My Obsession😈

— Альфредо... пожалуйста... сделай это. Прямо здесь, на диване. Я... я не могу больше. Хочу тебя... — юноша с желанием смотрел на мужчину. Альфредо сделал глубокий вдох, но его тело уже реагировало — мышцы напряглись, а дыхание стало глубже. Максим, не в силах терпеть, подвинулся ближе, и провёл ладонью по его ноге, пальцы легли на пах Альфредо. Через ткань брюк он почувствовал его — твёрдый, горячий член, который напрягся под его ладонью. Максим начал гладить его, сжимая пальцами, ощущая жар. Взгляд мужчины стал возбуждённым, и он притянул юношу к себе за шею, его рука обхватила затылок, их лица оказались в сантиметрах друг от друга: — Обещай, что будешь послушным... Максим задрожал, его дыхание стало прерывистым, а глаза — затуманенными от желания, которое жгло его изнутри. Он кивнул: — Да.. Я обещаю.. Самообладание мужчины лопнуло, как натянутая струна. Он встал с дивана и рывком расстегнул кожаный ремень. Спустив брюки вместе с боксерами, он обнажил свой член — большой, твёрдый, пульсирующий, с венами, проступающими под кожей. Максим замер, его губы приоткрылись, а внизу живота всё сжалось от предвкушения. Альфредо резко схватил юношу за дреды — его пальцы грубо впились в волосы, заставляя наклониться к его паху. Его голос был низким, с испанским акцентом, полным властной ярости: — Возьми его в рот, малыш. Максим подчинился, обхватил пальцами толстый ствол и взял член в рот. Его язык скользнул по горячей коже, но член был слишком большим, и юноша не смог взять его целиком — горло сжималось от размера. Альфредо не терпел промедления. Он сжал его дреды в кулак сильнее, рывком потянул голову назад, и дал ему пощёчину — резкую, звонкую, оставляющую красный след на щеке. Юноша ахнул, его глаза вспыхнули от боли и желания. — Más profundo, joder.. — рявкнул Альфредо, — Tómalo todo! (Глубже, б*ядь... возьми всё!) Вторая пощёчина прилетела с другой стороны, ещё сильнее, и Максим застонал, его щёки горели, но возбуждение только усилилось. Он снова взял член в рот, стараясь принять глубже, слёзы выступили на глазах, но он подчинялся, его язык ласкал быстрее, губы скользили по горячему стволу. Мужчина направлял движения, задавая ритм, грубый и беспощадный. Он с силой толкался в его рот, не давая передышки, его бёдра двигались вперёд, а член заполнял горло Максима, заставляя его задыхаться. — Mmm... Sí, así, putita, muy bien... Eres capaz... (Ммм... Да, вот так шлюшка, очень хорошо... Ты способный...) — прорычал он, его голос был полон страсти, а карие глаза горели похотью. Максим стонал, его горло сжималось, слюна начала течь по подбородку, а серые глаза полные слёз, смотрели вверх, на Альфредо — на его мощный торс, на кубики пресса, на татуировки, которые напрягались с каждым движением. Его язык активно скользил по толстому стволу, а губы сжимались плотнее, стараясь угодить. Альфредо тяжело дышал, его широкая грудь вздымалась, а рука в дредах сжималась ещё сильнее, задавая ритм. Член пульсировал во рту Максима, и он прорычал, его голос был полон власти: — Mírame! (Смотри на меня!) — он потянул дреды, заставляя Максима поднять взгляд, — Quiero ver tus ojos! (Я хочу видеть твои глаза!) Мощный торс мужчины блестел в свете свечей, кубики пресса напрягались с каждым движением, он чувствовал каждый изгиб горячего языка, усиленный холодным металлом пирсинга, который добавлял остроты. Кулак в дредах Максима сжался сильнее, и он начал с силой вгонять свой член в его рот, грубо, ритмично, не давая вдохнуть воздух. Мужчина резко отстранил голову юноши, его член выскользнул изо рта, оставляя за собой нить слюны, которая тянулась от губ юноши к головке. Максим задыхался, его грудь вздымалась, глаза блестели от слёз, губы раскраснелись, он смотрел на мужчину с полной покорностью. Альфредо улыбнулся, его карие глаза блеснули с властным одобрением, и он провёл большим пальцем по опухшим губам юноши, размазывая слюну: — Mmm.... Perfecto... Buen chico...