My Obsession😈

Спустя два дня вечер опустился на город, как саван, тяжёлый и серый. Максим стоял посреди комнаты, его руки дрожали, когда он застёгивал молнию на последней сумке — чёрной, потрёпанной, полной всего, что осталось от его жизни здесь. Он опустился на диван, взял телефон и открыл Instagram. Его сердце ёкнуло, когда он увидел профиль Давида — в ленте фото с Олесей, их совместные сторис, но ни одной фотографии совместной с Максимом. Ни одной. Все концерты, где они стояли плечом к плечу, их дурацкие селфи с репетиций, даже фото из интерната, — всё удалено. Как будто Максима никогда не было в его жизни. Как будто вся их совместная жизнь была миражом, стёртым одним касанием пальца. Слёзы защипали глаза. Юноша уткнулся лицом в ладони, чувствуя, как мир рушится, как его сердце разрывается на куски. Тяжело выдохнув, Максим открыл группу фанатов — чаты, форумы, где следили за творчеством их тандема. Там уже кипела буря — последние выступления, где Максим и Давид не взаимодействовали, как раньше. Видео с последних концертов разлетелись, и комментарии были полны догадок и теорий: «Вы тоже заметили что Максим избегает Давида весь концерт! Что происходит???» «Я заметила, что Макс даже не улыбался, когда все позировали для фото, с ним что-то не так.» «Все фото с Максимом удалены из инсты Давида. Видели?» «У Давида на странице ни одной фотки с Максом! Что-то случилось однозначно!» Юноша читал и каждый комментарий был как удар — люди видели то, что он пытался скрыть. Он открыл Telegram, его пальцы дрожали, когда он нашёл группу "MaD Love" — фанатский чат, посвящённый только ему и Давиду, где разбирали каждый их жест, каждый взгляд, каждую песню. Чат был живым — сообщения летели и сегодня он горел, словно костёр. Первое, что бросилось в глаза, было видео — свежий пост от модератора группы, с заголовком: «Сравнение: тогда и сейчас» Максим нажал "play". Видео началось с архивных кадров: они стоят рядом, Максим улыбается Давиду, его серые глаза сияют. Камера поймала момент, как юноша прикусывает нижнюю губу, смотря на Давида, а тот задержал свой взгляд на нём — тёмные глаза, полные той хищной искры и собственничества. Следующий кадр: Максим смеётся над шуткой за кулисами, а Давид смотрит на него с лёгкой улыбкой, его рука лежит на плече Максима, пальцы слегка сжимают ткань футболки. Затем кадр из дома, где юноша показывает подписчикам, как он приготовил пасту, в этот момент подходит Давид и нагло съедает её с вилки Максима. Далее переход — последние концерты: юноша отходит от Давида, когда тот подходит ближе, Максим отводит взгляд в сторону. На другом видео они стоят у диджейского пульта — между ними нет улыбок, нет взглядов, нет той искры. Давид в моменте что-то говорит Максиму, юноша нервно швыряет наушники и уходит за кулисы. На совместном фото после концерта, Максим стоит рядом с Давидом, на лице нет той сияющей улыбки, которая была обычно, только напряжение и отстранённость. Комментарии под постом были как взрыв. Девушки, фанатки, которые видели в них идеальный тандем, видели в них больше чем дружбу, разбирали каждый кадр, как археологи: «Неужели Максим покидает группу?! 😭😭» «Такое чувство, что между ними напряжение, они перестали взаимодействовать друг с другом как раньше, вы заметили это?! 💔» «Что с Максимом?! Он вообще сам не свой стал в последнее время! Даже улыбается через силу как будто!