, что тебе уже пора на пенсию, Эмбри, — елейным голосом заговорила Вайлет, вставая напротив сидящего Эмбри, держа в руке синий шарик. — Таким ты у меня стал ворчливым дедом — жуть. Подарю тебе на грядущий день рождения пояс из собачьей шерсти. — Да? — с вызовом уточнил Эмбри, щурясь и дергая бровью. Аврора с интересом подглядывала за родителями. Знакомая любовь к их любви вспыхнула в глазах девушки, когда Эмбри обнял Вайлет за талию, притягивая ближе и запрокидывая голову под ее взгляд. Ее губы зажали кончик воздушного шарика, а бровь на лице игриво изогнулась. — Это не я хрущу всеми частями тела по ночам, Вэй. — Ну ты и бесстыжий, — цокнула Вайлет. — К поясу я тебе шапочку свяжу из твоего чувства юмора. Аврора слегка растерялась. Странно, что мама не ходила в больницу, раз ночью хрустела всеми частями тела. Может, у нее сонный паралич? Аврора отвела большие глаза на Квила, но он потупил свои, выпустив из уст неслышное цоканье. — Пять минут прошли. Зво… Эй! Нет, я не поддамся! Не в этот раз! — Ты мне проиграешь, Эмбри! — Аврора и Квил ловили звуки визгов и фырканья. — Не сегодня! — Ну-ну! Аврора быстро вернулась к своим подглядываниям. Увиденная сценка, где родители крутились на кровати, совершенно игриво дурачась, ей очень понравилась. Так сладко стало на сердце, словно туда меда налили. — Я позвоню! — Нет, ты не позвонишь! Ты не позво… Не смей! Нет! Это бесстыжий прие… Ха-ха-ха! Хорошо взрослым жить. За них все решают зеленые бумажки, успешные жизни и большая любовь. Родители Авроры точно были совершенно довольны, как бы мама не кидалась возмущениями, пока папа ее щекотал. Но улыбка оставила скулы Авроры в покое. Так быстро она исчезла, и сама девушка передернулась, что Квил растерялся, после поймав на себе ее расширенные глаза. — Люблю тебя, моя девочка. — И я тебя, любимый. Аврора подавила в себе возмущенный крик, но не эмоции. Не думая о последствиях, она вывалилась из шкафа, падая на пол. Рука Эмбри, легшая на грудь Вайлет и ставшая для Авроры причиной для паники, вмиг вернулась на место. Пара взмыла на ноги. Шок в их глазах проигрывал только шоку в глазах Квила, который скромно пытался спрятать свое атлетическое тело за одеждой. Аврора была счастлива, что не позволила самому яркому блеску передаться глазам родителей половым путем. Встав ровно, она покраснела, как маков цвет, бормоча под нос: — Привет. Я уже дома. — Ты уже дома? — в бреду переспросил Эмбри. Момент — его взгляд прояснился. — Квил? Квил?! Голос мужчины превратился в сплошной гром. Очнулась Вайлет в последний момент, когда Квил вылетел из шкафа, примкнувшись к открытому окну и нервно выкрикнув: — Вот тебе на, так это не Нарния? И выпрыгнул из него грациозно, с неумолимой жаждой к жизни. Последнее спокойствие в Авроре лопнуло, как шарик. Злобное лицо Эмбри стало острой иголкой, и девушка выбежала из комнаты с визгом, теряя в нем фразу: — Папа, не ори! Аврора неслась в свою комнату, а ее сердце хотело вырваться наружу и совершить героический прыжок в окно вслед за Квилом. Вскоре за дверью ее убежища донеслись приглушенные разборки. — Ноги ему вырву, спички вставлю и скажу, что так и было. — Нет, Эмбри, не вздумай! Успокойся! — Спокоен, Вэй. Я успокоился! Упав на подушки, Аврора вздохнула. Действительно — папа успокоился. Но разговаривать с ним в ближайшее время о том, как весело и непредсказуемо складывается жизнь, Аврора не собиралась. Оба родителя вылетели из ее головы, когда она снова подумала о Квиле. Глаза, блуждающие по потолку, лучились мокрым и игривым блеском. Первая любовь стала сладким азартом. В следующий раз, когда Аврора услышала рявканье папы, она разозлилась. Если не успокоится — то она специально проверит предел его отцовского терпения. — Рори, — в комнате возникла Вайлет, с чудовищно недовольным лицом. Аврора застыла с тетрадкой в руках. — Что это было? Аврора замешкала с ответом. Когда дело доходило до объяснений, то она часто впадала в легкую кому. Вайлет, вздохнув, вышла из комнаты. Дверь тоже хлопнула очень сердито. С фырканьем Аврора присела за стол, погрузившись