И море станет небом

— Твоя бессонница и головные боли... Уверен, что они не вызваны проклятием? В мрачной гостиной с тяжелыми темно-коричневыми кожаными диванами находились двое. Ким Сокджин сидел, излучая внешнее спокойствие. Чонгук стоял у окна в дорогом костюме, раздраженный и уставший, с темными тенями под глазами, отпечатавшимися после бессонных ночей. Оба были вампирами. — Нет. Не проклятие. Что-то другое. Я чувствую, как силы меня покидают, голова вот-вот взорвется к чертям, а ты как мой доктор до сих пор ничего дельного не сделал, кроме как задавал глупые вопросы и пытался сунуть свой нос в мои дела. И как видишь, да! Я на пределе! Ким Сокджин сохранял невозмутимое выражение лица и обдумывал, стоит ли предложить мужчине еще один, последний вариант, который он считал самым эффективным. Чонгук любовался видом на сад, окутанный вечным туманом. Ему вдруг показалось, что он просочился в гостиную, мягким покрывалом укрыв пол. Мужчина проследил взглядом за распространяющимся облаком, в глубине которого мерещились дряхлые, бледные руки, а до слуха доносились голоса жутких тварей. Он ощущал их присутствие. Встретившись с прямым взглядом доктора, Чонгук скрыл испуг и сделал шаг вперед, а туман и монстры исчезли. Все это было лишь в голове вампира. — Есть один способ покончить с твоей проблемой, — начал Сокджин, когда Чонгук откинулся на диване, — Но он, скажем так, неординарный. Не изучен до конца, но если согласишься стать подопытным, я гарантирую, что ты вскоре оправишься от своего недуга. — Хочешь меня быстрее в гроб занести? — перспектива лабораторной крысы его не радовала. — Как бы странно это ни звучало, но нет. А странно потому, что именно этого и должен желать старший брат, знающий, что подонок, сидящий перед ним, мучает его младшего. — Ну, и что за способ? — Три месяца назад к нам привели омегу, человека. Он был ранен и попал мне в руки. Я залатал его как мог, поставил на ноги, присматривал и выяснил кое-что очень занятное, — в зрачках доктора блеснули искорки, слабые отголоски того безумства чувств, когда он сделал то открытие. — Кровь у мальчишки необычная. Я изучаю его и до сих пор не вывел все свойства, но одно могу сказать точно: такой крови нет ни у одного другого существа. Он уникален, и к тому же весьма красив. Бог не скупился, когда создавал его. Чонгуку стало любопытно. Вампиры пили человеческую кровь не только для утоления жажды — она возбуждала сильнее любого афродизиака и вызывала зависимость, подобную наркотической. Он слышал, что помимо перечисленного, кровь может оказывать на вампира дополнительные эффекты, но особо в это не верил. Здесь же ситуация была иной: те вампиры говорили о человеческой крови в целом, а Сокджин упоминал конкретного человека. Уникального. А Чонгук был известным коллекционером редкостей. — Значит, его кровь мне поможет? — спросил он с неподдельным интересом. — Вполне может. Омега из пансионата и так предназначен для донорства. Настоятельно рекомендую его приобрести. Лекарства и терапия на тебя не действуют, все анализы чисты, и я, если честно, понятия не имею, с чем работать. Это последний вариант, но если и он не подойдет, я обращусь за помощью к другу в Вене. Мы вместе учились, он очень способный доктор; может, ему удастся выяснить причину твоего состояния. Чонгук задумался. Сейчас редко кто из вампиров держал при себе донора-человека, предпочитая пользоваться услугами Банка крови. Однако эта практика не исчезла, и не считалась чем-то невозможным или осуждаемым в вампирском обществе. Если кровь человека поможет ему избавиться от боли и кошмаров, он непременно добудет его.