😢» «Я одна заметила что Давид стал очень нервный?! Была на их концерте, он был на взводе, даже микрофон швырнул с психу!» «Они с детства вместе, я не верю что их отношения может что-то испортить! Даже в интервью год назад, Давид говорил, что для него самое главное чтоб близкие были рядом, помните? И очевидно ведь, что самый близкий это Максим!» Юноша читал, каждый комментарий был как зеркало — фанаты видели то, что он чувствовал: потерю, разрыв, пустоту. Он быстро пролистывал комментарии, уже не читая до конца. Каждое сообщение — как нож в уже открытую рану. «Почему всё так... Что я не так делаю... Бл*дь, я стану когда-нибудь счастливым человеком уже наконец?!» — подумал юноша, ощущая гнетущую пустоту в груди. Юноша закрыл глаза. Воспоминания накрыли раз за разом, усиливая ностальгию по прошлому. _______________________________________________ Из воспоминаний Максима. Интернат. Столовая. Максиму 12, Давиду 16 лет. Шумная, гулкая столовая интерната — Максим сидел за столом, задумчиво ковыряя макароны. Всё шло как всегда, пока к нему не подсел 15-ти летний парень из соседнего корпуса. — Как дела, Макс? — спросил он неожиданно дружелюбно. Мальчишка даже замер на секунду. — Нормально… — ответил он, слегка растерянно, но с улыбкой. Парень начал болтать — что-то о новых ребятах, о какой-то драке на территории. В этот момент дверь в столовую распахнулась — с хохотом, и характерной бравадой вошёл Давид со своей толпой. Их всегда было слышно за версту. Давид шёл впереди, в чёрном спортивном костюме, с неизменной уверенностью в походке. Он бросил беглый властный взгляд по столовой, словно проверяя, — и тут его взгляд зацепился. Максим. Сидит. Смеётся с каким-то пацаном. Мгновение — и на лице Давида исчезла улыбка. Взгляд стал тяжёлым, пронзительным, будто режущим воздух. Мальчишка почувствовал это кожей. Его смех мгновенно оборвался, он взглянул в сторону Давида — и встретился с этим взглядом. Ему стало не по себе. Он отвёл глаза, взял поднос и тихо, не сказав ни слова, поднялся. Сердце колотилось, будто его поймали на чём-то запретном. Он прошёл мимо рядов столов, ощущая на себе этот прожигающий взгляд до самого выхода. Зайдя в свою комнату, Максим тяжело выдохнул, прислонился к стене, пытаясь успокоиться. Но сердце всё ещё колотилось. И вдруг — скрип двери. Он вздрогнул. На пороге стоял Давид. Тот закрыл за собой дверь и шагнул ближе. Взгляд хмурый, челюсть сжата. — Какого хрена ты сидел с этим пацаном? — голос Давида низкий, сдержанный. Максим опешил, не зная что ответить: — Ну... Он… сам подсел, я… просто разговаривал… — Просто разговаривал? — Давид резко перебил, шагнул ближе, почти нависая, — Ещё раз увижу с кем-то левым, будет плохо, понял? Максим кивнул. Он не мог оторвать взгляда от Давида — тот весь был как натянутая струна. И под всем этим — что-то другое, глубже, сильнее, чего Давид сам не осознавал. — Чтобы рядом с тобой я никого больше не видел. — Давид бросил эти слова, будто приговор, и, развернувшись, резко вышел. Дверь громко хлопнула. Мальчишка стоял ошеломлённый, дышал часто. Щёки снова вспыхнули. Он ещё не понимал, что это было проявление ревности, которая уже тогда зародилась в Давиде и с каждым разом становилась всё сильнее... _________________________________________________ Юноша выдохнул. Как вдруг раздалась вибрация. На экране высветилось имя: Денчик. Максим принял звонок. Голос Дена — живой, с привычной дерзкой интонацией: — Макс, братишка, как ты? Что делаешь? Юноша выдохнул, голос дрожал, но он постарался звучать ровно: — Да ничего, я дома. Вещи собираю. — Ну я уже в курсе, поэтому позвонил. Слышь, я сейчас подъеду, поговорим, ладно? Максим сглотнул и тяжело выдохнул: — Приезжай. Только... Ден, возьми что-нибудь... Ну, ты понял... Мне очень нужно сейчас... — Понял тебя. Пустым не приеду. Давай, короче, через час буду у тебя. — Ладно, давай. — юноша сбросил звонок и снова уставился в дисплей. Телефон в руках был как якорь, удерживающий его в реальности, но каждый скролл по сообщениям в Instagram был как удар ножом — личка переполнена вопросами, все спрашивали одно и