Под сенью зияния

С того дня, когда она увидела Итачи с Изуми, Хината решила — она больше не будет думать о нём. Так, по крайней мере, она поклялась себе. И разве вы, дорогой читатель, не знаете этого странного состояния? Когда сердце всё ещё горит, но ум торопливо тушит пламя, как будто в этом есть спасение? Она сказала себе, что всё закончено. Что её глаза не станут искать его в толпе, её дыхание не собьётся от случайного взгляда. И что её руки не дрогнут, если он окажется слишком близко. Она почти поверила в это. Но ночью — о, ночью, где не действует никакая воля, — всё возвращалось. И скажите честно: разве не каждый из нас хотя бы раз в жизни не пытался убежать от того, что живёт внутри? Ей мерещилось, что она совершила грех. Тот, что не имеет имени. Словно предала не клан, не долг, а саму себя. Ничего ведь не было между ними. Ни признания, ни поцелуя, ни тайного слова. Но попробуйте объяснить сердцу, что оно ошиблось. Попробуйте заставить его молчать. Разве удастся? Она пыталась забыться. Миссии, разговоры с подругами, тренировки, смех, улыбки. И вам знаком этот способ: прятать рану под одеждой повседневности. Да, она справлялась. Но справлялась ли по-настоящему? Хината с детства знала смирение. Это слово, которое звучит просто, но в её жизни означало слишком многое. Смирение перед отцом, перед кланом, перед теми, кто всегда был сильнее. Она научилась уступать. И если вам покажется, что это слабость — остановитесь. Ведь иногда смирение не трусость, а единственный путь остаться в живых. Иногда она могла сказать «нет», иногда поднять голову. Но суть её характера не изменилась. Она несла всё молча. Так и теперь: её грех — невидимый, безымянный, тайный — она прятала глубоко, никому не показывая, как тяжела эта ноша. А Итачи? В тот вечер, когда он сидел в кафе напротив Изуми, он понял, что жизнь его дала трещину. Их отношения были мертвы уже давно, они держались лишь на привычке. Но взгляд Хинаты, её ужас и боль — о, читатель, поверьте, в жизни каждого мужчины есть один такой взгляд, который может разрушить всё. Он едва удержался, чтобы не подойти, не сказать, что всё не так. Но остановил себя. Каким правом? Каким словом? Что может сказать человек, которому ничего не принадлежит? И всё же — с этого вечера он стал одержим. Вороны летели за ней, приносили вести, сторожили её сны. И разве вы не видите иронии судьбы? Она уходила, пытаясь забыть, а он приближался, не в силах отпустить. Так их пути разошлись — и в то же время переплелись крепче прежнего. Она уходила к свету, он шагал в её тень. И эта тень, быть может, и есть их настоящая связь. Вы скажете: это любовь? Или грех? Или рок? Я оставляю вам право решать. Но знайте: для них обоих это стало крестом, от которого не отказываются, даже если он ломает плечи.