Лаймовый тайфун

Стоило Эмбри затормозить машину, как визгливый голос Авроры тут же продырявил окно в доме. — Все, вернулись? — Нет, — ответила Вайлет, выходя из машины и потягиваясь. — Мы еще в Сиэтле. — Смешно, мам! Аврора собиралась кубарем вывалиться из дома, но споткнулась в прихожей. Вмиг застывший Финн оторвался от своего телефона, заливаясь смехом. Но ушел в гостиную, не оставляя никаких комментариев. Аврора, чертыхаясь, взмыла на ноги и все-таки покинула дом, немного подумав о брате. Она давно заметила, что он становился слегка смущенным, когда прекращал смеяться. Словно стыдился того, что в мире находилось что-то, способное нарушить его невозмутимость. Когда Аврора остановилась рядом с родителями, восторг в глазах мамы отвесил самый громкий комплимент ее внешнему виду. Гордо дернув головой, девушка увела кудряшку с лица и прокрутилась на месте, после чего короткая юбка ее синего сарафана закружилась, сверкая блеском бархатной ткани. — Очень красивый сарафан, Рори. Тоже недавно купила? — Да, на карма… — Он теплый, проказа? Эмбри умело прослушал сердитое цоканье Вайлет, смотря на Аврору с прищуром. Она отразила его точно таким же. — На улице прохладно, Рори. Ты очень легко одета. И куда идешь? — Иду гулять с Квилом, пап! — А, с Квилом, — с лица Эмбри так быстро исчезло все недовольство, словно кто-то стер его невидимым ластиком. — Хорошо, иди. Но переоденься. — Не собираюсь, папа! Не вздумай мне указывать, потому что вы оба мне должны! Вайлет и Эмбри одновременно расширили глаза с такого заявления. Аврора немного помолчала, одергивая юбку сарафана. У нее ушло много времени на выбор самого лучшего наряда. И почему она не родилась парнем? Все было бы в разы проще. Открыла шкаф и пошла в первом, что оттуда вывалилось. И внешний вид сыновей отцов никогда не интересовал. — И чего это мы тебе должны, Рори? — своим вопросом Вайлет вмешалась в разговор Авроры с самой собой, а та насупилась, опустив голову и буркнув: — Я вчера весь вечер, всю ночь и сегодня — почти весь день — сидела с Пэгги и Финном, а вы спокойно отдохнули в Сиэтле! — Спасибо, — учтиво кивнув, поблагодарил Эмбри. — Своими делами не занималась! — Большое спасибо. — А могла сразу уйти гулять! — сердито прочеканила Аврора. Переглянувшись, Вайлет и Эмбри в унисон проговорили: — Огромное спасибо. Хмыкнув, Аврора скрестила руки на груди и отвернулась от родителей. Временами они очень плохо ее любят. В качестве благодарности, папа мог хотя бы раз не комментировать ее внешний вид, и сразу отпустить на все четыре стороны. И не наседать с колкими остротами, потому что, как бы, совершенно понятно, что Аврора взяла на себя детей не из корыстных побуждений, а в знак своей любви. — Не ворчи, Рори, — устало попросил Эмбри. Аврора на него посмотрела — и смягчилась. Ее губы тронула улыбка, вызванная милейшим зрелищем, где Вайлет обняла Эмбри, а тот прижал ее ближе, припадая губами к макушке. Любовь. Любовь! По примеру мамы, Аврора знала, что нельзя выходить замуж за мужчину, с которым можно жить. Надо выходить замуж за мужчину, без которого жить нельзя. Квил появился очень вовремя. Тишину рассек шум его байка. Соскользнув с дороги, он проехался по кривой тропинки к дому Коллов, у которого Аврора бодро махала рукой, а ее рот превратился в рупор, посылающий мужчине немые крики о помощи. Эмбри громко хмыкнул, уловив каждый. А Вайлет, чуть склоняя голову, посмотрела на Аврору так заинтересованно, что та подумала в срочном порядке подорваться к зеркалу — взглянуть на свое лицо и проверить, действительно ли на нем все написано. — Привет, Квил, — когда Квил заглушил мотор, поздоровалась Вайлет. — Хорошей вам прогулки, увидимся! — Подожди, Вэй, — Эмбри вмиг нахмурился. Вайлет схватила его за руку, утягивая в дом с таким упорством, будто они покидали место преступления. Эмбри остановился, и Вайлет цокнула, слушая от него: — Куда идите, Квил? — Ну, вообще гулять, — рассказывал Квил, подходя к Эмбри и отбивая кулак. Вайлет ощерилась, когда он коснулся губами ее щеки. Аврора прекратила улыбаться, когда Квил перевел на нее взгляд, в коротких секундах скользнувший по внешнему виду. — Рори, тебе придется переодеться, — Вайлет вздохнула. Звук тикающей бомбы точно услышала только она. — У нас прогулка на природе. Сегодня прохладно. — Когда вернешь ее? — спросил Эмбри, не сводя с Квила проницательных глаз, а тот точно выдал, как часы: — В десять. Пойдем в небольшой поход. Лицо Авроры было близко к градусу кипения. В поход… Он ведет ее в поход? Шлейф ее духов, которыми она облилась с ног до головы, будет смешиваться с ненужным свежим воздухом, а не витать в каком-нибудь уютном ресторане? Аврору ждет термос с чаем вместо шампанского, сэндвичи вместо устриц и костер у подножья вековых сосен, а не столик со свечами? Авроре не нужно было ничего говорить, потому что Квил слышал ее сердце. Очень, очень болтливое сердце. Оно закатило настолько громкую истерику, что мужчина выдал самую мягкую улыбку, какую не то, что Аврора, а даже Вайлет и Эмбри никогда у него не видели. — Рори, все будет классно. Обещаю. Переоденься, пожалуйста, и выдвигаемся. — Классно в походе, — саркастично пропела Аврора, не в силах найти смысл в этой фразе. — Переодевайся, проказа. Или не пойдешь никуда. — Окей! — рявкнув, Аврора подорвалась ко входу, но замерла возле Эмбри с поклоном. — Как прикажет мой дорогой и фальшиво любящий отец! Громко и театрально хлопнула входная дверь. В свою комнату Аврора влетела, усиленно отбиваясь от прогноза Квила о классном походе. Да-да. Стоило учесть, что он точно не взял с собой карту, компас и здравый смысл. Вообще не подумал, что Аврора не останется в восторге от перспективы ползать по колено в грязи, отбиваясь от комаров и спотыкаясь о корни деревьев. Зато теперь у нее не было сомнений, что это точно не свидание. — Ровно в десять верни ее, — на улице попросил, нет, потребовал Эмбри. Квил цокнул, закатывая