Золотые лучи

Не тот силён, кто в горестный момент,

Отринул радостные мысли.

А тот силён, кто не оставив свет,

Лист жизни заменил на чистый

***

      Я с лёгким хлопком закрыл дверь автомобиля, который наконец подвёз меня к клинике. Скорая, доставившая Джиюн в эту клинику уже передала её в руки подготовленного медицинского персонала, который суетился вокруг неё, выглядевшей потрёпанной и потерявшей сознание после происшествия. — Может, надо было сделать удар чуток полегче..? — подумал я, кивая водителю.       Воспоминания, нахлынувшие на меня по пути сюда, оставили в душе сладковато-горький осадок, к которому я давным-давно привык и старался игнорировать, потому что я знал что будет, если я подпущу эти мысли слишком близко.       Я знал и бежал от этого, как бежал когда-то по улицам Токио, как бежал однажды по улицам Сеула, но мне так и не удалось скрыться. Прошло всего несколько лет. Я обманул, а мне так легко поверили. И я смог уйти.       Тело стало отзываться на закрытые воспоминания болью в руках и я остервенело сжал кулаки. Если я позволю своим чувствам и непризнанным эмоциям взять над собой верх, я сломаюсь, а ломаться мне нельзя, только не сейчас.       Вдох. Глубокий вдох.       Я недовольно тряхнул головой, и с размаху пнул мусорный бак, стоящий около входа в клинику. Поймав осуждающий взгляд охранника, я выдохнул и поднял его в исходное положение, благо он был пуст. Примирительно вскинув руку, я кивнул пожилому мужчине, который был сегодня на посту охраны, и достал пачку сигарет. По моим нескромным подсчетам, оставалось совсем немного времени до того момента, как сюда приедут представители агентства PJK, а потом и полиция.       И в очередной раз интуиция меня не подвела. На небольшую парковку, скрипя тормозами, стремительно въехал автомобиль, из которого вышла, нет, даже вылетела женщина среднего возраста, строгое лицо которой искажалось волнами беспокойства, а за ней ещё двое парней — высокий брюнет с длинными волосами и примерно такого же роста пепельный блондин.       Я хмыкнул, и, прицельным броском отправив окурок в мусорный бак, скрылся в здании, заняв выгодную позицию за углом центрального холла.       Хлопнувшая два раза входная дверь ознаменовала прибытие группы поддержки Джиюн вовнутрь.       — Где она? Что с девушкой которую сейчас привезли к вам?! — тон неизвестной мне Госпожи, которая по логике могла быть менеджером Джиюн, стремился к истерическому.       — Госпожа Пак, спокойно, сейчас всё узнаем. — Осторожно сказал блондин, придерживая её за локоть.       — Сонхва, ты сейчас уедешь отсюда, если будешь мешать мне! — Госпожа Пак высвободила свой локоть из некрепкой, но уверенной хватки парня и развернулась к спешившему к ней врачу.       — Сонхва и Пак, значит. — отметил про себя я, осторожно наблюдая за третьим участником, который с порога вызывал у меня смешанные ощущения.       Напустив на лицо почти спокойное выражение, он окидывал взглядом клинику и медицинский персонал, будто бы цепко что-то выискивая, а затем, ненавязчиво подошел к медсестре и начал что-то говорить.       — Хитёр, кицунэ, задатки есть. — до меня быстро дошло, что брюнет применял в поиске нужной информации простую и старую как мир практику: наладить первичный контакт очарованием и будто бы случайно собрать нужные данные.       Оценив обстановку, я понял, что эмоционально нестабильную женщину и спокойного парня можно оставить на врача, ведь в сумме их поведение даст ноль, а сам двинулся к молодому брюнету, который всё не отпускал медсестру.       — Слушайте, ну я даже вам совместное фото подарю за такую помощь, пойдёмте к палате девушки. — я услышал обрывки фраз брюнета, который мягко подталкивал работницу к коридору, где лежал в палате Донхён, мать его, и удивленно расширил глаза, не ожидая такого быстрого результата.       Беспокойно ускорив шаг, я свернул в побочный коридор для персонала, и, обогнав их, вышел к ним на встречу, преграждая путь в самом начале коридора.       — Медсестра Кан, как хорошо, что я вас нашел. — моё лицо озарила приторная улыбка.       Словно очнувшись, подталкиваемая парнем девушка удивлённо ойкнула и остановилась.       — Тебя уволят. — уже спокойнее подумал я, и, сделав неудобную для работницы паузу, вопросительно взглянул на стоящего за ней паренька. Хвала небесам, до несчастной дошло, что она почти что сделала огромную ошибку, и, поздоровавшись со мной, она стала нервно выталкивать парня из коридора, который, в свою очередь, кинув на меня злобный взгляд, неохотно повиновался.       Смотря в удаляющуюся спину этого хитрюги, я приблизился к сотруднице и тихо прошипел ей на ухо:       — Уж не думали ли вы, Госпожа Кан, отвести этого симпатичного молодого человека в палату к Хон Джиюн…? — мой шёпот перешел в тихий голос, оттенок которого не предвещал ей ничего хорошего.       — Я…я, я… ну вы понимаете, я нет, но…— бедолага стала заикаться и я принял ещё более угрожающую позу.       — Вон. — можно было подумать, что я имел право так говорить сотруднику клиники, но за эти полгода я уже настолько врос в это место, что меня знали исключительно все, и знали, что я здесь нахожусь по делу чрезвычайной важности.       Убедившись, что сюрпризов больше не будет (но без гарантий), я быстро метнулся к концу коридора и заглянул в палату к Донхёну, с которым сейчас находился доктор Хван. Бросив ему короткую фразу, я покинул палату и услышал за спиной звук закрывающегося замка. Пройдя ещё несколько метров, я приоткрыл палату, в которую предположительно госпитализировали Хон Джиюн и увидел прекрасное «ничего».       — Какого блять, хрена?! — я выскочил в главный холл, на секунду забывшись.       Получилось неожиданно громко, потому что парень по имени Сонхва и менеджер Пак удивленно замолкли и уставились на меня, наконец отвернувшись от врача, который в этот момент объяснял им, что с Джиюн всё в порядке, кроме сильного ушиба лодыжки и перелома руки.       Немая сцена продлилась от силы секунд пять, после чего я быстро извинился за шум и присел на ближайший к ним диван, не понимая, почему Джиюн лежит не в том крыле, и параллельно прислушиваясь к разговору врача с этой командой.       Сделав выводы из их разговора, я встал и было развернулся по направлению к крылу, куда в спешке госпитализировали Джиюн, но боковым зрением увидел на себе взгляд того хитрого брюнета, который чуть было не пошел вынюхивать в коридор, где была палата Донхёна.       Я мысленно улыбнулся. Он чем-то напоминал мне меня в мои семнадцать лет, поэтому, я решил брать на живца.       Напустив на себя подозрительный вид, я, будто бы не заметив, что он за мной наблюдает, сделал шаг к той самой медсестре, которая заработала себе увольнение, и, наклонившись к ней, зашептал.       — Сейчас Вы начнете кивать мне и сделаете вид, что показываете направление к некой палате, но самом деле это будет направлением к скрытому служебному выходу, я понятно говорю? И не забудьте упомянуть слово «айдол». — я тепло улыбнулся ей, понимая, что в моих глазах застыла пугающая иллюзия угрозы.       — Айдол, там…— тихо сказала она, и испуганно махнула рукой по направлению к скрытому служебному выходу, через который я частенько по ночам выходил покурить.       Я медленно двинулся туда, искоса взглянув на того длинноволосого хитреца, который уже беспокойно заёрзал, не видя мой беглый взгляд.       Я ускорил шаг, и, повернув за угол, прислушался. Удовлетворенно услышав за собой тихие шаги, я громко зашагал к двери служебного выхода, которая по внешнему виду ничем не отличалась от дверей палат в стационаре. Распахнув её, я быстро вышел, и достаточно ощутимо хлопнул ей, а затем, позволив себе глупо хихикнуть, спрятался за дверью.       — Давай, лисяра, и раз, и два, и тр…— в этот момент момент дверь аккуратно приоткрылась, и наружу высунулась голова брюнета.       — Оп-панькиии! — протянул я и внезапно появился перед ним. — Подсказать что-то, молодой человек, нужна подсказка?       Он не успел ничего сообразить, а наградой мне было его удивленное выражение лица, когда я, крепко взяв его за плечо, вытянул из помещения во внутренний дворик.       Стряхнув со своего плеча мою руку, он исподлобья уставился на меня и тихо проговорил:       — Спасибо, конечно, ничего не нужно. — брюнет мотнул головой, убирая длинные пряди, упавшие на его лицо.       — Давай без игр, паренёк. Я уже понял что ты здесь что-то вынюхиваешь. — просто сказал я, доставая сигарету и прикуривая.       — А что если так, то какая вам разница? Кто вы такой вообще? — в его голосе послышалось плохо скрытое напряжение.       — Расслабься, я местный. — протянул я, глядя на него сверху вниз.       — А так и не скажешь, на корейца вы не похожи. — уже более расслабленно проговорил он и позволил себе мягкую ухмылку.       Я заметил, как его взгляд периодически стремится к моей сигарете и молча достал из кармана пачку с зажигалкой, протянув ему. Парень сначала вздрогнул, а потом, недолго думая, поблагодарил и взял из пачки одну сигарету. Сделав две затяжки, он закашлялся.       — Нечасто куришь, видимо. — спокойно бросил я.       — Не курил уже месяцев восемь…— тихо ответил он и его рука автоматически потянулась к вороту рубашки, пытаясь поправить его.       Я замер, случайно увидев из-за ворота его рубашки выглянувший тонкий длинный шрам, отличавшийся цветом от тона его кожи. Сделав вид, что ничего не заметил, я спросил:       — Так что ты здесь вынюхиваешь, … ? — я остановился на половине фразы, поняв, что я не знаю как его зовут.       — Я Дин. — неохотно сказал он, интуитивно понимая причину моей паузы.       — Ёсиро. — я протянул ему руку и мы скрепили это нелепое знакомство крепким рукопожатием.       — Так всё-таки не местный. — хитро сощурился Дин и продолжил. — Мою подругу сбил какой-то ублюдок, прямо на пороге стадиона, где мы выступали. Её экстренно увезли сюда, и мне удалось договориться с её менеджером, чтобы мы с Сонхва поехали вместе.       — Это та нервная женщина и спокойный парень? — уточнил я, поддерживая диалог.       — Да, они. — не выкурив и половины сигареты, мой новый знакомый снова закашлял и потушил её, глазами ища мусорный бак. Так и не найдя его, он сжал окурок в кулаке, чем заслужил моё уважение.       — Давай сюда, здесь есть скрытая банка. — Я докурил свою сигарету и пригласительным жестом подозвал Дина к боковой части крыльца, где стояла разрезанная банка энергетика, в которую я складывал свои окурки.       Вернувшись в клинику, мы с ним ещё перекинулись парой фраз, и я, убедившись, что парень больше не выкинет ничего из ряда вон выходящего, направился в кабинет врача, который участвовал в госпитализации Джиюн.       Плавно войдя в небольшое помещение, я плотно прикрыл за собой дверь и выжидательно посмотрел на мужчину, заполнявшего какие-то бумаги.       — Итак, что скажете по состоянию пациентки Хон? — вежливо поинтересовался я.       — Перелом левой руки, ушиб левого голеностопа. Гематомы, ссадины, ушибы. Состояние стабильное, но пару недель ей придется пробыть здесь, потому что транспортировка ей пока противопоказана.       — Всего пару недель? Чёрт, надо было сильнее… — подумал я, а вслух сказал:       — Благодарю Вас, Господин. Ваши труды неоценимы но я смогу их оплатить. — Коротко поклонившись, я покинул кабинет.       Вновь выйдя в приёмный покой, я увидел удаляющиеся фигуры Госпожи Пак, Сонхва и Дина, который уже садились в автомобиль.       Подойдя к врачу, который облегченно вздохнул, увидя, что парни во главе с дамой наконец покинули клинику, я выяснил, что они направились в ближайший Пусанский отель и завтра снова приедут, надеясь увидеть Джиюн, которая не должна находиться без сознания больше двенадцати часов.       Наконец, этот долгий день закончился. Я вызвал такси и отправился спать.

