Золотые лучи

Ты появишься ветреной осенью, а быть может, холодной зимой.

Когда листья деревья отбросят все — вот тогда я и встречусь с тобой.

Может холод заставит нас сблизиться?

Может быть, это будет судьба?

Но а вдруг, мы вообще не увидимся?

Я умру в сентябре без тебя.

***

      Ёсиро сосредоточенно шёл по пешеходной дорожке набережной Суёнман. Мысли в его голове беспокойно метались, воспроизводя картину, которую он лицезрел два часа назад.       Пустой взгляд Донхёна. Трясущееся тело. Не сгибающаяся до конца рука, метнувшаяся к грудной клетке. Такого он точно не ожидал, потому что он был практически уверен, что скоро, совсем скоро, Донхён наконец выйдет из комы.       — Чёрт…— на пешеходной дорожке было безлюдно и Ёсиро резко остановился, подняв голову к ночному небу.       Захотелось кричать — громко, бессильно, отчаянно. Когда Ёсиро не мог контролировать какую-либо ситуацию, его страх и безысходность выливались в ярость. Не отводя взгляда от светящегося полумесяца, он осознал, что уже чувствовал подобные эмоции. Настолько давно, что казалось, это было в другой жизни. Уставший мозг тут же увлёк его в одно воспоминание, которое он похоронил под гнётом напускной беспечности и отрицания.