в учебу. Снова родители недовольны — ничего нового. В шорохе перелистываемых страниц учебника Аврора четко слышала самые громкие недовольства от папы, который просто не мог взять и не мешать ее радостям. Он себя не изменял. Появился в комнате, чтобы точно опять испортить существование дочери. Но Эмбри удивил. Пришел с каким-то белым пакетом, который поставил перед Авророй на стол. — Что это? Это мне подарок? — последнее она прощебетала, улыбаясь. На лице Эмбри не дрогнул ни один мускул. Удушающе-каменное выражение. Он строго возвышался над Авророй, скрестив руки на груди. Тема для отвода глаз напросилась к ней. — А зачем вы сегодня украшали комнату Финна? Бездник же у него завтра. — Бездник? — Аврора слегка расслабилась. Эмбри заговорил саркастичным тоном. — Что за слово, проказа? Ты на свет родилась или безднулась? — Смешно, пап! Так это мне подарок? — Подарок. Как просила — новые электронные часы, — улыбка Авроры исчезла, не оставив следов, когда Эмбри колко добавил. — Бонусом тебе домашний арест. — Домашний арест?! — так громко выкрикнула Аврора, что ненадолго заложило ее собственные уши. Эмбри в лице не изменился. Он не проявлял никакого понимания к всполошенной дочери, которая заметалась по комнате, агрессивными взмахами рук разжигая воздух. — Не кричи на меня, Аврора, — сразу отчеканил Эмбри, едва рот Авроры приоткрылся. — Мы с тобой изначально договорились, что вы не будете так близко встречаться. Ты согласилась, но не послушалась, поэтому можешь скандалить, сколько угодно. — Это как так близко, папа? — с иронией процедила Аврора. Глаза ее, поймавшие прошлое, сверкнули сталью. — Как ты с мамой близко встречаешься? — Аврора! — гаркнул Эмбри, вскинув палец. — Не поднимай эту тему! — Хочу и поднимаю, папа! Я уже взрослая, чтобы понимать, чем вы там собирались заняться! — Прекрати немедленно, Аврора! — А почему мы не можем об этом говорить?! Почему вам все можно, а мне нельзя? Может, у нас с Квилом уже все было, папа, откуда знаешь? А? Скрип зубов, потревожив белоснежные зубы Эмбри, перерос в строгое: — Хорошо, Аврора. Тогда давай поговорим с тобой на другую тему — о твоем поведении. — Каком таком поведении, папа?! — с нажимом и по слогам произнеся последнее слово, Аврора вынудила Эмбри дрогнуть. Ее голос пропитался ядом. Мужчина прикрыл глаза, потирая пальцами переносицу. Взгляд Авроры, как острый клинок, неприятно ковырнул его сердце. Незаслуженно. Ведь оно-то всегда прощало каждую выходку дочери. — Рори, давай поговорим с тобой спокойно. Все. Без криков. Присядь, пожалуйста, — предложение Эмбри подсесть к нему на кровать Аврора сопроводила громким хмыком, показательно отвернувшись. Эмбри устало вздохнул. Отношения между ними уже стали какой-то патологией. Но ничего страшного, ведь лечить патологии — его работа. — Еще в домашнем аресте постою, пап, — вновь вспомнив о нем, Аврора закричала. — Домашний арест! Какого черта?! — Не кричи. — За что домашний арест? За то, что я влюбилась?! Или за выходки? И какие выходки?! Опять из школы звонили? — Звонили. — И что?! — И штраф тебе за превышение скорости пришел утром. — И? — И с твоего прошлого места работы начальник потребовал компенсацию за все товары, которые ты разбила после своего увольнения. — Потому что он меня уволил, папа! Что, совсем непонятно? — Уволил за постоянные прогулы, Аврора. — И. Что. Теперь?! Каждое слово папы пробегалось по венам Авроры жгучим огнем. Она подорвалась к окну, собираясь больше никогда на него не смотреть и никогда с ним не разговаривать. Он припомнил какие-то неважные косяки, но даже не думал проявлять к ней понимания. По своей природе Аврора была доброй, милой и веселой девушкой, всю жизнь вынужденной находится в окружении несносных, эгоистичных и бессердечных уродов. Вдруг на ум Авроре пришла очень хорошая мысль. Задним числом, но это уже другой разговор. — А в том месяце я сбежала ночью из дома, папа, в ночной клуб в Порт-Анджелесе. Представляешь? И два месяца назад! И три, и четыре, я постоянно сбегаю из дома, пока вы об этом не знаете! — Не сомневаюсь в