Мама сказала — сестра

      Карина проснулась от тихого шороха в коридоре. В комнате было прохладно и стоял призрачный запах перекиси, смешанный с запахом влажной одежды. Девушка надеялась, что за ночь куртка высохнет от тепла тела, но верхняя одежда осталась такой же, будто только после дождя.       Некоторое время она вообще не понимала, где находится, пока не наткнулась на знакомый рюкзак у стены. Нога все еще ныла, но уже не так сильно, как вечером.       За дверью прозвучал голос Сережи:       — Карин? Если хочешь пойти в школу, то пора вставать, но я бы на твоем месте еще отлежался бы.       Карина на секунду замерла, прислушиваясь к другим шорохам.       — Да, встаю.       Спина затекла после очередной ночи на твердой поверхности, а девушка еле стояла на ногах. Она сразу оперлась на стол, но тут же отшатнулась, будто от огня. Провела рукой по лицу, словно хотела убедиться в реальности вчерашних ужасов, однако запекшиеся ранки еще отдавали легкой ноющей болью.       «Хоть бы Валентина Викторовна не увидела», — сразу пронеслось в ее мыслях.       Когда Карина вышла из комнаты, прихрамывая, Сережа копошился на кухне.       — Доброе утро, — улыбнулся он, как услышал шаги сестры. — Я уж понадеялся, что решила все-таки прогулять.       — Так сильно достала за вечер? — Карина немного улыбнулась, не забыв о ранении на губах.       — Я не в этом смысле, — лицо парня сразу стало пунцовым, — просто вчера тебе было не очень. Я боялся, чтобы хуже не стало. Ты как себя чувствуешь?       Он говорил спокойно, без нажима, будто пытался скрыть беспокойство за привычной иронией.       — Бывало и хуже, — она пожала плечами и похромала до стула — стоять на больной ноге с нажимом на здоровую становилось все тяжелее.       — Может в больницу? — спросил Сережа, кинув взгляд на ее ногу и поставил чашку с какао на стол перед ней.       — Не надо, ноет немного, но скоро пройдет.       — Ладно, как скажешь. Но в случае чего я тебя на буксире в больницу поволоку, — парень закивал в подтверждение своих угроз. — Маме я ничего не говорил. Если захочешь, то сама расскажешь.       — Хорошо, — Карина поджала губы. — А когда она будет дома? Хочу поговорить.       Он на мгновение задумался.       — Не знаю, потом позвоню ей, уточню.       Сережа отошел к раковине, чтобы помыть остатки посуды после утренней готовки совместно с погромом, а Карина тем временем подтянула к себе какао и крепко сжала чашку в руках, будто напиток мог магическим способом вот-вот исчезнуть.       — Ты вчера… — начала она, нужные слова никак не приходили в голову, и девушка засомневалась нужен ли ей ответ.       — Что? — парень повернулся к ней слишком резко, но не сделал ни шагу на встречу, а так и остался стоять на месте.       — Нет, ничего, — тут же ответила девушка, замахав головой. — Наверное ложные воспоминания со вчерашнего вечера.       — Расскажешь?              — Та это бред, если честно, — она нервно дернула уголками губ, не поднимая глаз на брата.       — Понимаю, — тихо сказал он. — Вчера было… интересно.       Она кивнула, не зная, что дальше говорить, и сосредоточилась на какао. Сладкий аромат немного успокаивал, но не полностью.       — Идешь сегодня в школу? — осторожно спросил Сережа.       — Само собой. Три дня уже пропустила.       Парень кивнул, но оставался внимательным, будто пытался прочитать ее мысли.       — Ладно. Хочешь донесу тебя до школы? — засиял он новой идее, а Карина подняла брови в удивлении.       — Ты разве спину вчера не сорвал?       Сережа коротко рассмеялся, но тревога из глаз никуда не делась.       — У меня школьный рюкзак и то тяжелее. А вообще я не хочу, чтобы ты ногу напрягала. Хотя бы сегодня.       Карина на секунду задумалась, ощущая странное чувство смешанной благодарности с неловкостью. Она никогда ни от кого не зависела в приемных семьях и не собиралась начинать.       — Спасибо, — тихо сказала она. — Но я смогу, и сама дойти.       Парень слегка нахмурился, но не стал настаивать.       — Ладно, но говори мне в случае чего.       — Хорошо, — кивнула Карина.       