***

Но мы слабы — как ни крути и не старайся,

Не каждому дано узреть тот чистый лист

И если нет любви — тогда прощайся.

А если есть — то путь её всегда тернист.

Почему то не хватало воздуха.       Я не могу не могу не могу не могу не могу не могу не могу не могу не могу не могу не могу. Ёсиро! Нет, это же был его выбор? Не могу не могу не могу. Я снова полоснул ножом, смотря на кровоточащую плоть и засмеялся. Под разошедшейся кожей я увидел пульсирующие фасции мышц. Пусть поболит нога, физическая боль ничто.       Воздух с шумом пробрался в мои легкие и я сделал громкий вдох, подскакивая в кровати. Было темно и холодно. Я захотел проверить время, но так и не нащупал рукой телефон. Тяжело встав с постели, я, шатаясь, зашёл в ванную и включил свет. Уставившись на себя в зеркало, подметил глубоко залёгшие темные тени под глазами и кровоточащую губу.       — Чёрт, прикусил. — неточными движениями я открыл кран и плеснул себе в лицо холодную воду.       Дико хотелось освежиться и смыть с себя недавний сон, но, умывшись, я понял что этого мало. Задумчиво глянув на ванную, я открыл кран только с холодной водой, поправил заглушку и лёг, вытянув ноги. Рука на автомате прикоснулась к шраму, который находился на правой ноге. Пальцы пробежали по неровностям кожи — швы были наложены криво и неумело, будто человек, который их накладывал, не относился к этому серьезно. Я слабо улыбнулся, вспомнив, что этим человеком был я.       Я поймал себя на мысли, что нужно быстрее ставить Донхёна на ноги и, естественно, не бросая его на произвол судьбы, как минимум отдалиться, потому что до событий, происходящих последние полгода, мне всегда удавалось сдерживать воспоминания прошедших лет под строгим контролем. Но не сей-час.       Ледяная вода наполовину заполнила ванну, скрывая под своим холодом моё тело, которое стремительно остывало, но огонь в голове всё ещё мучил меня, воспользовавшись сном, который приветливо пропустил его в мои мысли. Я глубоко вдохнул, и, задержав дыхание, погрузился в воду с головой. Как же я устал.             Устал. Смертельно устал. Порой я думаю о том, что было бы очень здорово иметь уникальную возможность воспользоваться кнопкой стирания себя из реальности. Не самоубийства, нет, это не то. Обычной кнопкой, которая безболезненно закончит всю усталость и моральную боль, попутно стирая тебя из воспоминаний людей, которые тебя знали — семьи, родни, друзей, любимых. Не оставляя ни следа, будто тебя и не было вовсе. Думая об этой кнопке, я всегда немного расслаблялся, словно она реально существует и когда-нибудь я её наконец-то нажму.       Но даже если кнопки нет, то в чьих воспоминаниях я бы остался? Донхён переживёт.       Мой только успокоившийся мозг вспышкой боли пронзило имя, которое я перестал произносить вслух ещё несколько лет назад.       Ли Ран.       Снова накатило чувство вины, страха, и того неуловимого и одновременно чёткого, что я постоянно отгонял от себя, независимо от времени, места, и состояния, в котором я находился. Ванна почти наполнилась, и я закрыл кран, к своему сожалению, услышав тишину.       Шум воды, который позволял хоть немного забыться, теперь отсутствовал, и я продолжал лежать в ледяной воде, чувствуя, как в груди растёт ядовитая сеть, которая меня неимоверно травила. Даже холод не помогал сбросить эту сеть, поэтому, через несколько минут выбравшись из ванной, я нетвердой походкой вернулся в постель, по пути включив свет.       Тьма за окном свидетельствовала о том, что сейчас глубокая ночь. Мягко улыбнувшись, я достал из кармана пиджака небольшой складной нож.       Легко раскрыв его, я почти с любовью взглянул на острое лезвие, и прицельным движением полоснул себя по ноге, вспарывая старый шрам.       Мой вопль поглотила подушка, а постельное белье окрасилось тёмно-алой кровью, напоминая мне, как я когда-то выбрал свой любимый цвет.       Мой любимый цвет, ненавижу его.