***

Дорога до пансиона Утешение заняла у Чонгука более трех часов. Расположение было не слишком далёким, но неровная трасса с резкими поворотами вывела его из себя. Тем не менее, вампир отметил девственную красоту здешней природы и чистый, прохладный воздух, полностью отличающийся от испорченного местными заводами городского смога. У самых ворот пансиона вампира встретил грузный мужчина с пышной лысиной — руководитель пансиона. На первый взгляд, он казался простодушным весельчаком, но умные, хитрые глаза выдавали его истинную сущность. Он повел гостя внутрь, без умолку болтая о пансионе и хваля своих воспитанников, которые с интересом рассматривали Чонгука из каждого угла. Здание само по себе было мрачным, оживляемый лишь голосами детей и шумом морских волн, бьющихся о скалы. Однако вампир заметил, что после очередного поворота мрачность исчезла. Коридор стал светлее, наполненный солнечными лучами, проникающими внутрь, и украшенный красивыми цветами на подоконниках. На одном из таких подоконников в расслабленной позе сидел мальчик, смотря на вид из открытого окна и болтая ногой. Вампир на мгновение остановился, очарованный красотой омеги и его спокойной аурой. Мальчик почувствовал на себе пристальный взгляд и обернулся, глядя с любопытством, но без тени волнения. Его лицо вообще не выражало никаких эмоций. Ветер ласкал светлые волосы, и стоило лучу солнца упасть на глаза, как они засияли изумрудами. Чонгуку это очень понравилось. — Тэ-тэ, сколько раз повторять — не сиди у открытого окна, это опасно! — руководитель Сон отвлек их, и мальчик спустился с подоконника, хромая, поспешил уйти, ни разу больше не взглянув на вампира. Руководитель вежливо попросил Чонгука проследовать за ним.

