Сквозь любовь – к жизни

      Вечер игр запомнился надолго. Спокойный момент в кругу близких – то, что надо после загруженного месяца. Но после однодневного расслабления вновь приходят дела, заполняющие почти всё время. Вновь напряжённость и усталость, недостаток времени для друзей, отцов и любимой, вечные битвы со злом. Однако этот день повлиял на многое:

***

      Времени до гонга оставалось немного. Каждый использовал его с умом – спал. Даже Тигрица, любительница вставать раньше положенного, сейчас лежала в объятиях любимой панды, уткнувшись ему в грудь. Вновь тяжёлый месяц, после которого каждая минута отдыха – ценность. Панда медленно открыл глаза, не сразу понимая, где он. Мягкий свет рассвета пробивался сквозь щели окна, окрашивая комнату в тёплые тона. Его дыхание было ровным, но сердце сжалось от осознания – скоро вновь придётся вставать, натягивать на себя маску бодрости и вести за собой. Он осторожно коснулся лапы любимой, что покоилась на его груди. Обычно она всегда держалась собранной, почти холодной, но сейчас, во сне, выглядела уязвимой и… настоящей. Такой её знал только он. — Ещё чуть-чуть, — прошептал он почти беззвучно, боясь разбудить её. Но даже во сне кошка уловила его шёпот. Её хвост слегка дёрнулся, она глубже зарылась в его мех, будто подтверждая: да, ещё немного. Минуты таяли, как снег под солнцем. Каждый вдох был дороже золота, каждая секунда – подарком. За дверью мир уже готовился к новым вызовам. И только Воин Дракона успел закрыть глаза, вновь проваливаясь в сон. Гонг. Недовольное мычание последовало сразу же после этого. Машинально кошка встала первой, на ходу приводя свою шерсть в порядок и расправляя уголки ципао, в котором заснула от невыносимой усталости. — Хмм… прошу, ещё малость… — Лотос уткнулся в подушку, желая вновь провалиться в царство Морфея, но реальность не хотела отпускать. Неожиданно бежевое одеяло было резко отброшено в сторону. — Вставай, По. Новые подвиги ждут нас. Панда на миг прикрыл глаза, пытаясь сделать вид, что не слышит. Но в голосе Тигрицы уже не было той сонной мягкости – снова проявлялась её обычная решимость. Он знал: спорить бесполезно. — Подвиги, подвиги… — пробормотал он, тяжело поднимаясь с матраса. — Может, злодеи тоже иногда берут выходной? Ну там… шашки, печенье… Такое детское поведение её мужа было лучше любого кофе по утрам. Несмотря на жгучую усталость, отсутствие личного времени и уединения с любимой, он оставался собой, даже сейчас. Лотосу невольно пришлось встать, на ходу подтягивая штанишки. Признаться, когда его будила Тигрица, это было менее неприятно и болезненно. Но иногда даже она опускала лапы, и тогда в игру вступала тяжёлая артиллерия – недовольный мастер Шифу со своим каменным, на ощупь, посохом. — Я тоже устала. Но у зла нет выходных, так что вставай. Мы с ребятами ждём тебя на кухне. Её стройный силуэт исчез из его фокуса зрения. Он провёл лапой по лицу, пытаясь сбросить остатки сна. «Ну что ж, Воин Дракона, — пробормотал он себе под нос, — снова в бой. Даже если бой этот начинается не с врагов, а с завтрака… и Шифу». На кухне царила оживлённая суета. Обезьяна спорил с Журавлём о том, кто быстрее пронесёт миску с лапшой через всю деревню, а Богомол уже третий раз проверял, не осталось ли в кладовой печенья. Гадюка, более собранная, чем остальные, наблюдала за происходящим с лёгкой улыбкой, будто мать, глядящая на непослушных детей. Тигрица держала всем привычный строгий вид лидера, но такая семейная атмосфера не могла остаться без внимания – уголки губ полосатой красавицы всё же дрогнули в милой улыбке счастья. И появление в комнате мужа только усилило её позитивные эмоции, которые этим утром были готовы политься через край. — По! Ну, доброе утро, женатик! — выкрикнул примат уже привычную фразу. — Ну может, хватит, а? Ты будешь называть меня «женатиком» каждое утро?? — Конечно! — Обезьяна хитро подмигнул и облокотился на стол. — Это же теперь твоё звание! Воин Дракона, Спаситель Долины… и Женатик. Журавль усмехнулся, поправляя крыло: — Если подумать, звучит куда серьёзнее, чем просто «Воин». — Да уж, — поддакнул зелёный воин, вытаскивая из-за спины украденное печенье, — «Женатик против зла» звучит как название свитка. Я бы посмотрел. По закатил глаза и плюхнулся за стол. — Очень смешно. Вот кто бы говорил… недо-эксперты