Колибри

Громкий женский визг разбился о бетонные стены панелек во дворе. Ира старалась не плакать, но не сдержала вскрик, когда получила удар ногой в живот. Как же мерзко. Мерзко и противно от того, что никто даже не подумал помочь — лишь стоят вокруг и ржут. — Ну что, тварь, будешь ещё ноги раздвигать перед чужими парнями?! — Лиса грубо схватила её за волосы, заставляя поднять голову и посмотреть в лицо мучительницы. Когда-то милое, красивое лицо теперь перекосила жуткая гримаса. — Отвечай! — Ты Даниле это скажи, а не мне. Он твой парень, — выплюнула Ира, брызнув кровью из разбитой губы. Ей до одури хотелось, чтобы хоть одна капля попала на новую джинсовую юбку Лисы — ту, что и юбкой-то не назвать. Так, ремень. Слишком короткая для февральских морозов. — Ну всё, сучка, нарвалась, — прошипела Лиса, оттолкнув девушку от себя и повернулась к подружкам, державшим банки «Ягуара». — Ленка, ты в туалет-то сходила? Ленка — девчонка в узких джинсах на низкой посадке и короткой куртке, из-под которой нагло торчала поясница, — зло улыбнулась, подняла с асфальта такую же банку и хмыкнула: — Ага. — Ну и отлично, — кивнула Лиса. Ира, поняв, что они задумали, попыталась подняться, но тут же получила пинок в спину. Каблук врезался в тело больно, до дрожи. — Куда, шлюха, собралась?! — прошипела Варя из-за спины. Ира даже не успела понять, когда Лиса снова оказалась рядом. Она только увидела, как та занесла над ней банку «Ягуара» — и вылила содержимое прямо ей на голову. В нос ударил резкий запах аммиака, по волосам и лицу потекла тёплая моча. Ира инстинктивно закрыла рот, чтобы ничего не попало внутрь. По двору прокатился женский смех. Громкий, злобный, мерзкий. — Вот теперь от тебя и несёт, как подобает, — хмыкнула Лиса, откинув пустую банку. Она поправила на шее чёрную арафатку, взмахнула рыжей начёсанной копной волос — всё по последней моде — и, не оглядываясь, двинулась прочь под одобрительные окрики подружек. А Ира лишь тяжело выдохнула — с облегчением, что наконец-то её оставили в покое. Вот только как теперь объяснить бабушке свой вид? И именно в этот момент Ира Фролова окончательно поняла: Ширкин — настоящий козёл. Не стоило верить его словам. И тем более не стоило признаваться ему в любви. Дура. Он просто её использовал. Глупо было надеяться, что Данила, переспав с ней, бросит Лису. Какая же всё-таки Ира — дура. Зрачки — слишком палевные. Данила это понимал и точно не хотел выслушивать визги матери, если та вдруг заметит. Хотя… может, уже и не стоило волноваться? Она ведь как год его будто не видит. А вот Капуста — тот доебётся по-любому. Строит из себя батю, хотя старше Данилы всего на шесть лет. Перед матерью выёбывается, а сам уже не раз траву у Дани тырил. Натянув солнцезащитные очки и накинув капюшон поглубже, парень вышел из комнаты. Из кухни доносился голос диктора из радио — что-то про футбольный матч, а поверх — комментарии Капусты о том, какие наши футболисты кривоногие и вообще “играть не умеют”. Стараясь незаметно прошмыгнуть мимо кухни, Даня схватил рюкзак. Не то чтобы он боялся Капусту — наоборот, в их драках тот чаще получал тумаков. Просто Даня не хотел снова собирать свои вещи по подъезду, если мать опять выкинет их в ярости. Да и бабушка теперь уже не впускает переночевать. — Эй, малой! — крикнул Валера из кухни, заметив его. — А ну сгоняй за пивом! — Да делать мне нехуй, ага, — хмыкнул Даня, натягивая кроссовки. — Ты как разговариваешь, паршивец?! — о, вот и мать. В последнее время она слышала сына только тогда, когда он либо бил её сожителя, либо посылал его. В остальное время — будто глухая. Даня бросил взгляд на мать, вышедшую из ванной — полотенце на голове, короткий шёлковый халат. Он тут же скривился. С утра слышал, как они с Валерой “любовью занимаются” за стеной. — Как хочу, так и базарю. Всё, я пошёл, — бросил Даня, не желая выслушивать морали, и вышел из квартиры. Оставалось только надеяться, что по возвращении его вещи всё ещё будут на месте. Выйдя из подъезда, он вдохнул морозный воздух и прикрыл глаза. Приход теперь приходил только после второй хапки — раньше брало с полоборота, а теперь организм привык. Но всё же, докурив два косяка дома и выйдя на улицу, Даня ощутил, как волна кайфа медленно накрывает. И на душе сразу хорошо. И семечки в кармане так удачно шуршат. — Кокс! — знакомый женский визг полоснул по ушам, выдернув его из эйфории. Даня поморщился, прищурился и все же посмотрел, на то как к нему на огромных шпильках, лавируя по гололёду, шла рыжая. — Привет, — расплылся парень в кумарной улыбке. — Скотина! — взвизгнула она. И будь Кокс трезв, увернулся бы, но в итоге словил звонкую пощёчину. — Ты ахуела?! — набычился он, схватил девушку за плечо и встряхнул. — Совсем попутала? — Я попутала?! Я?! — завизжала Лиса, снова замахнувшись, но Данила успел перехватить обе её руки за запястья. Этот жест сработал как сигнал тревоги — подружки Лисы, словно куры, накинулись на него, начиная колотить сумками. — Вы чё, блядь?! — уворачиваясь от тяжёлых ударов, Даня отпустил Лису и отступил. — Ты, сука! Опять мне изменил! И с кем?! С этой пидовкой?! — визжала рыжеволосая, снова бросаясь к нему. — Она эмо, — ляпнул Даня. И тут же мысленно влепил себе затрещину. Мозг под травой вообще не соображал. Хоть бы промолчал, сделал вид, что не знает, о ком речь. Опять вляпался. Лиса взорвалась. Щёки побагровели, глаза сверкнули, и тут же прыгнула на парня, царапая ему лицо. — Да отцепись, дура! — выругался Даня, оттолкнув её. — Ебанутая! — Ты мне обещал! Обещал, что больше не будешь! — рыдала она, а подружки стояли в растерянности: то ли утешать, то ли не лезть, чтобы самим не досталось. — Я таков, какой я есть! — ляпнул Даня, вспомнив пафосную фразу из любимого сериала. — И чем раньше ты это поймёшь, тем лучше для нас обоих! Всё, базар окончен! Ну да, приход — знатный. Ещё бы чего пожрать, вообще бы кайф. — Да ты… ты!.. Пошёл ты! — выкрикнула Лиса, не находя слов от злости, и, резко развернувшись, пошла прочь. — Козёл, — сплюнула на асфальт Лена, подружка Лисы, и, смерив Даню взглядом, пошла за рыжей. — Сама пошла! — крикнул он им вслед. Взгляд, однако, всё равно зацепился за голую поясницу Лисы, где красовалась татуировка бабочки. Чёрт, красивая всё-таки стерва. В ответ она вскинула средний палец, даже не оборачиваясь. Похоже, бросила. Опять. — А я ей ещё касарь на джинсы добавил, — сплюнул Даня на асфальт и, почесав затылок, двинулся в противоположную сторону.