тебе, — усталость, которой пропитался голос Эмбри, раздражала Аврору неимоверно. — Гордишься этим, проказа? — Не надо со мной ТАК разговаривать! — Может, еще не надо о тебе беспокоится? — Эмбри навел тяжелый взгляд на Аврору. Он ненадолго ее прихлопнул. — Никогда не думала, проказа, что можешь нарваться на неприятности? — Это не твое дело! — Да? — с притворным удивлением спросил Эмбри. — О тебе уже нельзя беспокоится, проказа? — Мама меня понимает! Всегда понимает! А ты невыносимый, несносный, отвратительный отец, который постоянно портит мне жизнь! Юбка короткая, платье короткое, одежда не теплая! Гулять уже поздно, с пацанами лучше не общаться, карманных итак достаточно! Второе место на олимпиаде — нормально, хорошо, про-ка-за, не надо так беситься! Ты вообще меня не понимаешь! И не собираешься! Вечно всем недоволен! Вечно пытаешься меня разговорить по душам, будто реально не понимаешь, что я не хочу с тобой разговаривать! Если у тебя нет своего серого вещества, тогда пользуйся моим! Все! Я не разговариваю с тобой! Уйди из моей комнаты! Ты меня бесишь! Я тебя ненавижу! Эмбри ничего не ответил. Затишье в комнате быстро начало давить на плечи Авроры. Она их понурила и обернулась, примерив на лицо как можно больше безмятежности. Показывая, что папа ее не задавит, как бы ему этого не хотелось. Но он не смотрел на Аврору, вперив взгляд в пол. Его вздох, казалось, пропустил через себя все расстройство после услышанного. Стоило дать скидку на возраст дочери, но сердце Эмбри не обладало способностью соболезновать по заказу. Очень старательно Аврора превратила его всмятку. — Все, проказа, — только со знакомой любовью он произнес ее прозвище, и Аврора дрогнула. — Делай, что хочешь. Эмбри оставил за собой легендарные слова и вышел из комнаты, тихо прикрыв дверь. Аврора поймала ступор. Эйфория в ней затихла, не успев начаться должным образом. Но она правда теперь может делать все, что хочет? Но что ей делать? Слова гулко отдавались в голове Авроры. Очень похоже на погребальный звон по всем ее выстроенным планам на неповиновение. Перспектива оказаться в пугающей пустоте абсолютной вседозволенности, где нет ни единого препятствия для демонстрации ее дерзкого нрава, внезапно обернулась полнейшим разочарованием. Аврора уставилась на дверь, за которой скрылся ее всепрощающий и понимающий папа. Как-то вяло он ушел — и плечи понурил, будто забыл, как все время держал их ровно. Она его сильно обидела? Аврора вдруг представила, как папа дрожащей рукой достанет из одного фотоальбома фотографию, где она еще маленькая и невинная. Будет долго на нее смотреть, с тоской вспоминая те счастливые времена, когда она еще не превратилась в такое чудовище. Оно точно его обидело. Аврора шмыгнула носом. Забегала взглядом по комнате, надеясь, что в каком-то пыльном углу найдет решение этой проблемы. Но успокоилась она быстро. Все нормально. Папа простит. Простит. Это же папа. Ему много не надо — извинения, глаза в пол и все. Но в собственном доме Авроре стало как-то некомфортно. Как будто это уже не ее дом, а набор из четырех стен и пола. Без души и радости. Она тихо и осторожно, чтобы никто ничего не заметил, спустилась по лестнице. Оказалась в прихожей, обулась и накинула ветровку, выскочив из дома. Иногда очень важно погулять, чтобы свои мокрые глаза списать на резкий ветер, а не на что-то другое. Ноги сами привели Аврору к дому бабушки и дедушки. Вот там хорошо. Там много веселья, тепла, души, всегда пахнет чем-то вкусным. Деревянная дверь приветливо скрипнула, зазывая Аврору поскорей войти в этот оазис счастья и умиротворения. Хэмиш и Тиффани удивились приходу девушки, конечно, но наперед у них вышли улыбки. Шажочки поближе, объятья — покрепче и приятное отсутствие любых вопросов. Хотя глаза каждого молвили, что это ненадолго. Аврору щедро накормили, потом перекормили рыбным супом. Насахарили кексами до красного румянца на щеках и, усадив в гостиную, приземлились рядом. Хэмиш смотрел телевизор, пока Тиффани наматывала синюю пряжу на вытянутые руки внучки. — Как у тебя день прошел, Рори? — поинтересовалась