по шуткам и печенью. Тигрица бросила на него взгляд поверх чаши с рисом. В её глазах мелькнула игривая искорка, которую заметил только он. — Может, тебе стоит привыкнуть. Прозвища у нас обычно приживаются. — Спасибо за поддержку, дорогая, — пробурчал чёрно-белый воин, поддевая рис палочками. — Хоть ты-то могла бы меня защитить. — Я тебя защищаю каждый день, — спокойно ответила она, — только не от Обезьяны. Все засмеялись, и даже строгий взгляд Шифу, вошедшего в зал, не смог полностью заглушить весёлую атмосферу. — Достаточно разговоров, — сурово произнёс мастер, опираясь на посох. — У нас много работы. Панда вздохнул и, как всегда, постарался перевести серьёзность в шутку: — А может, сегодня у нас тренировка по настольным играм? Ну там, стратегия, внимательность… Но в ответ Шифу лишь прищурился, а кошка чуть качнула головой, стараясь скрыть улыбку. Лотос понял намёк. Сегодня снова придётся выкладываться на полную. Но, глядя на друзей, на жену и даже на мастера, он вдруг ощутил лёгкость. Да, впереди ждёт усталость, новые битвы и новые подвиги. Но именно такие утра напоминали ему, ради чего всё это стоит терпеть. Он поднял чашу повыше и воскликнул: — За завтрак! А потом – вперёд, к подвигам! — После трапезы я жду тебя у себя, По. Это срочно. Мурашки пробежали по медвежьему телу. Голос красной панды был, как всегда, сдержан, но, помня, на что способен разъярённый ушастый мастер, особенно когда дело касается его приёмной дочери, панда готов был писать завещание. Со дня свадьбы между влюблёнными не было ни одной крупной ссоры, которая могла бы стать очагом гнева малой панды. Все недопонимания Лотос старался уладить или переводил в шутку, чтобы не нарушать идиллию семейной жизни, которая только начала складываться. — А… по какому поводу?.. Но ответа не последовало – мастер так же быстро скрылся из виду, как и появился. — Ого, неужели наш великий Воин Дракона накосячил… будет весело смотреть, когда мастер будет отвешивать ему подзатыльники, — закончил Обезьян и прыснул со смеху, едва не опрокинув чашу с лапшой. — Я бы не радовался раньше времени, — заметил Журавль, пригубив чай. — В прошлый раз, когда Шифу говорил «это срочно», мы потом неделю разгребали последствия. — Ха! — махнул «лапкой» Богомол. — Может, это всё из-за того, что По опять заснул на тренировке? Мишка замер, уставившись в миску, и постарался изобразить полнейшее равнодушие. — Я… э-э… не всегда сплю. Иногда я просто… очень глубоко медитирую. Гадюка сдержанно улыбнулась, обвив себя кольцами: — Что бы это ни было, выглядишь ты при этом очень убедительно. Компания снова дружно рассмеялась, а По внутренне сжался. Смех друзей был родным и тёплым, но слова учителя всё ещё отдавались в голове холодным эхом. Далее – привычный завтрак: зелёный чай с порциями пельменей, которые в лапах повара-панды превращались в настоящий деликатес, что просто не может надоесть, а дополнение в виде лёгкого салата из свежих овощей и зелени только подчёркивало вкус. Казалось, что даже утренний разговор за столом становился теплее, когда аромат его кулинарии заполнял комнату. Когда последняя тарелка была отмыта, на кухне никого лишнего уже не наблюдалось. Никого, кроме неё. — Снова накручиваешь себя? — Тигрица стояла у окна, глядя на рассвет, но не отрывая внимания от мужа. Её голос прозвучал спокойно, но в то же время твёрдо – так, будто она точно знала, что у По сейчас в голове. Панда вздрогнул, нервно почесав затылок. — Эм… да не, чего ты, я просто… э-э… наслаждаюсь моментом. Рассвет, чай, пельмени… Ты знаешь, я мастер кайфа. Она прищурилась, скрестив лапы на груди. — По. Он вздохнул, понимая, что от её проницательности не скрыться. — Ладно, ладно. Просто… ну, Шифу сказал «срочно». А когда он так говорит – обычно всё кончается очень… э-э… сложно. Тигрица подошла ближе, её шаги были мягкими и уверенными. Она положила лапу ему на плечо. — Если бы дело было плохим, он сказал бы это прямо. Или разбудил бы нас среди ночи. — Хм… — супруг огненной кошки задумался, затем покосился на неё. — А если это… ну, связано с тобой? Девушка едва заметно улыбнулась краем губ. — Тогда тем более тебе нечего бояться. — Ого, — По расплылся в широкой улыбке, — это была попытка меня успокоить или наоборот напугать? Она не ответила, лишь слегка качнула головой и направилась к двери. — Иди. Он ждёт.