(Ммм... Идеально... Хороший мальчик...) — произнёс он, голосом властного удовлетворения, — Sabes complacer, ¿verdad? (Знаешь, как угодить, правда?) Мужчина сразу же засунул два пальца в его рот — средний и указательный, и Максим тут же обхватил их губами, его язык закружил вокруг, обильно смачивая слюной. — Muy bien, pequeño... (Очень хорошо, малыш...) Альфредо вынул пальцы, блестящие от слюны, и рывком сорвал халат с юноши — он отшвырнул его в сторону, обнажив его хрупкое тело: тонкую талию, бледную кожу покрытую татуировками. Он схватил Максима и развернул его спиной к себе, юноша послушно упёрся руками в спинку дивана, тут же выгнув спину, дрожа от предвкушения. Мужчина замер, любуясь его телом, изящными изгибами, татуировками, которые подчёркивали его уязвимость. — Joder, qué hermoso eres... (Чёрт, какой же ты красивый...) — прошептал он, проведя рукой по талии Максима. Палец мужчины, мокрый от слюны, начал проникать тесное тело. Юноша выдохнул, его спина выгнулась сильнее, навстречу: — Ааах… Даа... Он двигался медленно, но уверенно, глубоко, мужчина чувствовал, как тело юноши поддаётся ему. Максим застонал громче, его руки сжали спинку дивана, а голос дрожал от удовольствия и лёгкой боли. Альфредо начал вводить второй палец, его движения стали быстрее, он растягивал, подготавливая его к бо́льшему, а его вторая рука с силой сжала бедро. Он нашёл простату и начал надавливать, с точностью, которая заставляла Максима выгибаться. Его стоны стали громкими, полными удовольствия: — Ааах... Альфредо... О Боже… Даа.... Альфредо, не останавливаясь, второй рукой обхватил член Максима — твёрдый, пульсирующий, со смазкой, которая стекала по стволу. Его пальцы, тёплые и уверенные, сжали его и начали ласкать — медленно, но с нарастающим ритмом, скользя по головке, сжимая основание. Стоны юноши стали ещё громче, голова запрокинулась назад: — Ммм... Даа... Его член пульсировал в руке Альфредо, каждое движение пальцев по головке заставлял его тело содрогаться, а пальцы массирующие простату, доводили до грани: — Боже… так хорошо... Ммм.... Альфредо вдруг отстранился, его пальцы выскользнули. Юноша застонал от потери, и обернулся. Он увидел, как мужчина взял свой кожаный ремень и сложил его вдвое, кожа скрипнула, и он медленно провёл им по ягодицам Максима, заставляя того вздрогнуть. — Альфредо... Только не сильно... Пожалуйста... — охрипшим голосом произнёс юноша, тяжело дыша, как вдруг ремень ударил по коже с резким звуком, оставив бледно-розовый след. Максим вскрикнул и прикусил нижнюю губу. — Ты сам согласился... — мужчина наклонился ближе, его губы коснулись уха, — Я предупреждал тебя... Следом прилетел второй удар, ещё сильнее, ремень оставил ярко-красный след, и Максим застонал, его тело выгнулось, а боль смешалась с жаром: — Ммм… бл*дь... Альфредо, больно! Мужчина смотрел на него, его карие глаза горели от похоти, а член пульсировал от вида его покорности, его дрожи, его стонов. Он прорычал, его голос был полон власти: — Ты сказал что не боишься боли, тогда принимай! — он ударил ремнём снова, ещё сильнее, и Максим закричал, вцепившись пальцами в кожаную обивку дивана. — Бл*дь! Это слишком жёстко... — хрипло произнёс юноша, закусывая нижнюю губу от боли. Кожа ремня хлестала по ягодицам, оставляя алые полосы, которые горели на его нежной коже. Юноша