Пэйринг и персонажи
Описание
Холодная вода отражала низкое тёмное небо, не пытаясь его украсить. Чистая, безжалостная правда без прикрас - ни капли лжи, ни намёка на тепло. Таким было и его сердце после всего, что случилось в его жизни: огромное, глубокое и смертельно холодное. Но в этом холоде - странное утешение. Здесь, на краю света, где море сливалось с небом в бесконечной графитовой пустоте, он наконец мог быть собой. Не пытаться заслужить любовь отца. Не притворяться солнцем для мамы, как когда-то. Просто быть.
Примечания
Трейлер фанфика: https://vt.tiktok.com/ZSSk719oe/
Сообщение
12 октября 2025, 06:40
Яркость момента определяется
Готовностью души его принять.
Момент — песчинка в вечном ходе бытия,
Но может солнцем в сердце засиять.
***
Ёсиро стремительно покинул мою осточертевшую палату и я в непонимании откинулся на мягкие подушки. Какого чёрта он начал себя так вести? Я нечасто видел, чтобы он терял самообладание и сейчас был один из тех редких моментов. Я так до конца и не разобрал его невнятное бормотание, поэтому, осталось много вопросов и ни одного ответа. Взгляд снова зацепился за небольшие трещинки в потолке. Я нахмурился. Примерно также сейчас выглядела и моя картина мира — в трещинах. Мысли снова стали метаться между двумя вещами, которые я боялся обдумывать, но которые неизбежно нужно было проанализировать, несмотря на недостаточность вводных данных, и я решил начать с менее болезненной темы, пока Ёсиро где-то пропадал. Юнги. Где он и почему он до сих пор ни разу не предпринял попытки забрать свет сознания и не обозначил своё присутствие хотя бы малейшим намёком? Это немного настораживает, несмотря на то, что моя жизнь стала бы намного приятнее, если бы прекратились редкие провалы в памяти, когда братец подавлял меня. Я закрыл глаза и сделал глубокий вдох, стараясь успокоиться и очистить сознание. Информационной перегрузки у меня не было, потому что благодаря Ёсиро, у меня в принципе не было информации. Максимально расслабившись, я стал отыскивать в своём сознании признаки присутствия брата, но, повозившись так минут двадцать, понял, что мои попытки тщетны. Снова открыв глаза, я хмыкнул. Скорее всего, кома сильно сказалась на моих когнитивных способностях, потому что было странно, что я не вспомнил о своём излюбленном способе***
«Где малышка Джиюн?» — эта фраза имела место быть в приёмном покое клиники в текущее время, но, так или иначе, практически сбила меня с ног. Мой взгляд задержался на высоком мужчине, о котором моя интуиция сразу предупредила — он не прост. Наши взгляды встретились. Мне стоило отвести свой взгляд первым, потому что на моём лице была тень эмоции, вызванной его фразой про Джиюн, но я не сделал этого, даже понимая, что сильно рискую. Он прищурился, окинув меня взглядом, и медленно развернулся ко мне спиной, поворачиваясь к команде, состоящей из менеджера Джиюн и её друзей. Услышав, как Госпожа Пак поприветствовала его, а затем уловив, как он поздоровался с парнями, вышедшими из палаты Джиюн, я поставил в своей голове галочку напротив имени. Чон Минхёк. Кто он такой? Я перебрал про себя несколько имен, которые остались в моей памяти после краткого изучения агентства PJK в один из дней подготовки к происшествию с Джиюн. Ясно. Продюсер группы «Sirens». Несколько экстравагантная личность, а также сын конкурента агентства. Донхён даже как-то упоминал про него, но наше внимание не было сфокусировано на нём более чем нужно для планирования «Падения». Я наконец обрел окончательный контроль над собой и нарочито расслаблено подошел к кулеру с водой, находившемуся недалеко от этой группы людей. Я сосредоточился на обрывках разговора, доносящегося до моих ушей и боковым зрением увидел, что Чон Минхёк также поглядывает на меня. Они разговаривали о состоянии Хон Джиюн, и мужчина задавал много уточняющих вопросов. Неторопливо выпив свою воду, я выбросил стакан в стоящее недалеко от меня мусорное ведро и присел на диван. К госпоже Пак и Чон Минхёку подошел лечащий врач Джиюн и ответил на интересующие их вопросы, после чего повёл мужчину в сторону палаты Джиюн. Я не знал