глаза и отвечая: — Ты слишком строгий, Эм. Ну слишком. — Именно, — включилась Вайлет. Пока Эмбри фыркал, она снова взяла его за руку и улыбнулась Квилу, повторив. — Хорошей вам прогулки. — Спасибо, Летти, — сердце Квила забилось трепетно, от родной и любимой Вайлет. Она забрала с собой Эмбри, привычно переговорить с его ненормальным отцовским беспокойством. Слишком много в мужчине было драмы. Уж очень он напоминал Вайлет ее отца. — Хочешь сказать, что сегодня не прохладно, Вэй? — спрашивал Эмбри, когда сидел на кухне, а Вайлет удобно разместилась на его коленях, водя пальчиком по щеке. — Она может заболеть, если поедет в платье. — Ну, даже если заболеет, то ничего страшного, — непринужденно рассуждала Вайлет, и Эмбри хмурился. — Не умрет от этого, любимый. Ты ворчишь не меньше ее. — Я волнуюсь! — Понимаю. Но она уже… — Всего доброго! — на весь дом прогремел голос Авроры. — До свидания всему этому дому, в котором каждый меня ненавидит! Квил облокачивался на свой байк, когда Аврора вышла на улицу. Она поменяла не только одежду, но и выражения лица, жестикуляцию, светлость глаз и угол походки. Но заметно расслабилась, когда подошла. Квил причину не понял, из-за чего лишь улыбнулся шире, приобнимая девушку. Причина была проста. Вскоре Аврора с нее растерялась, совсем ничего не понимая. Просто глаза Квила не изменились — одинаково лучистыми он смотрел на нее и в платье, и в простых джинсах. Видимо, эти глаза были слишком заняты, чтобы замечать столь незначительные детали, как полное преображение его спутницы. — Я не хочу в поход, — бурчала Аврора, а Квил ронял улыбку за улыбкой. — Я собиралась в другое место, Квил! — Но я же тебе сразу сказал, Рори, что у нас прогулка, — Квил пожал плечами, а когда коснулся щеки Авроры, то моментально выключил ее дыхание. — И в другие места сходим. Но сегодня гуляем. — Не слышу извинений, Квил, — вдруг заявила она, показательно складывая руки на груди. — Извинений, что из-за тебя мне пришлось переодеваться. — Извинений? — с максимальным удивлением переспросил Квил. — Тебе знакомо слово «извини»? — Впервые слышу, Рори. Сама придумала? Так, все, — не удержав смешок, Квил за руку вернул Аврору к своему байку. — Садись. Все будет классно, еще раз повторю. — Да как скажешь, Кви… Квил! Я, твою мать, уже не маленькая! Квил ничего не ответил. И будто специально задержал пальцы на молнии куртки Авроры, прежде чем застегнуть ее до конца. Но когда он это сделал, то увел глаза на девушку, дернув бровью и уголками губ. Сделал все, чтобы Аврора чуть не улетела в нокаут. — Не маленькая, Рори? — с тончайшим вызовом спрашивал Квил. — Да? — Д… Да! — Заманчиво, Рори, запомню. Все, — Квил заговорил серьезно. — Держись крепко. Аврора обвила руками его торс. Квил сжал сцепление, и байк уплыл от дома, пропадая на дороге, укрытой километрами душистой зелени. Аврора прятала лицо от хлесткого ветра, прижимая его к лопаткам Квила. Ее воображение разыгралось ни на шутку, восторженно принимая жар и крепость его кожи. Чем ближе Квил подходил к Авроре, тем игривее становились ее мысли. Лишь природа проявляла бесчувственное равнодушие к их пути. Квил покорял дорогу, уверенно ведя байк сквозь потоки воздуха; и, чем дольше ехал, тем больше терпения Аврора проявляла к их неуместному походу. Утопая в тепле любимого Квила, она отдалась его чарам. Квил затормозил байк у нужных одинаковых деревьев. Спрыгнув на землю, Аврора сразу спросила: — Куда идем и долго идти? — Идем, куда надо и идти, сколько потребуется. — Квил! — Квил выдал невинную улыбочку, поравнявшись с ворчащей Авророй. — Около получаса, Рори. Полчаса прогулки для Квила были ничтожно малы. Он любил долго гулять. Это его передвижная медитация. Но Аврора с таким не дружила. Если бы у нее была возможность, то она бы запарковала свою машину в доме, чтобы лишний раз не идти самой даже до ванны. — Полчаса — это очень долго, Квил! Квил закатил глаза. Аврора отлично жаловалась. Будь это видом спорта, то она бы пожаловалась, что это глупый вид спорта, и взяла бы золото. С мастерством торгаша Квил приманивал девушку рукой, кивая на зеленую чащу, которая очень ждала их в гости. Он расплылся в улыбке от очередного фырканья и спросил: — Мне тебя понести? Аврора открыла рот, быстро захлопав ресницами. Квил впал в восторг с такой реакции — медленно и играючи подошел к девушке, держа руки в карманах и склоняясь над ней с улыбкой. — Понести? Аврора очень независима. Так независима, что сама себя иногда не слушается. Поэтому она не согласилась, как бы того не хотела, и лишь подорвалась вперед, пропадая в чаще с видом ее абсолютного хозяина. Квил, посвистывая себе под нос, устремился за девушкой. Следующие полчаса пройдут славно. Они будут наполнены стонами и жалобами на каждый корень и каждую веточку на пути, но, что самое важное — отвлекут Аврору от всех ее проблем, которых не существует. Иного-то не требовалось. Квил вышел вперед, ведя Аврору своим неизвестным маршрутом. Какое-то время пара пропадала в своих мыслях, и только шум леса нарушал эту тишину. Стрекотали кузнечики, мелодично сплетничали птицы, шептали бесконечные листья. Грибная прель и терпкая хвоя тонули в свежем воздухе, и он наполнял легкие, щипал кожу и путался в волосах. Только грязь не радовала. Лежала вокруг, как разъевшаяся свинья, похрюкивая и посапывая. Февраль, просто отвратительный гость, испачкал все растаявшим снегом, оставив марту владения не в лучшем виде. Аврора думала, что было бы славно повстречать единорога, например, пробираясь через густой лес. Иначе неясно, в чем вообще удовольствие пробираться через густой лес. Квил продолжал держать молчание. Аврора была в восторге от такого глубокомысленого молчания, ведь ничто так не сближает, как совместное избегание разговоров. Может, он специально разработал этот маршрут, чтобы она насладилась звуками природы, а не его голосом. Нет ничего интереснее, чем слушать одно