вскрикивал, его стоны были громкими, полными смеси боли и наслаждения, его член пульсировал, а тело дрожало от каждого удара. Боль граничила с удовольствием, каждый удар ремня посылал волну жара по его телу, усиливая возбуждение, заставляя его член сочиться предэякулятом. Ягодицы горели, красные следы проступали ярче, а стоны становились всё более хриплыми. Альфредо остановился, его рука с ремнём замерла, и он схватил Максима за дреды, резко потянув его голову назад, заставляя выгнуться ещё сильнее. Он снова обхватил пальцами его член, сжимая с властной силой, и начал ласкать, заставляя юношу дрожать в его руках. — Ммм... Только не останавливайся... Прошу... — хрипло прошептал Максим, поддаваясь бёдрами навстречу ласкам, которые тут же перекрыли болевые ощущения. Альфредо отстранился, его грудь тяжело вздымалась, а карие глаза горели похотью. Он шагнул к шкафу у стены, открыл дверцу, достал чёрную коробочку — лаконичную, с матовой поверхностью, — и щёлкнул замком. Он достал презерватив, разорвал упаковку зубами, и ловко расправил латекс на своём твёрдом члене. Он выдавил гель–смазку — прозрачную, густую — и обильно смазал, его рука скользила по стволу, оставляя блестящий след. Максим, всё ещё упираясь руками в спинку дивана, дрожал, его ягодицы горели от ударов ремня, а тело было на грани — член пульсировал, безумно хотелось разрядки, дыхание было прерывистым. Он обернулся через плечо, его томные серые глаза, следили за мужчиной, его голос был полным мольбы: — Альфредо… пожалуйста… трахни меня... Мужчина подошёл, его рука легла на бедро Максима, сжимая кожу: — Prepárate, pequeño... (Приготовься, малыш...) — он провёл смазанным членом между ягодиц Максима, дразня, слегка надавливая, заставляя того вздрогнуть, — Ahora vas a sentirme, dulce. (Сейчас ты почувствуешь меня, сладкий.) Он приставил головку к узкому входу Максима, и начал проникать — медленно, но неумолимо. Его член, большой и твёрдый, начал медленно погружаться и юноша судорожно выдохнул, его спина выгнулась навстречу, а пальцы сильнее вцепились в спинку дивана. Ощущение было ошеломляющим — жар, давление, полнота, которая граничила с болью. Его стоны были громкими, полными смеси боли и наслаждения: — Альфредо… Мм... Он такой большой… Мужчина улыбнулся, медленно продвигаясь, каждый дюйм добавлял давления, растягивая тесное тело. Он наклонился ближе, его рука сжала талию Максима, а другая легла на его шею, усиливая ощущение власти: — Te deseo tanto... (Я так сильно хочу тебя...) — он толкнулся глубже и вошёл полностью, мышцы сжались вокруг его члена плотным кольцом. Юноша громко застонал: — Ааах... Даа.... Альфредо начал двигаться, его толчки стали ритмичными, глубокими, каждый раз заполняя Максима полностью, его бёдра шлёпали о красные от ремня ягодицы, усиливая боль и удовольствие. Смазка блестела на его члене, а рука крепко сжимала шею юноши — удерживая его в покорной позе. Мужчина закусил нижнюю губу, его карие глаза горели страстью, он смотрел вниз, на то, как его член погружается в нежное тело Максима. — Mmm... Joder, qué apretado eres! (Ммм... Бл*дь, какой же ты тугой!) — прорычал он, его голосом полным властной ярости. — Ааах… даа... даа... Ещё... — стоны Максима были хриплыми, прерываемыми влажными шлепками и его собственным тяжёлым дыханием, — Пожалуйста… трахай меня… ещё! Член юноши твёрдый и мокрый от предэякулята, пульсировал, и он инстинктивно потянулся к нему рукой, желая ласкать себя, чтобы снять напряжение, которое уже доводило до безумия. Но Альфредо заметил это — его рука молниеносно перехватила запястье юноши, сжав его с грубой силой: — No te toques, pequeño! (Не трогай