И море станет небом

Машина бесшумно скользила вперед, оставляя за собой последние мрачные изгибы Дунвуда. Тэхен молчал, прильнув взглядом к стеклу и провожал исчезающие очертания деревьев. В салоне царила тишина, которую лишь изредка нарушал мягкий рокот мотора, а за окном, невидимый, но ощутимый, витал пронизывающий осенний холодок. — Цветы должны пахнуть, — едва слышно прошептал мальчик. Чонгук на мгновение скользнул взглядом по Тэхену, а затем вновь сосредоточился на пути. — Да. Но не эти. — Я мог бы о них заботиться. Мне в Дунвуде совсем нечем заняться, а так хоть что-то отвлекло бы. Я умею это делать, вы только не подумайте, что я бесполезный. — голос его слегка дрогнул от волнения. — В пансионе я всегда ухаживал за цветами и справлялся. Если очень постараюсь, белые розы оживут. Чонгук лишь усмехнулся. — Это все бесполезно, — произнес он, а затем увидел в глазах мальчика немой вопрос: «Почему?». — Дунвуд таков. Холодный, мрачный, вечно окутанный туманом. Он такой, потому что это не просто замок, а живой организм, связанный со своим хозяином. Цветы здесь никогда не будут пахнуть, ибо они никогда не увидят солнечного света. И ты не бесполезный, Тэхён. Твоя кровь мне помогает, большего я не требую. — Это ведь вы хозяин Дунвуда? — спросил мальчик, — Значит, внутри вас так же мрачно и холодно? Вампир лишь покачал головой, подтверждая его слова. — Мне здесь очень плохо, — мальчик съежился на сиденье, пытаясь спрятаться от окружающей его тоски. — Я так соскучился по солнцу и свету, по той жизни, которая здесь совершенно не чувствуется. Чонгук, живший во мраке большую часть своей жизни, давно привык к нему. Но Дунвуд иногда пугал даже его, хотя был его домом, его крепостью, и ничего роднее этого места у него не было. Он протянул руку и осторожно коснулся тыльной стороны ладони Тэхёна. Мальчик, все еще не отрывая взгляда от окна, вздрогнул от неожиданного прикосновения, ощутив леденящий холод. Он резко обернулся к мужчине, пытаясь отстранить руку, но Чонгук сжал ее крепче. Боли не было, но хватка ощущалась стальной, непреклонной. Взгляд вампира был напряжен. Он сделал это, потому что внутри него самого бушевала тревога. Ему, в отличие от Тэхена, было известно, куда они направляются, и сейчас, хотя бы так, он мог поддержать мальчика, мог дать ему опору перед надвигающимся. Чем дальше они отъезжали от Дунвуда и окружающего его леса, тем светлее и живее становился пейзаж за окном. Тэхён чувствовал это как прилив свежести и энергии, проходящий сквозь него. Он опустил окно, впуская в салон свежий воздух, смешанный с запахом мокрой травы и влажной земли. На душе становилось легче от ощущения ветра на лице. Тэхен был уверен, что свобода ощущается именно так. Мальчик попросил вампира остановиться на мгновение, не надеясь, что тот выполнит его просьбу. Но машина действительно остановилась. Тэхен радостный выпрыгнул из машины с такой энергией, что Чонгуку на мгновение показалось, будто мальчик собирается сбежать. Вампир вышел из машины и замер, увидев Тэхёна, купающегося в солнечном свете, всем своим телом стремящегося вверх, ближе к солнцу, ближе к теплу. Вампир не стал ему мешать. Он прислонился к машине и закурил, любуясь тем, как золотые волосы мальчика сияют в лучах солнца и как нежно Тэхён улыбается. Таким красивым, таким живым он был в это мгновение. Но вскоре эта улыбка утихнет. То, что собирался сделать Чонгук, перевернет мир внутри мальчика вверх дном, безжалостно погубит в нем надежду