то же: “Почему Давид удалил ваши фото??” "Максим, у вас с Давидом что-то случилось?" "Макс дай комментарий по поводу Давида! Все ваши совместные фото удалены с его страницы" Раскрасневшиеся глаза юноши, смотрели на экран, но слова сливались в размытое пятно. Внутри всё болело — как будто сердце вырвали, а вместо него оставили пустоту, которая поглощает всё: воспоминания о концертах, о их близости, о той любви, которая была его жизнью. Хотелось, чтобы стало легче — хоть на пару часов, забыть эту боль, эту потерю, эту пустоту, которая жрала его изнутри. Он отложил айфон, и закрыл глаза, тяжело выдохнув воздух. Через час раздался стук в дверь — резкий, настойчивый, как удар в грудь. Максим вздрогнул, потёр глаза и пошёл открывать. Он сразу же открыл дверь. На пороге стоял Денчик, в красной майке “Chicago Bulls”, спортивных серых штанах, красных кроссовках Nike. Его взгляд был настороженным, но с привычной дерзостью. — Заходи. — юноша постарался улыбнуться, но улыбка вышла вымученной. Ден сразу хлопнул его по плечу — по-братски, сильно, как всегда, — и сняв кроссовки, прошёл внутрь, его шаги были уверенными, как будто он был здесь хозяином. Они прошли в комнату, где сумки Максима стояли у стены, и сели на диван — Ден развалился, закинув руку на спинку, а Максим сел рядом. — Макс, может ты скажешь, чё за х*йня? — сказал Ден, его тон был повышен, — Давид мне сегодня звонил, и сказал что ты принял решение уйти из группы. Это как понимать?! Максим тяжело выдохнул, пытаясь собраться, но внутри всё разрывалось — от потери, от того, что группа, их музыка, их жизнь теперь раскололась. — Ден... это... было совместное решение, — сказал он, его голос был хриплым, дрожащим, как будто он сам не верил своим словам, — Мы больше не можем поддерживать общение с Давидом. Не хочу в детали вдаваться. Ден замер, его брови нахмурились, и он наклонился ближе, его глаза впились в Максима, он схватил его за плечо, его хватка была сильной, как будто он пытался встряхнуть его: — Совместное?! Братишка, ты чё, серьёзно? Чё за х*йня?! Макс, чё у вас стряслось?! Юноша опустил глаза и покачал головой: — Слушай, я не хочу это обсуждать.. Давай оставим этот разговор.. Ден не мог поверить: — Б*я, ты чё реально больше не будешь выступать с нами?! Серые глаза юноши встретились с взглядом Дена, его голос был тихим, как будто каждое слово резало горло: — А ты подумал что это шутка? — юноша горько усмехнулся, — Нет, Ден, больше я не с вами. Глаза блондина были полны неверия, голос парня стал громче, с той уличной прямотой, которая всегда была его щитом: — Ох*еть Макс, что вы не поделили?! Хочешь я поговорю с ним?! Юноша отрицательно покачал головой: — Ненадо, Денчик, тут уже нет смысла разговаривать. Просто так бывает. Даже братья в один момент могут стать никем друг другу. Это наш с ним вопрос... Короче, забей. — Я в а*уе, брат... — пробормотал блондин, до сих пор не осознавая происходящее, — Слушай, может это временно, Давид же понимает, что без тебя уже не то будет. Максим устало взглянул на парня: — Б*я… Ден... Я не хочу об этом больше говорить. Дай мне что-нибудь, чтобы не думать. Пожалуйста... Просто хочу забить на это всё... Ден понимающе кивнул, не спрашивая дважды, и потянулся в карман спортивок, доставая зип-пакетик с белым содержимым — чистым, сверкающим, как снег под луной. Его пальцы ловко открыли пакет, он взял свою карточку — и начал делать полоски: ровные, аккуратные. — Это поможет, Макс. Расслабит мозги, даст эйфорию. Только не переборщи, брат. Две дороги — и ты полетишь. Забудешь всё. Мысль о том, чтобы забыть, хоть на пару часов, была слишком соблазнительной. Максим сглотнул и наклонился к столу, его дыхание было тяжёлым, прерывистым. Он вдохнул, сначала одну, затем