***

Сон протянул Чонгуку бланк: — Позвольте предложить вам, герцог. В нашем пансионе мы довели дело «выращивания» до искусства. Заполните этот бланк, укажите свои предпочтения… и мы подберем вам идеальный экземпляр. Чонгук даже не взглянул на предложенный бланк, с заметным презрением оттолкнув его в сторону. — Я пришел сюда не за поставкой «товара». Речь идет о конкретном омеге. Ким Тэхён. Воспитатель, наливавший чай, вздрогнул, и чай залил столешницу. К его счастью, ни одна капля не попала на гостя. Растерянность на его лице была слишком очевидной. Он извинился, суетливо вытер образовавшуюся лужицу, поклонился и поспешно вышел из кабинета. Сон нахмурился, но быстро вернул лицу любезное выражение. — Ким Тэхёна я не могу вам предоставить, господин Чон. Боюсь, это не в моей власти. Омега несовершеннолетний. Поверьте, просьбы о нем поступают регулярно. Он, безусловно, один из самых интересных экземпляров, что когда-либо находились в нашем пансионате. Очень красив, но правила есть правила. И я не могу ими поступиться. — Правила… — прошептал Чонгук, — для тех, кто не в состоянии их изменить. Вы всерьез полагаете, что какие-то глупые бумажки и запреты имеют власть надо мной? — Дело не только в бумажках, господин. За Тэхёном нужен особый уход. Он все еще восстанавливается после серьезной травмы колена. Вы сами видели, как он передвигается, — так Чонгук и думал. Тот мальчик с изумрудными глазами и есть Тэхён. От этого факта желание приобрести омегу лишь возросло. — Плюс у него хрупкая психика. Ему требуется постоянное наблюдение и сеансы у психолога. — Я в состоянии создать для него все условия, гарантирую, — несмотря на свои слова, Чонгук видел нежелание руководителя пансионата отдать ему мальчишку. — Предлагаю сделку, Сон. Что вам нужно, чтобы я забрал Тэхёна сегодня? Расходы на содержание, закупка оборудования для пансионата или его полный ремонт, моя личная благодарность? Называйте любую сумму, и мы пожмем руки. Расчетливый взгляд Сона изучал собеседника. Внутри него боролись жадность и совесть. Предложения были весьма заманчивыми, да и отказывать такому влиятельному альфе было себе во вред. Но отдать ребенка в руки Чона с репутацией безжалостного вампира было выше его сил. Омег из пансиона использовали не только для утоления жажды; в число излюбленных вампирами практик включалось соитие с человеком после или во время употребления его крови. — Я не могу продать вам его. Но я готов сохранить Тэхёна для вас. Когда мальчик станет совершеннолетним и будет готов покинуть стены пансиона, я незамедлительно свяжусь с вами. Тогда и поговорим. Чонгука это рассмешило. Но смеха хищника нужно бояться. Резко поднявшись с места, мужчина подскочил к Сону, схватил спинку стула и с силой наклонил его назад. В глазах Сона отразился ужас. Он судорожно вцепился в подлокотники, пытаясь удержаться. Чонгук навис над ним, готовый разорвать. — Поговорим сейчас. Как ты смеешь? — прорычал вампир, — Ты жалкий человек, возомнил себя кем-то?! В самом деле не понимаешь, с кем связался? Позволь я тебе напомню. Пансионат находится на содержании у Министерства Высших Сил а я, в свою очередь, пользуюсь полным покровительством господина Дракулы. Мне достаточно лишь слова, чтобы от твоего заведения не осталось и пыли, а ты сдох под забором. Помешать мне заполучить то, что я хочу — твоя худшая ошибка. Люди. Они марионетки, танцующие под чужую дудку. Но стоит им почувствовать себя важными, как гордость затмевает их разум. Приходится напоминать об их истинной природе. Что же ждет того, кто все-таки осмелится противостоять вампиру? Чонгук одним резким движением отпустил стул. Сон вместе с ним рухнул на пол. Вампир же, не обращая на него внимания, поправил пиджак, вернулся на свое место, а Сон тут как тут, вцепился ему в ноги и наклонившись низко скулил. — Простите меня, господин! Простите мою глупость. Конечно же, я не смею вам перечить! Чонгук с отвращением отшвырнул Сона, прилипшего к его ногам. Мужчина повалился и тихо застонал. Обернувшись, вампир увидел приоткрытую дверь и испуганное лицо воспитателя, который, заметив его покрасневшие от ярости глаза, мгновенно захлопнул ее. Чонгук не придал этому особого значения, лишь мимолетно насторожившись. Все документы на человечка, как заверил Сон, должны быть готовы к завтрашнему дню; тогда же Чонгук и сможет забрать Тэхёна с собой.