и то же. В такой тишине между ними к Авроре прорывались все неприятные мысли. Хихикали листочки календаря, отсчитывающие дни до областной олимпиады и переводных экзаменов. Маячили перед глазами недовольные лица родителей. Смеялись и смеялись в ее ушах одноклассники, у которых были друзья. А у Авроры — нет. Способность Квила предвидеть неприятности граничила с ясновидением. Исходя из неоднократно проверенного опыта закона вселенной Авроры — он ловил ее у бездны раньше, чем она думала туда спрыгнуть. Как сейчас, когда мужчина так резко остановился, что девушка чуть с ним не столкнулась. Заботливые руки Квила удержали Аврору от падения, а ее щека поймало тихое дыхание, в котором скользнул вопрос: — Как ты, Рори? — Все также. Мне не везе… — Аврора прервалась, потому что у нее случилась катастрофа. Литр фанты, которую она почти залпом выпила перед уходом, сыграл с ней злую шутку. И, громко рыгнув, Аврора вмиг отвернулась, прикрывая рот ладонью и пища: — Извини. Я… Квил! Смешно! — Рыгнула, Рори, да, — с трудом подавив смех от дичайшего смущения девушки, Квил говорил сбивчиво. — Подумаешь. Ты же живой человек. — Да, но… — Но ты не хотела, чтобы я об этом знал? Громкое фырканье Авроры отлично рассказывало всю ее историю. Она родилась таким чудесным образом, чтобы с первых дней лежать за гранью представлений о хорошем и плохом. Рыгать — плохо. Драться — хорошо. Очень хорошо. Но еще лучше не искать объяснений всем своим несуществующим проблемам. Ведь хаос Авроры был настолько совершенен, что никак не мог образоваться случайно. — Ты не запретишь мне курить, Квил? — слегка боязно поинтересовалась Аврора, но смело сделала затяжку электронной сигареты. Окутанный вишневым дымом, Квил пожимал плечами и отвечал: — Это не курево, Рори. Так, баловство. Твоя независимость в портативном формате. Модные электронки Квил не понимал. Нет ничего лучше старомодных сигарет. Когда Квил закурил одну, и продолжил дальше идти, Аврора быстро поравнялась с ним, провожая взглядом колечко выдохнутого дыма и спрашивая: — А дашь попробовать? — Она без вишни, — молниеносно Квил вывернул руку, едва пальцы Авроры на секунду коснулись сигареты. — Не дам. Не надо их курить. Твои электронки вредные, а эти — тем более. — Тогда я буду курить тебе на зло, Квил! — Как глупо, Рори. Что еще будешь делать? — Ты… Ты можешь так со мной не разговаривать, Квил? Квил вперил кроссовки в землю, останавливаясь. Голос Авроры сорвался на дрожь, что было для него непозволительно. Выдыхая новый дым, мужчина спросил: — Как разговаривать? — Как с ребенком. — Я не разговариваю с тобой, как с ребенком, Рори, — Квил быстро дошел до правды Авроры, из-за чего заговорил тише, мягче. — Заботятся не только о детях. Обо всех. А в остальном я просто шучу. Тебя это правда обижает? В ту же секунду у обоих мелькнула одна и та же мысль, которая заставила Аврору смутится, а Квила улыбнуться. — Курить не следует не только детям, но и взрослым, Рори. Вот и все. Гадкая привычка, — сделав последнюю затяжку, Квил метнул окурок в воздух и в два больших шага подошел к Авроре впритык, касаясь пальцами подбородка и приподнимая голову. — Как ты? — Я… В данный момент я подумала, что хочу начать ходить в зал. Квил цокнул, закатив глаза. Победила, победила. Свела тему, протащив себя к ней за шкирку. — Буду ходить в зал каждый день, Квил! — Ну, не в каждый, — говоря, пара снова шла вперед, а солнце, зевнув, задремало под большим облаком. — В определенные дни не получится, Рори. — Это в какие? — В месячные женщинам нежелательно заниматься спортом. — Эм, Квил… — Аврора закрутила головой по сторонам, проверяя, чтобы никакое наглое дерево их не подслушивало. — Тебе, вроде, неприлично о таком говорить? — О чем? — ехидству в прищуре Квила с трудом хватало места. — Тебя смущает, что я об этом говорю или то, что я об этом знаю? Приподнятые брови Квила и его тихое покашливание, пожалуй, было самым смущающим, что могло случиться с Авророй после возвращения из ступора. Но вдруг мужчина чихнул. — Будь здоров. — Правда? — Ну, можешь заболеть! — проворчала Аврора, вновь слушая знакомый смех. И тогда она треснула, целиком и полностью заворожившись хорошим настроением Квила. Кидаясь усмешкой, Аврора неощутимо стукнула его по плечу. Квил схватился за него, картинно показывая, что его жизнь висит на волоске. Аврора вошла в азарт, когда он выпрямился и, медленно отступая от нее спиной, сверкал ухмылкой от уха до уха. Девушка глубоко вздохнула и попыталась на него налететь, но Квил грациозно увернулся и дал деру в другую сторону. Теперь до пункта их назначения их гнали громкие, но радостные визги Авроры, которая пыталась догнать Квила. Поучит уму разуму, в качестве бонуса. На рожках Авроры нимб Квила держался очень крепко. Мужчина не сомневался, что она и не заметила, как оставила без внимания нелюбимую природу. Грязь Авроре больше не мешала. Плохие мысли не догоняли. Ни у кого не бывает всегда все хорошо. Мир надо любить таким, какой он есть, а не выковыривать из него все самое невкусное, как изюм из булки. — Стой! — крикнув, Квил остановился. Он не дал Авроре столкнуться об его тело. Пресек риск ее переломанных костей, укрывая в объятьях и вскидывая в воздух. Забавно. Она почти не робела, когда Квил над ней язвил, но часто смущалась, когда он о ней заботился. — Мы почти пришли, Рори, — рассказывал Квил, и ловко перекинул Аврору на руки. — Но дальше я тебя понесу, потому что там очень грязно. — Хорошо. Правильно, — довольно кивала Аврора. Она старалась говорить максимально непринужденно, но сердце сходило с ума. Разум шел на него войной, сломить весь вспыхнувший трепет, пока Аврора была на руках Квила. Но все бесполезно. Душа стала бабочкой — билась о хрупкие стены грудной клетки, стремясь вырваться на волю, навстречу большим, еще большим обжигающим прикосновениям. Шум от шагов Квила гулял эхом по сознанию Авроры. Ее волнение неизбежно перерастало