My Obsession😈

Белый Mercedes плавно скользил по ночной Москве. За окном мелькали огни города — неоновые вывески, фонари, внутри машины царила своя атмосфера: уютная, тёплая, полная предвкушения. Максим сидел на пассажирском сиденье, его серые глаза сияли от радости, которую он не мог скрыть. Он повернулся к Альфредо, его губы с колечком пирсинга изогнулись в широкой, искренней улыбке: — Альфредо, я так рад, что ты снова приехал! Мужчина улыбнулся в ответ: — Я тоже очень рад, — он бросил на Максима взгляд, полный тепла, — Расскажи, как прошёл концерт? Я видел в сторис, очень эффектно. Максим откинулся на сиденье: — Концерт был... мощный. Народу было много, как никогда! Я доволен тем как всё прошло, всё супер! — он замолчал, его улыбка не сходила с лица, — Но больше всего я рад твоему приезду. Альфредо улыбнулся шире, его рука на миг коснулась плеча юноши, тёплая и уверенная: — Тогда предлагаю отметить это. Твоё успешное выступление и нашу встречу. У меня дома — вино, вкусная еда, и прекрасный вид из окна. Поедем ко мне? Максим засиял, его серые глаза загорелись восторгом: — Да, конечно! Это идеально. Поехали! Альфредо рассмеялся, его смех был низким, тёплым, и он слегка нажал на газ, автомобиль мягко ускорился, унося их по ночным улицам. Машина подъехала к элитному дому в центре города, где Альфредо снимал апартаменты. Стеклянные двери, мраморный холл, лифт с зеркальными стенами — всё это было на том уровне, к которому привык мужчина. Максим шёл рядом с ним, его сердце билось быстрее от предвкушения, а улыбка не сходила с лица. Эта ночь как будто обещала стать чем-то большим, — и Максим чувствовал это каждой клеткой своего тела. Лифт бесшумно остановился на двадцать третьем этаже, двери разъехались, и Альфредо провёл юношу по короткому коридору к тяжёлой металлической двери. Щёлкнул замок, и они вошли в лофт: высокие потолки, стены с тёплым оттенком, огромные панорамные окна от пола до потолка, за которыми Москва мерцала тысячами огней. Внутри пахло ванилью, древесиной и лёгким дымом от свечи на журнальном столике. Свет был приглушённый: подвесные лампы над барной стойкой и мягкие софиты вдоль стены, отбрасывающие тёплые блики на тёмный паркет. На стеклянном столе гостиной уже всё было готово: – большая деревянная доска с нарезкой хамона, сыра, оливок и винограда; – миска с сочными фруктами; – две белые тарелки и серебряные приборы. Альфредо закатал рукава чёрной рубашки до локтей и пошёл к кухонному острову. Он вымыл руки, открыл холодильник, достал фольгированный контейнер, из которого тут же потянулся аромат шафрана. — Паэлья, — сказал он, улыбаясь через плечо,— Тебе понравилось в прошлый раз. Он аккуратно разложил золотистый рис с морепродуктами по глубоким тарелкам, добавил ломтик лимона и поставил их на стол. Максим подошёл к панорамному окну: внизу — Третье кольцо, огни, река, Кремль вдалеке. Город казался маленьким, почти игрушечным. Он выдохнул, чувствуя, как напряжение концерта и всего дня медленно уходит. Юноша восторженно огляделся по сторонам и сел на большой кожаный диван. Альфредо тем временем открыл бутылку вина и разлил по бокалам густым, рубиновым потоком. Он взял оба бокала, подошёл к дивану — и сел рядом с Максимом, оставив между ними ровно столько места, чтобы было уютно. — За встречу! — сказал он, поднимая бокал. Максим взял свой, звякнул стеклом о стекло. — За тебя... — ответил он тихо, смотря в карие глаза мужчины. Они сделали по глотку. Вино было тёплым, бархатистым, с нотами чернослива и специй. Юноша откинулся на спинку дивана, поставил бокал на столик и улыбнулся: — Классные аппартаменты! Так уютно... Альфредо кивнул, положил руку на спинку дивана за спиной Максима — не касаясь, но близко. — В моём доме, в Испании