и похоронит желание стремиться к хорошему. Когда же они прибыли к зданию детективного агентства, Чонгук положил руки на плечи Тэхена и провел его внутрь. Остановив в приемном зале, он повернул мальчика к себе. — Я привел тебя сюда для встречи с Джиёном, — сказал Чонгук. Лицо Тэхена мгновенно озарилось радостью, но он не мог поверить в то, что только что услышал. Он ожидал чего угодно, но только не этого, ведь вампир сам сказал ему, что он никогда не увидит папу. — Что? Это правда? Вы не врете? Тэхён, полный благодарности, схватил руку Чонгука и прижал к своей щеке. Тепло кожи обожгло Чонгука, заставив его инстинктивно вздрогнуть. — Спасибо, спасибо! — пробормотал Тэхён. — Я знал, что в вас всё же есть что-то хорошее! Вы не такой плохой, каким кажетесь. Чонгук промолчал. Слова застряли в горле, а взгляд затуманился, перед глазами стояли только сияющие от счастья глаза Тэхёна. Он кивком указал на дверь и мальчик тут же ринулся туда. Прежде чем скрыться, он обернулся и искренне улыбнулся мужчине. Чонгук достал сигарету. Зажег ее, обхватив дрожащими пальцами. Волны нервов прошлись по всему его телу, заставляя мышцы сжиматься, а руки и ноги мелко дрожать. Дым сигареты не успокаивал, лишь добавлял горечи во рту. Он весь был на нервах. Частичка его самого, которую он отчаянно пытался игнорировать, настойчиво шептала, насколько неправильно он поступает, но Чонгук не хотел прислушиваться. Он старался убедить себя, что так должно было случиться, что так будет лучше как для него, так и для Тэхена. Лучше уж мальчик будет думать, что Джиён не папа ему, чем всю жизнь знать, что Чонгук лишил его единственного родного для него человека. Эмоциональный шторм в нём вызывал именно Тэхён. Его глаза, тот нежный, мягкий взгляд, такой наивный и невинный — они не уходили из головы. Он уже многим расстроил Тэхёна за дни его пребывания в Дунвуде, но теперь, когда он увидел, как мальчишка может сиять, ему до боли не хотелось, чтобы этот свет погас. Но выбора не было. Каким Тэхён выйдет из этих дверей? Будет ли его взгляд полным проклятий? Набросится ли он на Чонгука, чтобы выцарапать ему лицо до крови, желая лишь одного — увидеть его боль? Эти вопросы душили, не давая дышать полной грудью, и каждое биение его нервного сердца отдавалось острым уколом надвигающейся вины. Прошло двадцать мучительных минут. Наконец, дверь открылась. Появился Тэхён. Он вышел с расплаканным, красным лицом, но при этом лишенным всех эмоций, взгляд прикован к полу. Он двигался очень медленно, буквально переставляя ноги. Чонгук, увидев его, ощутил, как внутри всё заледенело. Он шагнул вперёд. — Тэхен, — позвал он. Мальчик медленно поднял на него взгляд. Его лицо исказилось. В следующий миг он рухнул на пол, из груди вырвался истошный крик. Обняв себя руками, Тэхён склонился, сотрясаясь от рыданий. Чонгук рынулся к нему, опустился перед ним на колени и попытался поднять его. — Успокойся! — кричал вампир, пытаясь достучаться. Но Тэхён не слышал. Он продолжал истошно кричать, его тело сотрясалось от неуправляемых рыданий, и он совсем не понимал Чонгука. Тэхён принялся отталкивать Чонгука, беспорядочно колотя его руками. Вампир не поддавался, пытаясь удержать его. Но от его прикосновений мальчику становилось лишь хуже. Наконец, Чонгук понял свою ошибку, отступил. Тэхён отполз к стене, прижимаясь к ней спиной. Он начал биться о холодную поверхность, повторяя сквозь рыдания: «Я не хочу слушать всё это! Пусть голос в моей голове умолкнет!»