***

      Руки молодого человека яростно сжали перила балкона. Голова склонилась вниз, подбородок коснулся груди, а светлые пряди упали на лоб. Не так давно он начал подозревать, что его присутствие в жизни Ли Рана оборачивается для того неожиданным образом. Бессилие чувствовалось в каждом вдохе Ёсиро, потому что он не мог контролировать чувства другого человека, который был ему по-своему дорог. Как друг.       Вчера они втроём — Ли, Донхён и Ёсиро, закончили очередное дело. В тот летний вечер в Токио перестало биться сердце главы преступного синдиката, который начал распространять грязные наркотики среди своих. Негласный кодекс чести преступного мира гласил: «Свои люди это ресурс, который необходимо защищать».             Мерзость всего происходящего заключалась в том, что этот человек распространял вещества среди новеньких – молодых парней, которые связывали свою жизнь с противозаконной деятельностью в связи с личными, а порой и трагическими обстоятельствами. И распространение было не ради денег – это были пробы и тестирования, ради запуска в массы.       Очевидно, что это был их выбор – употреблять предложенное или нет, но в группировках было не принято уничтожать новую кровь, которая укрепляла организм всего сообщества.       Они закончили без лишнего шума. Ёсиро следовал своему принципу — человек должен умереть той смертью, которую он дарил другим людям.             Достав из заранее приготовленного кейса тонкий шприц, Ёсиро холодно улыбнулся, глядя на связанного перед ним человека, стоявшего на коленях. Спиной он чувствовал на себе взгляды Донхёна и Ли Рана, и это чувство дарило ему ощущение целостности и гармонии, несмотря на обстановку, в которой они сейчас находились.       — И пусть боги судят тебя, а я всего лишь помогу тебе до них добраться. — прошипел Ёсиро, оголяя тонкую иглу. — С ветерком. С этими словами он вколол человеку смертельную дозу наркотика, которая должна была окутать того облаком агонии, которая была малой платой за количество погубленных душ.       Ли Ран бросил косой взгляд на Донхёна, который тот моментально уловил. Вопросительно подняв бровь, он полностью повернул голову к Ли, который стоял в метре от него. Сделав к нему два шага, Донхён спросил:       — Ты чего? — с этими словами его взгляд вернулся к Ёсиро, который стоял над корчившимся телом мужчины, изо рта которого начала идти кровавая пена, вперемешку с желчью.       — Я впервые вижу, что он неравнодушен к совершаемому убийству. Почему так? — глубокий голос Ли сквозил волнением, которое тот мог не скрывать перед Донхёном.       Донхён секунду подумал, вновь посмотрев на Ли и уловив в его взгляде жажду ответов.       — Когда Ёсиро связался с преступностью, ему было шестнадцать лет. Благодаря своим способностям и жажде мести, он относительно легко прокладывал свой путь, но парни, которые начинали вместе с ним, погибли из-за нерадивого руководства. — тихо говорил Донхён, не желая, чтобы Ёсиро слышал.       Сделав краткую паузу, он продолжил.       — Ёсиро хорошо знал их и сочувствовал им, убеждая покинуть группировку, потому что они были «не из того теста» и находились там, чтобы найти деньги для своих бедных и больших семей, но те его не слушали, все больше доверяя своим главам. — Донхён тихо вздохнул. — С тех пор, любого человека, стоящего у власти и использовавшего молодняк как пушечное мясо, Ёсиро ненавидит.       Ли Ран коротко кивнул, не отрывая взгляда от Ёсиро. Тот, закончив эту персональную казнь, наконец развернулся к ним всем корпусом. Его лицо озарила мимолетная улыбка, когда он увидел своих напарников, на лицах которых отражалась подозрительная печаль.       — Чего раскисли, рыбоньки мои? — брякнул Ёсиро, по какой-то причине задержав взгляд на Ли Ране.       Закатив глаза, Ли Ран цокнул и, развернувшись к довольному собой Ёсиро спиной, пнул заранее приготовленную и открытую канистру с бензином, которая тут же стала распространять свое содержимое на пол. Проделав это ещё с тремя канистрами, не вынимая рук из карманов, Ли Ран снова развернулся и выжидающе уставился на парней. Ёсиро ухмыльнулся и двинулся к выходу, а Донхён изящно достал зажигалку Zippо и провёл пальцем по колёсику. Покинув помещение последним, Донхён легким движением руки отправил зажигалку в полёт. За их спинами стал быстро распространяться огонь.       — Выпьем? — беззаботно спросил Ёсиро, когда они покинули это место.       