гораздо лучше, поверь. За окном мигнул далёкий самолёт, а в лофте стало тихо — только тиканье часов и мягкий гул города за стеклом. Максим допил вино, поставил бокал на стол. Его щёки порозовели, глаза блестели — не только от алкоголя, но и от тепла, которое разливалось внутри. Он провёл ладонью по волосам, дреды слегка растрепались, и тихо, почти шёпотом, спросил: — Альфредо, можно мне в душ? После концерта мне это необходимо. Мужчина улыбнулся и встал: — Конечно, без проблем. Пойдём. Он провёл Максима мимо кухонного острова, — к двери ванной. Открыл её, и мягкий свет автоматически зажёгся, отразившись в чёрном мраморе и матовом стекле. Ванная была стильной, минималистичной: – душевая кабина во всю стену, с дождевым тропическим душем и подсветкой; – раковина из тёмного камня, над ней — огромное зеркало без рамы; – полки из тёмного дерева с аккуратно сложенными белыми полотенцами; – флаконы — шампунь, гель для душа, кондиционер — всё в чёрных матовых бутылках с золотыми надписями, с ароматом сандала и бергамота. Альфредо открыл шкафчик, достал большое полотенце, положил его на тёплый пол: — Тут лежит халат и чистое полотенце. Если что-то понадобится — позови. Максим кивнул, его улыбка стала чуть шире, почти детской: — Спасибо… Альфредо вышел, закрыв за собой дверь. Щёлкнул замок. Максим остался один. Восторженно оглядевшись, он разделся, аккуратно сложив свою одежду. Юноша включил душ — тёплая вода ударила мощной струёй, пар мгновенно заполнил пространство. Аромат дорогого геля окутал его, как облако: сандал, цитрус, что-то тёплое и пряное. Он закрыл глаза, подставил лицо под струю, и вода смывала с него дым и напряжение концерта. Он намылил волосы ароматным шампунем, провёл руками по телу, чувствуя, как кожа становится чистой, живой. Пар поднимался к потолку, зеркало запотело, и в этом тумане Максим почувствовал невероятное расслабление и спокойствие. Приняв душ, он выключил воду, вытерся мягким полотенцем и надел халат. Юноша вытер волосы и посмотрел в зеркало: глаза блестящие, щёки румяные. Максим вышел из ванной, халат мягко обнимал его тело, дреды были слегка влажными. Он пах сандалом и бергамотом — аромат Альфредо теперь был на нём. — Ну как ты? Освежился? — спросил мужчина, взглянув на юношу и поднимая бокал. — Как будто родился заново! — с довольной улыбкой ответил Максим и сел рядом, ближе, чем раньше. Ноги поджал под себя, халат немного распахнулся, слегка обнажив грудь. Он взял бокал, сделал глоток, и вино оставило тёплый след на губах. Альфредо сделал глоток, его пальцы задумчиво постучали по бокалу, голос был мягким, с лёгкой искрой любопытства: — Максим, а у тебя сейчас кто-то есть? Я имею ввиду личная жизнь. Юноша замер, его улыбка слегка угасла, и он покачал головой: — Нет. Сейчас у меня никого нет. Альфредо кивнул, его взгляд стал внимательнее. Он сделал ещё глоток и поставил бокал на стол: — А раньше? Были отношения? Максим вздохнул и отвел взгляд на панорамное окно: — Да. Это была безответная любовь. Я отдал всё, а в итоге… остался с разбитым сердцем. Альфредо наклонился чуть ближе, его голос стал ещё мягче: — Это была девушка? Юноша опустил глаза, его щёки вспыхнули румянцем, и он сжал губы, будто собираясь с духом. Он покачал головой, его голос был полным уязвимости: — У меня… никогда не было девушки... В комнате повисла тишина. Альфредо замер, его карие глаза блестели любопытством, и он улыбнулся — с пониманием, с теплом, которое снимало любой стыд: — Я ценю твою честность. Спасибо, что поделился. Максим поднял взгляд и слабо улыбнулся, чувствуя, как тяжесть в груди становится легче. Они сделали по глотку вина, и в этот момент между ними возникло что-то новое — доверие, которое сделало их ещё ближе. Альфредо сделал ещё один