***

Едва затих гул двигателя автомобиля Чонгука, Сон, все еще бледный и с трясущимися руками, направился на задний двор пансионата. Воздух, только что наполненный угрозами, теперь казался густым и сладким, словно патока. Он знал, что должен сделать то, что от него требовали, но мысль о предстоящем разговоре сжимала его сердце ледяными тисками. Задний двор, залитый солнцем, был единственным по-настоящему светлым местом в Утешении. Здесь, на ухоженной лужайке, он и нашел Тэхёна. Мальчик сидел на траве, проворно плетя венок из полевых цветов. Рядом резвились двое малышей, а на скамейке неподалеку наблюдал за происходящим воспитатель Джиён. Картина была настолько мирной, что Сону на мгновение показалось кощунственным разрушать её. — Тэхён-а, — окликнул он, стараясь, чтобы голос не дрогнул, — мне нужно с тобой поговорить. Наедине. Тэхён поднял глаза. Его изумрудные зрачки, такие яркие на солнце, казались бездонными. Без слов он встал и, слегка прихрамывая, последовал за директором к скамейке в тени старого клёна. Сон тяжело опустился на деревянные доски, сгорбившись. Не находя слов, глядя на хрупкие плечи мальчика, он долго собирался, но все же рассказал ему обо всём. Он делал это много раз, но именно в случае с Тэхёном ему было по-настоящему совестно. Мальчик задумался, не поднимая глаз от своих сжавшихся коленей. Он молчал, а руководитель не смел его беспокоить, ведь неясно было, что творилось в его душе. Наконец, Тэхён поднял взгляд на Сона и болезненно улыбнулся. Омежка сразу понял, что это был тот альфа, которого он увидел недавно в коридоре. Значит, вот кто станет его погибелью. — Ясно, — тихо произнес Тэхён. — Господин Сон, можно попросить вас об одолжении? — Конечно, мой мальчик. Проси обо всем, что душе угодно. — Цветы… За ними присматривал я, но раз меня заберут, пожалуйста, не дайте им погибнуть, — он поднял свои изумрудные глаза на Сона, — вот эти, синие колокольчики… Они очень любят влагу, поливайте их ранним утром и вечером, когда солнце садится. А эти, ярко-красные розы, нуждаются в тепле, но не под прямыми лучами; их лучше поливать раз в два дня. Желтым хризантемам нужна прохлада и много света, но не палящего; их поливайте, когда почувствуете, что земля сухая, — мальчик посмотрел на небо. Он словно прощался с ним. — Еще было бы хорошо, если бы с ними кто-то разговаривал. Я им песни пел… Мне казалось, им это нравилось, — он перевел взгляд на Сона. — Ох, и еще… Отдайте мое спальное место Дино. Он спит у окна, и ребята часто открывают на ночь форточку; он омежка стеснительный и не смеет возразить, но я знаю, что ему бывает холодно там, — Тэхён сделал глубокий вдох. — И… последняя просьба, господин. Можете присмотреть за Эдди? Не хочу, чтобы ему было одиноко, когда меня не будет. Вряд ли мне позволят навещать его. Сон не выдержал. Слезы покатились по его щекам. Он притянул Тэхёна в объятия и крепко обнял, утверждая, что все сделает так, как он просит. Потом вытер скупые слезы, и Тэхён поднялся, сказав, что ему нужно собрать вещи, навестить Эдди и попрощаться со всеми. Завтра Тэхёна в пансионе уже не будет.