***

      Я пытался рассмотреть небольшие трещинки на потолке своей палаты. Было странно. Я не хотел об этом думать, но было странно ощущать себя одиноким в своей же голове. Сначала я списывал всё на то, что наконец бодрствуя дольше получаса в день, я просто забыл как это — всегда чувствовать Юнги, но сейчас осознание подползало ко мне медленной змеёй, которая рано или поздно достигнет своей цели. Где же мой брат?              Я не уверен, но по ощущениям прошло совсем немного времени и в палату, по какой-то причине немного прихрамывая, вошёл Ёсиро.       Увидев мой вопросительный взгляд, он беспечно отмахнулся и на манер фокусника, достал из кармана какую-то пачку.       — Боже, надеюсь это сигареты…— начал было я, но Ёсиро, приблизившись ко мне, радостно помахал перед моим лицом пачкой детского пюре.       Скривившись, я отвернулся. Есть в принципе не хотелось, но жест Ёсиро напомнил мне, каким человеком он был буквально несколько лет назад. На душе потеплело.       — Скажи мне, друг мой, когда ты наконец дашь мне хоть крупицу информации из внешнего мира? — тихо спросил я, встречаясь взглядом со своим старым другом.       — Как только ты соизволишь ответить на мой единственный вопросик, дорогой. — Ёсиро подмигнул и вальяжно расположился в кресле напротив.       Я замолчал. С того момента, как я немного окреп и научился буквально заново выстраивать слова в предложения, Ёсиро мучил меня одним и тем же вопросом, который он снова задал мне.       — Так что между тобой и Хон Джиюн? — четко проговорил он, откинувшись на спинку кресла.       — Ёсиро, я сказал тебе, это не имеет значения. Ничего больше не имеет значения. — на последней фразе мой голос дрогнул, выдавая меня с потрохами.       Ёсиро терпеливо кивнул, ожидая, что я скажу ещё что-то, но я упорно молчал. Тишина затягивалась. Ёсиро пытливо всматривался в моё лицо и я выдерживал его взгляд. Затем, кивнув сам себе, Ёсиро внезапно выпалил:       — То есть, правильно ли я понимаю, если она случайно зайдет в твою палату, вы просто поздороваетесь?       — Ты что несёшь?! — я смог впервые приподняться на подушки, принимая полусидячее положение. Мою грудь пронзил калейдоскоп чувств, от страха до паники, смешанной с горькой радостью.       — Да я так, в теории… успокаивайся, тебе особо нельзя нервничать. — примирительно сказал он.       — В какой, мать твою, теории…— я внезапно закашлялся и мой друг подошел ко мне, протягивая стакан воды с соломинкой, до этого стоявших на тумбочке.       Сделав несколько глотков воды я снова прокашлялся и сердито посмотрел на присмиревшего Ёсиро.       — К моему огромному счастью и сожалению, ты не теоретик а практик. — я отогнал от себя невозможные мысли, в которых допускал, что когда-то я вновь увижу…мою Джиюн.       Ощутил, как моё сердце забилось быстрее, вспоминая свои последние мгновения с ней. Рука непроизвольно слабо сжала одеяло.       Мы молчали, но это молчание позволяло мне собраться с мыслями.       — Если… если я расскажу, ты перестанешь насиловать мой мозг этими вопросами? — почти безнадёжно спросил я.       — Я? Безусловно. — лицо Ёсиро вмиг стало серьезным.       — Я люблю её. И я убил её сестру-близнеца. — тихо проговорил я.       — Ты, ЧТО? — лицо Ёсиро комично вытянулось, затем он встал и начал расхаживать по палате.       Я не совсем понимал на какой из фактов он так отреагировал, но уловил его бормотание: — И как блять…мне теперь это всё разруливать…— он сделал круг вокруг моей кровати.       — Что разруливать? Я умер, и Джиюн скорее всего наконец успокоилась, и надеюсь, живёт свою лучшую жизнь в полном здравии. — бессильно проговорил я.       — Ну тут как бы я поспорил… — Ёсиро продолжал мерить палату шагами.       — Да что ты там всё бормочешь? — удивительно откуда, во мне стало просыпаться раздражение.       Ёсиро наконец остановился и снова взглянул на меня. Не помню когда я видел такое непередаваемое выражение лица.       — Я сейчас, никуда не уходи. — с этими словами он вылетел из палаты.       — Кретин..! — я бросил вслед ему, пытаясь удобнее устроиться на подушках. Никуда не уходи… В своём репертуаре.

***

      В палате находилось четыре человека.       — Лисичка, ну как ты себя чувствуешь? — заботливо вопрошал Дин.       Госпожа Пак стояла, сцепив руки в замок.       — Черед пару недель мы перевезём тебя в Сеул.       Джиюн слабо улыбнулась, сжав руку Сонхва, который сидел около её кровати. Она плохо помнила произошедшее, и также плохо спала, измученная кошмарами о Донхёне.       Телефон Госпожи Пак издал трель, и она, не отходя ответила на звонок.       — Как, вы приехали, господин Чон? Уже заходите? Я выйду.       Покинув палату, Госпожа Пак увидела, как Чон Минхёк столкнулся в коридоре с каким-то блондином, который бросил на него напряженный взгляд. Разойдясь в разные стороны с ним, Минхёк двинулся к ней, на ходу громко спрашивая:       — Где малышка Джиюн?!       На этой фразе пепельный блондин резко обернулся на него, и Минхёк прямо поймал его взгляд, подозрительно щурясь. Обстановка накалялась.