***

      Воин Дракона стоял перед мастером. Чего же ожидать? Может, уже стоит прятать голову от удара посоха? — По, я позвал тебя для очень важного дела. Один из заключённых в тюрьме Чор-Гом сбежал, и выяснилось это, когда беглец находился на значительном расстоянии. Этот заключённый очень опасен. И по нынешним данным этот тёмный воин находится у Шаньдунских гор, но решит ли он быть там долгое время – загадка. Для обычных стражей он является непобедимым, поэтому это дело переходит к нам, а я отдаю его тебе, как одному из лучших мастеров, которых я обучил. Лотос почувствовал, как земля словно ушла из-под лап. Слова Шифу звучали серьёзнее любых предыдущих заданий. Он невольно распрямился, но внутри всё ещё надеялся, что услышал неправильно. — Эм… мастер, — осторожно протянул он, — когда вы говорите «очень опасный», вы имеете в виду… «опасный, но справлюсь» или «опасный, и мне стоит написать завещание»? Шифу слегка приподнял бровь, но его взгляд оставался твёрдым. — Я имею в виду «опасный настолько, что любое промедление может стоить нам безопасности многих провинций». — Ну… я польщён, что на такое задание вы отправляете одного из лучших, только… смогу ли я одолеть его в одиночку?? По вашим словам, это не просто чудак по типу Тимутая, а реально опасный злодей! Мастер опёрся на посох, который является напарником мастера со времён гибели его учителя, того самого, кто смог заменить брошенному мальчику отца. — Хэй Лун не знает, что его ждёт. И это наш козырь в рукаве. С искусством кунг-фу, по моим сведениям, он близко не знаком, а значит, у тебя есть все шансы на победу. А напряжённая атмосфера в Долине Мира, где каждую неделю случаются новые нападения, не даёт роскоши отпускать каждого воина на задания, ведь они могут понадобиться в любую минуту. — Тогда… я с радостью приму этот вызов! И сколько примерно уйдёт на задание? Дней… три? — Минимум неделя. По вытаращил глаза, едва не поперхнувшись собственным вдохом. — Н-не-де-ля?! — он заикнулся от шока. — Целая неделя без лапши?! Без нормальной кровати?! Без… без Тигрицы?! Шифу закатил глаза, но его голос остался холодным, как лёд: — Лапша будет ждать тебя, По. А вот если ты не выполнишь задание – то ждать придётся уже целым провинциям. Панда ссутулился, глядя в пол. — Да, мастер… понял… Мастер слегка смягчился, — Я понимаю твоё желание быть рядом с Тигрицей, но ты не должен забывать и про долг. Если ты не забыл, то вы заключили брак с условием, что ваша любовь будет питать ваши силы, а не становиться проблемой. К сожалению, эта миссия займёт немало времени, а может, и больше примерного срока. По шумно выдохнул, и его плечи опустились, будто на них навалили целую гору лапши… но несъедобной. — То есть… неделя… а может, и больше?.. — он поморщился, глядя в сторону. — Ну ладно, ладно… долг есть долг… но Тигрица меня точно убьёт, если я так долго буду вне дома. — Тигрица – воин, а не избалованная принцесса. Она понимает, что у нас нет права выбирать. Если ты станешь думать о себе, а не о долине, то что тогда будет с теми, кого ты поклялся защищать? Ученик вздрогнул. В словах мастера чувствовалась не только строгость, но и тень тревоги. — Эм… я понимаю… просто… знаете, мастер, я иногда думаю: а вдруг я правда… не справлюсь? Красная панда посмотрел на него долгим, испытующим взглядом. — Вот для этого я и отправляю тебя, По. Не для того, чтобы ты доказал мне, а для того, чтобы ты доказал самому себе. Панда сглотнул, но в глазах его на миг мелькнула искорка решимости. — Ладно. Значит… я сделаю всё, что смогу. — Сделаешь не всё, что сможешь, а всё, что нужно, — поправил ушастый мастер. — И ещё… — его взгляд смягчился, и голос стал тише. — Скажи об этом Тигрице незамедлительно. Она имеет право знать.