***

Месяц спустя Тэхён потянулся на кровати, его спина приятно хрустнула. Глаза, щурясь от утреннего света, скользили по фигуре Чонгука, который неторопливо одевался. Вампир, заметив его пробуждение, обернулся. — Помоги с галстуком, — спокойно попросил он. Мальчик потёр глаза. Каждая мышца протестовала против подъёма, но он встал на кровати, когда Чонгук подошёл ближе. Взял галстук и принялся ловко завязывать шелковый аксессуар, привычно формируя узел. — Ты хорошо спал? — Да, — тихо отозвался Тэхен, не поднимая глаза. Чонгук слегка наклонил голову. — Сегодня, как ты знаешь, день рождения Чимина. Поэтому сиди в комнате и не высовывайся. Тэхён сжал губы. Он прекрасно понимал, что вампир не хотел присутствия человека на этом «празднике». Чонгук, на самом деле, вообще не одобрял, когда Тэхён бродил по усадьбе, и раздражался, стоило мальчику показаться вне своей комнаты. И всё же, он никогда не запирал его на ключ, хотя имел на это возможность и, как ни горько, полное право. — Я не выйду из комнаты, — пообещал Тэхён. Он и сам не хотел неожиданных встреч, особенно с Чимином. Тот сразу бесился при виде мальчика, и их встречи заканчивались унижением и избиением его. Тэхёна. Он закончил с галстуком, разгладил складки. Чонгук отвернулся, движением плеча сбрасывая невидимое напряжение, поднял с пола костюм, небрежно брошенный туда прошлой ночью. Тэхён тем временем выпрыгнул с кровати, ноги коснулись холодного пола. — Колено перестало болеть, — заметил Чонгук. — Время всё лечит. Тэхён невесело усмехнулся. — Не совсем. Чонгук понял, о чём он. Тяжёлый вздох едва слышно вырвался из его груди. — Просто прошло не так много времени, — добавил вампир. — Тебе нужно подождать. Скоро всё пройдёт. — в его словах звучала надежда. Или, по крайней мере, попытка её внушить. А Тэхену казалось, что не пройдет никогда, ведь с самого раннего возраста раны на нем лишь накапливались, углубляясь. У них не было свойства восстанавливаться или же лекарства, чтобы излечить. Чонгук часто говорил, что его кровь успокоила разум и он наконец чувствует в своем теле прежнюю силу. Вот бы и омеге найти такое лекарство, чтобы вылечиться окончательно. Прошел месяц с того дня, когда он узнал правду из уст Джиёна. Тот обманывал его, хотел продать за границей и никогда папой ему не был. Как ни хотел мальчик верить в это, сомнения со временем взяли верх, и он понял, что всё было правдой. Потому что омега был не первым, кого Джиён вывез из пансиона. Все думали, что он освобождает их, но оказалось, что он их просто предал. Так же было и с Сону. Тот боялся уезжать с Джиёном, а Тэхён, который ему верил, убедил мальчика, что с Джиёном безопасно. Что он будет свободным, добьется всего, о чём мечтал, будет жить полной жизнью и будет счастливым. А что если Тэхен обрёк его на участь, ещё худшую, чем та, что ждала бы его в случае продажи вампиру? Ведь жизнь в Дунвуде не так плоха, как ему казалось в начале. Он сыт, одет, есть те, кто заботятся о нём, проводят с ним время. Вампир стал мягче к нему относиться. А что же сейчас делал Сону? Тэхен молился каждый день, чтобы не оказалось так, что Сону страдает. По вине Тэхёна. По вине того, кто подтолкнул его к решению. — Ты же не собираешься весь день тут проторчать? — Тэхён удивился, увидев Рино, ведь пиршество было в самом разгаре, и омега думал, что тот будет со всеми веселиться. А Рино пришел к нему и уговаривал выйти из комнаты. — Собираюсь, твой брат запретил мне, если ослушаюсь, накажет. Риноске выдвинул вперед руку, привлекая внимание к мешочку. — Что это? — спросил Тэхен, взял мешочек и открыл его, обнаружив внутри сладости. — Взял из кухни. Слушай, я не хочу, чтобы ты сидел здесь и скучал, да и мне нечего делать на празднике, там одни скучные взрослые. — И что ты предлагаешь? — Пойдем на северную часть. — Но туда запрещено. — Да, и поэтому никого не будет, и никто нас не увидит. Там есть много чего интересного. Погуляем, поедим сладостей, и я верну тебя назад в комнату. Тэхен никогда не был в северной части Дунвуда. Юнги когда-то строго-настрого запретил ему туда соваться, и омега не особо жаждал нарушать правила. Хотя ему всегда было интересно, что там, потому что все остальные части усадьбы он уже успел изучить. — Если твой брат узнает… — засомневался мальчик. — Не узнает, потому что бал заканчивается поздно, и к концу он будет уставший и пьяный, сразу завалится спать в свою комнату. Но во всяком случае мы недалеко собираемся, вернёмся быстро. Проторчать здесь весь день Тэхен не особо хотел, а предложение Рино было очень заманчивым. Что плохого случится, если они немного