глоток вина, прежде чем задать следующий вопрос: — Это были твои единственные отношения? Или ты… пробовал с кем-то ещё? Максим сделал глубокий вдох, будто собираясь с духом: — Это был… единственный человек. Во всех планах. — юноша сглотнул, его щёки снова порозовели, и он продолжил, глядя в сторону, чтобы не встречаться с глазами Альфредо, — У меня никогда никого больше не было. Ни до, ни после. Только он. Максим почувствовал, как сердце колотится, обнажая эту правду — такую личную, такую болезненную. Альфредо лишь кивнул, его лицо осталось спокойным, а в карих глазах мелькнула нежность. Он поставил бокал на стол, наклонился чуть ближе, его рука легла на спинку дивана, почти касаясь плеча Максима: — Извини, если эта тема болезненная для тебя. Я просто хочу узнать тебя лучше. — Всё в порядке... Я открыт для тебя. — юноша улыбнулся, смотря в карие глаза мужчины. — За это и выпьем. — произнёс Альфредо. Бокалы снова звякнули, когда они сделали по глотку, и в этот момент между ними возникла невидимая нить — хрупкая, но прочная, связывающая их в этой ночи, полной откровений и тепла. Вдруг, карие глаза Альфредо загорелись азартом, а голос с испанским акцентом стал живее: — Максим, помнишь фотографии, которые мы сделали последний раз в студии? Я показал их одному человеку в Испании. Его зовут Фабиано Альварес. Это очень серьёзный фотограф, настоящий художник. Его работы — это настоящее искусство, amigo. Максим замер, его глаза расширились, а губы приоткрылись от удивления. Альфредо улыбнулся и сдел глоток вина: — Я хочу сказать тебе, что Фабиано заинтересовался. Очень. Он сказал, что в тебе есть что-то особенное. И он хочет встретиться лично, провести с тобой фотосессию в своей студии, в Мадриде. Максим не поверил своим ушам. Его сердце заколотилось, а щёки порозовели от восторга. Он поставил бокал на стол, его голос был полон изумления: — Ты серьёзно?! Или это шутка?! Альфредо рассмеялся, его смех был тёплым, заразительным, и он наклонился ближе, его взгляд стал серьёзнее, но полным веры в Максима: — Абсолютно серьёзно. Максим, если не упустить этот шанс, ты можешь начать модельную карьеру. Фабиано, это человек, открывающий двери, которые не открываются просто так. Понимаешь? Серые глаза юноши засияли, как будто в них зажглась тысяча звёзд: — Я… я даже не знаю, что сказать. Это… Так неожиданно... Альфредо положил руку на плечо Максима, его пальцы мягко сжали теплую ткань халата: — У меня есть к тебе деловое предложение, — он сделал паузу, и взглянул в серые глаза юноши, — Ты сделаешь загранпаспорт. И как только тебе исполнится восемнадцать — через три месяца, да? – мы вместе поедем в Испанию. В Мадрид. Я познакомлю тебя с Фабиано и покажу тебе самые красивые места. Договорились? Лицо юноши озарилось счастьем, и он кивнул, его голос был полон решимости и радости: — Да, конечно, договорились... Альфредо поднял бокал, его глаза блестели от гордости: — Я уверен, что это самое правильное решение в твоей жизни. Ты заслуживаешь большего. Они чокнулись бокалами, стекло звякнуло, и Максим сделал большой глоток, его глаза всё ещё были полны изумления. Он покачал головой: — Альфредо, я не ожидал... Даже не верится что это всё реально... Я даже представить себе этого не могу! Мужчина улыбнулся, откинувшись на спинку дивана: — Я во всём помогу тебе, буду сопровождать, направлять. Ты не один и это главное. Глаза юноши горели восторгом, он сделал ещё глоток вина и с улыбкой уставился на мужчину: — То есть, ты хочешь сказать, что через три месяца я увижу Испанию?! Альфредо кивнул и жестом обвёл комнату, как будто рисуя будущее: — Ты увидишь многое, поверь. Испания, Италия, Франция... Максим покачал головой, его улыбка стала чуть неуверенной: — Но… у меня же нет данных... Я