вторую — резко, порошок ударил в ноздри, острый, химический. Он откинулся на мягкую спинку дивана, его глаза закрылись, а горло сжалось от жжения. — Бл*дь… — выдохнул юноша, — Денчик… это… сильно... Ден улыбнулся, и быстро вдохнул свои дорожки. Парень прикрыл глаза: — Расслабься, малыш, сейчас будет кайф... Действие началось постепенно, как волна, набирающая силу. Сначала — лёгкий жар в груди, как будто кто-то зажёг свечу внутри, и тепло разлилось по венам, смягчая острые углы боли. Максим почувствовал, как напряжение в плечах тает, мышцы расслабляются, а дыхание становится ровнее. Появилось желание говорить, жить — пришла жажда общения, жажда прикосновений. Его кожа стала чувствительнее, каждый вдох отзывался лёгкой вибрацией в теле, а в голове мысли стали лёгкими, как пузырьки шампанского, унося боль, заменяя её ощущением полёта. — Денчик… Это ох*енно... Хочу чтоб так всегда было... — Максим улыбнулся, его голос стал мягче. Ден улыбнулся в ответ и придвинулся ближе, приобняв Максима. Его рука была тёплой, тяжёлой, он прижал юношу к себе: — Наслаждайся, малыш... Просто выдохни и чувствуй это... Юноша резко ощутил сладкий, почти приторный аромат одеколона Дена, с нотами ванили и мускуса, который всегда был слишком интенсивным, слишком интимным. Он ударил в ноздри, усиливая кайф и Максим невольно вдохнул глубже, его тело отреагировало лёгкой дрожью, мурашками по коже. Ден был близко — слишком близко, — его тепло просачивалось сквозь ткань майки. Комната казалась мягче, цвета ярче, а время растягивалось, как жвачка, давая место для разговоров. Максим чувствовал, как приятное тепло разливается по венам. Его серые глаза блестели, улыбка была ленивой, но искренней, он смотрел в потолок, где тени от лампы танцевали, как призраки. Глаза юноши полуприкрылись, кайф накатывал новой волной, делая всё мягче, но воспоминание вспыхнуло мгновенно, унося его из настоящего в прошлое — в интернат, где стены хранили секреты. _____________________________________________ Из воспоминаний Максима. Интернат. Полночь. Максиму 13, Дену 17 лет. Максим стоял под лестницей интерната, в том узком, пыльном закутке, где воздух всегда был тяжёлым от запаха сигаретного дыма, сырости и старого дерева. Сигарета в его пальцах медленно тлела, дым лениво поднимался вверх. Раздался шум приближающихся шагов. Юноша вздрогнул и быстро потушил сигарету о стену, раздавив окурок кроссовком. Он вышел из тени, пытаясь выглядеть невинно, и увидел, как по лестнице спускается Денчик — в худи с капюшоном, глаза блестящие, зрачки огромные, а губы растянуты в хищной улыбке. — О, малыш, чё ты тут забыл? — усмехнулся Ден, его голос был хриплым, с лёгкой дрожью от кайфа. Он подошёл ближе, его рука легла на плечо юноши — тяжёлая, пальцы сжались, не отпуская. Максим улыбнулся, стараясь выглядеть спокойно: — Покурить вышел... Сейчас спать пойду. — Подожди ты, не торопись... — Ден завел Максима обратно под лестницу и достал из кармана пакетик — маленький, с белым порошком, и помахал им перед лицом Максима, — Хочешь, угощу? Тебе понравится. Это чистый кайф... Юноша отрицательно покачал головой, его дыхание стало учащённым. Близость Дена пугала — его тело, его запах, его рука, которая не отпускала, пальцы, скользящие по предплечью, слишком нагло. — Нет, Ден… ненадо. Я пошел спать. — Максим попытался отойти, но Ден прижал его к стене, его тело заблокировало путь. — Да чё ты ломаешься? Давай... Не бойся... Всё будет под контролем... — прошептал парень, его губы почти коснулись уха юноши, дыхание было горячим, возбуждённым от кайфа, глаза горели, а тело прижималось ближе, нагло, без границ, — Это ох*енно, я отвечаю. Давай, расслабься со мной, малыш, попробуй... — Ден.. Давай в другой раз, не