в предвкушение чего-то неизведанного. Квил шел уверенно и легко. Его сильные руки держали не трепетную девушку, а пушинку. Взгляд был устремлен вперед, к горизонту, где багровое солнце уже начинало свое триумфальное шествие. Ранний мартовский вечер накрапывал на мир. В пути, пока Квил переступал обещанную, самую гигантскую грязь, Аврора кусала губы. А вот губы Квила подрагивали. Это единственное, чем он выдавал такой же трепет, какой завладел ей. Но целовать Аврору Квил все еще не планировал. Девушка задала следующий вопрос, потому что была мастером вовремя прибегать к логике, но более мастерски у нее получалось не вовремя из нее выбегать. — Квил, может, ты меня не любишь? Выражение лица Квила было ожидаемым. Это была вершина красноречия, предел его эмоционального диапазона, пропитанного мимолетным закатыванием глаз. — Люблю, Рори, люблю. — Ладно, — буркнула Аврора. — Я слежу за тобой. Просто вспомнила, что раньше-то у тебя были совсем другие отношения. Да? — Да, — быстро ответил Квил, но еще быстрей понял, в какую степь ведет бесстыжая Аврора. Стоило кратко на нее взглянуть, как вот он — игривый блеск в глазах. — А ты с другими целовался, Квил? Ты умеешь целоваться? — Нет, Рори. Я только учусь. — Ну-ну, рассказывай, — ненадолго утихнув, следующее Аврора спросила со всей возможной смелостью. — У тебя правда был только… Этот? — Что — этот? — ехидно уточнил Квил, с вызовом взглянув на девушку. Аврора поперхнулась воздухом. Нахал! Это она — атакует! — Ты меня понимаешь, Квил! — Нет, не понимаю. — Да как скажешь, Квил, — Аврора махнула рукой, и Квил запрокинул голову, громко хмыкнув. — Теперь никаких разговоров. — Не драматизируй. — Я не драматизирую, Квил, я просто до конца жизни больше с тобой не заговорю. — Тебе не холодно? — Нет! — Боже, какая же короткая у тебя была жизнь, Рори. — Квил! Опять Аврора ему проиграла. Вот это точно ее последний раз, среди других последних. Квил слегка пощекотал девушку, выбив из нее смех. Она выделила ему щедрую минуту без неловкостей, и после заговорила: — Квил, мне интересно, раз ты такой опытный… — Опытный? — Не перебивай! — договорив, Аврора укрыла лицо в плече Квила и тихо спросила. — А что больше всего любят девушки? — Не знаю всех девушек, Рори, — сглотнув ком в горле, отвечал Квил. Может, Аврора реально не понимала, что мастерски щекотала его нервы. — Что больше всего девушки любят в постели? — Завтрак. — Да? — серьезно удивилась Аврора, поднимая на Квила глаза. Он улыбнулся. Какая трогательная наивность. Хорошо быть такой. А если совсем ничего не понимать, тогда будешь приятно удивляться гораздо чаще. Плюс на плюсе, ну? Квил вышел к месту, которое подготавливал все утро. С трепетом, с любовью, с желанием порадовать Аврору. С большим изумлением она рассматривала зеленый участок, удобно скрытый от огромного леса. Неподалеку журчал ручей. Аромат диких трав дурманил голову, как дорогое вино. В центре поляны возвышалась двухместная палатка. Ее легкая ткань колыхалась от дуновения ветра, нашептывая приглашения войти, пропасть среди мерцающего света подвесной лампы, отбрасывающей тени на мягкие, маленькие подушки. — Что мы будем тут делать? — поинтересовалась Аврора, едва Квил поставил ее на ноги, и тут же посмотрела на него. — Смотреть кино, — рассказывая, улыбался мужчина. — Я взял ноутбук, скачал ужастиков. Тут их будет еще страшней смотреть, Рори. Аврора улыбнулась, не сдержавшись. Она очень любила фильмы ужасов. Но они были не такими страшными, как реальность, поэтому здорово, что Квил решил это исправить. Только такое место явно способствовало к чему-то большему. Квил замер, когда Аврора коснулась ладонями его груди, восторженно спрашивая: — Так это свидание? — Ладно… Раскусила. — Ура! Взвизгнув, Аврора скрылась в палатке быстрей, чем Квил вспомнил, как ему дышать. Он немного задержался. Выравнивая дыхание, прикрыл глаза, чувствуя по всему телу приятную щекотку. Мужчина не очень умел в свидания. Пришлось просить помощи на стороне — в интернете, гуглить полезную информацию, что можно устроить прямо романтического. Благо, у него получилось. В палатке Аврора удобно разместилась. Квил застал ее в позе лотоса. Проворные руки уже пролезли в его оставленный рюкзак, вылавливая оттуда ожидаемые сэндвичи, пачку с печеньем и бутылку сока. Но… Но хотелось чего-то большего. Большего! — А вина? — нахмурившись, спросила Аврора, когда Квил достал бумажные стаканчики, разливая сок. — Или, не знаю, шампанское? — Под сэндвичи, Рори? Или под шоколадное печенье? — Квил улыбнулся, протягивая Авроре стаканчик с ее любимым яблочным соком. — Через пару дней поведу тебя в ресторан. — Почему через пару дней? — удивилась она, делая глоток и облизывая губы. — Давай завтра. Заберешь меня после школы. — Я завтра уезжаю, Рори, на эти пару дней. Деда проверить в доме престарелых. Он в Портленде, помнишь? — Да, — вздохнула Аврора. — Ну, тогда я буду тебя ждать! Квил дрогнул. Какие приятные слова. Он закрыл палатку, не впуская внутрь ни одну проблему. Остальной ненужный мир топтался снаружи, также не получив приглашения войти к ним. Аврора сняла куртку. Когда Квил снова присел, она вмиг пригладила футболку, кудри, покусала губы. Стоило отдать должное наигранной непринужденности Квила, который открыл ноутбук и зачитывал описание первого фильма: — Группе горняков поручают сопроводить профессора к месту раскопок. На самой… — Нет, скучно, — перебила Аврора. Квил читал следующее описание: — В погоне за рейтингами шоумен устраивает сеанс экзорцизма в пря… — Тоже неинтересно, — буркнув, Аврора сделала укус одного сэндвича, сбивчиво договаривая. — Что-нибудь про призраков хочу. — Так последнее с призраками, — Квил куснул сэндвич Авроры, которая она ему притянула, и следом ощерилась. — Прожуй, а потом говори! Он махнул рукой, а следом вытянул указательный палец, кивая на экран с описанием. Аврора вчиталась в него сама, до конца. — Ладно, давай