она. Хэмиш убавил звук на телевизоре. Там было недостаточно захватывающее зрелище, по сравнению с откровениями внучки. Аврора насупилась, буркнув под нос: — Нормально все, ба. — Что за проблемы? — включился Хэмиш, кратко взглянув на Аврору. — С чего ты взял, что у меня проблемы? — Аврора, ты же Аврора, у тебя должны быть проблемы. Тиффани намотала еще пряжи на руки Авроры, подрагивающие в нервном напряжении. Наверное, бабушка с дедушкой тоже ее не поймут, решила Аврора. Поэтому молчала. Глаза девушки прилипли к телевизору, руки принимали новые кружки пряжи, а сама хозяйка упала внутрь себя, затеяв там драку. На драки с кем-то внешним нужна смелость. На драки с самой собой — колоссальное мужество. Эмбри позвонил Тиффани. Она его порадовала, что Аврора в порядке и сидит в их доме. И тогда девушку прорвало с тяжелым надломом: — Я обидела папу… — Да ты моя гордость, — ответил Хэмиш. Но, вздохнув, заговорил серьезно. — Наговорила ему комплиментов, Ро? — Я сказала, что ненавижу его. Аврора быстро захлопала ресницами, но предательские слезы не утихали. Когда парочка заскользили по щеке, с цоканьем Тиффани поднялась с дивана и ушла на кухню. Либо за ремнем, либо за стаканом воды. Все варианты Аврору устраивали. — Рори, отличная была идея прибить посуду к столу, — вдруг послышалось с кухни. — Я не прибивала, — громко, надрывно и непонимающе ответила Аврора. — Да? Значит, все-таки можно было сразу ее помыть. Аврора громко зарыдала и, повалившись на диван, головой оказалась на коленях деда, бесшумно подсевшего в нужный момент. Его пальцы перебирали кудри внучки. Небрежные, пружинистые, непослушные. Удивительно похожие на свою хозяйку. — Папа больше меня не любит, — говорила Аврора. Как же безрассудно и навсегда она уничтожила всю любовь между ними. Папа никогда не простит. Вот никогда. Вернувшись домой, Аврора больше не увидит ни одной его улыбки, не услышит никаких теплых слов. Бог с ними с постоянными подарками и попытками в понимания всем ее выходкам. Хуже не будет, если папа просто исчезнет. Он не может исчезнуть. Не смеет, даже если Аврора уже взрослая. Папа должен всегда быть рядом. Просто — рядом! Хэмиш приготовился утешать эту драму на ножках ближайшие часы. Он продолжал свои манипуляции с волосами Авроры, будто выискивая в них ответы на вселенские вопросы. Тиффани вернулась с кухни, ныряя в океан выплаканных слез внучки. Стакан с водой пока остался на журнальном столике. — Эта молодость, — протягивала Тиффани, обменявшись с Хэмишем понимающим взглядом. — Такая очаровательная и нелепая. — Вы не понимаете! — выкрикнула Аврора, не теряя ни одной возмущенной нотки в своих соплях. — Я такого наговорила папе! Сама себя теперь ненавижу, а он меня — тем более! — И что же там было? — подняв на Хэмиша глаза, Аврора увидела у него ехидный прищур. — Уверяю, Ро, что от меня он слышал в разы больше хорошего. — Я примерно догадываюсь, что там было, — говорила Тиффани. Хэмиш получил в свою сторону ее кулак и закрыл рот, ненадолго оставив любимого мальчика женщины в покое. Аврора сжалась от фразы бабушки. Бабушка всегда знала слишком много. У нее был ответ на каждый вопрос. — Эмбри слишком строгий, слишком заботливый, слишком беспокоится и слишком часто ругается. В точку. — Да, ба. И я сказала, что я его ненавижу! — До Квила докапывается, кидается нотациями и грозится больше не выпустить ее из дома, — продолжал Хэмиш. Его губы сами собой растянулись в гордой улыбке. — Да, деда. И… и я сказала, что ненавижу его! — Да, нормально по пацану проехалась, — цокая и покачивая головой, говорил Хэмиш. — И он услышал, что я его ненавижу! — Ушел, наверное, расстроенный, а Рори сказал теперь делать все, что она захочет, — добавляла Тиффани. — После того, как я сказала, что ненавижу его! — Ро, — не выдержал Хэмиш. — Мы уже тоже ненавидим. Твои повторения. Успокойся. Еще немного, и мне придется кинуть свои брюки в стирку на отжим. Фыркнув, Аврора поднялась и села ровно. Она не сомневалась, что от слез ее лицо опухло и нос покраснел. Но все равно Аврора была красивой. Чтобы