***

Чонгук отшвырнул Сона, прилипшего к его ногам; мужчина с глухим стоном рухнул на пол. Он попытался отползти, но Чонгук настиг его. Удар в челюсть был сильным и точным. Кровь брызнула из разбитой губы. Вампир накинулся на лежащее тело, нанеся еще несколько ударов. Двое полицейских с трудом оттащили Чонгука. — Не мешайте! — прорычал Чонгук, и один из служителей закона ощутил на себе силу удара мужчины: его отбросило в сторону. Второй, побледнев, поспешно отступил, осознавая опасность. Чонгук вновь настиг отползающего и рыдающего Сона, схватил его за шиворот, развернул, поднял его немалую тушу и с силой швырнул к стене. Со рта Сона текла кровь, и от ее вида глаза Чонгука налились красным, а клыки, казалось, готовы были выдвинуться. Однако кровь этой свиньи была ему совершенно не нужна. Он чувствовал к нему лишь отвращение. Сон, прижатый к стене, задыхался. — П-простите, господин! — залепетал он. — Мы не знали, что мальчишка может сбежать… Мы даже не думали, что это возможно. Но я найду его, непременно отыщу и брошу к вашим ногам! Чонгук не мог поверить в это. Они не смогли уследить за крошечным человечком и позволили ему исчезнуть под покровом ночи. Никто из них даже не заметил его побега — след мальчика простыл. Вампир резко отпустил Сона, и тот мешком рухнул на пол, едва дыша. Стук туфель Чонгука, отходящего назад, отдавался эхом в голове Сона, а когда вампир достал пистолет и направил его на голову мужчине, сердце человека ушло в пятки. Он заплакал, и его тело сотрясалось в неконтролируемом приступе страха. — Если он не найдется, я пущу тебе пулю в лоб. Чонгук не питал иллюзий. Он не верил, что Сон и эти безмозглые полицейские способны на что-то дельное. Поэтому он достал телефон и позвонил проверенному детективу, Киму Намджуну, сообщил о деле и приказал ему явиться в пансион Утешение с группой своих людей. Детектив прибыл так быстро, как только смог, застав Чонгука роющимся в бумагах. Рядом с ним стоял окровавленный мужчина, и, судя по тому, как он дрожал, избил его именно Чон. Коротко сообщив Намджуну обо всем случившемся, Чонгук демонстративно снял пиджак, откинул его на спинку кресла, а сам тяжело сел, бросив на пол ворох бесполезных бумаг. — Ничего дельного, — процедил он сквозь зубы. — Стоило его вчера с собой увезти, а не оставлять этим клоунам. Намджун спокойно оценил ситуацию, оставаясь невозмутимым. — Успокойся, Чонгук. Мы его найдем. С Чонгуком он был знаком еще с Военной академии. Там Намджун считался лучшим учеником, а Чонгук все время лез на рожон, пытаясь доказать, что он ничем не хуже. Их знакомство началось с постоянных драк и соперничества, плавно перешедших в дружбу, которая настолько окрепла, что сейчас казалась нерушимой. Подчиненные Намджуна обыскивали все углы пансиона и изучали записи с камер слежения, расставленных повсюду. Наверняка им удастся выяснить, как именно сбежал омега, а главное — с кем. И Чонгук, и Намджун прекрасно понимали, что мальчишке не удалось бы провернуть побег в одиночку. Кто-то помог. И этот кто-то теперь мог считать себя покойником, так как Чонгук рано или поздно их найдет и разорвет его в клочья. Намджун присел напротив, достал из кармана портсигар, закурил и выпустил тонкую струю дыма. — Ты питаешь интерес к мальчишке? Столько лет тебя знаю, но не помню момента, когда у тебя встал бы член на человеческого омегу. Вампир, угрюмо смотревший в никуда, раздраженно ответил: — И впредь этого не будет. Если он потеряет свою пользу, Чонгук с мальчишки кожу живьем сдерет. Но альфа не знал, сможет ли это сделать. Даже если не принимать в расчет свойства крови, ценность мальчишки заключалась в его внешности, о которой Чонгук отчаянно пытался не думать. Ему не нужно увлекаться им, не нужны были эти сверкающие изумруды глаз, нежные линии челюсти, манящие губы и медовая кожа. Лишь кровь мальчика должна его волновать. Только кровь. — На камерах наблюдения отчетливо видно, как он сбегает рука об руку со взрослым омегой. Им оказался воспитатель пансиона, — Намджун взглянул на Сона, который стоял как вкопанный, но, услышав слова детектива, подал голос: — Такого не может быть! — Но это случилось. Я и сам задумался о причине такого поступка, — возразил Намджун. — Возможно, Киму Джиёну, тому омеге, стало жаль мальчишку; он мог полюбить его. Возможно, что-то их связывает. А возможно… — Что? — поторопил его Чонгук. — Он мог увести его, чтобы позже продать. По видео становится понятно, что Тэхён пошел с ним по собственной воле, но не стоит сбрасывать со счетов тот факт, что такой человеческий омега, как этот мальчишка, стоит очень дорого. Допустим, он обманул омегу, притворился другом, и наивный мальчишка поверил, сбежал… А в итоге попадет в какой-нибудь притон или, в лучшем случае, будет продан какому-нибудь альфе с кучей бабла. В сердце Чонгука закралось беспокойство. Им нужно найти мальчишку как можно быстрее. Он не может его упустить, не может позволить другому овладеть им.