Остаток утренней трапезы они провели без лишних рассуждений. Сережа все нахваливал кашу, которую он просто залил водой и все припрашивал сестру попробовать. Девушка только отнекивалась, что не привыкла утром завтракать и только согласна выпить какао.       Когда они наконец-то вышли на улицу, воздух ударил свежей прохладой, словно ночь еще не до конца отступила. Влажная куртка еще больше усиливала чувство холода, и Карина слегка вздрогнула.       — Холодно? — спросил Сережа, но смотрел где-то в сторону.       — Нет, нормально, — быстро ответила девушка, будто бы ее уличили в чем-то противоправном.       Он хотел что-то еще сказать, но тут же передумал. До школы они снова шли молча, словно никаких родственных связей и совместных выходных не было — они снова вели себя как чужие люди. Парень только изредка кидал взгляды на сестру, боясь, что она снова потеряет сознание от голода или скрючится от боли в ноге.       — Готова? — спросил он перед входом в школу. Школьники словно сонные муравьи скапливались кучками по всему двору, а потом постепенно заползали в стены заведения.       Карину накрыло чувство дежавю. Она только кивнула и глубоко вдохнула от нарастающих нервов. Само собой, Сережа ей рассказывал об одноклассниках и учителях, и школу она меняла не впервые, но паника отказывалась так легко отступать.       Она вспомнила события той пятницы: тот миг, как коридор поплыл перед глазами, как Сережа успел ее подхватить, пока она не упала, а потом… темнота, трубка капельницы в руке и стерильно белая палата больницы, стены которой пропахли спиртом и нашатырем. С тех пор казалось будто между ней и школой выросла очередная невидимая стена.       Теперь, стоя у входа, она ловила на себе чужие взгляды. Или только так казалось? Все сливалось: гул голосов, смех, звонки, запах мокрого асфальта и чьих-то духов. Сережа что-то еще дальше говорил, но его слова ничтожно тонули в шуме.       — Карин, — наклонился он к ней, как заметил ее отрешенность. — Люди будут говорить, но ты старайся не обращать внимания. Они тут любят языками чесать.       — Ага, — она коротко кивнула, но внутри все почему-то сжалось, это был не впервые, когда она попадала в подобную ситуацию, но в этот раз все было и ощущалось по-другому.       Они вошли в здание. В коридоре было душно, а окна запотели от дыхания учеников и школьного персонала. Карина инстинктивно опустила голову, стараясь ни с кем не встречаться взглядами. Сережа тут же помог ей снять куртку и отнес сам в гардероб.       По дороге до класса он раз за разом с кем-то здоровался, а девушка просто держалась немного в стороне. Она была уверена, что подобные связи при его школьной популярности точно не нужны.       — Вот наш класс, — сообщил он. — Вряд ли ты его помнишь с пятницы. — Карины поджала губы и покачала головой.       За дверью стоял привычный гул: смех, болтовня и громкие голоса, пытающиеся перекричать друг друга. Как только они вошли, то все взгляды уставились на Карину и воцарилась максимально неуютная тишина.       — О, новенькая, — протянула какая-то девчонка с ярко-красными прядями в волосах. — Мы уж думали, ты навсегда в обмороке осталась.       Класс захихикал, а Сережа тут же посмотрел на нее резко, практически угрожающе.       — Кира. Не смешно, — по складам сквозь зубы проговорил он.       Карина, в свою очередь, наклонила голову и чуть приподняла бровь.       — Я смотрю, ты сильно расстроилась, что я не умерла?       В классе сразу стало тише. Кто-то прыснул от смеха, а некоторые прикрывали хихиканье кашлем. Кира нахмурилась, никак не ожидая отпора.       — Да нет, просто… — она замялась, не зная, что дальше говорить.       — Вот и прекрасно. Кому-то еще что-то прокомментировать? — продолжала Карина, бросая взгляды на каждого в помещении. — Нет? Ну и хорошо.       Сережа коротко выдохнул, не скрывая улыбки.       — А ты быстро адаптируешься. Я не ожидал, — шепнул он.       — Детдом и не такому научит, — Карина пожала плечами. — Медпункт далеко отсюда?       Глаза парня расширились.       — Нога? Голод? — он сразу же запаниковал.       — Нога, просто хочу, чтобы специалист глянул. На перемене зайду. Покажешь где?       