не модель. Я просто… Обычный парень с дредами. Альфредо рассмеялся, его смех был тёплым, его рука коснулась плеча Максима — тёпло, уверенно. Его карие глаза поймали взгляд юноши: — Обычный? Нет, Максим. У тебя прекрасные модельные данные. Твоя фигура, твоя харизма, твоя энергия на снимках… а особенно, эти глаза. — он сделал паузу, его взгляд скользнул по лицу Максима, задержавшись на его серых глазах, — Эти глаза, amigo, они как море после шторма. Ни один фотограф не останется равнодушным. Фабиано сразу заметил, поверь мне. Максим покраснел, его щёки вспыхнули, он опустил взгляд и тихо произнёс: — Ты правда так думаешь? Альфредо кивнул, его рука сжала плечо Максима чуть сильнее, и он сказал, его голос был низким, почти интимным: — Я не думаю, я знаю. Если бы ты видел себя моими глазами... Юноша со смущением взглянул на Альфредо, его сердце колотилось от восторга, веры и того тепла, которое этот человек дарил ему без условий. Они чокнулись снова, бокалы звякнули, и вино обожгло горло. Эта ночь, с вином, обещаниями и мечтами об Испании, Италии и Франции, была как новый мир, который открывался перед ним, и Альфредо был тем, кто держал его за руку на пороге этого мира. *** Квартира Олеси, 23:47. Давид выходит из ванной — полотенце на бёдрах, капли воды стекают по татуировкам на груди. Он молча проходит в комнату, открывает шкаф, достаёт свою любимую чёрную майку с пентаграммой, тёмные джинсы. Олеся сидит на краю кровати, в коротком шёлковом халате бардового цвета, нога на ногу, телефон в руке. Она смотрит на парня, понимая что он снова куда-то собирается. — Куда ты? Давид не оборачиваясь, натягивает майку: — К Дену. Олеся резко встаёт с кровати и подходит к нему: — Я еду с тобой. Давид поворачивается и пронзает её ледяным взглядом: — Нет. И лучше не трогай меня сейчас, Олесь, не накаляй. Голос блондинки переходит на повышенный тон: — Ты серьёзно?! К Дену собрался, бл*дь? Ты же мне изменяешь, Давид! Я всё вижу! Ты последние две недели как зомби — домой не приходишь, на звонки мои не отвечаешь, а теперь к Дену собрался, да?! На всю ночь?! Давид нервно выдыхает через нос: — Мозги не е*и мне. — Буду!! Потому что ты, мразь, ведёшь себя как последний урод! Ты думаешь, я дура и ничего не понимаю?! Я знаю, что там будет! Ме*едрон, шлюхи, и ты будешь еб*ться с какой-нибудь нарко-бл*дью, пока я тут сижу одна как идиотка! Конченый!!! — Олеся хватает вазу с подоконника — стеклянную, с розами, — и с размаху швыряет на пол. Ваза разлетается вдребезги, на мелкие осколки. Давид сжав челюсти, резко подходит, хватает девушку за шею и прижимает к стене: — Эй, успокойся, дура бл*дь!! И не е*и мне мозги, я сказал! — Пошёл ты на*уй! Козёл! Не трогай меня! — Олеся резко влепляет звонкую пощёчину Давиду, оставляя красный след на его щеке. — Ты чё, сука, ох*ела совсем?! — глаза Давида вспыхивают и он замахивается — кулак в воздухе, но он останавливается в сантиметре от её лица. Олеся инстинктивно закрывает лицо ладонями. — Сучка... — прошипел он сквозь зубы и отпустил девушку. Он развернулся, схватил куртку, накинул её, и пошёл к двери, его шаги были тяжёлыми, полными ярости. Олеся села на постель, слёзы текли по лицу, а стёкла от вазы блестели на полу, словно осколки их отношений. Девушка закричала в пустоту, её голос был полон боли: — Урод! Не возвращайся больше! Ненавижу тебя!!! Дверь хлопает. Тишина. Олеся закрывает лицо руками, содрагаясь в рыданиях... *** Гостиная лофта Альфредо была окутана тёплым полумраком, где свет свечей и приглушённых ламп отбрасывал золотистые блики на стены. Аромат Rioja, сандала и ванили наполнял воздух, создавая атмосферу уюта и интимности. На стеклянном столе стояли бокалы с рубиновым вином, почти пустые, рядом — тарелки с остатками