прогуляются? К тому времени, когда пир закончится, он уже будет в комнате, и никто не узнает о том, что он куда-то выходил. Тэхён подружился с Рино. Тот обладал спокойным и одновременно озорным характером, очень по-доброму относился к человеческому омеге. При первой же встрече Тэхён почувствовал, что Рино не похож на своего брата, да и вообще на всех жителей Дунвуда. От каждого, кто здесь жил, чувствовалось нечто притаившееся, что заставляло мурашки бежать по коже — скрытый мрак. И пусть он был заслонен, как в случае с Лиром, многими слоями улыбки и добродушия, поверить в его стопроцентную доброту было невозможно. Интуиция же в случае с младшим вампиром говорила, что ему можно доверять абсолютно. К тому же Риноске, узнав, что Тэхён не умеет читать и писать, вызвался помочь ему научиться. Он говорил, что Тэхён лишает себя многого, так как книги — это сокровища, самые драгоценные из всех возможных. В пансионе детей грамоте не учили. Единственный, кто мог это сделать, был Эдди. Никто не знал, откуда он научился читать, да и ребёнком Эдди был очень удивительным. Вот только научить Тэхёна грамоте Эдди не успел, и мальчишка остался со своими слабыми знаниями, но очень хотел их улучшить. Рино увел Тэхёна на северную часть. Она была заметно мрачнее других частей Дунвуда. Они шли по коридорам; несмотря на то, что здесь редко кто бывал, везде царила чистота, а теплый свет мягко распространялся по стенам. Риноске показывал Тэхену портреты своих предков и нынешних родственников, рассказывая о каждом что-то интересное. Однако больше всех Рино гордился Чон Субином. Он остановился перед его портретом, выпрямился. — Это Чон Субин, — начал Рино, указывая на холст. — Именно с него началась крепкая дружба между родом Чонов и Дракулой, которая длится уже много веков. А всё потому, что однажды он оказал Дракуле неоценимую помощь в одной важной истории. Тэхен внимательно слушал, взгляд скользнул по портрету, а затем остановился на Рино, готовый впитывать каждое слово. — У Дракулы был муж. Не знаю, слышал ли ты историю о них, но их любовь превратилась в настоящую легенду. Его звали Элион и Дракула любил его больше всего на свете. Их любовь была абсолютной. Элион освещал его мрачный мир, придавал ему сил, хранил в себе все его лучшие качества. Но однажды в Элиона влюбился герцог. Ослепленный страстью и дерзостью, он посмел похитить мужа Дракулы. Вампир был сломлен этой потерей. Он искал Элтона повсюду, использовал помощь сильнейших магов но всё безрезультатно. Узнав об этом, Субин не смог сидеть сложа руки. Его сердце горело праведным гневом, ведь он понимал, что для Дракулы потеря Элиона равносильна гибели. Он бросился искать герцога и нашёл и, что самое поразительное — сумел убедить жителей ближайших деревень выступить против могущественного герцога. Они, простые люди и вампир, штурмовали замок, освободили Элиона и вернули его к Дракуле. А того негодяя-герцога, конечно же, убили! За эту невероятную храбрость Дракула благословил весь наш род. Это благословение хранит нас и поддерживает до сих пор. — И Дракула с мужем жили счастливо после этого? — спросил Тэхен, когда Рино закончил. Риноске грустно на него посмотрел. — Знаешь, Тэхён, великие истории любви никогда не заканчиваются счастливым концом. Риноске подал Тэхену конфету, и мальчик отправил ее в рот. — Это так несправедливо. А как звали того герцога? — Никто не знает. История стерло его имя как и весь пройденный путь его рода. От него не осталось ничего. Вот это — справедливость. История Рино оставило лёгкую грусть в сердце мальчика, будто он разделял всю боль что испытывал Элион, лишившись возлюбленного и который не встретиться с ним уже возможно никогда. Эта всегда больно, терять близкого человека. Двинувшись дальше по коридору, Тэхён остановился перед портретом маленького мальчика. Он невольно улыбнулся, умиляясь образу. — Ты был таким очаровательным малышом.— воскликнул Тэхён, поворачиваясь к Рино. — Это не я, — ответил Риноске. — Это Чонгук. Тэхен был сильно удивлен. Мальчик, мягко улыбавшийся ему с холста, был Чонгуком? Не верилось, что тот когда-то был таким: маленьким, беззащитным. Тэхёну казалось, что Чонгук всегда был безжалостным, самодовольным вампиром, который никогда не улыбается так нежно и тем более не смотрит таким уязвимым взглядом. Неужели душегуб был когда то всего лишь малышом? Мальчик тяжело вздохнул. Риноске, заметив долгую задумчивость Тэхёна, решил отвлечь его. Он повел омегу дальше, к одной из массивных дверей. Ключ от неё Риноске тайком взял из кабинета брата, прекрасно зная, что Чонгук не любит, когда кто-то