***

             Тигрица ловко оттачивала каждый удар, пока тот не выходил идеально. Девушка понимала, что она не просто лидер, а пример. В ней смогли уместиться собранность, сила духа и любовь. Последнее в себе хищница открыла совсем недавно – а всё благодаря панде, который своей неуклюжестью и шутками смог пробиться сквозь толстую броню, состоящую из холода и отстранённости, попадая прямо в сердце, внушая страх и необычное спокойствие. Мысли непроизвольно возвращались к мужу. Мастер Шифу никогда не беспокоит учеников по пустякам, значит, разговор с По – не просто «срочно». Это действительно важно. Слишком важно. Она сделала ещё один резкий выпад, но лапы дрогнули. Внутри нарастало беспокойство, словно что-то в сердце подсказывало: этот день будет началом того, что изменит их обоих. Внутренний монолог был прерван скрипом двери. По. Девушка пыталась прочесть по его лицу, что же произошло, но натянутая улыбка была лучшим барьером. Остальные мастера ненадолго прервались от выполнения приёмов. Главным объектом внимания был панда. — Ну, как всё прошло? Вроде жив! — Обезьяна облокотился на шест и с хитрой ухмылкой смотрел на друга. — Живее всех в этом зале! — бодро выдал Воин Дракона, выставив лапы в стороны, будто хотел доказать свою силу. Но голос прозвучал слишком фальшиво. Обезьяна заметил это, Журавль прищурился, Гадюка чуть склонила голову. Супруга скрестила лапы на груди. Она видела – его улыбка была маской, слишком напряжённой для настоящей. — По, — её голос был спокойным, но твёрдым, — перестань. Что сказал Шифу? Панда почесал затылок, переминаясь с лапы на лапу. Он понимал: от неё не спрячешься. От остальных можно, но не от неё. — Эм… ну… знаете… ничего такого… — начал он, но под тяжёлым взглядом кошки сдулся, как дырявый бочонок с лапшой. — Ладно, ладно. Сказал, что… э-э… я должен уйти. — Уйти? — переспросил Журавль. — Куда? По шумно выдохнул и развёл лапами: — Один злодей сбежал из Чор-Гома. Опасный. Очень. Шифу хочет, чтобы я отправился за ним. — И когда выдвигаемся? — девушка, что покорила сердце воина, стояла прямо напротив него. Голос её звучал спокойно, почти буднично, но в глазах сверкала искра решимости. По замер, будто его ударили по лбу. — Эм… выдвигаемся? Типа… мы? — шерсть на лапах стала влажной от взгляда кошки, который в эту минуту словно проходил Воина Дракона насквозь. — Шифу послал только меня… а вы нужны здесь… — Один?! По, ты сказал, это опасный враг, но ты будешь стоять против него один?? — каждое слово выходило резче предыдущего. — Этот тип не знает кунг-фу, так что у меня есть все шансы победить! Тигрица шагнула ближе, её глаза сверкнули ледяным пламенем: — Все шансы победить? — она повторила его слова с такой интонацией, что По сразу понял – зря сказал. — Ты хоть понимаешь, что значит «опасный беглец из Чор-Гома»? Если он сбежал из самой охраняемой тюрьмы Китая – значит, он уже опаснее, чем ты думаешь. Лотос инстинктивно попятился назад, подняв лапы. — Ну-у… мастер сказал, он не знает кунг-фу! Это же плюс, да? Большущий плюс! — По, — её голос дрогнул, но остался твёрдым, — я не позволю тебе идти туда одному. Панда попытался улыбнуться, но губы предательски дрогнули. — Тигрица, послушай… я бы очень хотел, чтобы ты пошла со мной. Правда. Но Шифу прав – вы все нужны здесь. Если начнётся новая атака, а весь Нефритовый дворец пустует, кто будет защищать наш дом? В её груди что-то болезненно сжалось. Она понимала – логика в его словах есть. Но сердце отказывалось принимать рассудок. Журавль осторожно вмешался, стараясь разрядить обстановку: — Может, Шифу просто хочет проверить По. Это ведь не первый раз, когда он даёт задания «в одиночку». — Вот видишь! Это не первая моя миссия, всё пройдёт, как по маслу, Ти. Она скрестила лапы на груди и тихо процедила: — Если с тобой что-то случится, По… Панда на миг опустил уши, но потом неожиданно посерьёзнел. Его голос лишился привычной легкомысленности: — Не случится. Я проплыву океан, пройду сквозь горы, только бы снова быть с тобой, моя любовь. И какой-то плохой парень точно не станет для меня преградой. — взгляд мишки встретился с её ярко-карими глазами, не смея прервать зрительный контакт. — Ты веришь мне, Ти? Схватка с Син Суэйем оставила неизгладимый след на её сердце. Леопард наглядно показал, как близко мастера бывают к смерти. А если учесть, что По готов выйти в лоб с порождением тьмы, лишь бы она была жива, была жива вся его семья, то страх потери становится фобией. Потерять любовь – страх, значит ли это, что их любовь становится слабостью?.. — Верю… — на одном дыхании произнесла Тигрица, сражаясь с желанием вечно держать его рядом с собой. — Да эти двое создают романтичную историю лучше любого У Чэнъэня, — вставил «зеленосик», за что получил недовольный взгляд Гадюки и осуждающее мычание Журавля. Обезьяна прыснул, едва не выронив шест: — Ну, вообще-то он прав, — хохотнул он. — По и Тигрица – это как роман и боевик в одном флаконе. Тигрица медленно повернула голову, её взгляд был холоднее, чем ледяная вода в горах Циньшань. — Богомол, ещё одно слово – и тебе придётся читать этот роман вслух. На ночь. Каждую ночь. Любитель акупунктуры дёрнулся, как будто его ударили током, и поспешно спрятался за крылом друга. — Я… я пошутил… честное слово! По, воспользовавшись моментом, попытался смягчить обстановку. Он хлопнул лапами и громко выдал: — Ну, ребята, всё, хватит! Не будем превращать мою супер-важную и героическую миссию в книжный клуб. — Да уж, книжного клуба нам тут только не хватало, — усмехнулась змейка, но в её голосе звучала явная забота. Киса же не сводила глаз с мужа. Он снова был самим собой: дурашливым, неловким, но решительным. И именно это всегда выбивало у неё из-под лап привычную почву. — Ладно. Я не буду спорить с приказом Шифу. Но пообещай мне одно, По. — Что угодно! — с готовностью вскинул лапы Воин Дракона. — Вернись. Как бы ни было тяжело, как бы ни было опасно. Вернись. Ко мне. Воин Дракона вдохнул так глубоко, что, казалось, втянул в себя весь воздух тренировочного зала. — Конечно вернусь. Как и всегда. К тебе. За эти почти два месяца брака он был рядом почти всегда, но… насколько он исчезнет сейчас? — И как долго это будет? Панда замялся. Неделя – срок небольшой, но если это часть времени, которая могла быть подарена им, то это безгранично много. — Неделя… может, больше. Её челюсть сжалась сильнее. Сердце протестовало. Но их связь не должна становиться преградой для долга. — Эй, — Лотос медленно провёл большим пальцем по лапе любимой, — зато после я буду только твой, обещаю. Тигрице стоило сказать хоть что-то, но вялый кивок и полуживая улыбка – всё, на что способна мастерица сейчас. — Тогда давайте продолжать тренировки, ребята! Все принялись за дело. По умело раздавал советы по приёмам, порой вставляя фирменные шутки для разрядки атмосферы. Смех и удары по дереву создавали идеальную гармонию. Тигрица слышала каждое слово, каждое, словно из его уст. Его взгляд, который чаще всего цеплялся именно за неё. Но хищница не могла ответить взаимной улыбкой.