себя, малыш!) — он толкнулся особенно глубоко, заставляя Максима закричать, — Esto es mío! (Это моё!) Альфредо продолжал трахать его, толчки были грубыми, ритмичными, каждый раз заполняя Максима полностью. Его рука на шее юноши сжималась сильнее, а другая держала запястье, не позволяя ему коснуться себя. Комната наполнялась влажными шлепками, тяжёлым дыханием Альфредо и непрерывными стонами Максима. Мужчина резко вынул свой член. — Нет, пожалуйста… не останавливайся! Я хочу кончить… продолжай! — умоляюще застонал юноша. Альфредо грубо схватил его за шею — его пальцы впились в кожу, и притянул к себе. Максим застонал, когда мужчина впился в его пухлые губы поцелуем — жёстким, доминирующим, его зубы прикусили нижнюю губу, язык ворвался в рот, исследуя, требуя. Юноша протяжно застонал в поцелуй, его руки обхватили шею мужчины, а тело прижалось ближе, чувствуя жар его кожи. Поцелуй был глубоким, грубым, Альфредо снова прикусил губу юноши, заставив его вскрикнуть. Мужчина отстранился, его глаза горели, и он толкнул Максима назад на диван. Он шагнул к чёрной коробке, лежащей на столе, и достал оттуда вибратор — чёрный, с плавными изгибами, ребристой поверхностью, и кляп, кожаный, с чёрным шариком. Максим растерянно замер, его глаза расширились от удивления: — Что это?.. — Открой рот. — приказал Альфредо, и поднёс кляп к губам юноши. Максим замер, его сердце заколотилось, но он послушно открыл рот и мужчина вставил шарик, растягивая его губы, и застегнул ремень на затылке. Кляп заполнил рот, заставляя его слюну течь по подбородку, — серые глаза, полные удивления и томного желания, смотрели с полной покорностью. Альфредо хищно улыбнулся и взял вибратор — большой, 20 сантиметров длиной. Он выдавил щедрую порцию смазки из тюбика — холодной, скользкой, — размазывая её по всей длине, и включил его — тихое, низкое жужжание заполнило комнату. Мужчина поднёс его к Максиму: — Трахай себя. Хочу видеть это. Юноша с кляпом в рту, застонал — его тело дрожало от растерянности и возбуждения. Он послушно взял вибратор, и согнув ноги в коленях, начал медленно начал вводить его в себя. Его щёки вспыхнули румянцем, он закрыл глаза от новых ощущений, — вибрация начала пульсировать внутри, растягивая его. — Хммм... — его стоны были приглушёнными, он начал двигать вибратор — медленно углубляясь, каждый сантиметр вызывал дрожь в теле. Альфредо снял презерватив и сел напротив, его член был твёрдым, — рука медленно начала скользить по стволу, глаза не отрывались от Максима. Он смотрел, как юноша удовлетворяет себя, как его тело выгибается, и его собственное дыхание стало тяжёлым, прерывистым. — Sí, así… — его голос был полон страсти, — Fóllate para mí... (Да, так… трахай себя для меня...) Вибратор был твёрдым, Максим начал двигать его, ускоряя, чувствуя, как он посылает волны удовольствия по телу. Его стоны стали громче, спина выгибалась, пальцы другой руки сжали пульсирующий член. Юноша отвёл взгляд в сторону, чувствуя как его щёки горят от смущения, ведь у него ещё не было такого опыта ранее. Альфредо следил, его рука двигалась медленно, пальцы сжимали ствол, головка блестела от смазки. — Mírame! Mira mis ojos! (Смотри на меня! Смотри в мои глаза!) — крикнул мужчина, видя что юноша отвёл взгляд. Максим послушно посмотрел на Альфредо, его серые глаза встретились с карими глазами, полными власти и желания. — Быстрее, малыш. Трахай себя сильнее. — произнёс мужчина. Максим подчинился, его рука ускорила движения вибратора, вгоняя его сильнее, посылая вспышки удовольствия по телу. — М-м... М-мм... — стоны неконтролируемо вырывались сквозь кляп. Его пальцы сжимали член сильнее, скользили