как можно дольше оставаться красивой — нужно не смотреться в зеркало. — Папа посадил меня под домашний арест, — рассказывала Аврора, тут же сделав глоток воды. Хэмиш хмыкнул, ответив: — Вот и причина взрыва. — Все больше и больше подробностей, — говорила Тиффани, взяв в руки спицы и пряжу. Дедушка с бабушкой выглядели такими спокойными, что Аврора совсем перенапряглась. Никто из них, кажется, не понимал катастрофических последствий ее поведения. — Папа меня не простит! — объяснила Аврора этим непонимающим взрослым. — Может… Может, я заслужила домашний арест, но так обижать его не хотела! Правда! — Домашний арест за выходки, Ро? — спросил Хэмиш, дернув бровью. Аврора кивнула, и он колко добавил. — Шайло рассказывала о звонке директора в том месяце. — Ты лучшая, — пропела Тиффани. — Ты даже на беседу о своих опозданиях опоздала, — закончил Хэмиш, и с Тиффани заливисто засмеялся. — Смешно! — гаркнула Аврора. — Интересно, когда ты закончишь буянить? — спросила Тиффани, добавляя. — Сто процентов, Рори, ты самая непредсказуемая девчонка во всей резервации. — Неправда! — Видимо, ты очень хочешь быть не такой, как все, — мудро предположила Тиффани. — Похоже на то, — закивал Хэмиш, прекрасно игнорируя возмущенное лицо внучки. — У тебя очень знаменитая и популярная индивидуальность. Аврору снова окружили смешки. Тиффани с Хэмишем своего добились — успокоили ее от слез. Но не предугадали, что последствия будут чудовищными. Дом сотрясся громким гневом девушки. — ВЫ НЕ ПОНИМАЕТЕ! — Ладно, — Хэмиш вздохнул, очень устало. Знакомо. — Объясни все сначала, Ро. И Аврора объяснила. Только не затронула тему своих жадных гормонов, и в надуманной истории Квил оказался в шкафу по другим причинам. Из-за того, что просто задержался в ее доме. В разговоре о Квиле Аврора очень много думала о Квиле. И прожгло ее очередным стыдом, что она ему даже не отзвонилась. После рассказа Авроры Хэмиш вдруг прикрыл глаза, сомкнул ладони и зашептал что-то невнятное себе под нос. — Деда, ты что? — Читаю молитву. — Молитву? — За упокой. — ДЕДА, КВИЛ ЖИВ! — А, — Хэмиш открыл глаза, взмахнув руками. — Ну, слава богу. Какой же у тебя славный пацан, Тиффа. — Да, он у меня такой, — гордо ответила женщина. — Я бы не убил, может, но дом точно разнес. Домашний арест — это еще мелочь, Ро. — Я знаю, что папа один в один на тебя похож, деда! — порадовала Аврора. Хэмиш оскорбился, выплеснув: — Вот не надо мне! Ничего общего! Он просто умен, хоть в чем-то, и понимает, что не надо тебе связываться с пацанами, Ро! Что дальше? Будешь сбегать с Квилом из дома? — Мама с папой тоже иногда сбегает из дома! — поделилась Аврора. Хэмиш расширил глаза. — Что?! В смысле Шайло сбегает с ним из дома?! Аврора досадно простонала, отворачиваясь от Хэмиша. Тиффани вторила ей тем же звуком, но он перерос в тихий смех. Годы вынудили женщину смириться с любящей отцовской природой. Если какой-то отец не отбивался от ухажеров своей дочери, держа ее взаперти, как драгоценную принцессу, то, может, он просто не любил. — Хэмиш, Вайлет уже тридцать два года, если ты забыл, — любезно напомнила Тиффани информацию, которая Хэмишу была совсем неинтересна. — Всего тридцать два, — твердо поправил он. Заговорила Аврора, снова перетягивая на себя одеяло: — Вы помните, что папа меня теперь ненавидит? — Да хватит, Ро, — закатывая глаза, отвечал Хэмиш, уже достаточно вымотанный этим разговором. — Мне Шайло тоже много приятного говорила, когда была подростком. Такая у вас природа, ничего с ней не поделаешь. Извинись и все, он поймет. Но от Квила он точно не отстанет. — Почему? — нахмурилась Аврора, удрученная этим фактом. — Потому что Хэмиш и Эмбри похожи, — ответ она получила от Тиффани. Лицо Хэмиша скривилось. — Ничего общего. Просто я тоже, если увижу твои обжимания с Квилом, Ро, отправлю его в бега до канадской границы. Все, пока закончили. Я пошел звонить Шайло. Хэмиш поднялся с дивана, но на выходе из гостиной его затормозил непонимающий вопрос Авроры: — Зачем звонить? — В смысле? — тоже не понял Хэмиш, показательно кивнув рукой на окно, за