какие отношения сейчас связывают её с продюсером, но понимал что мне необходимо это срочно выяснить. Нужно было что-то предпринять, я поднялся с дивана и, увидев стоящего недалеко от стойки парня по имени Дин, спокойно и неторопливо двинулся к нему. — Приветствую. — коротко поздоровался я и кивнул. — Как твоя подруга? Парень слегка улыбнулся и сказал: — Спасибо, она уже очнулась. Я понимал, что действую сейчас грубыми мазками, пытаясь нарисовать картину нужную мне, но не было другого выхода — мне необходима информация. — Угостить тебя сигаретой? — предложение было рискованное, потому что в прошлый раз было очевидно, что парень практически не курит. Подумав, Дин кивнул и оглянулся, ища глазами госпожу Пак. Словно удостоверившись, что она не увидит его пропажи на несколько минут, он двинулся к выходу из здания. Я вышел вслед за ним, в последний момент оглянувшись на происходящее в приемном покое. Ни госпожа Пак, ни остальные ребята, не увидели пропажу своего друга, потому что были увлечены беседой с персоналом клиники. Мы вышли на улицу и не сговариваясь зашли за угол клиники, чтобы никто из людей, находящихся внутри, не увидел нас. Достав помятую пачку сигарет, я протянул её Дину. Тот коротко поблагодарил меня и достал из пачки сигарету, задумчиво вертя её меж пальцев. Он вернул пачку мне, я тоже достал сигарету и мы спокойно закурили. В этот раз парень не кашлял. Я решил нарушить молчание первым. — Я, конечно, далёк от корейской индустрии, но лицо мужчины в зелёном костюме показалось мне знакомым. Это же известный продюсер, верно? — я чувствовал небольшое раздражение, задавая этот вопрос, потому что он показался мне заведомо подозрительным и топорным. К счастью, парень ничего не заподозрил и расслабленно ответил. — Да, это продюсер группы моей подруги. — Вот как. Судя по его громкому неформальному обращению, он очень дорожит ей. — я искренне надеялся, что мне сегодня повезёт и мои вопросы не будут восприниматься как допрос. — Мы все ей дорожим. По какой-то причине, на долю лисички выпало много испытаний. — неожиданно для меня, я услышал в голосе паренька неприкрытую боль. Я «понимающе» хмыкнул и замолчал. Информации было недостаточно а задавать более точные вопросы было подозрительно и опасно. Господи, я и не думал что попаду в такой тупик. После внезапного признания Донхёна, которое отчасти было не в его характере, я понял что всё может пойти наперекосяк. Теперь мой план привести сюда Джиюн казался более чем идиотским. Её поведение и язык тела за те короткие встречи, что у нас были, говорили мне о том, что она как минимум была влюблена в своего наставника, но факт того что Хён убил её сестру (и она об этом знала), ломает всю мою логику. Дин докурил и зашёл обратно в клинику, я остался снаружи и закурил вторую сигарету. Я понимал, что мне пора раскрыть Донхёну происходящее. Коротко выдохнув, я потушил недокуренную сигарету и сделал несколько глубоких вдохов. Разговор предстоит непростой и мне нужно немного пощадить нервы Хёна, чтобы его не хватил удар. Зайдя в клинику, я удостоверился в том, что в коридор, где находится палата Донхёна, никто не зайдёт. Проходя мимо стойки ресепшена, я краем уха услышал разговор сотрудника и госпожи Пак. Они обсуждали заключение договора о неразглашении, что было весьма логичным, учитывая что в мелкой клинике лежит популярный айдол. Про себя ухмыльнувшись, я прикинул какую хорошую сумму получит эта клиника. Я зашёл в палату, как раз в тот момент, когда Донхён задумчиво смотрел в стену перед собой, обеими руками держа стакан с водой. Я сел в кресло напротив его кровати и молча смотрел как он делает несколько глотков воды а затем, немного перегибаясь в сторону, левой рукой ставит стакан на тумбу. Сначала я не понял, почему это простое действие вызвало во мне странные эмоции, но быстро вспомнил, что левой рукой любил пользоваться его брат. Я насторожился. С момента пробуждения из комы, свет сознания моего друга ни разу не забирал Юнги. Если это случилось сейчас, пока психика и тело Донхёна не восстановлены полностью, у нас могут быть проблемы. Я нормально относился