по стволу, обводя головку большим пальцем, размазывая смазку. Вибратор погружался глубже, быстрее, каждый толчок посылал искры по нервам, и он чувствовал, как всё внутри сжимается, готовое вот-вот взорваться. Альфредо, сидя напротив, смотрел на него, его рука на члене ускорялась, пальцы сжимали ствол, скользили по венам. Его стоны были низкими, грубыми: — Joder... sí... eres tan sexy... (Бл*дь... Да... Какой же ты сексуальный...) Мужчина ускорял ритм, его карие глаза горели, ловя каждый стон, каждое движение юноши. Оргазм накрыл Максима ярко, как извержение вулкана, — его тело выгнулось дугой, спина напряглась, и он закричал, его голос сорвался на высокий, разрывающий стон: — А-А-АХ… — горячая сперма брызнула мощными струями на его живот, на грудь, стекая по коже, а вибратор всё ещё вибрировал внутри, продлевая волны удовольствия, заставляя его тело содрогаться. Пальцы юноши сжались на члене, выжимая последние капли, кожа покрылась испариной и мурашками. Альфредо встал, его член напрягся от вида юноши в оргазме. Он схватил кляп, вынул его изо рта Максима, и тут же, не давая отдышаться, засунул свой член ему в рот по самое горло. Юноша застонал, его глаза расширились, горло сжалось вокруг головки, но он не сопротивлялся — а начал жадно сосать, его губы плотно обхватили пульсирующий член, язык скользнул по венам, а стоны Альфредо заполнили комнату: — Joder… sí… toma todo… Мmm.... (Бл*дь... Да... Бери всё... Ммм...) Мужчина схватил его за дреды, его бёдра двигались быстро, член врывался в горло, заставляя юношу захлёбываться. Оргазм накатил волной, мужчина толкнулся в последний раз, глубоко, до упора, и кончил — горячие струи брызнули, заполнили рот юноши, стекая по горлу, и тело мужчины содрогнулось от сладострастного ощущения. Глаза юноши заслезились от сильного давления, он всё проглотил без остатка. Альфредо вынул член изо рта юноши, блестящий от слюны, и провёл пальцем по его щеке и опухшим, красным губам: — Eres perfecto, pequeño.. (Ты идеален, малыш) Максим тяжело дышал, его тело всё ещё дрожало от оргазма, он медленно вынул вибратор и взглянул на Альфредо, его голос был осипший: — У меня никогда такого не было.... Мужчина тяжело дышал, карие глаза, полные страсти, смотрели на юное тело, дрожащее от оргазма, на красные следы от ремня на ягодицах. Он наклонился, его рука скользнула по щеке Максима, вытирая слёзы, его голос был полным восхищения: — Ты невероятный, малыш... Мурашки покрывали кожу, а внизу живота всё пульсировало, Максим слабо улыбнулся: — Альфредо… это было… Мужчина не дал ему договорить. Он наклонился, его сильные руки легко подхватили Максима. Юноша инстинктивно обвил шею Альфредо, чувствуя мощь его мышц, жар кожи. — Примем душ вместе... — прошептал мужчина и понёс юношу в ванную комнату. Он опустил Максима на мраморный пол душевой кабины, включил воду. Они стояли под душем, тёплая вода стекала по их телам, смывая пот и следы их страсти. Альфредо обнял Максима за талию, прижимая к себе, его руки скользили по его влажной коже, а губы нежно коснулись шеи, оставляя лёгкие поцелуи. Максим тихо застонал, прикрыв глаза, его тело расслабилось, а вода, тёплая и очищающая, смывала остатки напряжения, оставив только тепло их тел и тихое дыхание в пару... *** Давид сидел на сером диване в квартире Денчика. Вечер был в разгаре, воздух пропитан запахом алкоголя, сигарет и парфюма от двух девушек — Ани и Инессы, которые крутились вокруг, хихикая и потягивая свои коктейли гиалуроновыми губами. Ден в своей привычной худи с капюшоном и рваными джинсами, развалился на диване, закинул ноги на столик, в руке — стакан с вискарём. Давид, сидел