этот. Надеюсь, что он мне понравится! — Я тоже надеюсь, — полностью согласился Квил. В противном случае у нее снова испортится настроение. Сложно. С Авророй было сложно. Иногда она была похожа на лекарство. Ее нужно было принимать по каплям, чтобы не убиться. Но Квил не из трусливых. Они распивали сок, наслаждались сэндвичами и смотрели кино. Лес вне палатки издевался, щедро одаривая ее резкими уханьями сов и треском веток в самые страшные моменты в фильме. Аврора вздрагивала. Квил, на чьем лице не дергался ни один мускул, в эти моменты прижимал девушку к своему плечу, теряя в ее затылке усмешки и тихое: — Как ты? Очень скоро фильм стал Авроре неинтересен. Квил перетягивал на себе все внимание. Он выключил лампу, а теперь их лица — его лицо, освещал тусклый свет от экрана. Этот свет был очень хорош. Он так умело подчеркивал чудесные глаза Квила, будто был в сговоре с сердцем Авроры, устремившимся к нему. Только к нему. Ей так и хотелось выкрикнуть: «Поцелуй!» Тысячу раз Аврора хотела это выкрикнуть, и тысячу раз удерживала этот порыв. Все другие слова неприятно липли к нёбу, и на вопросы Квила об интересе к фильму девушка лишь мычала. Квил мог гениально затмить собой любой фильм. Возможно, что любой фильм вообще существует только для того, чтобы освещать лицо Квила. — Интересно, Рори? — Угу. Ее язык уже был занят формированием тщательно отрепетированной просьбы о поцелуе. Аврора старалась не выдать предательское биение сердца, грозящее разнести черепную коробку вдребезги. С трудом она различала мелькающие на экране кадры, но в определенный момент взгляд Авроры так прояснился, что мог запросто уловить любую заднюю мысль в голове Квила. На экране возникла девушка. Прошла в темную комнату и, включив свет, медленно стягивала с себя одежду. Она полностью обнажила верх, выдавая громкие вздохи. В Авроре разразилась буря с такой сцены — будто режиссер вообще забыл, что он снимал фильм ужасов, а не порно! Девушка крутилась перед ее глазами не меньше минуты. И, когда кадр сменился, Аврора злобно посмотрела на Квила. Он посмотрел на нее, дергая бровью. — Что? — Какого цвета у нее были волосы, Квил? — Что? — Квил вмиг продолжил. — Рыжие, Рори. Аврора почувствовала облегчение, упав назад на подушки. — Ничего, Квил, — фильм шел дальше, а девушка потянулась за свой электронкой, вместе с дымом выдыхая довольное. — Молодец, Квил. Аврора дрогнула. Резкий, громкий, дерзкий хмык от Квила застучал в ее висках. И стоило ему вдруг взяться за ее руку, утягивая кончик электронки к своим губам, как девушка перешла во власть его притяжения. Квил сделал умелую затяжку. Смакуя во рту вишневый дым, выдохнул его в сторону и спросил: — Ревность? — У меня нет ревности, Квил, — четко и внятно ответила Аврора. В ее голове это звучало именно так. Квил услышал только тихий писк. Снова подумал хмыкнуть, но нарвался на взгляд девушки и почувствовал нечто похожее на удар молнии. Нет у Авроры ревности… Да, да. Ее настолько нет, что она абсолютно везде. Интересный фильм превратился в ненужный фильм. Шел, шел, пока не оскорбился достаточно, чтобы утихнуть для Квила и Авроры окончательно. Все звуки пропали. Квил ненадолго сомкнул веки, делая глубокий вдох — проглатывая каждую нотку запаха Авроры, который захватило яркое, тягучее возбуждение. Очень сладкий гормон. И губы ее подрагивали, словно бабочки, бьющиеся в предвкушении. Квил мягко скользнул в сторону девушки и бережно, слегка кротко, прижал ладонь к ее шее. Тихий вдох Авроры пропал между его приоткрытых губ, и они прижались к ее, в ласковом поцелуе. Без нажима, без языка. Как обмен дыхания. Квил отстранился, но его щеки тронули ладони Авроры, и новый поцелуй она начала сама. Со всей возможной жаждой, которая только могла присутствовать в до одури влюбленной девчонке. Поцелуи были восхитительны. Это что-то среднее между небом и землей. Дыхание Квила, перемешавшее в себе сладость яблочного сока, горечь табака и терпкость жгучих салями, было идеальным. Легкая щетина не царапала, а игриво щекотала кожу Авроры. Тепло Квила растекалось по ее венам, как расплавленное золото, как блеск его лучистых, любимых глаз. В горле пары сохло. Остатки воздуха растворялись, но они не прерывали поцелуй. Упивались его жаром, касаясь влажных губ, содрогающихся в экстазе. Аврора была в лютом возмущении на вселенную. Почему она сразу ее не предупредила, что возле губ Квила так хорошо? Аврора и Квил жались к друг другу, отчаянно и крепко. Его пальцы зарылись в ее непокорные кудри, чувствуя каждый мягкий завиток. Когда Квил сместил руки на ее талию, обнаженную короткой футболкой, по коже Авроры будто прошел электрический импульс, побудивший ее поджать кончики пальцев на ногах. — Вс… Все, Рори. Аврора изумилась. Квил отстранился так быстро, что отлетел в угол палатки, и она слегка покосилась. Но ступор девушка поймать не успела. Она догнала только чудовищное недовольство. Видимо, Квил не врал. Реально думал, что это — все! Ничего страшного. Аврора всегда готова его всему научить. Квил успел протяжно выдохнуть, заглатывая побольше воздуха, как она на него набросилась. Повалила на подушки и, оседлав бедра, томно шепнула в губы: — Мы будем заниматься любовью. — Рори, — все нервы Квила тряслись с диким грохотом, и голос почти пропал. — Рори, не сейчас. Давай мы лучше подо… — Квил! Раздевайся! Напор у Авроры был славным. Но Квил держался, хотя его силы были на исходе. Слишком заманчиво, идеально, губы девушки плыли по его шее, а ловкие руки пробрались под футболку, оглаживая торс. Жадной до невозможности стала Аврора, когда все ее гормоны сошли с ума. Квил, сделав вдох и выдох в перерыве перед новым поцелуем, резко привстал. Аврора взвизгнула. Он твердо удерживал ее на своих коленях, размещая рядышком с остатками своего терпения. Квил заговорил хриплым голосом. Глаза его были черными-черными, на дне которых плескалось желание. По телу Авроры пробежались