и к Донхёну и к Юнги, потому что всегда считал что это две грани одной личности, пережившей страшные травмы, но никогда не говорил ни одному ни другому, что не считаю их отдельными личностями. Несмотря на это, я считался с каждой из граней своего друга. Не зная, как иначе уточнить кто сейчас передо мной, я назвал его имя. — Донхён? — произнёс я и увидел как он практически закатил глаза. — Нет, Ли Ран. Ты серьёзно??? Чёрт, прости…— ответил Донхён, не нарочно но точно ударив меня в моё слабое место. Он быстро понял, что сказал что-то лишнее, но моё тело в очередной раз отреагировало быстрее чем разум. Рука болезненно метнулась к глубокой ране на правой ноге, которую я оставил на себе прошлой ночью. Немного сжав свежие швы, я специально вызвал боль, которая вернула меня в реальность. — Проехали… — скрывая эмоции, сказал я. Прошло несколько секунд или минут тишины, в которой мы оба услышали отголоски общих воспоминаний, или может быть я себя обманываю, и услышал их только я. — Друг… мне необходимо хоть немного информации о внешнем мире. — обреченно но твердо сказал Донхён. Забавно, как мы оба друг друга чувствуем. Буквально недавно я принял решение что мне нужно ввести своего друга в курс дела. Я немного улыбнулся, представляя как взбесится Хён, когда я расскажу ему, что лично сбил Джиюн на машине. — Ты прав, пока ты не можешь встать и выбить мне зубы, мне стоит начать свой рассказ. Лицо Донхёна приняло сначала задумчивое выражение, а потом немного напряженное. Я сделал глубокий вдох, собираясь начать свой нелёгкий рассказ, но вдруг до нашего слуха донёсся голос персонала из проклятого громкоговорителя. «Господин Чон Минхёк, просим вас пройти к ресепшену клиники на первом этаже» Чёрт, я знал, что Донхён знает это имя. Видя, как постепенно меняется его лицо, я осознал, что мне пиздец. — Ёсиро, что происходит…? — прошипел он, а я увидел как кровь приливает к его лицу. Я провёл рукой по своим волосам и наконец начал рассказ.***
Минхёк, блять?! Услышав голосовое оповещение, я сначала не поверил своим ушам. Меньше всего я ожидал услышать это имя в текущих реалиях. Что он делал в Пусане? Нет, что он делал в клинике, где лежу я? Это не могло быть простым совпадением. Если это было совпадение, то это издевательская насмешка судьбы. Чёртов продюсер вставлял палки в мои колеса с тех пор, как он появился в агентстве. Я знаю, что я приложил свою руку к смерти его старой подруги — Миён, и это была очередная кровь на моих руках, но факт того, что он оказался здесь и сейчас, говорил о том, что что-то происходит. — С тех пор , как ты перенёс несколько операций после того падения, я не покидал твою палату ни на один день. — Начал рассказывать Ёсиро. Хоть это и было очевидным фактом, преданность моего старого друга отозвалась в моей душе тёплой признательностью, но появление Минхёка перекрывало буквально всё. Я нетерпеливо кивнул. — Я находился в твоей палате ежедневно в течение трёх месяцев, а убедившись, что твоё состояние стало стабильным, я стал периодически ездить в Сеул. — Зачем? — резко спросил я. — Донхён, будем окончательно искренними друг перед другом. Во время планирования падения я улавливал некоторые моменты, когда ты говорил о ключевом лице спектакля – Хон Джиюн. Датчик, показывающий моё давление, стал попискивать. Ёсиро подскочил и нажал кнопку вызова врача. — Чёрт, сейчас не время. — Уже в открытую психуя, сказал я. — Друг мой, мы понизим твоё давление и я продолжу. – Умоляюще вскинул руки Ёсиро. В палату быстро и тихо вошёл врач. Ёсиро кратко сказал ему, что сейчас у меня происходит эмоциональный криз и необходимо понизить давление. Мы потратили около двадцати минут на проверку показателей и введение препарата, затем врач покинул палату. Я сделал глубокий вдох, пытаясь себя успокоить, но предчувствие того, что мне не понравится то, что я услышу дальше, не позволяло мне успокоиться. — Ёсиро, продолжай. Мой друг стал мерить шагами палату, продолжая свой нелёгкий рассказ. — В день твоего падения я окончательно понял, что Джиюн не просто твоё очередная цель или жертва, а нечто большее. Понаблюдав