напряжённо, его татуированный торс виднелся под чёрной свободной майкой, а тёмные глаза смотрели в пустоту. Он был в плохом настроении — его жгла ревность и внутренние переживания по поводу Максима, а теперь, в гостях у Денчика, он пытался утопить это в алкоголе. — Дав, чё там с Олесей? — спросил он, его голос был полон любопытства, но с лёгкой насмешкой, — Ты видел, она в инсте сторис кидает, чё то типа любовь – боль... Конец – пиз*ец... Девчонки, сидевшие за барной стойкой засмеялись. Инесса, танцовщица из ночного клуба, с которой Давид уже имел связь, подмигнула ему: — Давид, она такая красотка у тебя, ну вот чего ты нервы девчонке мотаешь? То сходитесь, то расходитесь... Определился бы уже. Парень допил виски из стакана одним глотком, стукнул им по столу, и с раздражением взглянул на брюнетку: — Не твоё дело. Он резко встал, его мускулы напряглись под майкой, и направился на балкон, не глядя ни на кого. Девчонки переглянулись, Инесса закатила глаза, а её подруга Аня шепнула: “Такой нервный, капец...” — Ладно, девчонки, не парьтесь. Давид — он такой, взрывной. Это нормально! Давид вышел на балкон, прохладный ночной воздух ударил в лицо. Он достал пачку сигарет, прикурил и глубоко затянулся, выдыхая дым в небо. Внутри всё кипело — ревность, его мысли о Максиме, о его уходе с этим испанцем, не отпускали. «Сука, неужели ты лёг под него?» — подумал парень и его кулак сжался. Ден вышел следом, достал косяк из кармана худи, прикурил от зажигалки Давида и затянулся, выдыхая дым в сторону. — Дав, ну чё ты, братан, расслабься... — сказал Ден, — По-любому помиритесь вы с ней, ты же знаешь, она никуда без тебя... Давид затянулся сигаретой и выдохнул дым, его взгляд был прикован к горизонту, где огни города мерцали, как далёкие звёзды. — Да вообще пох*й на неё. Ден кивнул, его ухмылка стала шире, и он сделал ещё затяжку, дым вышел густым облаком. Он начал издалека, его голос стал тише, как будто он подбирал слова: — Слушай, брат... а ты видел, с кем Макс сегодня уехал? После концерта. Я краем глаза заметил — белый “Мерс”, солидная такая тачка. Взрослый тип за рулём, ролексы, все дела. Там другой уровень, братан, понял, да? Давид напрягся мгновенно — его челюсть сжалась, сигарета замерла в пальцах Он выдохнул дым резко, его голос стал низким, с ноткой ревности, которую он пытался скрыть: — Ну, видел. И чё? Улыбка блондина стала шире, и он затянулся косяком, выдыхая дым в лицо Давиду, как будто подначивая: — Ну, чё-чё... Макс всегда с нами тусил, а тут — с каким-то заряженным мужиком укатил в закат. Я не в теме, но... походу, он другой породы парень. Понимаешь, о чём я? — Ден подмигнул, его тон был лёгким, но с намёком, как будто он клонил к чему-то. Давид замер, бросил на друга нервный взгляд. Внутри всё перевернулось. Он затянулся сигаретой, пытаясь скрыть эмоции: — Нет, ни*уя не понимаю о чём ты. Ден не отступил, его ухмылка стала ещё дерзее, и он продолжил, его голос стал тише, но настойчивее, с той дерзкой уверенностью, которая всегда раздражала Давида: — Б*я, ну ты же сам знаешь. Макс — он не такой, как мы. Я имею в виду... Мы вечно с девками тусим. А он ни разу ни с одной не встречался! Помнишь интернат? Мы с тобой, с пацанами — трахали всё, что движется, девчонок меняли как перчатки. А Макс? Ни разу, бл*дь! Я думал, он стесняется, но нет. Девочки сами уже висли на нём, а он просто... не интересуется ими! Давид затянулся сигаретой глубже, дым обжёг лёгкие, и он стряхнул пепел в пустую банку, его пальцы сжались на пачке так, что она смялась. Он знал. Знал лучше, чем кто-либо. Эта тайна — их тайна, с той кладовки в интернате, когда Максим был