сейчас.. Я спать хочу, честно.. — тихо ответил Максим, его голос дрожал, а тело напряглось. Блондин улыбнулся шире, его пальцы сжали предплечье юноши сильнее: — Бл*дь... Ну чё ты весь такой правильный, а? Так хочется тебя научить плохому... — Ден облизал свои губы, хищно вглядываясь в глаза Максима, — Иди, но знай, если в следующий попадёшься мне – я заставлю тебя... Ты понял? Юноша кивнул и парень отпустил его, отойдя на шаг назад. Сердце Максима колотилось, он быстрым шагом направился на второй этаж, оставив Дена под лестницей, и этот момент, эта близость, приторный запах одеколона — всё осталось глубоко в подсознании, вызывая волнение и страх. _________________________________________________ Денчик взглянул на юношу с лёгкой улыбкой на лице: — Макс, слушай… Давай с тобой на чистоту поговорим. Я тут подумал... Ты же ни разу ни с кем не встречался в интернате. Там же девчонки вились вокруг тебя... А ты как-то игнорировал... Почему так? Максим расслабленно усмехнулся, как будто вопрос был всего лишь забавной шуткой: — Да просто никто не нравился... Вот и всё. Улыбка Дена стала шире, и он наклонился ближе, его глаза впились в Максима, как будто он видел насквозь: — А сейчас что? У тебя столько поклонниц... Но ты не был замечен ни с кем, ни разу... А может… тебе вообще девчонки не интересны? Максим тихо рассмеялся, его серые глаза полуприкрылись, и он покачал головой: — Денчик, хватит нести херню... Просто… Я ещё не встретился с той, которая зацепит... Ден чувствовал, как его интерес растёт — он был азартным, всегда хотел докопаться до сути, и этот разговор был как игра, где Максим был его целью. Юноша улыбнулся, но его глаза, в дымке кайфа, избегали прямого взгляда, и Ден знал — он задел что-то важное. Парень наклонился ещё ближе, его голос стал шёпотом: — Я же всё знаю, Макс... Максим замер, его смех оборвался, оставив только лёгкую улыбку на губах. Он не понимал, о чём речь — кайф сделал мысли ленивыми, а сердце слегка забилось быстрее. Его голос дрогнул, с ноткой растерянности: — Что… что ты имеешь в виду? Что ты знаешь? Ты о чём?.. Ден не ответил сразу. Он стянул с себя красную майку и отбросил её в сторону, на диван. Парень откинулся чуть назад и начал говорить: — Я помню одну ночь в интернате... Иду я как-то по коридору в самый конец. Там у меня за шкафом был мой тайник, где я хранил свой "вес". Ден сделал паузу, вдохнул, будто снова вдыхал тот пыльный воздух и продолжил: — Короче, проверяю, всё ли на месте, и вдруг слышу... стоны из кладовки. Сначала тихо, потом громче. Я сначала подумал, показалось. Прислушался. И понял — что не показалось... Максим замер. Его дыхание стало прерывистым. В голове вспыхнул тот же коридор — запах старого дерева, пыль. Ден продолжил свой рассказ: — Вообщем, я подошёл к двери... Услышал твой голос. Я сразу понял что там происходило... Ден сделал паузу, внимательно смотря на реакцию Максима и продолжил: — Я ушёл и решил немного подождать, чтобы убедиться и посмотреть кто был в кладовке. Через минут десять выходишь ты и быстро идёшь в свою комнату. А потом через пару минут Давид. Ну и мне стало всё ясно-понятно... Максим замер, будто кто-то выключил звук в комнате. Внутри всё рухнуло: кайф, который только что поднимал его в небо, вдруг стал тяжёлым, как свинец. Юноша не дышал. Глаза — широко раскрытые, зрачки всё ещё огромные, но теперь в них не только эйфория, но и шок. Губы дрогнули, но слова не вышли. «Он знал. Он всё это время знал» — панически пронеслось в мыслях. — Я… — начал он, но голос сорвался. Максим провёл ладонями по лицу. Неловкость накрыла его, как волна — горячая, душная. Он чувствовал себя голым. Не телом — душой. Денчик не отводил взгляда. Голубые глаза — два расширенных зрачка, чёрные, как