за ней несколько недель, я пришёл к выводу, что твоя смерть не прошла для неё бесследно. — Что ты имеешь ввиду? — во рту резко пересохло, и я снова потянулся за водой, но стакан оказался пустым. Ёсиро подошел ко мне и наполнил стакан свежей водой. — Были все признаки депрессии, ПТСР, и, возможно, расстройства пищевого поведения. Она сменила нескольких психотерапевтов, и я долго не понимал почему, пока не подкупил двоих из них. Не в силах ничего сказать, я смотрел на него. — Оба специалиста поведали мне, что в сессию в рамках которой они задавали ей вопросы о погибшем — то есть о тебе, ей становилось плохо и она больше не приходила. — Это очевидно…— начал было я, но Ёсиро меня перебил. — Нет, не очевидно, слушай дальше. Я снова просто кивнул и он продолжил. — В какой-то момент мне показалось, что она хочет закончить жизнь самоубийством. И я рискнул выйти с ней на контакт. К счастью, я ошибся в этом, но убедился в том, что ей было очень плохо. Следующая встреча с ней показала мне, что мысли Джиюн не просто не заняты ненавистью к главному преступнику, а крутятся вокруг чувств, и возможно даже больной любви. Кому как ни мне теперь знать это. Она была истощена, толком ничего не ела, на её руках я видел шрамы. Я прикрыл глаза. Наша связь с Джиюн была ядовитой и отравляющей её саму, но так питающей меня, что я не мог остановиться в то не так давно прошедшее время. Если она и вспоминала обо мне, то я уверен, что только с ненавистью к убийце своей сестры и мучителю своих друзей. Я считаю её проявленную привязанность результатом своего обмана, потому что эта привязанность относилась к доброму наставнику в бежевом жилете, но никак не к человеку с развороченными мозгом, сердцем и душой. Ёсиро молчал. Я открыл глаза и тихо попросил его продолжить рассказ. — В какой-то момент она навела меня на интересную мысль. Мне нужен был триггер, который запустит, нет, даже перезапустит тебя и ты наконец окончательно покинешь состояние овоща. Мне не нужно было объяснять дальше. Я уверен, что даже в полубессознательном состоянии увидев Джиюн, я бы либо умер, либо воскрес, потому что она была одновременно моей причиной жить и моей причиной умереть. Совершенно неожиданно, я поймал себя на мысли, что изначально весь спектакль с «падением» планировался только ради слова выжить. Почему сейчас мои мысли настолько фатальны? Это я? Что-то сломалось во мне? Я услышал своих словах своего брата и это снова напугало меня. Словно не замечая перемен в моем настрое, Ёсиро продолжил. — Было несколько эпизодов, когда я думал, что ты выйдешь из комы, но это были кратковременные кризисы, которые могли как и убить тебя так и вытащить. Я решил действовать и организовал в Пусане мероприятие, в котором должна участвовать Джиюн. — Ты, ЧТО?! — я резко сорвался на крик, потому что сама мысль о том, что Джиюн в какой-то момент находилась или будет находиться всего в нескольких километрах от меня, разрывала меня на части – части, которые смешивались в едином водовороте счастья и горечи. Ёсиро замолчал. Я ещё раз прокрутил в голове то, что он только что сказал. — Погоди, если ты хотел применить ко мне что-то вроде своей шоковой терапии, как ты собирался затащить сюда Джиюн..? Ёсиро подозрительно подошел сначала к моей кровати, снова наполнил стакан воды, затем взглянул на аппараты подключённые ко мне. Будто в чем-то убедившись, он отошел к дальнему окну палаты. — Ёсиро, я тебя знаю, что ты выкинул?! — в мою голову не пришло ни одной идеи воплощения его плана, поэтому, я с ужасом ждал, что он скажет. — Слушай. Давай так. Сейчас все в порядке. Жизни и здоровью Джиюн ничего не угрожает. Если он начал с таких слов, значит ничего не в порядке. Я попытался пошевелить ногами, чтобы встать с кровати, но понял, что всё ещё слишком слаб. — Ёсиро, в твоих и моих интересах, если ты перестанешь тянуть кота за причинные места и договоришь. — В общем, после концерта в Пусане, Джиюн случайно попала под машину, и её временно оставили в одной из клиник Пусана. Пазл в моей голове медленно складывался. — В одной из клиник Пусана…— прошептал я. Минута вязкой