Сережа хотел ответить, но звонок и приход учителя его перебил. Без лишних слов он согнал одноклассника из-за парты и усадил сестру рядом.       — Ты разве сам сидишь? — спросила Карина, нахмурившись.       — Нет, с тобой, — просто ответил он, раскладывая школьные принадлежности.       — А… — она кивнула на одноклассника, который кидал на нее злые взгляды.       — Перебьется, мест куча. Нет, если ты пересядешь, то я уйду с тобой и точка, — Лазарев пресек попытку сестры что-то возразить.       Она коротко улыбнулась и последовала примеру брата. Учитель тем временем что-то раскладывал на полу и учительском столе.       — Что же, рад всех видеть в сборе, — он мягко всем улыбнулся, будто пытался снять напряжение. — Вижу у нас новенькая, — учитель остановил свой взгляд на девушке. — Карина, верно? — она кивнула в ответ. — Рад, что тебе уже лучше. Задержись после урока, пожалуйста. — Карина вновь нахмурилась, а внутри загорелось непонятное чувство.       — Оо, только пришла, а уже жениха завела. Отношения с учителями уголовно наказуемы, — ядовито произнесла Кира, чтобы подколку услышали точно все.       Учитель наклонил голову и скривился, будто сам порывался дать жесткий ответ, но учительская этика хороша сдерживала. Сережа в свою очередь тоже хотел наговорить немало ласковых, но Карина его пресекла, чем в который раз вызвала волну смеха по классу.       — Тебе все же виднее. Сколько там у тебя уже уголовок было за подобные отношения?       Сережа спрятал смех в плече сестры, которая сидела слишком уверенно, как для нового окружения, а учитель кинул на Киру строгий взгляд.       — Прекрасно. Романова, к доске. Посмотрим на Вашу язвительность здесь. — Кира недовольно закатила глаза, но все же выполнила приказ учителя.       — Карина, я фигею с тебя, — Сережа дальше тихо хихикал, прикрываясь книгой.       — Не поверишь, но я тоже, — она закусила губу, скрывая улыбку.       Учитель терпеливо наблюдал за жалкими потугами Киры вывести формулу Эйнштейна.       — Что же, за партой Вы более прозорливы, — он подвел итог, когда ученица в очередной раз написала неправильные буквы. — Садитесь, два. К концу урока у Вас будет возможность исправиться.       — А Вы новенькую спросите, — зло проговорила она, агрессивно бросив мел в лоток. — Она точно знает.       — Карина, попробуете? — все же спросил учитель, когда Кира наконец-то заняла свое место.       — Да, но можно с места? — согласилась девушка, а руки под партой дрожали от страха.       — А она Вам после уроков персонально все расскажет, да, новенькая? — произнес уже кто-то другой, а Сережа уже закипал от злости. Он открыл рот что-то ответить, но Карина его опередила.       — Конечно, расскажу. Ты тоже можешь остаться, может хоть что-то новое узнаешь, — резко сказала она и вздернула бровями.       Класс снова разразился смешками, но теперь смех был уже не насмешливым, а скорее нервным. Все ожидали, что Лазарев будет ее защищать, а не что она сама так грубо может за себя постоять.       Учитель устало выдохнул и посмотрел на Карину чуть внимательней, чем раньше.       — Спасибо, — произнес он, будто таким образом хотел подытожить перепалку и вернуть учеников в рабочее русло. — Продолжим, пожалуйста.       Она коротко кивнула и опустила взгляд в тетрадь. Пальцы дрожали еще сильнее, а сердце колотилось так, будто она только то пробежала многочасовой марафон.       — А можно ты такой же дома будешь? — шепнул Сережа, немного наклонившись к сестре.       — Мазохист? — ухмыльнулась она, подавливая нервный смех.       Парень хмыкнул, но в глазах плясали чертики.       — Возможно… Дома хоть интересней будет, чем постоянно видеть кислую мину Пашки.       Он тоже уткнулся в тетрадь, делая вид, что что-то пишет. Карина чуть качнула головой, опустив взгляд. Тело все еще помнило адреналиновый толчок — сердце било где-то в висках, а ладони были слегка влажными. Вместе с этим зарождалось чувство, будто она совсем не вписывается в идеальную картинку коллектива, где все стоят друг за другом горой, и понимала, что такая компания пропадет из ее жизни так же быстро, как и появилась.       