паэльи, хамона и винограда, который поблёскивал в свете. Серые глаза Максима, блестящие от вина, то и дело встречались с взглядом Альфредо, а щёки хранили лёгкий румянец от алкоголя и эмоций. Альфредо сделал глоток вина, поставил бокал на стол и повернулся к Максиму, его карие глаза стали серьёзнее, полными той уверенности, которая всегда делала его слова убедительными: — Максим, скажи, у тебя есть желание встать на этот путь? Модельная карьера — это не просто снимки. Это общество, люди. Нужно произвести впечатление, общаться в определённых кругах, учить языки — испанский, английский. Ты готов к этому? Юноша замер, его пальцы замерли на бокале. Он сделал глоток вина, чтобы выиграть время, и улыбнулся, его голос был полным решимости: — Да, я хочу попробовать. Я неплохо знаю английский, думаю с испанским у меня проблем не будет.. Мне правда это интересно. Альфредо кивнул, его взгляд стал внимательнее, его слова были убедительными, как обещание: — Ты не представляешь, как это может изменить твою жизнь. Фабиано — это дверь в большой мир. Но нужно доверять процессу... и тем, кто ведёт тебя. Юноша почувствовал, как сердце слегка ускорилось, и он поднял взгляд, его серые глаза встретились с карими глазами Альфредо, полные той глубины, которая всегда заставляла его чувствовать себя уязвимым, но в то же время защищённым. Мужчина не отрываясь смотрел в глаза юноши, его взгляд был пронизывающим, но нежным, и он тихо спросил: — Ты доверяешь мне? — Confío en ti... (я доверяю тебе) — тихо ответил Максим, на его губах появилась мягкая улыбка, а глаза блестели азартом. Альфредо тепло улыбнулся в ответ: — Buen chico... Creo en ti. (Хороший мальчик, я верю в тебя) Мужчина поднялся с дивана, подошел к тумбочке и достал с верхней полки небольшой скрученный блант. Альфредо сел на диван и прикурил его от свечи, сделав глубокую затяжку. Дым заклубился в воздухе, подсвеченный светом, и он передал косяк Максиму, его карие глаза блеснули с лёгкой улыбкой: — Специально для тебя привёз, очень качественный. — Ооо... Альфредо, с этого и нужно было начинать! — засмеялся Максим и взял косяк, его пальцы слегка дрожали от предвкушения. Он затянулся, дым мягко окутал горло, но затем разлился по телу тёплой, ленивой волной. Его серые глаза полуприкрылись, зрачки расширились, тело расслабилось, утопая в мягкой коже дивана, а мир вокруг стал словно обёрнутый в вату. Юноша медленно выдохнул дым, и посмотрел на Альфредо — на его чёрную рубашку, расстёгнутую на несколько пуговиц, открывающую загорелую кожу груди. Трава унесла его, снимая все барьеры, и Максим почувствовал, как смелость, смешанная с желанием, поднимается внутри. Он затянулся ещё раз, выдохнул дым в потолок и сказал, его голос был хриплым от травки и вина: — Альфредо… сними рубашку. Мужчина взял косяк из рук юноши и приподнял бровь с лёгкой усмешкой. Он сделал затяжку, дым медленно вышел из его губ, его испанский акцент добавил словам игривости: — ¿Para qué, Максим? Зачем? Юноша наклонился чуть ближе, его серые глаза блестели, а голос стал томным, с лёгкой дрожью желания: — Хочу посмотреть на тебя. Правда ли ты такой притягательный… как на фото. Для Альфредо это было как вызов — его карие глаза вспыхнули, а улыбка стала шире, почти хищной. Он затянулся ещё раз, передал косяк Максиму и медленно встал с дивана. Его движения были уверенными, но расслабленными, как у человека, знающего свою силу. Он расстегнул оставшиеся пуговицы рубашки, стянул её с плеч и бросил на диван. Его торс обнажился — широченные плечи, мощные, кубики пресса, чётко очерченные, как у скульптуры, загорелая кожа с россыпью татуировок, которые тянулись от ключицы к груди и ниже. Мышцы перекатывались под кожей, когда он сел обратно, а грудь слегка поднималась