тишины. — Погоди, что значит случайно попала под машину? — я понимал, что сейчас начну орать. — С ней всё в порядке. — виновато и тихо проговорил Ёсиро. — Как ты, сукин сын, организовал случайное ДТП, будучи не уверенным в том, что водитель не переусердствует? — я догадывался как ответит Ёсиро, но хотел услышать это от него. — Потому что водителем был я. Я не знал, что ему ответить. Мне хотелось врезать ему, а затем выбросить из окна этажа так третьего, но я физически не мог этого сделать. Сделав глубокий вдох, я спросил: — А Минхёк здесь потому что Джиюн увезли в эту клинику? — я никогда раньше не молился, но даже здесь, краем сознания понимая, что ответ на мой вопрос положительный, умолял высшие силы чтобы я ошибался. — Да. — Вон. Я не хотел его сейчас видеть. Рационализация, обычно спасавшая меня в критические моменты, сейчас полностью была отключена. Мной владели эмоции. Я бросил взгляд на закатное солнце в окне, а затем, собрав одеяло, укрывавшее меня, с силой прижал его к своему лицу и заорал что есть сил. Она здесь. Возможно даже в одном крыле со мной. Ей больно. Не только физически, но и морально. Дверь палаты открылась и зашёл мой врач, которого, судя по всему, предупредил Ёсиро. Убедившись, что нет угрозы моей жизни из-за эмоционального шторма, повлиявшего на моё давление и пульс, врач взглянул на меня и покинул палату, предварительно вколов в мою капельницу лёгкое успокоительное. Несколько часов бессильно сжимая одеяло, я смотрел в окно, прокручивая в голове каждый момент, проведённый с Джиюн. В какую-то секунду, я осознал что я помню даже те моменты, которые Джиюн проводила с Юнги, и более того, я даже чувствовал их, будто они мои собственные. Осознание подкрадывалась ко мне с грацией змеи, но я в ужасе отгонял его. Слишком много информации за один день. Солнце окончательно скрылось за горизонтом, и в палате автоматически зажегся свет. Я ударил левой рукой по кнопке выключателя, находившегося рядом с моей кроватью. Палата погрузилась в тьму. Напротив меня белело кресло, в котором в это время обычно уже сидел мой друг, наворотивший столько дел. Я почувствовал, что по моим щекам покатились горячие капли. Удивлённо смахнув их, я понял, что плачу. Новая реальность чуть не раздавила меня. Впервые за много лет, я позволил себе разрыдаться.***
Некоторое время я находился недалеко от клиники, пытаясь хотя бы мысленно разобраться с тем бардаком, который я же и устроил. Донхён не хочет меня видеть и это совершенно нормально. Если бы когда-то в жизни случилось так, что он «ради общего блага» причинил бы физическую боль дорогому мне человеку, я бы, скорее всего, отправил его в кратковременную кому. Погуляв в районе клиники, я решил немного изменить маршрут, и завернул в первый попавшийся супермаркет. Ноги автоматически понесли меня к полкам с энергетиками, но в последний момент, я неосознанно свернул в отдел продажи алкоголя. На кассе я взял ещё пару пачек сигарет и сказал сотруднику положить в пакет набор одноразовых стаканов. Не хотелось глушить виски из горла. Я нашёл небольшой сквер, находившийся в соседнем районе, и, устроившись на лавке, словно студент, достал из пакета его содержимое. Распаковав упаковку с одноразовыми, но плотными и качественными стаканчиками, я увидел, что в наборе их три штуки. Мозг пронзило короткое воспоминание о том, что несколько лет назад я всегда брал в супермаркетах по три стакана, когда мы с Хёном и Ли хотели выпить. Какое-то время я смотрел на них, ощущая нечто вроде теплой ностальгии по давно прошедшим временам, когда мне казалось, что наше трио будет вечно вместе. Я и не представлял себе другой жизни тогда, и, конечно не рассказывая об этом своим двум друзьям, порой фантазировал, как мы все вместе состаримся, кто-то из нас заведёт семью, а я буду хоть и неродным, но дядей ребёнка того же Донхёна. Я сам семью не планировал, а однажды, представив что не только Донхён может обзавестись семьей, но и Ли, понял, что по какой-то причине, меня не устраивает эта мысль. И как всегда ушёл в избегание самого себя, сейчас мне стало легче это признать, но какой-то барьер в моей