«Я ухожу на неделю, а может и больше…».

Удары стали яростнее, дыхание тяжелее. Неужели она так привязалась к этой панде, что быть без него уже казалось невозможным? Понимание того, что такие мысли и желания были не нормой – точно не для воина. Тигрица старалась гнать их прочь, но с каждым ударом в деревянное бревно сердце отзывалось болью сильнее, чем лапы. Она чувствовала, что теряет контроль. И это пугало её куда больше, чем сам беглец из Чор-Гома. Что же было причиной такого рода «слабости»? Почти полное отсутствие отдыха и личного времени? А может, что-то иное?.. Или всему виной леопард, который стал для девушки вечным кошмаром. Воспоминанием о бессознательном теле По?.. Слишком много вопросов, на которые она не искала ответов, а только видела исход – её разум, некогда чёткий и холодный, сейчас словно треснул от переизбытка эмоций. Вчера она бы даже не допустила мысли о том, что любовь может стать её слабостью. Но теперь… каждое движение, каждый удар отдавался эхом тревоги: а если он не вернётся?..

***

      Утро было словно туман: запутанное, непонятное и слишком холодное. Казалось, даже солнце вставало неохотно, скрываясь за дымкой облаков. Для По это утро стало особенно тяжёлым: сумка со снаряжением уже была у дверей, сердце билось как барабан, а в голове то и дело всплывали слова мастера Шифу – «сделаешь не всё, что сможешь, а всё, что нужно». Он тихо сидел на краю кровати, разглядывая Тигрицу. Она не спала. Лежала на боку, смотрела на него, будто старалась запомнить каждую черту, каждый изгиб его добродушной морды. — Ты встаёшь слишком рано, — сказал он с натянутой улыбкой, пытаясь разрядить атмосферу. — А ты уходишь слишком надолго, — спокойно ответила она, но глаза её выдавали боль, от которой не спасёт ни одна маска. Воин нахмурился и отвёл взгляд. — Я вернусь, Ти. Правда вернусь. Она села, подтянув колени к груди, и посмотрела на него пристально, почти сурово: — Ты обещаешь это слишком легко, По. А я знаю цену обещаний. Он вздохнул и протянул лапу, обхватив её ладонь своей широкой и тёплой: — Я не обещаю легко. Я обещаю, потому что у меня нет другого выхода. Моё место – рядом с тобой. А это… — он ткнул лапой в сумку, — это всего лишь дорога назад к тебе. В груди Тигрицы что-то дрогнуло. Хотелось сжать его крепко и не отпускать. Но воинская дисциплина держала её, как стальные кандалы. Она резко поднялась с кровати: — Иди. Пока я не передумала и не связала тебя, чтобы не выпускать из дворца. По усмехнулся. — Честно? Я бы не сопротивлялся… Но улыбка быстро сошла с его лица, когда она обняла его. — Вернись, По. — её голос был глухим, спрятанным в его плече. — Я не позволю, чтобы эта история закончилась без тебя. Панда закрыл глаза и обнял её в ответ, стараясь запомнить тепло. — Буду стараться писать тебе каждый день. Я вернусь. Котёнок. Последние слова звучали слишком сладко. В миг казалось, что девушка разрыдается. Когда Воин Дракона покинул комнату, для неё он словно унёс половину сердца. Остались только признаки его недавнего пребывания здесь: смятая кровать, запах лапши и тепло от его дыхания. Пролежав ещё час, не сумев сомкнуть глаза, мастерица встала с гонгом. На удивление, новая суматоха дня помогла Тигрице забыть про уход любимого. Но тихая ночь стала казнью. Воображение рисовало страшные картины: кровавое тело мужа, его изнеможённый вид. Лидер Неистовой Пятёрки не выдержала, откинув подушку куда-то в угол. Угомонить разум помогли тренировки. Жёсткие удары по дереву, несдерживаемый рык, обнажённые когти – здесь она могла выплеснуть всё накопившееся. — Тигрица?.. — старческий голос заставил остановить удар лапой, от которого, вероятнее всего, шипастый тренажёр разломился бы надвое. Мастер Шифу встревоженным взором смотрел на огненный образ дочери. — Почему ты не спишь? Время уже давно заполночь. — Я… — гнев стал комом в горле и не давал выдавить ни слова без тяжёлого дыхания и рыка. Только после она смогла продолжить: — мне не спится, мастер. А тренировки очень утомляют… Красная панда нахмурился. Видеть самую сильную духом ученицу в таком виде было больше чем непривычно. Панда опёрся на посох и некоторое время молчал, разглядывая дочь. Его глаза блестели в полумраке зала, и в них сквозило не строгое осуждение, а тревога. — Ты утомляешь не тело, Тигрица, — наконец произнёс он тихо, почти шёпотом. — Ты утомляешь душу. Она на миг напряглась. Слова мастера звучали до боли правдиво: стараясь избежать тяжёлых мыслей, кошка только сильнее ощущала тревогу и одиночество. Последнее чувство не посещало девушку долгие месяцы. Почему же так трудно на душе?.. — Признаться, я не думал, что ваша связь с По станет настолько сильной… — учитель подошёл ближе не для того, чтобы разглядеть слабость, а чтобы помочь. Голос Шифу был странно успокаивающим, словно морская волна, отдающая белоснежной пеной на песчаный берег, как в своё время Угвей. — Я видел, как тяжело ему было слышать о моём решении. Он не хотел бросать тебя. И сейчас я вижу ту же картину, но с другой стороны. Тигрица отвела взгляд, стиснув зубы так, что скулы болезненно свело. Ей хотелось что-то возразить, доказать, что всё под контролем, что её не сломить. Но слова застряли в горле. — Мастер, я… — она выдохнула и опустила лапы. — Я не знаю, что со мной. Всё идёт наперекосяк. Я не могу позволить себе слабость. Но… когда речь идёт о По… я не могу быть прежней. Учитель задумчиво постучал посохом по полу, потом остановился рядом. Его взгляд был строг, но в глубине – мягче, чем когда-либо. — Благодаря вам я верю, что такое сильное чувство, как любовь, можно обернуть против тьмы, превратив в силу. И каждый день до и после вашего с По брака только укреплял мои домыслы. Так что ты ошибаешься, дочь моя. Ваша привязанность – это не слабость, а доказательство чувств и вашей стойкости, — закончил Шифу, и его голос прозвучал твёрже, чем сталь. — Не забывай, именно она делает вас обоих сильнее. Не твоё одиночество, не его весёлые речи, а то, что вы держитесь друг за друга. Жаль, что я понял это довольно поздно. Тигрица подняла на него взгляд – в янтарных глазах промелькнула искра. — Но ведь страх… он всё равно никуда не уходит. Он душит меня, мастер. — Страх за любимого – это наилучшее доказательство чувств. Однако панда не просто так носит титул Воина Дракона. По прошёл многое, даже больше, чем некоторые из нас. И разобраться с одним из беглецов от закона – не проблема для него. Он справится и вновь вернётся к тебе. А после, я обещаю, постараюсь дать вам отдых. Вы заслужили. Со всей этой напряжённой атмосферой я забываю, что вы уже не просто мастера – вы воины, объединённые сердцем. — Спасибо, мастер. Ваши слова… дают опору. Но пока он там, я не смогу найти покой. Шифу мягко коснулся её плеча концом посоха – редкий жест, почти отеческий: — Это естественно. И я не прошу тебя избавляться от тревоги. Я прошу лишь помнить: она не должна управлять тобой. Сделай её топливом для силы, а не камнем, что тянет вниз. Она всмотрелась в старые глаза наставника и впервые за долгое время ощутила, что он действительно понимает её. Пусть не до конца, но достаточно, чтобы разделить тяжесть. — Я попробую, — наконец произнесла она, и голос её прозвучал твёрже. Шифу кивнул, удовлетворённо: — Вот и хорошо. А теперь – отдыхай. Воины тоже имеют пределы… даже если иногда забывают об этом. Он развернулся и тихо вышел, оставив её наедине с тишиной. Хищница осталась стоять на месте. Какая-то часть души повторяла переживания за мужа, но слова отца давали опору, заглушая этот голос. И только сейчас мастерица поняла, насколько устала. Глаза медленно стали слепаться, задние лапы словно стали ватными. Будь здесь По, то назвал бы это глупостью – истязать свой организм до такого состояния, и, несмотря на её протесты, понёс бы её в кровать, по пути даря мягкие поцелуи в висок. Она наконец-то сделала шаг. Решила дать себе возможность выспаться, пока это возможно. И мысль, что во сне она сможет встретить его, грела её лучше любого пледа в этот прохладный августовский вечер.