которым небо громко разрыдалось. — Ты видишь, какой там ливень, Ро? — И? — Что — и? А если Шайло на улице? Без теплой куртки? Аврора, похлопав глазами, нашла все ответы в глазах бабушки. Улыбка захватила ее губы, не впуская в сердце ничего, кроме тепла. Но Аврора слабо была похожа на маму. Если папа ей тоже будет названивать в тридцать два года с вопросами, надела ли она теплые вещи перед выходом на улицу, то Аврора каждый раз будет менять сим-карту. — Ба, папа точно меня теперь не ненавидит? — с надеждой спросила девушка. Со всевозможным терпением Тиффани, работая спицами, ответила: — Точно. Мой мальчик тебя очень любит, Рори. Мы все тебя любим, — вдруг она помрачнела и потеряла улыбку. — А ты, кажется, себя не любишь. Дыхание скомкалось в груди Авроры, став большим комом. Катался и катался он по горлу, как клубок шерсти в руках Тиффани. Аврора хотела бы возразить, но вместо слов из нее вырвался невнятный писк, достойный только испуганной мыши. — Нет такого, ба, — прокашлявшись, как можно уверенней ответила Аврора. — У меня нет никаких проблем, я полностью в порядке. — Звучит, как крик о помощи, — вставил Хэмиш, вернувшись в гостиную. — Колись, проказа, — мягко смакуя ее прозвище, попросила Тиффани. Аврору всегда удивляло, как дедушка с бабушкой тонко и умело подбирались к ее сердцу. Взглядами не прилипали, слова насильно не вытягивали. Как сейчас, когда Тиффани занималась вязанием, а Хэмиш попивал сделанный чай и смотрел в телевизор. Они просто ждали. Были рядом. Полился из Авроры долгий, тяжелый рассказ. На резервацию уже с грохотом упал вечер, когда она закончила его на информации о петиции Бекки, на которую у Авроры не хватило смекалки. Мозгов. Чистоты сердца — даже этого. О Квиле она достаточно замолвила слов. Любовь Авроры к нему была губительна. Совсем она не умела с ней обращаться. У Авроры мало успехов, мало красоты, мало талантов, мало достоинств и мало любви. Злосчастное «не хватает» стало ее формой существования. — Если все время равняться на других, тогда какой смысл иметь свою жизнь? — спросила Тиффани. — Быть во всем идеальной не получится, Ро, потому что это будешь не ты. Другую девчонку мы любить не собираемся, — добавил Хэмиш. Они делились с Авророй блестящей мыслью — необязательно стоять на уровне, где находились остальные. Но ей часто не хватало понимания. Нередко Авроре казалось, что у нее не все дома, а теперь она обнаружила, что там просто ни души. — Вот Бекка идеальная. — Чего это? — хмурясь, спросил Хэмиш. Короткий рассказ о Бекке Аврора заключила в нелестный отзыв об этой девчонке, провозгласив ее невыносимой. — Идеальней Бекки — Ирина Шейк, — заявил Хэмиш, раскидываясь сарказмом. — Ноги у нее длинней, лицо красивей, жизнь успешней. — А идеальней Ирины Шейк — английская королева, — продолжала Тиффани. Они делали все, чтобы вогнать Аврору в большую краску. — Внешность у нее не особо, зато денег побольше. Влияния. — Зачем мелочиться, Ро? Ты лучше равняйся на Шейк или эту королеву. Есть добыча покрупней. — Может, у Бекки еще парень получше? — предположила Тиффани, и Хэмиш щелкнул пальцами. Мол, да-да. Это ты, Ро, упустила? — У нее нет парня! — точно знала Аврора. — Ты за ней следишь? — Нет, ба, я не сле… — Подсматривает. — Деда! — Такая ты странная, Ро, — Хэмиш цокал, покачивая головой. — Гордая и стыдливая одновременно. — Но нос всегда задирает, — Тиффани тянулась за стаканом с водой, брошенным Авророй и, сделав глоток, продолжала. — Рори, из-за своего вечно задранного носа ты можешь споткнуться и сломать ногу там, где другие оцарапают колено. — Откуда такая низкая самооценка? — спросил Хэмиш, скользнув по Авроре таким взглядом, будто она уже не была лучшей из лучших. — Что за потуги быть похожей на других? Чем ты руководствуешься, Ро, объясни. Логику мы исключаем сразу. — Я не знаю, — честно и тихо ответила Аврора, вздыхая. — Мне все время кажется, что я недостаточно хороша, в отличии от той же Бекки, вот и все. — Это из-за твоей кунсты, наверное. — Инсты, деда, — поправила Аврора, тут же сощурившись. — В