голове всё ещё блокировал попытки до конца разобраться в своем штормящем сердце. — Штормящем сердце…Как близко и как далеко… — прошептал я и налил себе полный стакан виски. Залпом выпив его, я сразу опрокинул второй. Закурив сигарету, через некоторое время я увидел, как на моей правой ноге расползается кровавое пятно. Чертыхнувшись, я понял, что швы разошлись ещё по пути сюда, а алкоголь разжижает кровь, которая решила увидеть мир за стенами моего тела. Ностальгия тепло сжала моё сердце. Я взял в руку упаковку, в которой оставалось два стакана и задумчиво повертел их в руках. Буду честным сам перед собой — мне так хотелось хотя бы на день вернуться в то время, когда нас было трое. Я поднял голову и некоторое время смотрел в темнеющее небо, глазами выискивая звёзды.***
Несколько лет назад, точка 45.427274, 141.737866
— Странно, мы отплыли достаточно далеко, но звёзд всё также не видно. — недовольно сказал я, выкручивая штурвал своей новенькой яхты. Донхён, стоявший недалеко от меня, занимался тем, что разливал по бокалам красное вино, а Ли Ран занимался стейками, готовя их на таком же новеньком, как и яхта, аэрогриле. Я расстроенно снова взглянул на небо. — Я готов поклясться, что когда мы были здесь с отцом, сияли ярчайшие звёзды. — я сказал это совсем тихо, но меня услышал Ли, который после моих слов внезапно решил подойти ко мне. Я незаметно взглянул на него, памятуя о том, что нужно быть осторожным. И с ним. И со мной. Он мой друг, которого я не хочу терять. Последнее время хмурое выражение лица Ли смягчилось, потому что он знал мою историю, связанную с этими водами. Скрестив руки на груди, он встал рядом со мной и посмотрел на мутное небо, а я неосознанно повторил за ним. — Прошло столько лет, друг мой. Ты давно вырос, и Вакканай вырос вместе с тобой, постепенно но значительно расширяясь. Огни ночного города это минус, когда световое загрязнение мешает увидеть нечто прекрасное. — мягко проговорил Ли Ран. Я отвел взгляд от неба, переводя его на Ли, будто бы незаметно для нас двоих. Я и правда сейчас видел нечто прекрасное, но об этом не нужно кому-то знать. Словно очнувшись от наваждения, я нарочито беззаботным тоном спросил у Ли, когда будут готовы стейки. Ли по-доброму усмехнулся и сказал что все уже готово. Я спустил якорь и подошёл к импровизированному столу, на котором красиво стояли три бокала вина и тарелки с божественно пахнущими говяжьими стейками. Мы синхронно подняли бокалы и Донен произнёс тост: — Дорогой друг, я поздравляю тебя с долгожданной покупкой яхты, о которой ты так долго мечтал. Мелодичный звон бокалов на фоне шума моря ознаменовал начало этого комфортного вечера. — Ты уже придумал ей название? — спросил Ли. — На самом деле нет. В голове что-то вертится, но я никак не могу это уловить. — Расслабленно ответил я. Допив свой бокал, я попросил Донхёна повторить. — А какие у вас варианты, друзья? Мы не сговариваясь подошли к правому борту и закурили. — Может быть, сияние темноты? — сказал Донхён. — Ммм… нет, не то. — ответил я. — Сердце шторма? — предложил Ли Ран. — Наверное нет. — неуверенно проговорил я. — Чёрная звезда? — снова предложил Донхён. — Вечное солнце? — улыбнулся Ли Ран. — Чёрное солнце! — радостно вскрикнул я, чувствуя, как моя душа откликается на это название. Чёрное солнце. Теперь эта яхта несла в себе частички двух моих друзей. Я был счастлив, а ночной морской бриз легко трепал мои волосы, даруя ощущение свободы. Мы провели некоторое время за расслабленными беседами, выпив уже несколько бутылок вина на троих. Между мной и Ли завязалась шуточная потасовка, и мы начали бороться за последний кусок стейка. Надо было видеть лицо Донхёна, когда он понял причину нашего дружеского спарринга, вернувшись с нижней палубы. Махнув на нас рукой, он пошел к носовой части яхты, видимо решив задумчиво посмотреть на воду. Смутно помню, но вино ударило в голову и я полностью расслабился, пытаясь достать Ли Рана, а тот, хохоча, уворачивался. — Ну давай давай, нападай. — смех мешал мне внятно говорить, а еще я был счастлив видеть впервые расслабленного за долгое время Ли. Но