бездонные колодцы — впились в Максима. Он медленно наклонился ближе к уху юноши. — Расслабься, Макс, всё нормально... А вы частенько там уединялись, да?.. — прошептал он, с усмешкой. Максим вздрогнул. Вещества усилили всё: кожу, нервы, кровь. Мурашки побежали по спине, по рукам, по животу — волнами, как электричество. Рука Дена легла на ногу Максима — тяжёлая, горячая, пальцы сжали ткань джинсов, потом скользнули выше. — Не бойся... — прошептал он, — А ты знаешь, что секс под этой дрянью — просто космический... Грудь юноши вздымалась, как после бега. Сердце колотилось с бешеной скоростью. Он отстранился, но Ден перехватил его за запястье, сжимая пальцами. — Ден… не трогай... — выдохнул Максим, голос дрожал, но тело предало — мурашки, жар, дрожь. Каждое прикосновение вызвало реакцию. Вещества делали кожу сверхчувствительной, каждый миллиметр — как эрогенная зона. — Макс... Расслабься... — тяжело дыша прошептал Ден, его губы коснулись уха юноши, потом шеи, — Я же знаю, тебе нравится... Давид же до сих пор трахает тебя, я прав? Максим зажмурился. Дыхание — рваное. Он оттолкнул руку Дена — слабо, неуверенно. — Заткнись, Ден.. Не трогай меня.. Ладонь Дена скользнула под футболку юноши, — по животу, пальцы коснулись кожи, горячей, чувствительной. Юноша вздрогнул и прикусил нижнюю губу. Мурашки побежали по всему телу. Максим начал слабо сопротивлялся — его рука поднялась, коснулась запястья Дена, пытаясь отвести её, но движение было ленивым, неуверенным, как во сне. Денчик не отступил. Он рывком толкнул юношу назад, заваливая его на диван. Максим упал на спину, дыхание сбилось от неожиданности. Ден навис над ним мгновенно — его руки упёрлись в диван по сторонам от головы, заперев Максима в клетке из мышц и жаркого дыхания. Татуированный торс Дена, с кубиками пресса, был так близко, что юноша чувствовал его тепло, а запах одеколона — сладкий, приторный — ударил в голову, усиливая кайф, делая всё острее, ярче, почти нереальным. — Нет... Ненадо... — прошептал Максим, его голос был слабым, дрожащим, но тело предавало — он поддался навстречу, бёдра невольно прижались к Дену, чувствуя твёрдость его возбуждения через джинсы. *** усиливал всё: каждый нерв искрил, кожа горела, а жар внизу живота разливался, как жидкий огонь, заставляя член напрячься, пульсировать. Его дыхание стало тяжёлым, прерывистым, стон тихо вырвался с губ. Ден усмехнулся — хищно, его голубые глаза, с расширенными зрачками, блестели, как у волка в темноте. Вещества делали его возбуждение неудержимым — сердце стучало в ритме барабана, кровь кипела, а член тёрся о ткань джинсов. Он наклонился ниже, его губы коснулись шеи Максима, дыхание обожгло кожу: — Хочешь меня?..— он прижался бёдрами сильнее, и начал тереться — медленно, ритмично, его член тёрся о пах Максима через спортивные штаны, чувствуя его твёрдость, его жар. Юноша застонал — его голос был полон смеси сопротивления и желания: — Ммм... Бл*дь... Ты чё делаешь... Ден остановись.... — его руки упёрлись в грудь парня, пытаясь оттолкнуть, но тело не слушалось — оно выгибалось, бёдра поднимались навстречу, чувствуя давление, жар, возбуждение накатывало, как цунами, заставляя стоны вырываться чаще, громче, с дрожью в голосе: — Ден.. Пожалуйста.. Ммм... — Я же знаю, ты хочешь этого... Хочешь я сделаю так, что ты будешь кричать от кайфа... — горячо прошептал Ден, его дыхание было тяжёлым, прерывистым, и он усилил давление — его бёдра двигались быстрее, член твёрдый, горячий, давил на пах Максима, чувствуя, как тот реагирует, как его собственное тело дрожит от кайфа. Юноша вздрогнул — как от удара током. Вещества усиливали всё, но остатки разума словно вспыхнули: «Нет, это я...» — Ден... Нет.. Нет.. — судорожно выдохнул Максим. Он