заходит в эту комнату. Да и самому Риноске было запрещено туда входить. Однако он хотел удивить Тэхёна, и это желание пересилило все запреты. Отперев дверь, Риноске впустил Тэхёна в просторное помещение. Это была личная коллекция Чонгука, собранные им со всего мира артефакты. Воздух здесь был насыщен запахами старой кожи, металла и всего древнего. Отполированные деревянные витрины и стеклянные шкафы тянулись вдоль стен, доходя до самого потолка. Риноске вытащил из мешочка конфету, сунул в рот и начал показывать Тэхёну интереснейшие экспонаты. Омежка был в восторге. — Смотри! — Риноске указал на тускло поблескивающую на бархате статуэтку из обсидиана, изображающую крылатого демона, предположительно шумерского происхождения. — Это статуэтка Ламашту, одна из древнейших реликвий. Люди верили, что она отгоняет злых духов, но на самом деле она их притягивала. Мой брат нашёл её в разрушенном храме в Месопотамии. — затем он подошел к другой витрине. — А вот это — песочные часы фараона. Говорят, что они измеряли не время, а чью-то жизнь, отмеряя каждый вдох и выдох. Тэхён затаил дыхание, видя эти удивительные вещи, каждая из которых имела свою историю, свой вес времени. Риноске подвёл его к стене с оружием: древние клинки, витиеватые кинжалы, инкрустированные драгоценными камнями, и луки, чьи тетивы ещё помнили натяжение. Он рассказал о мече самурая, выкованном мастером Мурамасой, который, по легенде, жаждал крови, и о перстне, принадлежавшем византийскому императору, который, как считалось, даровал своему владельцу способность читать мысли. Тэхён слушал, полностью поглощенный рассказами Риноске и величием этих предметов, собранных из разных уголков мира и разных эпох. Риноске отвлекся всего на мгновение. А Тэхён проскользнул к соседней двери, открыл её и оказался в абсолютно темной комнате. Рукой найдя включатель, он нажал на него, и помещение озарилось светом. Первое, что увидел мальчишка, был мертвый, остекленевший взгляд эльфа. Тэхён вскрикнул, отпрянул и упал на пол, испуганный до глубины души. Сидя на полу, он осмотрелся. Вокруг стояли манекены. Мальчик поднялся и подошел к одному из них, чтобы убедиться, что это всего лишь реалистичные куклы. Но стоило пальцам коснуться холодной, омертвевшей кожи, он отшатнулся в ужасе. Это были настоящие существа: гордый грифон, могучий дракон, изящная гарпия, свирепый минотавр. Все они из плоти и шерсти, когда-то живые, а теперь превращенные в чучела, выставленные здесь в коллекции вампира. Тэхёна охватил липкий страх. В комнату ворвался Риноске и увидев Тэхена среди этих кошмарных трофеев, он поспешно оттащил его прочь из комнаты. — Тебе нельзя было туда входить. Нельзя было это видеть.— прошептал Риноске, держа плечи мальчика. Сердце Тэхёна бешено колотилось. Он не мог поверить, каким монстром нужно быть, чтобы сотворить такое с живыми существами. Он вспомнил образ невинного Чонгука с портрета, но настоящий Чонгук жил именно в этой комнате, таковым он являлся на самом деле. Тэхён парализованный страхом посмотрел на Риноске. — Чонгук ведь собирается сделать со мной то же самое? Он превратит меня в такого же манекена? — Нет. — резко ответил Рино. — Он никогда этого не сделает, — и обнял омежку, вырожая поддержку. Мальчик не мог поверить. Чонгук часто говорил, что омега — его самая дорогая вещица; видимо, поэтому, видимо, такие у него планы на него. Он окажется здесь, как только его кровь перестанет быть интересна вампиру. — Рино! — раздался громкий, громоподобный голос. Оба вздрогнули и посмотрели в сторону двери, где стоял Чонгук. Рядом с ним был кто-то ещё, но Тэхён не обратил на него внимания: глаза Чонгука, горящие яростью, затмевали всё вокруг. — Что вы здесь делаете? — прозвучал полный ярости голос. — Братец, прости! Это была моя идея, — Риноске рынулся к брату, пытаясь взять вину на себя. Тэхён продолжал стоять на месте, не сводя глаз с вампира. Чонгук схватил брата за руку и резко потащил ближе к себе. — Потом поговорим. Отведи Тэхёна в его комнату, и пусть только попробует ещё раз оттуда высунуться. — Если ты что-то ему сделаешь…— голос Риноске стал стальным. — Рино, отвези его в комнату, я сказал. Здесь его никогда не должно было быть. Рино вырвал руку из захвата Чонгука, подошёл к Тэхёну и помог встать парализованному от страха мальчишке, ведя его к выходу. Перед тем как выйти, омега бросил взгляд на спину Чонгука, а после — на его спутника. Тэхён не ожидал узнать в нём Чон Хосока, вампира, который безуспешно пытался купить его до Чонгука. Он не думал, что встретится с ним вновь, особенно в доме своего нынешнего хозяина.