Учитель распинался у доски, объясняя новый материал совсем незаинтересованным ученикам. Все были в мыслях о недавней перепалке, и никто не обращал внимания на физика.       За окном муторно стучал дождь, а в коридоре весело кричали первоклассники, которые каким-то чудом оказались на втором этаже.       Прозвенел звонок и весь класс тут же зашумел — кто-то встал, кто-то достал телефон из-под парты, а кто-то пристально смотрел в сторону новенькой. Карина чувствовала эти взгляды, но теперь в них не было насмешек, только сплошное любопытство.       — Я тебя в коридоре подожду, — произнес Сережа, когда весь класс опустел.       Карина кивнула и, хромая, подошла к учителю.       — Вы хотели, чтобы я задержалась? — проговорила она, когда последний ученик покинул кабинет.       Он оторвался от журнала и внимательно посмотрел на ученицу, будто видит кого-то знакомого.       — Трофимова, верно? — переспросил он. — Детдом №57?       — Да, — настороженно протянула она.       — Тогда получается я тебя узнал, — учитель тут же засиял и поднялся из своего места. — Тебе было пять, как ты туда попала. А мне семнадцать. Ты еще с зайцем ходила, такая потерянная была.       — Подождите-ка, — Карина закрыла глаза и прижала пальцы к вискам. — Вы же тот самый взрослый, который с первого дня меня под опеку в детдоме взял, — осенило ее. — Простите, забыла, как Вас…?       — Андрей. Горовой, — довольно ответил он. — Можешь обратно на «ты» перейти, будет прикольно, — парень широко улыбнулся и обнял Карину, как старого друга.       — Ты обещал, что выпустишься, и меня удочеришь. Где. Ты. Был? — с шуточным нажимом проговорила девушка.       — Выпустился. Поступил. Опять выпустился, — отчитывался учитель. — Клянусь, приехал обратно в детдом, чтобы исполнить обещание, но мне сказали, что тебя уже забрали. Это Лазаревы тебя удочерили? — кивнул он в сторону двери, под которой ходили силуэты ног Сережи. Видно было, что он не подслушивает, просто терпеливо ждет.       — Да, в четверг. Но процесс еще не закончился, скорее только начался. Они у меня уже шестые, — Карина неловко пожала плечами.       — Шестые… — медленно протянул он, будто пробовал слово на вкус. — Держишь рекорд, Карин. У меня только пять было. Но все равно закончил в детдоме.       — Думаю, у меня будет тот же исход.       — Это они тебя так? — учитель кивнул на ссадины на лице девушки. — Там вроде нормальная семья. Не должны были.       — Да нет, они правда там все хорошие, — отмахнулась она. — Это вчера разговор зашел не туда куда надо… Ну, ты сам знаешь, как бывает. Я сбежала из дома. Потерялась, наткнулась на ребят из детдома… А ты помнишь, как относятся к тем, кого забрали в семью.       Он понимающе кивнул.       — А обморок из-за чего был?       — Деньги закончились, и зарплату задерживают. Два дня не ела, вот организм и среагировал. Правда не понимаю почему, не в первый же раз.       — Лазаревы совсем не кормят? — удивился Андрей, а Карина легко рассмеялась.       — Они наоборот заставляют. Мне кажется, Сережа скоро с ложечки начнет кормить. Но в тех семьях тоже кормили, а потом тысячные счета выдвигали.       — Рассчитываешь только на себя и разучилась доверять людям? — он наклонил голову и грустным взглядом глянул на ученицу.       — А у тебя разве не так?       — Думаю, у всех воспитанников детдома так. Но Лазаревы и правда не такие. Если они взялись, то до последнего будут заботиться. Даже в ущерб себе.       Карина глубоко вздохнула.       — Не знаю, оно всегда в начале «хорошо», а потом после суда начинается ад.       — С этими точно не начнется. Я его уже четвертый год знаю. Более искренних людей в жизни не встречал.       Девушка перевела взгляд на доску, где еще красовались остатки формул.       — У тебя красиво получается доверять людям. Не разучился.       — Просто хочется верить, что мир не до конца перевелся. Они и правда другие. Отец давно семью покинул, и мама сама растит двух пацанов. Не знаю за старшего, но с младшего точно толк будет.       — Ты все тот же. Даже интонация не изменилась, — Карина переключилась на другую тему, внутри снова начало разгораться необъяснимое тепло.       — А ты слишком взрослая для своих шестнадцати, — мягко ответил учитель.       