если бы у меня не обнулился интеллект в тот вечер, я бы смог проанализировать и понять, что если два выпивших человека дерутся, даже по-дружески, то неизбежно может случиться какая-то хрень. В какой-то момент, я не рассчитал свою ловкость и не заблокировал бросок Ли Рана, а тот, по инерции проскочив около метра, резко сократил между нами дистанцию. Это длилось секунд пять, но чего стоили эти секунды? Он взял меня в крепкий захват, не ожидая, что я не успею его блокировать, и между нашими лицами оставалось ничтожных пара сантиметров. Я, распахнув глаза, смотрел прямо на него, в то время как его глаза стремительно наполнялись ужасом. Я, заикаясь, попытался что-то сказать, но не успел, потому что Ли, как ошпаренный отскочил от меня и в следующий момент неожиданно размахнулся. Почувствовав тупую боль в левой части лица, я перевалился за борт и рухнул в холодную воду, так ничего и не поняв. Морская прохлада мгновенно отрезвила меня настолько, что я легко выплыл на поверхность, уже слыша отборный мат Донхёна и панические фразы Ли Рана. Я призывно крикнул, говоря что я в порядке и мне нужно просто спустить веревочную лестницу, в сложенном виде привязанную к борту. Через пять минут я снова был на борту «Чёрного солнца», тело била крупная дрожь, пытаясь остановить потерю тепла. Донхён не стал уточнять причину моего ныряния, а я не стал акцентировать на этом внимание, сосредоточенно кутаясь в свой пиджак, оставшийся около штурвала, но его было мало. Ли Ран искренне извинился, практически не смотря на меня. — Проехали… — глухо сказал я. В этот момент пришел Донхён, принеся из каюты полотенце, и сухую футболку с шортами. Я вытерся и переоделся, но мне все равно было холодно — я не предвидел подобных форс-мажоров и не успел оборудовать яхту запасными вещами. Донхён снова ушёл на нижнюю палубу, а я подошел к тому месту, откуда я сверзился. Скула болела, но я не могу злиться на Ли, потому что понимал, что это была стрессовая реакция. — Кажется, нам нельзя пить. — невесело сказал Ли, появившись за моей спиной. Я попытался перевести всё в шутку, пока мой взгляд не наткнулся на тёмно-зелёный вязаный свитер, который Ли Ран робко протянул мне. Я также робко протянул руку в ответ и взял его, вопросительно взглянув на друга. — Прости, я его уже надел пару раз, я знаю твою любовь к чистоте, но потерпи пару часов пока мы доплывем, чтобы ты не мёрз… я… ну в общем вот. Уже на середине его фразы я надел свитер, вдыхая аромат его парфюма и дезодоранта. Искренне улыбнувшись, я поблагодарил его, уже зная, что я ни за что не отдам ему этот свитер обратно.***
Настоящее время, где-то в Пусане
Я тепло улыбнулся, вспоминая то время и неосознанно сжал рукав своей рубашки. Мне хотелось почувствовать на месте хлопка вязаную текстуру и теплоту того свитера, но он сейчас покоился на дне моего чемодана. Я обязательно надену его, как только немного похолодает. Спустя несколько часов, я написал врачу Хёна, и, убедившись, что тот спит, тронулся в обратный путь, который показался мне короче. Тихо войдя в палату, я кивнул ему, и сел в свое привычное кресло, мельком взглянув на спокойно спящего Донхёна. Уйду до момента его пробуждения, чтобы не раздражать, потому что знаю, что ему нужно время для принятия новой реальности. Воспоминания о былом не покидали меня, и я решил сделать то, чего очень давно не делал. Чёртов Донхён, это я должен на тебя злиться, за то, что контакт с тобой воскресил во мне человека, которого я убил несколько лет назад. Я достал телефон и открыл мессенджер. Зайдя в архив диалогов, я пролистал в самый низ. В этом мессенджере можно было переименовать контакт в другое имя, отличное от стандартного списка контактов в телефонной книге, и даже поставить любой смайл. И если в справочнике контактов он у меня был «Ли Ран», то здесь…«Ли Ранчик🐡» Твою мать, я даже не переименовал его с тех времён. Надеюсь, он никогда не узнает, как он у меня записан здесь. Я сдержал нервный смех, опасаясь разбудить Донхёна. Зайдя в диалог, я сразу открыл вложения, и стал смотреть фото, листая к самому началу переписки. Да, вот оно, первое