от дыхания. Максим замер, его дыхание сбилось. Всё его внимание было приковано к Альфредо. Его тело, такое мощное, мужское, соблазнительное было как магнит. Юноша почувствовал, как жар поднимается от груди к лицу, а внизу живота зарождается пульсация, горячая и неконтролируемая. Его щёки вспыхнули, губы приоткрылись, а халат, казалось, стал теснее, скрывая возбуждение, которое накатило волной. Он не мог отвести глаз — от широких плеч, от линий пресса, от татуировок, которых безумно хотелось коснуться. Его сердце колотилось, а трава только усиливала это чувство, делая всё ярче, острее. Альфредо заметил всё — дрожь в руках Максима, его расширенные зрачки, румянец, лёгкое движение бёдер, когда он пытался скрыть реакцию. Он улыбнулся, его карие глаза блеснули с лёгкой насмешкой, но без осуждения, и он сказал, его голос был низким, почти шёпотом: — Ну что? Я соответствую фото? Юноша сглотнул, голос был хриплым, полным желания: — Ты… лучше. Намного лучше. Альфредо тихо рассмеялся, сделал ещё одну затяжку и откинулся на диван, его торс блестел в свете свечей. Он наблюдал за Максимом, наслаждаясь его реакцией, его восторгом. Юноша почувствовал, как его дыхание становится глубже, а внизу живота разливается тепло. Он не мог отвести глаз, и смелость, подогретая алкоголем и травой, толкнула его вперёд. — Альфредо... можно потрогать? — спросил он, с ноткой томной мольбы, которая делала его почти неузнаваемым. Мужчина замер и улыбнулся — медленно, с лёгким прищуром: — Solo con cuidado, Максим. Только осторожно. Максим пододвинулся ближе — почти вплотную, тепло его тела стало ощутимым, как прикосновение. Он протянул руку, его ладонь медленно легла на мощную грудь мужчины, чувствуя твёрдость мышц под пальцами, тепло его кожи. Ладонь юноши скользнула вниз, по рельефу пресса — кубики были чёткими, твёрдыми, как камень, и Максим провёл ладонью по ним, чувствуя, как они напрягаются под его касанием. Его дыхание участилось, стало прерывистым, а внизу живота бабочки превратились в жар, пульсирующий, заставляющий его тело реагировать — эрекция натянула ткань халата, и он невольно прикусил губу, его серые глаза потемнели от желания. Альфредо тяжело выдохнул, его грудь поднялась под ладонью Максима, и он аккуратно взял юношу за запястье — не грубо, но твёрдо, его пальцы были тёплыми, обжигающими. Мужчина посмотрел на Максима, его карие глаза были полны напряжения: — Достаточно, Максим. Этого... достаточно. Юноша не отстранился, его взгляд был томным, затуманенным, и он наклонился ближе, его дыхание коснулось шеи Альфредо: — Я хочу ещё... Пожалуйста... Альфредо сжал запястье юноши чуть сильнее, его мышцы напряглись, и он откинулся назад, стараясь держать дистанцию, хотя его собственное дыхание стало глубже. Он улыбнулся, но улыбка была напряжённой, как будто он боролся с собой: — Ты играешь с огнём, Максим... Это очень опасно... Максим не отступил, его рука, освободившись от хватки, снова скользнула по груди Альфредо, пальцы прошлись по татуировке, чувствуя тепло его кожи, пульс под ней. Его дыхание стало учащённым, прерывистым, а в голове мелькнули эротические фантазии — руки Альфредо на его теле, его губы на шее, его сила, прижимающая его к дивану. Это было как ток, пробегающий по венам, и юноша прошептал, его голос был полон желания: — Я хочу почувствовать эту опасность на себе... Альфредо замер, его карие глаза потемнели, и он снова мягко взял юношу за запястье, останавливая его руку. Его пальцы были тёплыми, с лёгким давлением, которое было не грубым, но непреодолимым. Он наклонился ближе, его дыхание коснулось лица Максима, его голос был низким, с акцентом, который делал слова ещё более интимными, но с ноткой предупреждения: — Максим... остановись. Ты пытаешься