Карина опустила взгляд и сцепила пальцы в замок.       — В детдоме все быстро взрослеют. Ты и правда приходил? — спросила она после секундной паузы.       — Приходил, — кивнул он. — Только слишком поздно.       — Получается, — девушка задумалась, — я сама пришла.       — Но теперь с самой лучшей семьей, — он довольно улыбнулся.       — В зяти набиваешься? — Карина сквозь смех закусила губу, а Андрей только громко рассмеялся.       — Трофимова, иди уже! Еще будет шанс поговорить.       Карина, все еще смеясь, закинула рюкзак на спину и пошла к двери.       — А ты не поменялся. И это кажется единственная хорошая новость за сегодня.       Он грустно улыбнулся.       — А вот ты поменялась.       — Конечно! Мне же больше не пять лет! — кинула Карина на прощание и выскочила из кабинета.       Под дверью ее ждал брат с двумя французскими хот-догами в руках.       — Что-то у вас затянулся разговор, — как-то недовольно проговорил он, все еще протягивая сестре еду. — Я уже в ларек успел сбегать, а ты и дальше там была.       — Тебя мне рекламировал, — просто ответила она и откусила кусочек долгожданной еды.       — Я думал, хотел поговорить о твоих колкостях в сторону Киры.       — Нет, об этом даже не заикнулся. Может еще скажет.       Они перешли в другой коридор второго этажа, на стенах которого были непонятные рисунки на патриотическую тематику, а рядом стояло двое дежурных из седьмого класса.       — Приятного аппетита, — прозвучало возле Карины. Физик как раз пролетел мимо них и поспешил в учительскую.       Сережа проследил за ним взглядом, будто хотел выжечь дыру в его спине.       — Мне не нравится, как он на тебя смотрит, — парень нахмурился.       Карина закатила глаза.       — Он на меня не «смотрит». Мы с ним в одном детдоме жили.       — Тем более, — буркнул Лазарев, не убирая напряжение с плеч.       Она хмыкнула и сделала еще один укус.       — Если ты начнешь строить из себя старшего брата, то я тебя этим хот-догом…       — Что? — усмехнулся он, чуть наклоняясь.       — Задушу, — мрачно пошутила Карина и дернула уголками губ.       Они шли дальше по коридору, когда рядом раздался нарочито громкий смех. Кира, облокотившись на стену, в компании двух девчонок с вызовом смотрела на Карину.       — Ой, новенькая теперь никуда без личной охраны? Удовлетворила учителя? — Издевка прозвучала слишком громко, чтобы остаться без внимания.       Карина тут же схватила Сережу за руку, так как заметила, что в этот раз он точно не сдержится. Она тяжело вздохнула и решила оставить выпад без должного внимания, пройдя мимо, но не успела — кто-то словно случайно выставил ногу. Голеностоп, и без того ноющий с предыдущего вечера, подвернулся под неестественным углом. Карина упала, хватаясь за подножье перилл, и от удара ее охватила такая резкая боль, что казалось даже дыхания не хватало.       — Карина! — Сережа не успел вовремя среагировать и подбежал к лежачей сестре, отпихнув плечом какого-то мальчишку.       Боль прошлась по всему телу, сильнее всего отдавая в колено и бедро. Она попыталась вдохнуть, но в горле стоял тяжелый ком.       — Ты вообще нормальная?! — кричал парень, оборачиваясь на Киру.       Она театрально развела руками.       — Пусть смотрит куда идет. Завтра умрет, а мы снова виноваты?       — А это мы еще посмотрим, кто завтра умрет, — сквозь зубы проговорила Карина. Боль буквально ослепляла. — Твоя свита скоро сама от тебя откажется, а без нее ты просто пустое место.       Кира осеклась, не ожидая ответов подобной ситуации.       — Карин, не надо, не трать на нее слова, — Сережа помог ей встать и тут же подхватил сестру на руки.       — Не трать? — тихо проговорила она. — Еще как потрачу. И не только я. Но не сейчас.       — Шоу закончено! — громко объявил он. — Можете расходиться. А тебе, Кира, лучше на глаза мне не попадаться.       Толпа быстро рассосалась, оставив после себя только гул шагов и разговоров.       — Ты и правда будешь мстить? — серьезно спросил он, осторожно спускаясь по ступенькам, и мысленно молился, чтобы медсестра уже была на рабочем месте.       — Да. И она точно еще пожалеет. И даже очень скоро.