Notre-Dame de la Douleur

      Инцидент в школе с разбитым стеклом (Драко не выдержал насмешек и швырнул камень) привел в дом психолога. Доктор Элси, женщина в очках, пахла не лекарствами, а кофе и бумагой.              Она говорила с каждым по отдельности. С Драко в гостиной. Он сидел на краю стула, смотрел в окно и отвечал односложно. «Да». «Нет». «Не знаю».              Потом пришла очередь Гермионы. Драко ждал в коридоре, прислонившись лбом к прохладной стене. Он слышал обрывки фраз. «Приют... миссис Коул... наказания...».              Час спустя Маргарет и доктор Элси вышли из кабинета. Лицо Маргарет было бледным и растерянным.              «...травматическая привязанность, — говорила психолог, понизив голос. — Симбиотические отношения, сформированные в условиях хронического стресса. Их идентичности сплелись. Они не видят себя отдельно друг от друга. Он воспринимает любую ее попытку социализации как угрозу их системе выживания».              Драко замер. Слова были чужими, колючими. Но смысл пронзил его насквозь. Это был диагноз. Ярлык на их уродливую, единственно возможную связь.              Маргарет провела рукой по лицу.              «Что делать?»              «Разделить их. Временно. Нужно разрушить эту зависимость».              Гермиона вышла из комнаты. Она слышала. Ее глаза были сухими и горящими. Она прошла мимо Драко, не глядя, и захлопнула дверь своей спальни.              Вечером Драко постучал к ней. Она не ответила. Он приоткрыл дверь. Она сидела на кровати, обняв колени.              «Ты слышала?» — спросил он.              Она кивнула, уткнувшись лицом в колени.              «Они хотят нас разъединить».              Она подняла голову. В ее глазах стояли слезы, но они не текли.              «Она назвала это болезнью. Нашу... дружбу».              Драко сделал шаг внутрь.              «Это не дружба».              «Я знаю! — она сжала кулаки. — Но это наше. А они... они хотят это сломать. Сделать нас нормальными».              Он подошел и сел на пол рядом с кроватью. Спиной к ней. Так они сидели в приюте, когда было особенно страшно.              «Они не смогут», — тихо сказал он.              Она не ответила. Но через некоторое время ее рука опустилась и легла ему на плечо. Не для утешения. Для подтверждения.              Они были диагнозом. Болезнью. И они не хотели выздоравливать.              Через несколько дней Маргарет объявила о своем решении.              — Драко поедет в летний лагерь на месяц, — сказала она за завтраком. — Это будет полезно для... социализации.              Ложка в руке Гермионы замерла. Она не посмотрела на Драко. Она знала — это начало.              — Я не поеду, — сказал Драко ровным тоном.              — Это не обсуждается, — голос Маргарет стал твердым.              Вечером Драко стоял у окна в своей комнате. Вошел скрип двери. Гермиона принесла ему стакан воды. Поставила на стол.              — Они нас боятся, — прошептала она. — Потому что не понимают.              Он взял стакан. Вода дрожала в его руке.              — Ты хочешь, чтобы я уехал?              Она резко покачала головой.              — Нет. Но если ты останешься... они найдут другой способ. Отдадут тебя в другую семью. Отправят в спецшколу.              Они смотрели друг на друга в темноте. Понимали. Это была не просьба Маргарет. Это был ультиматум.              — Ладно, — сказал он наконец. — Я поеду. Но это ничего не изменит.              Она кивнула. Ее лицо в полумраке было маской покорности. Но когда она повернулась к выходу, он увидел, как ее пальцы впиваются в дверной косяк до побеления суставов.              Она боялась не его отъезда. Она боялась, что он изменится. Станет "нормальным". Забудет их общий язык боли и молчания.              А он боялся того же.