смысле? — Ну, хлоги. — Блоги! — Блоги, посты, целый фальшиво-идеальный мир. Как там было, Тиффа? Тиффани обронила хитрую усмешку. И стала дразниться, пародируя голос Авроры. — Боже, какие же у нее красивые волосы! Такие длинные! Вот это макияж, видели? Не губы, а мечта! О, какое платье! Точно дорогое. Блин, а сколько у этой блогерши денег? Много, наверное. А парня ее видели? Красавчик! А еще она закончила Стэнфорд с красным дипломом. Образованная, умная, такая крутая — жуть. Обязательно буду такой же! — Последнее я ни о ком не говорила, ба! — Думала, — сквозь гулкий смех ответил Хэмиш. Аврора взвизгнула, когда он сжал ее нос, потрепав за него и говоря. — Хватит смотреть на других, Ро, нет ничего идеального. Вот я у тебя вижу прыщ на лбу. И знаешь что? Пройдут прыщи — начнутся морщины. — Для Квила ты идеальна, Рори. Может, этого тебе хватит? Аврора дрогнула от его имени. Оно пропало в ее сердце, пустив по всему телу приятную щекотку. Бабушка с дедушкой снова замолчали. Разговор с ними стал теплым одеялом, которое накрыло Аврору, избавляя от всех леденящих тревог. С родителями бы такого не задалось. Да как с ними было можно специально поговорить? Так и прийти, сказать: «Мам, пап, у меня проблемы. Поможете?» Что за чушь? — Ро, а прикольно, — Хэмиш прервал тишину, кидая на Аврору совершенно саркастичный взгляд. — Не хочешь быть, как все, но хочешь быть, как все. — Это нормально, Хэм. Вспомни. Гормоны, бури, штормы. Характер жутковатый. — Большое вам спасибо, — честно поблагодарила Аврора и еще честней добавила. — Но я уже не выдерживаю ваши издевки, поэтому пойду домой. — Мы только разогревались. — Разогревайтесь в другом месте, деда! — Утешь пацана, Ро, напомни, что никто его не ненавидит больше меня. — Никто тебе не верит, деда. Кончай тратить свое время. — Нет, когда-нибудь вы мне поверите! Аврора приняла объятья, пропитанные любовью. Шагая нервным шагом до дома, Аврора кусала губы, подрагивая от ветра. Она накинула на себя не куртку, а ветровку, из-за чего было холодно. Очень не вовремя рядом не оказалось папы с его очевидным нравоучением. В пути Аврора позвонила Квилу. — Квил, прости, — вместо приветствия сказала она. Если Аврора продолжит так дальше, то ей придется закупать извинения оптом. Но Квил, видимо, вообще ее прослушал, раз ответил невпопад: — Рори, ты где сейчас? Летти только что мне звонила, спросила, со мной ты или нет. — Я была у бабушки с дедушкой, — пояснила Аврора, тихим писком спросив. — А папа тебе не звонил? — Звонил. — Ругал, Квил? — Нет, только пообещал развеять мой прах над океаном. — Ну, хорошо, — Аврора облегченно улыбнулась. — Значит, успокоится. Но прости еще раз, Квил, что так получилось… Я не хотела тебя подставлять. — Я не злюсь на тебя, Рори. Но буду рад, если ты прекратишь на меня так кидаться в опасной зоне. Мне еще жить и жить, Рори. Сейчас ты где? — Иду домой, Квил, — широкая улыбка расползалась по лицу Авроры. Сердце радовалось каждому обеспокоенному слову Квила. — Долго тебе еще? Уже темно. Забрать? — Нет, я почти дошла. Квил, позвоню или напишу тебе утром. Мне надо поговорить с папой. — Поссорились? — Да не то слово… — Удачи, Рори. Помни, что Эмбри тебя очень любит. — Надеюсь… В таком же легком отчаянии, каким маленьким был Эверест, Аврора вернулась домой. Прихожая пустовала. В гостиной не горел свет. Слух ловил неприятную тишину. — Я дома, — громко выкрикнула Аврора, подойдя поближе к лестнице. Настенные часы сообщали о двенадцати ночи. Очень поздно Аврора вернулась домой. В такое время Эмбри разрешал ей только фантазировать, что она находится не дома. Звонков и сообщений девушка от него не получила, из-за чего проследовала на кухню, когда в мыслях вырыла могилу для их разбитой любви. Тихий хмык вырвался из Авроры, когда она заметила на тумбе тарелку, накрытую полиэтиленовой пленкой. Мама готовила на ужин ее любимую паэлью с морепродуктами, оставив дочери большую порцию. Раскусив нижнюю губу до крови, Аврора присела за стол, пряча лицо в ладонях. Просто вспомнила, что в комнате от папы ждал подарок — без причины, а от сердца — и на