не мурашки, а обжигающие волны. — Рори, я тебя люблю больше всех на свете, — рыкнув, Квил опустил цепочку кратких поцелуев на шею девушки, и в ее мурлыканье пропадали его дальнейшие слова. — Очень, очень. Но нам лучше не торопиться. Подождать, чтобы… Так, Рори! Прекрати! — Что? — игриво улыбаясь и невинно хлопая ресницами, спрашивала Аврора, снова заелозив на его бедрах. Квил прикрыл глаза, куснув губу. И, растянув обе в ухмылке, укрыл ладонь в ее кудрях, притягивая губы под свой хриплый шепот: — Бесстыжая… Подожди, Рори. Пожалуйста. — Подождать? — игривое настроение с Авроры спало. Оказалось, что Квил был серьезен, как инфаркт. Он не собирался ее сегодня любить. Не собирался! Теперь ему сложней удавалось удерживать Аврору на своих коленях. Этот лаймовый тайфун так сильно изворачивался, что Квилу пришлось схватиться за него крепче. — Как скажешь, Квил! Пошел к черту! Бывают моменты, когда рот следует не открывать. Вот Квилу — особенно. Ему его нужно открывать только для поцелуев и приемов пищи, потому что иначе он не выдает ничего хорошего. Аврора успокоилась, когда мужчина этого добился ворохом кратких поцелуев, касающихся каждого сантиметра ее лица. И говорил, говорил в перерывах: — Рори, нам нужно подождать, потому что момент не удачный. Проведем больше времени вместе, как… Как пара. Ты меня узнаешь, как мужчину, Рори. Чтобы в будущем не разочаровалась. И еще подросла. — Я не маленькая, Квил! — истерично выкрикнула Аврора. — Мне шестнадцать! — Маленькая, — мягко, но твердо повторил Квил. — Рори, подожди. Пожалуйста. — Что значит — разочаруюсь? А? А? А?! — Ну, ты же хотела другого. Так? — голос Квила лился так спокойно, что Аврора вообще ему не верила, морщилась и скрипела зубами. — Потом у нас будет другое свидание. То, о котором ты мечтала. Поведу тебя, куда скажешь. Или съездим, куда захочешь. Берег океана, маленький отель… Ну? Аврора приоткрыла рот. Квил затронул ее сокровенную мечту. Точно понял, что это именно она. Та самая, из лучшей на свете мелодрамы, где герои провели медовый месяц в маленьком отеле на берегу океана, а Аврора все уши прожужжала Квилу о том, как это романтично. Но в данный момент она хотела сейчас. Сейчас! — Квил, я не собираюсь ждать! Мы будем это делать или нет? — Ох… — трагично вздохнул Квил, припадая лицом к шее Авроры. Но она тут же завопила так, что у него перед глазами пошли помехи: — Окей, Квил! Все, отпусти меня! Я хочу домой! Стоило Квилу опустить руки по швам, как Аврора молнией метнулась в другой угол палатки. Она приглаживала свою футболку, натягивала куртку, пылко говоря за жизнь: — Просто не любишь меня, Квил. И все. Или, что еще хуже, я тебе не интересна, как женщина! Квил не успел ничего ответить. Когда он выскочил за Авророй из палатки, она уже быстро шагала к дороге. Лунный свет бросался ей под ноги, но девушка чуть не споткнулась от своей злости, когда Квил с ней поравнялся, но быстро встал напротив, продолжая движение спиной. — Рори, ты можешь успокоиться? — Отстань от меня, Квил! — Ро… — Домой! Вези меня домой! Квил остался позади. Аврора мчалась вперед. По возможности она бы хотела больше не иметь никаких дел с человечеством. Черная полоса в жизни закончилась — началась очень черная. В этот раз они быстрей шли к дороге. Но в моменте, когда Аврора споткнулась о злобный корень дерева, Квил спас ее от падения. — Темно. Еще можешь споткнуться. — Отпусти меня, Атеара! — Нет. — Отпу… — Нет. Квил продолжал портить существование Авроры. Все возмущения прослушал, будто они были ему совсем неважны. Она так и осталась в его руках и, перейдя на бодрую рысь, мужчина поставил девушку на ноги только возле своего байка. Сел и уехал с ней. И бежала дорога вдаль, оставляя позади испортившейся вечер. Квил хмурился, когда Аврора, встав с седла, показательно остановилась рядом с ним. Смотрела вдаль, говоря: — Не звони и не пиши. Отвечать все равно не буду. Пока. Квил не дал ее уйти, удержав за руку. — Я завтра утром уезжаю, — говорил он, пока глаза Авроры изображали блуждающее косоглазие. — В восемь выйду из дома. — Ну и что? — отстраненно спросила она. — Провожать придешь? — Не приду, — рявкнув, Аврора выдернула свою руку. Квил припарковал байк на следующем повороте к дому. Аврора шла к нему бодро и нервно, но затормозила и обернулась на Квила, услышав от него: — До чего ж ты противная, — он слез с байка, передернул плечами и пошел к девушке. — Подожди, я тебя обещал с рук на руки сдать. Аврора отскочила, всплеснув руками. — А ты у нас прям такой правильный, аж тошнит! Квил чуток порычал, идя за убегающей нареченной. Как-то в молодости он пожелал себе много-много счастья, а теперь, когда оно ему привалило, временами не знал, что с этим счастьем делать. — Задержались на десять минут, — определенно, точно отчеканил Эмбри им в прихожей вместо приветствия. Квил вздохнул. Но, благо, брат шутил. Его теплые глаза, довольные ему и Авроре, не могли злиться. Квил повел плечом, пока девушка стягивала с себя куртку, и сказал: — Не волнуйся лишний раз, Эмбри. — Да я особо не волнуюсь, когда Рори с тобой, — честно отвечал Эмбри. — Знаю, что все будет в порядке. — Конечно, — Квил дернул уголками губ. — Ой-ой-ой. На улюлюканье Авроры Эмбри удивленно приподнял бровь. Квил, напротив, потерял на лице все эмоции. Чуть побледнел, поджимая губы всю ее дальнейшую речь. — Какие мы хорошие, Квил. Прям паинька, — Аврора кивнула головой на Эмбри, не сводя глаз с Квила. — А чего ты папе не расскажешь, чем мы с тобой занимались? Эмбри перевел глаза на Квила. Они сверкнули недобро. Квил передернул плечами, громко отвечая: — Ничем страшным мы не занимались. — Конечно, — Аврора кивнула, и ее голос сорвался на сплошной сарказм. — Ведь в отношениях мужчины и женщины нет ничего страшного. — Аврора? — прогремел Эмбри, разгулявшись глазами между ней и Квилом. Аврора, надув губы, заговорила слегка снисходительным тоном: — Мы с ним, папа, любовью