рывком вывернулся — его тело, подстёгнутое остатками адреналина нашло в себе силы, которых он не ожидал. Руки упёрлись в грудь Дена, пальцы впились в мышцы, и он толкнул — резко, отчаянно, как будто отталкивал не человека, а стену, которая вот-вот рухнет. Он выполз из под парня и встал — ноги дрожали, как после бега, джинсы жгли кожу, член пульсировал от возбуждения. Юноша отошёл назад, пока стена не остановила его. Дыхание — тяжёлое, рваное, грудь вздымалась, как будто он вынырнул из воды. Глаза томные, полные кайфа и желания. Возбуждение кружило голову, тело горело, но разум кричал: «Стоп! Остановись!» — Ден… не подходи ко мне... — выдохнул он, голос дрожал, хриплый, полный смеси страха и желания, — Пожалуйста… — Бл*дь, Макс… — прорычал Ден, его голос был полон досады, и он откинулся на диван, —Вот на*уй ты всё портишь?! Такой кайф… Иди сюда, чё ты там стоишь?! Возбуждение жгло сильнее, каждый вдох был как напоминание о том, что было секунду назад. Ден смотрел на Максима, его глаза горели, но он не двигался — его тело дрожало от обрыва кайфа, от этой внезапной пустоты, которая была хуже всего в этот момент. Юноша на ватных ногах вышел из комнаты и направился в ванную комнату. Дверь хлопнула за ним, замок щёлкнул с громким, отчаянным звуком, который эхом отозвался в маленьком пространстве. Он прижался спиной к двери, его грудь вздымалась, дыхание было тяжёлым, а мурашки покрывали кожу волнами. Его тело дрожало, жар разливался по венам. Мысли путались, тело предательски реагировало на воспоминание о касаниях Дена — его руках, его дыхании. Максим сжал кулаки, пытаясь дышать глубже, чтоб хоть немного успокоиться. Денчик встал с дивана и тяжело дыша направился к двери ванной — медленно, уверенно, его шаги по полу были тяжёлыми. Дверь была тонкой, дерево слегка завибрировало от стука его кулака — громкого, настойчивого. — Макс… — сказал он, голос низкий, с лёгкой хрипотцой, пропитанной кайфом, — Открой. Я не трону. Обещаю. Просто поговорим... Максим стоял внутри, его тело дрожало, дыхание было тяжёлым, прерывистым. — Ден… уйди. Пожалуйста… Стук повторился — мягче, но настойчивее. — Открывай, я обещаю что не прикоснусь к тебе.. — слова Дена проникли сквозь дверь, как дым, обволакивая, успокаивая. Максим почувствовал, как воля слабеет — наркотик делал его уязвимым. Он сглотнул, его сердце колотилось, и рука медленно повернула замок. Дверь открылась с тихим скрипом, и Ден вошёл, его голубые глаза, чёрные от расширенных зрачков, вспыхнули похотью — не просто желанием, а голодом, который вещества раздули до предела. Он улыбнулся и шагнул внутрь, закрыв дверь за собой. Максим отступил к раковине, открыл кран, вода хлынула прохладной струёй, он начал умываться — чтоб немного привести себя в чувство. Вода стекала по щекам, по шее и он вытер лицо ладонью, его дыхание было тяжёлым. *** всё ещё кружил голову, возбуждение пульсировало внизу живота. Юноша прошептал, его голос был полон мольбы, но с ноткой силы: — Только не подходи ко мне... Ден стоял в дверях, его тело заполняло пространство — кубики пресса проступали, а спортивные серые штаны сидели низко, подчёркивая линию бёдер. Его глаза горели и он шагнул ближе, игнорируя слова Максима. Он подошел сзади — его грудь коснулась спины юноши, бёдра прижались, а руки обняли за талию, сжимая. Ден наклонился, его губы коснулись уха Максима, дыхание обожгло кожу: — Макс… расслабься. Это будет наш секрет. Никто не узнает... Просто… давай сделаем это... Давай поймаем кайф... Максим непроизвольно выгнулся назад, его тело предало его — бёдра подались навстречу, и он прикусил нижнюю губу. Возбуждение накатило с новой силой — жар внизу живота вспыхнул, член в напряжении, мокрый, требующий касания. — Ден… нет… пожалуйста... — прошептал