***

      Последующие четыре дня проходили словно в тумане. Лишь смех друзей, детские, чаще всего идиотские шутки Обезьяны помогали кошке прийти в себя. Это состояние нельзя описать никак иначе, кроме как «жизнь на автопилоте». Тигрица выполняла все тренировки, задания, дежурства – но сердце будто оставалось где-то в горах, рядом с По. Она ловила себя на том, что взгляд постоянно ускользает в сторону горизонта, где, возможно, он сейчас идёт по каменным тропам или сталкивается с противником. Иногда казалось, что стоит ей закрыть глаза – и она услышит его голос, его неуклюжие, но такие родные шутки. Но открывала – и перед ней лишь зал с деревянными тренажёрами и гулкие удары её лап. Сны становились всё ярче. В них её возлюбленный возвращался, обнимал её, рассказывал, как всё прошло. Но чем реальнее становился сон, тем тяжелее было просыпаться. Каждое утро начиналось с пустоты на соседней половине постели и немой мысли:

«А вдруг сегодня станет для него роковым?..»

На четвёртый день кошка осознала, что ни одного письма она не получила, но ведь Лотос дал обещание… неужели это пустые слова, или причина куда глубже? Эти мысли накрыли девушку во время утренней тренировки. Страх вызвал волну мурашек по коже, поднимая шерсть дыбом. Её лапа летела навстречу следующему удару по глиняной пластине, но неожиданная боль внизу живота заставила замереть, пригибаясь. — Тигрица?!— мастер Шифу первым заметил состояние ученицы. — Что с тобой? Ты в порядке? Неприятное ощущение исчезло быстро, оставив только непонятное чувство внутри. — Тигрица? Ты как, подруга? — змейка, а после и остальные оказались рядом со своим лидером, беспокоясь о её состоянии. — Всё отлично. Небольшая боль в животе. Не стоит беспокоиться. — Уверена? Для тебя сломанная лапа – не преграда, а тут ты чуть надвое не согнулась, — птица не хотел разводить панику или внушать страх, в его голосе сквозило только искреннее переживание. — Уверена. Просто утром почти ничего не ела, оттуда и боли, не нужно привлекать к этому пустяку лишнее внимание, — тон хищницы становился всё более раздражённым, а полоски, что служили бровями, хмурились всё сильнее. — Хорошо, но если чувствуешь себя неважно, то лучше прекратить сегодняшнюю тренировку, — ровно бросил мастер, возвращаясь на прежнее место. Кошка лишь кивнула, вставая в боевую позу вновь. Тигрица вслушивалась в свой организм – ничего. Никакой дальнейшей боли. Однако странности не прекратились. После окончания тренировки Ти ощутила себя слишком уставшей, словно из неё высосали все силы. Сейчас хотелось только одного – зарыться в лёгкое одеяло и лечь спать. Она медленно добралась до своей комнаты, стараясь не показывать усталости на глазах у других. Закрыв дверь, воительница наконец позволила себе выдохнуть – глубоко, прерывисто, будто скидывая с плеч невидимый груз. Тело отзывалось слабостью, лапы дрожали, но больше всего её пугало то странное ощущение внутри. Она рухнула на постель, стиснув зубы. Не показывать слабости… никогда. Даже сейчас. Проснувшись под вечер, ощутила головную боль, которая свойственна многим после длительного сна днём. Отправившись на кухню, она поняла, что очень голодна – пропуск обеда дал о себе знать. — Эй, Тигрица, ты как? — пришедший, а точнее прискокавший Богомол заглянул на кухню, подпрыгивая, как обычно, слишком резко и энергично. — Ты сегодня какая-то… бледная. Она машинально достала рисовую миску и залила её супом, стараясь не выдавать усталости. — Всё в порядке, — коротко ответила она, садясь за стол. — Просто устала. — Устала? — «зелёносик» вскинул «брови», насколько это было возможно для насекомого. — Ты? Да ладно! Мы с Обезьяной даже ставки ставили, кто раньше сдастся: я, он или Журавль. Знаешь, на кого ставили? Точно не на тебя. Лидер Пятёрки едва заметно усмехнулась, но ложка дрожала в её лапе. Суп казался горячим, слишком горячим, но она всё равно ела жадно. Аппетит вернулся неожиданно – и с ним пришло странное чувство: будто еда не просто утоляла голод, а требовалась ей самой жизнью. — Просто… пропустила обед, — она постаралась сказать спокойно, но Богомол прищурился. — Ага, и поэтому едва не упала на тренировке? — пробормотал он, потом понизил голос: — Слушай, я никому не скажу, но, может, тебе стоит поговорить с врачом из деревни? Вдруг это что-то серьёзное. Тигрица резко замерла. Её уши едва заметно дрогнули, лапы на мгновение стиснули миску. Мысль о враче – чужом, постороннем – вызвала в ней почти агрессивное сопротивление. Она не хотела, чтобы кто-то копался в её слабости. — Я справлюсь сама, — отрезала она, и в её голосе прозвучала сталь. Насекомое вздохнуло, но не стало спорить. — Ладно. Только… не доводи себя до изнеможения, ладно? А то По мне голову открутит, если узнает. Имя мужа ударило в сердце, будто острым когтем. Она на миг прикрыла глаза. «Если бы он был рядом сейчас… он бы точно настоял, чтобы я легла и отдыхала.» — Не переживай, — тихо сказала Ти, откладывая пустую миску. — Я буду в порядке. Кто знает, что бы дальше выдал маленький зелёный друг, если бы не удар гонга – на долину напали! Вновь спокойную минуту прервали какие-то отморозки, решившие, что им по силам мастера Нефритового дворца. Друзья быстро направились к выходу, по пути встретив остальных. Добравшись до самой Долины Мира, на вид показались несколько свиней, чьи копытца плотно сжимали мечи. Дальше последовала драка, в ходе которой выяснилось: кунг-фу у разбойников было на низшем уровне. Только… даже после такой лёгкой битвы девушка вновь ощутила слабость. Она не проявлялась в полной потере сил, а скорее в какой-то странной тяжести внутри, будто каждое движение отдавалось эхом. — Ну, разве это бой? Скорее разминка перед завтраком! После все вновь последовали во дворец. Когда наступило время отдыха, Тигрица принялась рассуждать, что же с ней? И почему всё появилось после её переживаний за мужа?.. Может, это и есть причина? Стресс, невыносимое желание чувствовать его рядом – создают такие симптомы. Почему же эта его миссия ощущается для неё настолько ярко?.. В чём причина?.. И вновь: утро, завтрак. После усердной тренировки, когда дыхание выровнялось, а мышцы приятно ныли от напряжения, Тигрица вдруг ощутила странный провал в голове. Мир словно качнулся, линии тренировочного зала расплылись. Она не издала ни звука, лишь резко стиснула зубы и ухватилась за ближайший столб, чувствуя, как лапы на мгновение потеряли устойчивость. Сердце колотилось, гулкое, словно удар гонга. Она глубоко вдохнула, стараясь удержать равновесие. Никого рядом не оказалось – и в этот раз скрывать было не от кого. «Что со мной происходит?..» — пронеслось в мыслях. Но стоило ей закрыть глаза, как головокружение стало стихать. Сделав несколько медленных вдохов, она оттолкнулась от столба и выпрямилась. В её лице вновь застыла холодная маска, словно ничего и не было. К обеду усталость слегка отступила. Все собрались в общей столовой, смех и болтовня наполняли помещение. Каждый готовил то, что умел: Богомол ловко резал овощи, Обезьяна что-то мастерил с рисовыми лепёшками, Журавль тихо помешивал суп. По, конечно, отсутствовал – и привычной вкусной лапши не было. Тигрица ограничилась простым, но любимым тофу. Она взяла кусочек, аккуратно откусила – и тут же почувствовала неприятную волну. Привычный вкус оказался горьковатым, тяжёлым. Даже запах, такой знакомый и всегда приятный, теперь вызывал тошнотворное отвращение. Грудь сжалась, внутри поднялась рвотная волна. Но рядом были её друзья, болтавшие о пустяках. Обезьяна смеялся над какой-то своей же шуткой, пернатый товарищ рассказывал о странной птице, пролетавшей над долиной. Никто не обращал на неё особого внимания – и это было спасением. Хищная киса медленно опустила кусочек обратно в миску, тщательно скрывая дрожь лапы. Она изобразила спокойствие, слегка кивнула в такт разговору, будто полностью поглощена общением друзей.