душе стало совсем невыносимо. Видимо, вся семья уже спала. Паэлью Аврора ела в одиночестве, проглатывая сочные морепродукты, приправленные солью от ее тихих слез. Она сама вымыла за собой тарелку, лишив работы посудомойку. Протерла стол, приоткрыла окно — потому что мама любила свежий воздух, когда просыпалась — и тихой поступью вышла из кухни. У двери родительской спальни Аврора подвисла. В ней открылось второе дыхание. Слух поймал тихие звуки от телевизора, а через крохотную щель между полом и дверью сквозил блеклый свет. Аврора легла на пол, тщательно приглядываясь. Да, он ей не казался. Потом она приложила ухо к двери. И звуки ей не казались. Мама с папой не спали. Передернув плечами, Аврора глубоко вздохнула и постучалась. — Да? — послышалось от мамы. — Рори? — Можно? — писк родители вряд ли услышали, поэтому Аврора повторила громче. — Можно? — Заходи. В комнате родителей для Авроры все детство была зона комфорта. В прошлом сюда не попадали никакие проблемы. Только сейчас, сложив руки за спиной и застыв в дверях, одна — огромная — таки прорвалась. Аврора подняла осторожный взгляд на родителей. Вайлет смотрела на нее с интересом, лежа на груди Эмбри, а тот отвел свои глаза на телевизор. Вися над небольшим комодом, он наполнял комнату теплым свечением от неизвестного Авроре фильма. — Что такое, Рори? — мягко спросила Вайлет. Авроре послышались другие слова. Мама, если не подстрекала ее к разговору, так хотя бы действием просила поделиться, пришла ли она просто так или нет. Потерев ладонью нос, Аврора сделала к родителям шаг. Хотелось аккуратно присесть на кровать и серьезно поговорить, но сейчас это выглядело как-то нелепо. Поэтому Аврора поступила разумно и, подойдя ближе, сжалась и передернулась, проскулив: — Можно к вам? Фи… Фильм посмотреть… — Можно, проказа, — от тихого голоса Эмбри Аврора опустила глаза в пол. — Залезай. Вайлет улыбнулась. Чуть отодвинулась. Между ней и Эмбри Аврора приземлилась, поджимая к себе ноги. Сначала она повернулась к Вайлет, осторожно на нее посмотрев. Мягкий поцелуй на виске Авроры заразил ту небольшой уверенностью, но все равно, когда она переворачивалась к Эмбри, так и казалось, что он отскочит от нее, как от больной заразы. — Пап, — Аврора ненадолго замолчала, когда Эмбри взглянул на нее, изогнув бровь. — Папочка, ну, прости… Я люблю тебя. Не слушай меня, ты самый лучший. Когда на губах Эмбри заиграла улыбка, и глаза посветлели, Аврора незамедлительно воспользовалась этими шансами, придвигаясь к нему ближе и зарываясь носом в плечо. И поплыли любящие, отцовские ладони по ее спине. Тепло его плеча растекалось по Авроре, успокаивая каждую клеточку ее души. — Домашний арест, проказа, — мелодично напомнил Эмбри. Послышался смешок от Вайлет. — Ладно, — вздохнула Аврора. — Переживу. Нотки семейной близости, как крошечные колибри, порхали по комнате. Все было прекрасно, но ровно до того момента, как на улице не гаркнул гром. Вмиг Эмбри отодвинул Аврору, вскакивая. И Вайлет — за ним, с целью добраться до комнаты Финна раньше, чем до него доберется страх к грому. Но он опередил. Распахнув дверь, Финн влетел внутрь, ударяясь об тело Эмбри. — Гром, — надрывно шепнул мальчик. Глаза его были полны ужаса. Эмбри обнял сына, нашептал утешений и поднял на руки. Усадил к Авроре и, пока он вздрагивал в ее руках от новых вспышек грома, Вайлет сместилась на кухню за чаем и чем-нибудь сладким. — Фильм выбирайте, — попросил Эмбри, кивнув взглядом на телевизор. — Это комедия для дома престарелых, проказа, вам не понравится. — Смешно, папа, — закатывая глаза, отвечала Аврора. Эмбри вышел, и она растворилась вниманием в Финне, пытаясь его отвлечь. — Как тебе твоя украшенная комната? Я видела там кучу шариков. — Да, круто, — Финн дернул уголками губ, и это было самое большое проявление его восторга, какое он мог себе позволить. — Родители постарались. Люблю их. Аврора кивнула. Мир еще не придумал никого лучше их родителей. Он взял на себя заботу о грохочущем громе, но Финн как перестал его слышать в какой-то момент — так больше и не слышал.