фото. Этот придурок сфотографировал меня, когда я уснул в аэропорту, встречая их с Донхёном — они, по-моему, раз в четвёртый или пятый прилетели в Японию. Я спал, запрокинув голову и приоткрыв рот, скрестив руки на груди и вытянув ноги. Я был не виноват, что их рейс задержали на пять часов, и между прочим, сильно устал. Вложений было немного, поэтому, я просмотрел их всего за час, переходя по некоторым файлам в ту часть переписки, где оно было отправлено или получено. В очередной раз посмотрев на кусок забавной истории, которую мы обсуждали с Ли, я увидел вспыхнувший символ, означавший, что человек в сети. Сердце пропустило удар и я напрягся, теперь осторожно выверяя свое каждое движение пальцев. Какого чёрта он не спит в такой час? А, наверное с кем-то общается. Может у него появилась пара за это время. Я попытался рационализировать свои мысли, но у меня не всегда это получалось, когда дело касалось Ли. В итоге я просто остался в диалоге, смотря на маленькие буквы «онлайн». Мне стало интересно, как долго он пробудет онлайн? Не помню чтобы он любил с кем-то переписываться по ночам. — Так стоп. — я одёрнул сам себя, списав свою внутреннюю многословность частично на алкоголь. Я не отрываясь смотрел на флажок «онлайн» около минут пяти, пока буквы не изменились на «Печатает…». Что. Я приподнялся в кресле, занимая более удобное положение и глядя на динамичный текст в шапке диалога. Печатает. Печатает.. Печатает… Прошло около двадцати минут, а он всё печатал. Он что, пишет книгу? Да что там можно печать так долго? Если после двадцати минут печатания, он отправит мне одну строчку, я взорвусь и буду прав. Offline. Что?! Ты двадцать минут печатал и покинул чат? Около пяти минут или около того, я тихо бесился, пытаясь понять, это была галлюцинация, ошибка мессенджера или всё-таки Ли? Резкое желание разбить смартфон испарилось, когда я увидел нечто другое. Записывает голосовое сообщение… Я стремительно и тихо встал с кресла и покинул палату, не отводя взгляд от экрана. Минут пять записывает. Что ж ты будешь делать, я так с ума сойду. Достав сигарету, я не глядя подкурил и сделал глубокую затяжку, не отрываясь от экрана. Перестал. Я почувствовал, как капилляры в моих глазах лопаются, либо мне казалось. Снова Offline, а нет, вернулся. Снова запись. Я стал сомневаться в реальности происходящего, и подумал, что скорее всего, алкоголь, который я пил за несколько часов до этого, не прошел должную сертификацию, иначе как объяснить этот бред. Я заблокировал телефон и громко выругался в пустоту. Выкурив ещё пару сигарет, я развернулся к клинике и почувствовал, как мой телефон завибрировал. Я, не веря своим глазам поднес экран ближе к лицу, словно у меня было плохое зрение. Да, он прислал голосовое сообщение. Мои руки мелко задрожали и я разозлился. Сам того не зная, он только что почти час дрессировал меня. В этом мессенджере нельзя было удалить отправленные сообщения, поэтому, я спокойно дал себе время, чтобы выдохнуть и измерить шагами парковку клиники. Спустя полчаса, я зашёл в наш диалог, и включил его голосовое сообщение, параллельно загружая изображение, которое он прислал. Интернет был неважный и оно долго загружалось. «Надеюсь, у тебя всё хорошо.» Я закрыл глаза, и прижал телефон ко лбу, пытаясь сосредоточиться не на самом факте того, что спустя столько лет мне написал Ли Ран, а на его непосредственном вопросе. Да, он написал мне по делу. Это нормально для бывших коллег или друзей. Я спокоен и всё понимаю. Загрузив изображение, я почувствовал лёгкую дурноту. Это был рисунок от руки, но я легко угадывал черты этого трижды проклятого знака. Знака японского клана, имевшего самую дурную славу в криминальном мире. Наплевал на тон своего голоса, который мог выдать волнение, я сразу же решил записать ему ответ, также в голосовом сообщении. Голосовое получилось примерно на три минуты. Я, не глядя на экран отправил его, и, закурив очередную сигарету (я устал курить), посмотрел на небо над головой. Мне показалось, что я вижу звёзды, которые не может затмить свет большого города.Что еще можно почитать
Пока нет отзывов.