«Почему же твой уход так влияет на меня, По?..»

***

      Спустя неделю после отбытия мужа, Тигрица не получила ни одного письма от его лица. Переживания становились сильнее, и в этот миг резкие боли вновь начинали своё короткое нападение. Хищница была уверена – всему виной отсутствие мужа. Она так привыкла видеть его рядом, что теперь, когда он на задании, её тошнит, раскалывается голова, а некоторые запахи стали отвратительны. Вечерняя тренировка, которая раньше приносила кошке только расслабление, сейчас вызывала волнение: что же в этот раз выдаст её организм? Был организован спарринг. Из-за схожести в строении Тигрица должна была стоять против Обезьяны. Примат часто отвлекался, не принимая такую борьбу всерьёз, поэтому той каждый раз удавалось побеждать его. В этот раз всё началось как обычно: ранний выпад друга, уклон, удар полосатой лапой, блок. Такой спокойный, насколько это возможно, расклад длился около десяти минут. Дальнейшие действия лангура заставили её понервничать. Золотистая макака резко оказался за её спиной, нанося удар сзади, от чего Тигрица отшатнулась на пару метров. — Теряешь хватку, Тигрица! Смех Обезьяны заполнил её голову. Ярость взвилась вверх над сдержанностью. Действия кисы стали резче, сильнее. Рыжий обезьян старался держаться, но, увы, выходило это не очень. Ранить огненную подругу – точно нет. Всё приобрело более серьёзный оттенок, словно настоящая битва. Но ещё один резкий выпад стал роковым. Боль сковала её тело, заставив упасть на колени. Колючая боль в животе только возрастала. Она вцепилась когтями в пол, стараясь сдержать рык, рвущийся наружу. Мир вокруг будто провалился в туман: слышались только гулкие удары сердца и тяжёлое дыхание. — Тигрица! — первым вскрикнул Журавль, бросаясь к ней. — Эй, да это же просто спарринг, неужели я… — Обезьяна резко осёкся, увидев, как хищница дрожит, стиснув зубы, и даже не может подняться. Мастер Шифу оказался рядом мгновенно. Его строгий взгляд вспыхнул тревогой, хотя голос оставался ровным: — Все назад! Дайте ей воздух. Гадюка мягко скользнула к подруге, тихо: — Тигрица, скажи хоть слово… что с тобой? Она глубоко вдохнула, собирая остатки сил, и, не поднимая глаз, прошипела: — Всё… в порядке… Но даже ей самой это прозвучало жалкой ложью. Боль не отпускала, напротив, казалось, она росла волнами, прокатываясь изнутри. На миг девушка подумала, что потеряет сознание прямо здесь, на глазах у всех – и это пугало её больше самой боли. Мастер Шифу нахмурился. — В порядке? Ты едва стоишь на лапах. — Его голос стал твёрже. — Это не усталость и не пустяк. — Я справлюсь, — глухо выдохнула она, всё же пытаясь подняться. Лапы дрожали, как у новичка на первом бою, но упрямство пересилило. Она встала на ноги, выпрямилась, стараясь вернуть себе привычную сдержанную маску. — Просто… перетренировалась. Обезьяна виновато почесал затылок, впервые за долгое время не находя ни одной шутки. — Может… стоит позвать врача? Слова ударили сильнее, чем любой удар. Внутри всё сжалось. Врач? Нет. Она не допустит, чтобы кто-то чужой копался в её слабости. — Никаких врачей, — отрезала она. Голос звучал уверенно, но сама Тигрица чувствовала, что держится на тонкой грани. Шифу хотел возразить, но, увидев её взгляд – стальной, колючий, – только тяжело вздохнул и кивнул. — Хорошо. Но завтра тебе нужно посетить лекаря, твоё состояние опасно! Если это болезнь, то нужно выявить её как можно раньше, Тигрица. Отнекивания слушать не буду. Она хотела возразить, но сил спорить уже не осталось. Возражение застряло в горле, и она только крепче стиснула зубы, не позволяя себе выдать слабость. — Хорошо, мастер… — Это точно не нормально. А может, на неё так отсутствие По влияет? — тихо пробормотал самый маленький член команды, явно стараясь смягчить напряжение, но его слова прозвучали в слишком остро. Кошка резко вскинула на него взгляд, полоски-брови сошлись, и в глазах сверкнула сталь. — Не приплетай сюда По. — голос её был низким, рычащим, срывающимся. Богомол отпрянул, поняв, что задел что-то важное, и нервно потёр передние лапки. — Э-э… Я не то хотел сказать. Просто… ты раньше никогда так не корчилась от неожиданной боли… — Это всего-то лишь усталость. Вы зря переживаете, я знаю свой организм. Упрямая Тигрица – другую мастер и не знал никогда. С детства она не любила, когда её предположения забывались в тишине. Но сейчас она уже не маленькая девочка. — Тигрица, — голос приёмного отца звучал как отчитывание, но в нём слышалась