На его лице отражалась подростковая радость, словно и не было того эпизода с холодной яростью бездушного убийцы.       — Выпьем. — в унисон ответили Ли с Донхёном.       Сев в машину, через час они уже ехали по оживленной трассе. В многолюдные места не хотелось, и в этом они втроём всегда сходились во мнениях. Заехав в первый попавшийся по пути супермаркет, они купили несколько бутылок виски. Подойдя к машине, Ёсиро открыл багажник и аккуратно положил туда пакеты с покупками. Обернувшись, он увидел, что Ли и Донхён уже достали сигареты.       — Точно! — Ёсиро чуть ли не хлопнул себя по лбу. — Надо купить побольше сигарет, мы ведь поедем в Касаи Ринкай, там негде их брать.       Сказав это, Ёсиро быстро вернулся в супермаркет, оставив парней около машины, которая стояла за углом здания. Покупка сигарет не заняла много времени, и Ёсиро возвращался к машине быстрее чем он думал. Не доходя до угла, за которым находился автомобиль и курящие Ли с Донхёном, Ёсиро замедлил шаг, услышав обрывки оживлённого диалога.       — Хён, не лезь в мою голову, я сам с собой разберусь! — в приглушенном голосе Ли было раздражение.       — Я вижу как ты разбираешься, а ещё я вижу как ты смотришь, Ли, не думай, что это будет вечно незаметно даже для него. — голос Донхёна был противоположно спокойным.       Пожав плечами, Ёсиро снова ускорил шаг и пружинящей походкой обогнул угол, на ходу закуривая сигарету. Увидев его, парни синхронно умолкли буквально на миг, и сразу же возобновили диалог, который теперь по какой-то причине был о сортах виски. Поставив в своей голове галочку, чтобы вернуться к анализу этого странного диалога позже, Ёсиро подключился к оживленной беседе и вскоре они снова ехали по дороге, уходящей далеко на юг Токио.       — А почему мы, собственно, едем именно в Касаи Ринкай? — задал вопрос Ли Ран, одна рука которого находилась на руле, а вторая локтем опиралась на открытое окно автомобиля.       — Там находится прекрасная смотровая башня «Кристальный взгляд». — сразу ответил Ёсиро, сидя на пассажирском сидении и сверяясь с картой в навигаторе.       — Ли, сейчас пропустишь, съезд справа! — рука Ёсиро неосознанно дёрнулась к рулю, на секунду накрыв руку Ли Рана. Тут же отдёрнув руку, Ёсиро, как ни в чем не бывало, показал ему карту.       Донхён, сидя на заднем сидении, молча наблюдал за ними, отметив, что после этого момента, уши Ли Рана приобрели немного розоватый оттенок.       — Он явно делает это с ним не специально, он просто не видит очевидного и ведёт себя как обычно. — Донхён перевёл взгляд на пейзаж за окном, всё дальше размышляя о поведении своего старого друга.       Наконец, они приехали, и, припарковав машину недалеко от входа в парковую зону, взяли пакеты. Бодро шагая в сторону смотровой башни, видневшейся издалека, они на ходу переговаривались и обсуждали какие-то жизненные бытовые мелочи. На Токио опускался теплый летний вечер, создавая атмосферу беспечного отдыха, который они редко могли себе позволить, да ещё и совместно. На смотровой площадке пока что было людно, и они решили устроиться на отдаленном участке берега, где никто не мог им помешать.       — А мы забыли купить стаканчики…— резко остановился Ёсиро и в него влетел Ли Ран, который шёл прямо позади.       — Ёсиро, блять, — вырвалось изо рта Ли, но он тут же взял себя в руки, лишь устало проведя ладонью по своим тёмным волосам, которые ассоциировались у Ёсиро с горьким шоколадом.       — Ну будем пить прямо из бутылок, какая разница? — протянул Донхён, обгоняя застопорившихся парней. — Не отставайте.       — В развитии…— пробормотал себе под нос Ли Ран.       — Чего? — переспросил его Ёсиро.       — Ничего, иди уже вперёд. — лицо Ли Рана озарила ребяческая улыбка, которая смягчала его привычно глубокий и серьезный взгляд. Ёсиро нахмурился а затем хохотнул, двинувшись вслед за Донхёном. Ли проводил его взглядом и двинулся следом.       Закончилась одна бутылка виски, затем вторая, затем третья. Ночь накрыла Токийский залив, в тёмных водах которого тонули взгляды троих опьяневших молодых людей, сидящих на берегу.       Проведя весь вечер за разговорами и даже небольшой потасовкой между Ли и Ёсиро, они наконец притихли и одновременно засмотрелись на воды залива.       