***

— Ты вечно меня не слушаешь! Вечно создаешь проблемы! — кричал Чонгук, после того как вошёл в комнату к мальчишке. — Зачем ты пошел туда?! Зачем вышел из комнаты?! И вообще, ты не должен водиться с моим братом! Тэхён сидел на кровати, опустив голову. Его губы дрожали. Было очевидно, что он напуган, но не гневом Чонгука. Сейчас его страх был иным, и альфа это почувствовал. Чонгук резко ринулся к нему, опустился на колени перед кроватью и крепко сжал руки Тэхёна в своих. — Скажи мне, — потребовал он, понизив голос, но с не меньшей силой. — Что ты видел в той комнате? — Ничего, — прошептал Тэхён, не поднимая головы. — Тэхён! Тэхён медленно поднял на него взгляд полный ужаса. — Я видел всё, — выдавил он. Чонгук пробежался взглядом по вспотевшему телу мальчика и мгновенно понял — тот страх, который сковывал Тэхёна. Он почувствовал его. Он прижал ладонь к щеке омеги. — Ты туда не попадешь, — сказал Чонгук уверенно. — Не бойся этого. Тэхен не верил Чонгуку. После того, как его вера однажды сильно подвела и наказала, он теперь к словам всех вокруг относился с сомнением. — Я боюсь именно этого, — произнес Тэхён, глядя вампиру в глаза. — Что я попаду туда. Вы ведь никогда не говорите, что будет со мной, когда моей крови больше не понадобится. Всегда уходите с ответа или говорите что я останусь здесь навсегда. Теперь я понял, что вы имели в виду. В ответ Чонгук усмехнулся, медленно проведя большим пальцем по щеке омеги. — Кровь твоя мне уже не нужна, — его голос стал низким. — Я чувствую себя прекрасно, совершенно здоров, вполне мог бы обойтись без неё. Но почему же ты все еще здесь, омега? Если бы я хотел, ты бы уже давно стоял среди манекенов. Но поверь, не это моё желание. Далеко не это. Напряженный взгляд мальчишки скользнул от наполнившихся кровью глаз вампира вниз на его руку, что секунду назад с силой прижимала бедро, а теперь нежно поглаживала. — Твоё самое важное предназначение, Тэхён, всегда было в твоей крови, это ты угадал. — Чонгук наклонился ближе, его дыхание опалило ухо омеги. — Но теперь, когда я насытился ею… — он провел пальцами по внутренней стороне бедра Тэхена, заставляя того вздрогнуть. — Теперь я хочу, чтобы ты научился быть полезным иначе. — Я не понимаю вас, — прошептал Тэхён, пытаясь отстраниться. — Вскоре поймёшь, — ответил Чонгук, продолжая поглаживать внутреннюю часть бедра. Он заметил, как мальчик покрылся краской, а после резко свёл ноги вместе. — Хватит! — Тэхён попытался отползти, но Чонгук крепко сжал его бедра. Он дождался, пока мальчик успокоится, и лишь затем отпустил. — Я бы с радостью остался с тобой и показал бы своё мастерство приносить удовольствие, — голос Чонгука стал мягче, но взгляд оставался хищным. — Но сегодня день рождения моего мужа, и я должен быть с ним. Будь паинькой, и возможно тебя будет ждать награда.