ещё мальчишкой, а он взял его первым, единственным — жгла внутри, как клеймо. Он не гей, он не мог быть геем, но Максим... Максим был его, той запретной, болезненной привязанностью, одержимостью, которую он сам создал. Ден озвучивал то, что Давид гнал от себя, и это было слишком личным, слишком близким к его собственной боли. Его челюсть напряглась, он бросил на Дена взгляд, полный ярости, но с нотой предупреждения: — Ден, не неси х*йни. Нормально всё с ним. Просто... Не торопиться парень, ему 17 лет всего, успеет он ещё. — Ты внатуре? Типа чё, он девственник и ждет свою единственную?! Б*я, Давид, не гони, ты же не слепой! — усмехнулся Денчик, покачав головой. Давид выдохнул, старательно скрывая своё напряжение: — У него девчонка есть.. Лу́на.. Денчик засмеялся: — Лу́на?! Бл*дь, да она лесбиянка, братан!Чисто подруга, они с Максом как брат и сестра! Давид, ты же помнишь, как девчонки к нему липли в интернате — он улыбался, но не трогал. Ни поцелуя, ничего! Он походу того, братан... Ну, ты понял... — Ден покосился на Давида с усмешкой на губах, — И этот тип в “Мерсе”... он тоже походу не просто друг... Обычно такие заряженные дяди любят вот таких красивых, как Максим... Давид нервно стряхнул пепел, его взгляд был прикован к горизонту, но внутри всё кипело — ревность, которая жгла его, как огонь, воспоминания о Максиме, его теле, его подчинении, и страх, что он теряет контроль над ним. Он затянулся сигаретой в последний раз, затушил её о перила, и повернулся к Дену, его лицо было напряжённым, полным внутренней бури: — Ден, если я узнаю о подобном, я просто вывезу его в лес и живьём закопаю. Вот и всё. Ден кивнул, его улыбка на лице исчезла и он затянулся косяком, выдыхая дым в ночь. Тишина повисла между ними и Давид знал, что этот разговор только подлил масла в огонь, который тлел внутри него, готовый вспыхнуть в любой момент. Кулаки парня сжимались, и он чувствовал, как ревность и собственничество берут верх, требуя немедленных действий. — Слушай, а давай ради интереса позвоним Максу? — предложил Денчик, его голос был с лукавым оттенком, как будто это была шутка, но с подтекстом, — Позовём его сюда. Давид тяжело выдохнул и кивнул: — Давай, звони. Ден, довольный, что зацепил, достал телефон из кармана худи, его пальцы быстро нашли контакт Максима и нажал вызов. Гудки пошли — один, два, три... — ухмылка парня была полна предвкушения: — Ну, Макс, отвечай, братишка... Но звонок перешёл на голосовую почту. Ден улыбнулся, убрал телефон, и затянулся косяком: — Не отвечает. Интересно, чем занят наш Максимка в такое время? Может с этим типом завис где-нибудь? Давид бросил на друга взгляд, полный напряжения, внутри бушевали эмоции — ревность жгла, а подозрение росло, как сорняк. — Пох*й. Пусть не отвечает. Парни вернулись в квартиру, где девчонки всё ещё над чем-то смеялись, но Давид был далеко — его мысли были с этим звонком, который не был принят, и с ревностью, которая теперь жила в нём. Давид рухнул на диван, вытянул ноги, достал айфон. Пальцы сами нашли «Локатор». Максим — зелёная точка. Внутри всё вспыхнуло. Он не дома. Не у Лу́ны. Не в интернате. Элитный ЖК. Он знал этот дом: стекло, мрамор, охрана, солидные машины на парковке. Грудь сжало. Он сразу же открыл WhatsApp. Пальцы быстро набрали: «Ты где? Надо поговорить. Перезвони срочно.» Сообщение ушло. Две галочки. Серые. Он уставился в экран. Ни «печатает», ни «онлайн». Только время: 02:15. Девчонки что-то спросили, но он уже не слышал. Денчик подошёл, присел рядом, протянул бокал с виски: — Дав, чё там завис? Давид не ответил. Только залпом выпил крепкий алкоголь, в ожидании смотря на экран... ***