не злость, а тревога. — Я не раз говорил тебе: сила – это не только в том, чтобы терпеть боль. Сила ещё и в том, чтобы признать, когда тебе нужна помощь. Она сжала кулаки так, что когти впились в ладони. Каждый его аргумент резал по гордости, словно нож. Но в глубине души она понимала – Шифу прав. — Я не ребёнок, мастер, — тихо, но твёрдо ответила она, опустив взгляд. — Я справлюсь сама. Красная панда нахмурился, его глаза сузились. — Именно потому, что ты уже не ребёнок, я и говорю это. Ты отвечаешь не только за себя, но и за пятёрку. За По, и часть ответственности за вашу любовь тоже на твоих плечах. Девушка внимала каждому слову, и от этого внутри всё переворачивалось. Она привыкла к его наставлениям, к жёсткости и строгости, но сейчас чувствовала, что за суровыми нотками скрывается нечто большее – страх за неё. Это грело душу. — Я поняла, мастер. — Иди, тебе нужно отдохнуть, и если к вечеру будешь чувствовать себя нормально, то не тяни до завтра с лекарем, Тигрица, это может быть опасно. Она кивнула, но не сказала ни слова. Голова гудела от переизбытка разных мыслей, от всей этой ситуации. Девушка пошла ровной походкой, однако всё внутри требовало покоя и По. Добравшись до кровати, которая состояла из двух односпальных, чугунная голова рухнула на мягкую подушку. Мысли о докторе не покидали её. Нет, она не боится дяденьки со скальпелем, хищнице неуютно от того, что лекарь будет осматривать её, находить уязвимые места. Она перевернулась на бок, вцепившись когтями в край одеяла, словно в спасительную опору. В груди нарастало раздражение: все эти разговоры о её слабости, беспокойные взгляды друзей, слова мастера… Они будто лишали её того, что было самым главным – контроля над собой. — Я не сломаюсь, — шепнула Тигрица себе под нос, но в голосе прозвучало больше мольбы, чем уверенности. Сквозь тяжёлые веки пробивался тусклый свет заходящего солнца, окрашивая стены комнаты в мягкие оттенки золота. В этой тишине особенно остро ощущалась пустота рядом. Ложе было слишком широким без По. Его весёлый смех, его неуклюжая, но искренняя забота – сейчас ей этого не хватало больше всего. Она прижала лапу к животу, чувствуя ту самую тягучую тяжесть, что преследовала её последние дни. Это не было обычным переутомлением. Она знала своё тело лучше, чем кто-либо, и в глубине души догадывалась: всё это – не случайность.

***

      Вечерние лучи солнца, что пробрались сквозь небольшой проём между окном и тёмным занавесом, стали щекотать лицо Тигрицы. Медленно открыв глаза, первое, что встретило кошку, – измотанность и головная боль. Слова о лекаре стали перед ней, напоминая сказанное Шифу. — Пора?.. Идти никуда не хотелось, тем более к доктору, который будет исследовать её, как экспонат, выявляя недостатки. Только девушка понимала, это и правда может быть серьёзно. Она не хочет никого ранить – ни друзей, ни По, который, как она надеется, в скором времени должен вернуться. Она долго сидела на краю кровати, сжимая виски лапами и глядя в пол. Мысли метались, как стрелы: «Справлюсь сама… это пустяк… просто усталость…» Но каждая новая волна боли напоминала, что это самообман. — Я должна быть сильной… — тихо сказала она самой себе. — Но сильные тоже ищут помощь, если это необходимо. Она спустилась по коридору Дворца и вышла во двор. Вечер был тихим, прохладный ветер гладил шерсть. Путь до дома лекаря показался длиннее, чем обычно: каждый шаг отдавался в теле тянущей болью. Но она не остановилась ни разу. У дверей хижины лекаря Тигрица на миг замерла. Всё внутри сжалось, когти сами собой впились в ладони. Ей не хотелось, чтобы кто-то видел её уязвимой. Но сейчас она уже сделала выбор. И именно сейчас, когда её лапа почти коснулась деревянной двери, которая была покрашена в красный, а краска в некоторых местах слезала, появилась догадка о её состоянии.

Дитя?..

Лёгкая дрожь пробрала всё тело. Но реальность гипотезы пугала. Мастерица не была сильна в медицине и интересовалась лишь отдельными её отраслями, пропуская такую важную тему, как беременность. «Этого не может быть. Я и По, мы слишком разные. Разве генетика может позволить такое?» Тогда многое стало ясно: усиленные переживания за мужа, чувствительность к еде, усталость, боли, тошнота. И как раньше она не поняла? Или… не хотела осознавать? Но шаг назад означал дальше жить в догадках. Пальцы медленно взялись за ручку двери, открывая её, словно это был не дом врача, а место, где ей придётся столкнуться с правдой лицом к лицу.