***

Тэхён горел в огне лихорадки. Ночью, во время побега, он повредил и без того больное колено. Несмотря на то, что Джиён перевязал его свежими бинтами и дал обезболивающее, лучше мальчику не становилось. Они укрылись в тесной комнатенке дешёвого мотеля в городке неподалёку от пансиона. Джиён не отходил от Тэхёна, то и дело обтирал его тело прохладной водой, пытался напоить. Мальчик лежал, уткнувшись лицом в подушку; его дыхание было тяжёлым и прерывистым, а тело покрывал холодный пот, смешанный с лихорадочным жаром. — Прости, — прошептал Тэхён, — я доставляю тебе столько хлопот. Джиён нежно погладил его по волосам. — Не говори так, ведь все ради тебя, Тэхён. Я готов спуститься в ад, лишь бы уберечь тебя от зла. Весь день Джиён не отходил от постели, его взгляд, полный тревоги, не отрывался от спящего мальчика. Ночью, когда жар достиг своего пика, Тэхён начал метаться в бреду, безостановочно повторяя одно имя — Эдди. Его друг, оставшийся в прошлом, причинял ему боль даже во сне. Тэхён любил Эдди больше всего на свете. И Джиён с горечью чувствовал, как в его сердце вонзается отвратительный шип ревности к их связи. Но омеге не следовало думать об этом, особенно сейчас, когда Тэхён был в таком состоянии и их план начал рушиться. Они уже должны были быть на палубе корабля, а волны — уносить их как можно дальше от этого места. С каждым часом страх охватывал его все сильнее и сильнее: Чон Чонгук уже идет по их следу и вскоре настигнет их. Джиён не мог допустить, чтобы вампир забрал Тэхёна. Не мог. Тэхён то горел, то открывал глаза, то вновь проваливался в беспамятство. В темноте ему было легче — там не чувствовалось боли, лишь тихая близость небытия. В очередной раз придя в себя, омега увидел перед собой искаженное страданием лицо Джиёна, орошенное слезами. — Что… случилось? — с трудом выдавил он. Джиён лишь безостановочно твердил: — Прости… прости… прости… А потом вновь накатила темнота. Когда Тэхён снова открыл глаза, он увидел совсем другое место — чистую, почти стерильную больничную палату. Медбрат, поправлявший капельницу, прикреплённую к его руке, заметил, что мальчик пришёл в себя, и обрадовался. — Очнулись! — воскликнул он. — Как вы себя чувствуете? Хотите воды? Тэхён медленно осмотрелся. Жар спал, и теперь он чувствовал лишь слабость. Он не помнил, как Джиён принёс его в больницу, и надеялся увидеть его. А ещё он был ужасно голоден и попросил медбрата принести что-нибудь поесть. Тот принёс суп с водорослями и ячменный хлеб. Тэхён с удовольствием всё съел и запил яблочным соком. Потом он поинтересовался у медбрата, где человек, который принёс его сюда. Каково же было удивление мальчика, когда он услышал, что в больницу его доставил вампир! Что Тэхён был в ужасном состоянии, и если бы не он, то омежка бы, вероятно, погиб. По телу мальчика пробежала ледяная волна, а сердце застучало с бешеной силой, призывая бежать. Куда угодно. Холодный ужас сжал его горло. А Джиён? Что стало с Джиёном? Где он теперь? — Сколько… сколько я здесь нахожусь? — спросил мальчик дрожащим голосом. — Три дня. Тэхён резко выдернул катетер из вены. На коже проступила алая капля. Не слушая медбрата, пытавшегося его удержать, он подбежал к двери и распахнул её. Снаружи, в безупречно белом коридоре, стояли двое высоких вампиров. Они втолкнули его обратно в палату. — Не высовывайся, — прозвучало сухое, металлическое предупреждение. Тэхён в изнеможении сполз по стене на пол и обхватил колени руками. Отчаянная тревога за Джиёна разрывала его сердце на части. И самое ужасное, он знал, что его душегуб скоро явится за ним. Явится непременно.