Донхён сидел, обхватил руками колени, в то время как Ли, попытавшись открыть последнюю бутылку, потерпел неудачу и, отбросив её в сторону, лёг на спину, устремив свой взгляд в небо. Из-за светового загрязнения мегаполиса, звёзд почти не было видно, но было видно убывающую луну. Ёсиро, икнув, посмотрел на них, и, опираясь на обе руки, встал на ноги.       — Ты. Куда. — первым на это телодвижение отреагировал Ли Ран, нехотя оторвав взгляд от полумесяца, и привстав на локтях, упиравшихся в каменистый берег.       — Хочу. Ку-пать-сяяя. — нараспев проговорил Ёсиро, неловко снимая с себя толстовку.       Донхён вздохнул и прикрыл глаза, потому что ещё на этапе планирования места поездки, поняв, что они будут около воды, он предполагал, что Ёсиро в эту воду залезет, насколько бы пьян он не был.       Лицо Ли Рана омрачило едва заметное беспокойство, которое стремилось пробиться сквозь завесу опьянения.       — Погоди. Правильно ли я понимаю, ч-что ты сейчас шутишь, Хоноо? — идиотизм, излучаемый Ёсиро, заставил Ли Рана назвать его по фамилии.       Ёсиро одарил его широкой улыбкой и снял футболку, отбросив её куда-то в сторону. Взгляд Ли тут же зацепился за часть татуировки на боку, уходившую под брюки, которые Ёсиро ещё не успел снять.       — Понравилась? — алкоголь в крови Ёсиро немного расфокусировал его взгляд. — Малышку зовут Утсубо, я недавно её набил.       Ли Ран умудрялся шататься даже лёжа, поэтому, попытка встать, не увенчалась успехом.       Ёсиро громко захохотал и начал расстёгивать ремень брюк, видимо, собираясь обнажиться полностью, чтобы наконец зайти в воду. Донхён, кряхтя, попытался подняться, чтобы остановить сие представление, но завалился на бок скорее не из-за опьянения а из-за затекших ног.       — Ёсиро, поведай мне правду, ты придурок? — громко спросил Ли Ран, в удаляющуюся спину Ёсиро. Тот проигнорировал его, и, на ходу так и не справившись с ремнем на брюках, стремился к своей цели в виде приближающейся кромки воды.       — Ёсиро? ХОНОО! — Ли Ран наконец встал и кривой перебежкой настиг Ёсиро, пытаясь остановить его.       Весьма ожидаемо, что в тот момент, когда Ли Ран схватил Ёсиро за локоть, тот попытался высвободить руку, и они упали, так и не достигнув воды. Началась ребяческая возня, когда один пытается выбраться, громко хохоча, а второй, также громко выкрикивая ругательства, пытается его удержать.       Донхён, лежа метрах в десяти от них, затуманенными глазами наблюдал за происходящим.       В какой-то момент, Ёсиро, издав победный клич, прижал Ли Рана к каменистому берегу, зажав коленом его ногу, а руками контролируя его руки. Нависнув над его лицом, Ёсиро довольно улыбнулся, ожидая новую волну сопротивления, которая почему- то так и не наступала. Ёсиро пошатываясь, смотрел прямо в широко раскрытые глаза Ли Рана, находящегося под ним.       — Ну и что мне с тобой делать? — тихо проговорил Ёсиро, ослабив хватку.       Время будто замерло, и хотя, на самом деле прошло не более минуты, Ли Рану казалось, что его медленно пытают, проверяя на прочность струны его души, которая, как и тело, стремилась к человеку напротив.       Из собранного ранее, но уже растрёпанного хвоста Ёсиро, выбилась светлая прядь волос, обдавая Ли Рана запахом граната.       Вспоминая этот момент на следующий день, Ёсиро понимал, что он сам спровоцировал Ли. Опьянение послужило союзником, срывающим маски, хоть и не полностью.       Ли Ран осторожно высвободил свою руку из блокирующей руки Ёсиро и мягко ухватил его прядь волос. Тот либо не понимал, либо не хотел понимать происходящее между ними в этот момент. Посмотрев на его пальцы, которые перебирали эту прядь, Ёсиро снова перевёл взгляд на лицо Ли.       — Ёсиро…— почти беззвучно прошептал парень, чуть дрогнувшим голосом.       Его рука нежно, практически трепетно заправила прядь волос за ухо парня, нависшего над ним, который стал немного трезветь.       Словно впервые увидев своего напарника, Ёсиро вновь всмотрелся в его глаза, пытаясь пробраться в его мысли. Ладонь Ли Рана задержалась на его горячей щеке, и он, наконец, перекатился с него в сторону, оставив Ли с так и поднятой рукой в том месте, где секунду назад была щека Ёсиро.       — Поехали по домам. — пробормотал Ёсиро, и, наконец, полностью поднялся на ноги. — завтра у тебя с Хёном самолет.       Надев на себя одежду, Ёсиро нашёл бутылку, которую ранее отбросил Ли Ран, и, открутив пробку, стал прогонять подбирающееся к нему отрезвление, ведь алкоголь, как известно, стирает часть воспоминаний…?