соблазнить мужчину вдвое старше тебя. Это может иметь последствия, amigo. Стоило бы... остановиться. Я серьёзно... Юноша не отстранился, его серые глаза встретились с взглядом Альфредо, и в них было что-то дикое, неудержимое: — Альфредо... Я не хочу останавливаться... Пожалуйста... Просто разреши мне... Юноша тяжело дышал, его грудь вздымалась, а губы приоткрылись, язык скользнул по кольцу в нижней губе. Влечение было как пожар — Максим чувствовал, как его тело реагирует на каждый дюйм этого мужчины: на его силу, на тепло кожи, на запах парфюма, который обволакивал его, как дым. Это было не просто любопытство — это было желание секса с ним, с кем-то взрослым, уверенным. Член юноши напрягся, и он представил, как Альфредо прижимает его к дивану, как его сильные руки скользят по его телу, как его губы касаются шеи. Это было новое, запретное, и оно сводило его с ума, заставляя тело дрожать от мурашек, а дыхание — сбиваться. Альфредо, чувствуя эту дрожь, коснулся подбородка Максима — его пальцы, тёплые и уверенные, мягко повернули его лицо вверх, заставив посмотреть в глаза. Его взгляд был пронизывающим, тёплым, но с лёгкой борьбой — внутри него градус возбуждения рос, как огонь, раздуваемый ветром. — Максим, ты не понимаешь... — выдохнул Альфредо, не отрывая взгляда от серых глаз юноши, — Я не могу. Ты... Ты такой маленький, нежный... А я... У меня... — мужчина замялся и прикусил нижнюю губу, — Мои предпочтения, Максим, понимаешь... Они не обычные. — Скажи... — юноша улыбнулся, его томные серые глаза заблестели любопытством, — Я хочу знать... Альфредо увидел, как зрачки Максима расширились, как его тело подаётся ближе, и это будило в нём желание, которое он еле сдерживал. Его собственное дыхание стало глубже, мышцы напряглись, а внизу живота шевельнулось тепло, которое он игнорировал, но которое становилось всё сильнее. — Ты слишком нежный, Максим. Понимаешь, я... Я слишком грубый в сексуальном плане... И... Я просто не хочу причинить тебе боль... — мужчина взял его руку, пальцы слегка поглаживали запястье Максима, словно успокаивая. Максим почувствовал, как его дыхание стало глубже, но не от страха, а от чего-то другого — от той откровенности, которая делала Альфредо ещё ближе. Он наклонился, его свободная рука легла на колено мужчины, пальцы слегка сжали ткань брюк. Он улыбнулся — томно, с лёгкой дрожью в голосе: — Я не боюсь боли... Ты можешь сделать со мной так, как ты любишь... Альфредо тяжело выдохнул и наклонился ближе к лицу юноши, его губы почти коснулись губ Максима, но он остановился: — Ты уверен, что хочешь этого?.. — прошептал Альфредо, его голос был хриплым, с акцентом, который делал его ещё более соблазнительным. Юноша кивнул, его дыхание было тяжёлым, прерывистым, а голос — шёпотом, полным желания: — Да... Я хочу тебя... Напряжение между ними было как натянутая струна — их тела были близко, тепло смешивалось, а воздух был пропитанным их желанием. Альфредо чувствовал, как его собственное возбуждение нарастает, как жар распаляется внизу живота, но он держался, его пальцы обхватили подбородок юноши, заставляя смотреть в глаза: — Ты не понимаешь, на что соглашаешься... Потом я уже не остановлюсь, Максим... Даже если ты будешь умолять меня, я не остановлюсь... — взгляд мужчины был предельно серьёзным, — Я спрашиваю в последний раз... Ты точно этого хочешь? Дыхание Максима стало тяжёлым, прерывистым, грудь вздымалась, а внизу живота всё пульсировало, жарко и неудержимо — член давил на ткань халата, вызывая сладкую, почти болезненную агонию. Его серые глаза, затуманенные, полуприкрытые, смотрели на Альфредо с томной мольбой: — Альфредо... пожалуйста... сделай это... Прямо здесь, на диване. Я... я не могу больше. Хочу тебя... сейчас... ***