занимались. Она покинула прихожую в гробовом молчании. В гостиной перешла на бег и, когда мчалась по лестнице в свою комнату, услышала от мамы визгливое: — Квил, беги! — на секунду она замолчала. — Неважно, просто беги! — Ты че… — Финн не успел договорить, как Аврора пролетела мимо него, с грохотом захлопнув дверь своей комнаты. Прижимаясь к ней, девушка медленно скатилась на пол. Ее мутный взгляд приметил брошенную плойку. Этим утром все началось с неумения выпрямлять кудри и закончилось неумением жить. — Эй, Рори? Ты чего? — тихий стук Финна по двери и его взволнованный голос прорвал Аврору. Она ничего не ответила, давясь тихими слезами. Время для Авроры растеклось в мучительную вечность. Вскоре она лежала на кровати, свернувшись в комок. До крови расковыряла заусенец, думала, слушала шепот пришедшей, несчастливой ночи. Плакала. И пусть попробуют разобраться, от чего конкретно она плачет. — Рори, Рори, — вдруг за спиной прозвучала Вайлет. Так тихо и мягко, словно встала на цыпочки. Но Аврора слышала ее тихую поступь, следующую к кровати. Она наполнила ее слух, после чего девушка чуть обернулась. Мама, улыбаясь, подсела на кровать. — Зачем Квила обижаешь? — почти ворковала Вайлет, медленно снимая свои очки. Дома она носила их вместо линз. Аврора резко отвернулась от теплоты ее глаз, когда они на нее посмотрели. И ладонь Вайлет гладила ее по спине. — Он же такой хороший человек, — продолжала она. — Слишком хороший! — надрывно выкрикнула Аврора, снова начиная плакать. — Ох ты глупышка, — голос мамы убаюкивал, и ее тихое цоканье не раздражало. — Разве бывают слишком хорошие? Не бывают. Вот слишком плохие бывают. Пока Аврора прижималась красной и мокрой щекой к подушке, мама ненадолго оставила ее одну с этим миром. Держала паузу, которую заполняла своей лаской. Теплыми, нежными руками, продолжающими гладить по спине. На этих руках всегда можно было спать самым спокойным сном. — Квил всегда был очень славным, — позже начала Вайлет. — Я все удивляюсь, как это он ухитрился запечатлеться на такой сумасбродной девчонке, как ты. Я уверена, Рори, что ты уже знаешь о запечатлении. — Мама! — выкрикнула Аврора, вскакивая с кровати так быстро, что у нее закружилась голова. Вайлет увела свою улыбку на дочь, вставшую напротив. — Я уже взрослая! А он… Вот пусть он катится, куда хочет, а я ему не нужна, вот пусть так и скажет! Не нужна и все! И не пойду я его провожать, не пойду и все! Аврора ушла к подоконнику. Пухлая луна, на которую она смотрела, точно над ней смеялась. Скрещенные на груди руки девушки подрагивали, и все ее тело тряслось. Вайлет бесшумно оказалась сзади, кладя ладони на плечи дочери. Аврора скулила, упрямо глядя в бледное лицо луны. — Это к тебе любовь пришла, Рори, — промолвила Вайлет. — Любовь… — шепотом повторила Аврора. Всхлипнула носом, с отчаянием спрашивая. — Разве любовь такая? — Разная, — Вайлет вздохнула, прикрывая глаза. — Вот уж не думала, что в любви нужно отказывать. Отвечая, Аврора продолжала сверлить взглядом луну. Эта лицемерная старуха так и сияла, будто ничего не случилось. Аврора прислонилась лбом к холодному стеклу. Тело все еще содрогалось от горькой обиды. Она чувствовала себя маленькой, потерянной девочкой, чью вспыхнувшую мечту предали. — Разная… — повторяла Аврора, ощущая присутствие молчаливой мамы. — Какая разная и гадкая любовь, мам. — Как буря, — тихо рассуждала Вайлет. — Как штиль. Как солнечный луч через грозовые тучи. Аврора издала хриплый смешок. Да. Как игра в футбол, по ухабистой дороге жизни, где вместо мяча — вырванное сердце. — Как тихий ручеек, Рори. Но всегда — откровение. — Откро… Откровение? — В любви нельзя обманывать, Рори, — Вайлет привлекла к себе внимание Авроры. И, забравшись на кровать с ногами, прилегла на подушки, аккуратно похлопав по ней ладонью. Аврора прилегла рядом, но отвернулась от мамы. Как от самой идеи любви. Снова ее руки гладили, нежили, теплили. Цепляли каждый крючок и закорючку, которые так мешали жизнь. — В любви нужно быть откровенным, Рори. Говорить, обсуждать, предлагать все, что лежит на душе. Искать компромисс. Нужно быть честным. Перед собой и перед тем, кого любишь. Нельзя притворяться кем-то другим. Если ты с чем-то не согласна, Рори, это не всегда означает, что это неправильно. Иногда ты просто не согласна и все. Если люди любят… Это не делает их взгляды и мнения одинаковыми. Тихо пискнув, Аврора повернулась к маме, поднимая на нее заплаканные глаза. Околдовала, заворожила, притянула. Мама все знала о любви. Она не могла ошибаться. — Минное поле, — загадочно продолжала Вайлет. — Иногда как минное поле, Рори. Каждый неверный шаг грозит взрывом. Ссорой, скандалом. Но это нормально. Никто не возлюбит штиль, если он пришел не после шторма. Аврора прикрыла глаза, задержав выдох внутри. — Нельзя подготовиться к взрыву, Рори, если мина заложена в твоем собственном сердце. А оно у тебя… такое. Пылкое, горячее. Ты очень эмоциональная девочка. Нельзя убегать от проблем, Рори. Нельзя оставлять их наедине с тем, кого любишь. Это неправильно, очень неправильно. Аврора не знала, что Вайлет говорила не понаслышке. В ее глазах, глубоких и мудрых, таилась целая вселенная прошлых проблем и переживаний, которая она прошла с Эмбри. Через огонь и воду, сохраняя любовь, несмотря ни на что. Это были лишь кочки, а не вся дорога. Дорога… Дорога очень длинная. Главное вовремя найти на нужном повороте необходимый корень здравого смысла. — Мамочка, — шепнув, Аврора пропала головой в коленях Вайлет. — Я люблю тебя. — И я тебя, Рори. — И папулю люблю. — И он тебя, Рори. — И… И Квила. Да… У Вайлет — глаз алмаз. Она сразу поймала дочь с этим чувством. В Рождество. В дом Аврора вернулась совершенно с другими глазами. — Мама, Квил ушел? — Убежал. — У… Убе… Черт! — простонав, Аврора приподнялась на локтях, с надеждой глядя на Вайлет. — Папа ему ничего не сделал? — Не успел, — Вайлет грустно