Максим, его голос был слабым, дрожащим, но тело выгибалось. Он почувствовал, как член Дена давит сильнее, его форма, его твёрдость, и это было слишком — слишком реальным, слишком желанным, несмотря на панику в голове. Максим нашёл в себе силы повернуться к парню и взглянуть в его голубые глаза. — Уходи... Я не могу... Ден тяжело дыша, вглядывается в лицо юноши, сильнее сжимая его талию руками: — Макс... Ты уверен?... Я же вижу как ты хочешь... — Это не я... — судорожно выдохнул юноша, — Просто уходи и всё... Уходи... Внутри Дена бушевал цунами от возбуждения. Парень вспыхнул от неудовлетворённости: — Бл*дь... Вот чё ты сейчас недотрогу из себя строишь, а? — нервно усмехнулся он, — В интернате ты так не скромничал с Давидом, стонал как сучка... Щеки Максима вспыхнули и налились румянцем. — Ден, я сказал тебе, свали отсюда... — юноша сжал зубы и оттолкнув парня вышел из ванной комнаты. Голова кружилась, перед глазами всё плыло, внутри всё горело. Максим лег на постель и закрыл глаза, тяжело дыша... *** Медленно открыв глаза, Максим посмотрел по сторонам. Тишина. Темнота. Юноше безумно хотелось пить. Он быстро встал с постели, включил свет и направился на кухню. Осушив стакан воды, юноша начал поспешно искать свой телефон. Схватив его с дивана он взглянул на время — 00:00 . Пропущенный вызов: Луна (4), Альфредо (3). Он даже не слышал как звонил его телефон. Максим тяжело выдохнул и провёл ладонями по лицу. Воспоминания начали постепенно возвращаться на трезвую голову. «Бл*дь.. Денчик.. Это п*здец..» — с лёгкой паникой внутри подумал Максим, чувствуя как его лицо пылает от воспоминаний. Юноша набрал Альфредо. В трубке сразу же послышался знакомый голос с характерным акцентом: — Максим? Ты собрал свои вещи? — Да... Да... Я уже собран... — Я могу приехать за тобой сейчас. — Хорошо, давай... Я буду ждать. — До встречи. — Жду... Юноша сбросил звонок и взглянул на свои сумки. Затем обвёл взглядом комнату. Родную, к которой он так привык за столько времени. Внутри неприятно свело. Осознание того, что он сейчас уедет и больше никогда не вернётся сюда жгло изнутри. — Ну вот и всё... — тихо произнёс юноша в пустоту и взглянул на стену, где висели их фото с концертов. Эти фотографии Максим распечатал и повесил, когда только переехал жить к Давиду. Юноша подошел к стене, провёл ладонью по фотографиям и отклеил одну, где они с Давидом вдвоём. Сердце защемило от тоски по прошлому. Юноша бережно положил её в рюкзак. Затем, он открыл шкаф, где лежали тетради с текстами Давида, достал его записанную тетрадь и открыл самую последнюю страницу. Он взял ручку. Сел за стол. Пальцы дрожали. Максим долго не мог начать, но наконец, тишину прорезали первые строки: «Давид, Я не знаю, поймёшь ли ты это когда-нибудь. Может, ты даже никогда не прочитаешь. Но если вдруг — просто знай, я не хотел ничего плохого. Я не умею объяснять, почему мне так важно, чтобы ты смотрел только на меня. Почему, когда ты рядом, у меня всё внутри будто горит, а когда тебя нет — как будто воздух вырывают из груди. Знаешь, мне иногда кажется, что всё, что было между нами, я придумал. Что, может, тебе это казалось чем-то незначительным — просто близостью, привычкой. А для меня это было всё. Мне больно, что мы больше не рядом. Что я больше не вижу, как ты куришь у окна, не слышу твоего смеха, не ловлю взгляд, от которого всё внутри переворачивается. Иногда я думаю: если бы всё было по-другому, если бы ты смог почувствовать то же… Может, мы бы не потеряли друг друга. Но, видно, так должно было быть. Я всё равно благодарен тебе за то, что было. За ту теплоту, которую я теперь ношу внутри, как тайну. Знай, ты всегда будешь частью меня, Давид. Ни смотря ни на что. Максим." ***