***

      Погрузившись в воспоминание давно прошедших лет, Ёсиро не заметил, как он достиг пешеходного перехода на небольшой остров Донбэк, находящийся в черте набережной Суёнман. До места встречи оставалось идти около пятнадцати минут. Сверившись со временем, Ёсиро ускорил шаг.       Наконец перед его взором предстала каменная скульптура русалки, которая являлась символом этого острова.       Каменная русалка была посвящена местной легенде о принцессе Хвангон, которая была навсегда разлучена со своим возлюбленным, став жертвой политического брака. Испытывая тоску и боль, она приходила на скалистый берег острова Донбэк и долго смотрела в сторону родных земель, пока море не забрало её измученную душу.       — Ты почти опоздал. — из тени скульптуры медленно вышла женщина средних лет с надменным взглядом и королевской осанкой.       — Привет, Госпожа Квон. — Ёсиро почтительно поклонился, выказывая своё уважение собеседнице. Несмотря на то, что они общались на «ты», приятельским их общение назвать было нельзя. Коротко окинув её взглядом, он в очередной раз удивился, как же её фамилия подходит ей.       — Что привело тебя ко мне? — Госпожа Квон была серьезна – сказывалась работа в министерстве культуры Южной Кореи.       — Если начать сразу к делу – мне нужна помощь. — просто и без вступительной речи ответил Ёсиро.       — Так всё же помощь или совет? — губы женщины тронул намёк на улыбку.       — Я шёл за советом, но по пути придумал план. — мужчина невесело улыбнулся.       — Японцы в своем репертуаре. — проговорила женщина и подошла немного ближе, чтобы можно было вести диалог негромким голосом. — Я слушаю тебя.       — Мне нужно, чтобы Вы помогли организовать в Пусане благотворительный концерт, в котором обязательно будет участвовать группа «Sirens». — серьезно проговорил Ёсиро.       Госпожа Квон задумчиво посмотрела на невозмутимого Ёсиро.       — Ты знаешь сколько будет стоить эта помощь? — в её голосе прозвучало плохо скрываемое ехидство. — Тебе проще выкупить эту группу на частный концерт в Пусане.       — Я оценил риски, но мне нужно, чтобы их выступление было только частью программы а не всей программой, это важный нюанс. — Ёсиро присел на один из камней на скалах.       — Надеюсь, обойдется без жертв? — тон голоса Госпожи Квон приобрел угрожающий оттенок.       — Жертва будет, если они не приедут. — парировал Ёсиро её выпад.       — Как всегда загадочен. — голос женщины немного смягчился.       После короткой паузы, она достала телефон и написала в заметках некое число. Развернув экран телефона к Ёсиро, она получила его сухой кивок и протянула руку. Ёсиро крепко пожал её, закрепляя сделку.       — Сроки? — уточнил Ёсиро.       — Месяц. — ответила женщина, покидая скалы.       — Месяц…— за это время Донхёну сменят терапию, и, возможно, всё будет иначе. Главное, чтобы не в худшую сторону.       Ёсиро поднялся со скалы и приблизился к статуе русалки. Существует поверье, что если загадать желание и прикоснуться к этой скульптуре, оно обязательно сбудется.       Морской, солёный ветер уносил шепот Ёсиро в открытое море, обдувая его холодные ладони, прислоненные к каменной деве.

***

      Больно.       Холодно. Холодно. Холодно.       Больно.       Она снилась мне. Снилась мне и её образ удерживал меня на краю бездны, в которую я хотел упасть, забывшись навсегда.       Холодно.       Почему так холодно? Я ощущал этот холод в кончиках пальцев, которыми не мог пошевелить.       Юнги, ты здесь?       Я не чувствовал своего брата, то ли секунду, то ли вечность.       Больно.       Мысли не могли собраться воедино. Почему я здесь оказался? Почему, чёрт возьми, так холодно?       Вспышка.       Я сосредоточил все свои силы в правой руке, пытаясь её ощутить. Ничего. Совсем ничего. Хотелось порвать эту сеть, которая будто окутывала моё несуществующее тело.       Сеть?       Точно, чёртова сеть! Мои мысли раскрыли ощущение удара. Жжение в щеке, невыносимая боль в рёбрах. Кровь, горячим потоком обволакивающая мой рот.       Боль перестала существовать везде и сфокусировалась в голове. Я ощущаю очертания своего тела, но оно будто находится под землёй.       Вдох.       Хриплю. Я слышу этот звук и осознаю, что этот хрип издаю я.       Запах.       Разве так пахнет небытие? Почему оно пахнет медикаментами и хлоркой?       Я сосредотачиваюсь на ощущениях дыхания и пытаюсь вдохнуть глубже. Мои лёгкие разворачиваются, будто слипшаяся плёнка. Мышцы пресса будто не принадлежат мне.       Я ощущаю, что мои закрытые глаза будто склеены. Приложив все силы и оставив попытки дышать полной грудью, я пытаюсь открыть глаза.       Свет.       Почему всё такое яркое? Я хочу что-то сказать, издать хоть какой-то звук, но из моего горла вырывается сиплый полухрип.       — ХЁН?! — перед моим лицом возникает размытое лицо человека со светлыми волосами, который что-то кому-то кричит.       Зараза, я не могу разобрать ни слова, но слышу интонацию. Беспокойная. Кто обо мне может беспокоиться?       Из глубин сознания всплыл образ колокола на берегу моря.       Точно. Ёсиро. Почему он здесь? Кажется, он тоже снился мне. И Ли Ран. Интересно, где он сейчас? И где Я?