вздохнула. — Я остановила. — Как? — удивилась Аврора. Обронив хитрую усмешку, Вайлет ответила: — Вот так. У нас свои женские хитрости. — И у меня? — возбужденно уточнила Аврора. — Конечно. Вдруг Аврора расширила глаза. Встала с кровати, кидая на закрытую дверь такой взгляд, будто Эмбри вырыл перед ней ров, который помешает ей пройти. Вайлет дернула бровью, поймав на себя хитрый взгляд дочери. — Мам, прикроешь? Я быстро! До Квила и обратно! — Прости, Рори. Но ночь быстрей кончится, чем ты до него доберешься. Подожди часик, полтора. Пока Аврора не нахмурилась еще больше, Вайлет все пояснила вскинутым пальцем на окно, за которым маячил рассвет. Аврора ахнула. Ничего себе… Недавно же была луна! — Так ты растерялась, Рори, — мягко поясняла Вайлет, вставая с кровати и лениво потягиваясь. Зевнув, договаривала. — Ночь уже прошла. — Я даже этого не заметила! — Значит, точно — влюбилась. Так ничего не замечаешь, Рори, — подойдя к девушке, Вайлет коснулась ладонями ее щек, поцеловав каждую. — Проводишь Квила? — Да, — чуть робко ответила Аврора. Вайлет отошла к двери, и она добавила: — Мама, мне стоит извиниться перед ним? — Я не знаю, что у вас произошло, Рори, но стоит. — Но ты же не знаешь, что у нас произошло! Вайлет ухватилась за дверную ручку, с улыбкой ответив: — Но я хорошо знаю Квила. Он никогда не обидит. Не умеет. Когда Вайлет вышла из комнаты, Аврора ускользнула в душ. Смыла остатки своего расстройства. Вместе с халатом накинула уверенность, а феном просушила волосы, сдув и все ненужные мысли. Стоило девушке убрать его в тумбу, как в дверь тихо постучали. — Можно. В комнату осторожно заглянул Финн, спрашивая: — Ты в порядке? Аврора ощерилась от уха до уха. Младший брат. Он был рожден для того, чтобы Аврора любила его всем сердцем. Финн правильно воспринял ее улыбку и прошел в комнату, держа в руках маленький поднос с кружкой и тарелкой с печеньем. — Вот, — Финн поставил поднос на прикроватный столик. — Это тебе. Но будь осторожна, потому что папа выглядит очень сердитым. Даже не представляю, что ты могла натворить. Глубоко вздохнув, Аврора резко обняла Финна, притягивая его к себе и прижимаясь щекой к груди. За ним билось любящее сердце, как бы рот мальчика, пуляющийся возмущения, не старался его прикрыть. — Все, отпусти меня! Рори! Ты вообще меня слушала? — Слушала, слушала, — не прекращая щериться, отстранилась и закивала Аврора. — Я справлюсь с папой. А ты чего встал так рано? — Будильник, — Финн пожал плечами. — Ты же не спала. Я пошел дальше спать. Удачи с папой. Он реально сердитый — жуть. Аврора выпила чай, почавкала печеньем и, ухватившись за поднос, тихой поступью вышла из комнаты. Папа под ноги не бросался — это хорошо. Аврора услышала его тихий голос из комнаты Маргарет, и лепет той, проснувшейся раньше всех. Как всегда. Что-то никогда не менялось. На кухне Аврора ополоснула кружку и тарелку. Метнув взгляд на время в телефоне, она обнаружила, что восемь часов утра уже были близки, как никогда. Но в прихожей девушка задержалась. Бесшумно туда прошел Эмбри. Не давая ему вставить слово, Аврора выпрямилась и сказала: — Папа, не слушай меня. Я психовала. У нас с Квилом ничего не было. Аврора смело заглянула в лицо Эмбри, проверить прогнозы Финна о его сердитости. Она действительно была. Но смягчилась и, ненадолго прикрыв глаза, Эмбри волнительно поинтересовался: — А что случилось, проказа? Поругались? — Типо того, — Аврора вздохнула. — Но не думай, пап, что Квил меня обидел! — Я так не думаю, — Эмбри пожал плечами. — Почему? — Он не умеет. Аврора растянула губы в широкой улыбке. Дежавю. Хотя нет — прошлое. Совместное прошлое, где Квила знали лучше, чем он сам себя знал. Казалось, что теперь ничего не мешало Авроре уйти из дома, но Эмбри это оспорил. Ее спина поймала серьезный вопрос: — Проказа, что у тебя сейчас с Квилом? Отношения? Последнее слово Эмбри произнес таким тоном, будто провозглашал дочери смертельный диагноз. Она закатила глаза, быстро проверив свою черепную коробку. — Да, папа, мы будем встречаться. — Посмотрим. — Папа! — Никаких отношений, Аврора, до совершеннолетия! — До совершеннолетия пенсионного возраста, папа, да? — правдиво добавила Аврора. Не желая больше ничего слушать, она вскинула ладонь, выкрикивая. — Пока, пап! Скоро приду! Аврора быстро забыла об Эмбри. О всей семье, мире и вселенной. Только Квил был в ее голове, к которому девушка быстро неслась. Резервация медленно просыпалась — Аврора стала лучшим ее будильником, так как точно была уверена, что ее немые визжащие просьбы Квилу не уезжать, пока она не примчится, были слышны лучше завывающего ветра. Дом Атеары встретил ее раньше хозяина. Но он почувствовал Аврору. Солянка лайма и имбиря обожгла легкие, отдавая всему телу команду выйти на улицу. И, пока Квил медленно спускался по ступенькам крыльца, Аврора на него летела. Летела, летела — и налетела, так, что Квил пошатнулся, молниеносно обнимая девушку, повисшую на нем всеми конечностями. — Квил, прости. Прости, прости, я такая дура! — Не надо себя оскорблять, Рори, — с привкусом радости на широкой улыбке, попросил Квил. Аврора увела на него глаза. Прошлась ими по всему лицу мужчины и, спустив на губы, прижалась к ним в робком поцелуе. Квил мягко ей ответил. — Буду тебя ждать, — после шепнула Аврора. — Еще раз прости, Квил. Но я уже поговорила с папой, а если он тебя обидит — расскажи, и я тебя защищу! Я буду тебя… Ждать. Вообще, да. Хорошо. Квил сощурился. Уловить Аврору на вранье было проще, чем сложить дважды два. — Рори, я тебе не поддамся. Аврора сощурилась. Уловить Квила на вранье было проще, чем сложить дважды два. — Посмотрим. Выспавшееся солнце целовало кудри Авроры, которые Квил гладил, теряя в них свои спокойные вдохи. Сердце девушки сжималось от нежности и неутихающей вины. Но все пройдет. Потому что в этом непредсказуемом мире, полным несправедливости, у Авроры была тихая, тихая гавань.