Звёздная Ночь

Я бы могла писать портреты Жить ради кого-то Знать где я проснусь завтра и не бежать от чего-то Делить сигареты, честно любить идиота                     – Уэнсдей! – воскликнула Кали, когда Аддамс распахнула глаза, делая шумный вдох. Чёрные слёзы прекратили стекать по её лицу, оставшись на нём мрачными линиями. – Это видение, да? Что ты видела?              Каллима придерживала плечи подруги руками, боясь, что она может не выдержать и повалиться наземь. Уэнсдей бросила короткий взгляд на драконьи ладони, но говорить ничего не стала и лишь шикнула за спину Кали, прошипев тихое «заткнись». Это заставило Стар удивлённо обернуться и встретить перед глазами лишь пустой лес, без единой живой души вокруг.              – С кем ты говорила? – Кали всмотрелась в лицо Аддамс, и приложила ладонь к бледному лбу, проверяя, вдруг горячка. На прикосновение Уэнсдей фыркнула, взглянув на Каллиму так, что не оставалось сомнений – не уберёт руки, она их ей потом отрежет.              – Я видела девушку, – наконец произнесла Уэнсдей, проигнорировав вопрос, когда Кали убрала ладони с её тела. – У неё белые волосы, голубые, кристальные глаза и взгляд... будто она смотрит в душу.              Стар невольно перестала дышать, боясь прервать речь подруги, и дрогнула, стоило только желудю упасть за спиной.              – И в конце слишком быстро, я не успела увидеть, что-то произошло, но там был дракон, и он... – Аддамс судорожно вздохнула, что не было её привычным поведением, будто она не хотела говорить дальше. – Падал вниз, с огромной высоты, разодранный почти в клочья.              На последнем слове она почти шептала, смотря на свои руки. Кали рвано выдохнула, осознавая, что это могло значить лишь одно – её смерть. Нет сомнений, что при таком раскладе даже дракону не выжить. Она единственный дракон штата, во всей стране больше нет драконов. Конечно, она умрёт, повалившись мёртвым грузом с неба. Не иначе. Всегда было очевидно, что её дар станет её погибелью. Что оставалось не ясным, так это вопрос, кто, или что, могло практически разорвать дракона.                     Знать о своей смерти ужасно. Кали убедилась в этом моментально, будучи не в силах смириться с мыслью, что, возможно, не доживёт до зимы. И сколько бы она не вдыхала, сколько бы не пыталась успокоиться – всё тщетно. Дыхание сбилось, а глаза начали бегать по траве перед ней, стараясь зацепиться взглядом хоть за что-то. Она думала о том, что вряд ли дожила бы до глубокой старости, и даже не глубокой, но могла бы прожить ещё хоть немного. Хотя бы выпуститься из Невермора, хотя бы ещё разок вернуться домой.              

☆

             – Браво, Уэнсдей, – хлопнула в ладони Уимс. – Теперь смерть висит не только над Энид, но и над Каллимой.              Аддамс вновь шикнула на бывшую директрису, приказав ей заткнуться, и наблюдала за тем, как Кали находилась на грани истерики. Ранее наполненные радостью глаза, теперь были пустые, как стекло. Серый взгляд расфокусирован, а руки едва заметно дрожат. Видеть вечно весёлую Каллиму такой... неправильно.              – Впутывать друзей в свои игрища было крайне рискованно, но ещё более опрометчивым было их начинать, – продолжала тираду Ларисса, упёршись руками в бока. Её светлые брови склонились к переносице, и глаза наполнились осуждением. – Ты спасла школу в прошлый раз, однако нет никакой гарантии, что не погубишь всех в этот.              Уэнсдей сжала губы, понимая, чему подвергла всех близких. Она совершила ошибку, открыв себя стольким людям. Подпустив их ближе, чем на пушечный выстрел. Никто не знает, чью смерть она увидит следующей, и какая из них станет реальностью. Все прошлые видения обращались в жизнь, ни одно из них не подвело, чем Уэнсдей была довольна. Теперь единственным желанием было – лишь бы они не случились.              Она резко поднялась с земли, вставая на ноги и отряхивая форму от грязи вперемешку с листьями. Кали, всё ещё сидящая на корточках, неловко встала вслед за ней, протирая лицо руками. Призрак директрисы приблизилась к Каллиме, сочувственно посмотрев на неё. Всегда бодро вздёрнутые плечи опустились, делая силуэт меньше, а чёрные локоны скрыли опущенное лицо. Уэнсдей почувствовала предательский укол вины за то, что раскрыла рот,              когда не надо. Она смогла утаить от Энид видение с могилой волчицы, так почему сейчас её подвёл собственный разум, не удержавший в голове чёртовы слова?              И этот же ранее смышлённый разум не мог придумать, что делать. Каллима выглядела абсолютно опустошённой, потерянной. Уэнсдей не умела поддерживать людей, и боялась сделать только хуже. Она всегда делает только хуже. В этом вся Уэнсдей Аддамс – ходячая гибель и разруха.              – Настало время отвечать за свои поступки, мисс Аддамс, – Уимс нависла над головой воплощением совести, гневно смотря на Уэнсдей. – Ты должна исправить то, к чему привели твои безрассудные действия, иначе смерть настигнет и тебя тоже.              

☆

             Горечь сгущалась над Каллимой тёмной тучей, вместе с тем, как грустнело небо. Ей не стоило спрашивать об этом проклятом видении, легче было бы прожить последние недели – дни – в неведении. Ожидание начинает убивать раньше, чем настоящая смерть. Быстро настигает и мысль о том, сколько она не сделала, и сколького не сказала. Сколько вещей было отложено на потом, всё и не вспомнишь.              Ужасно, когда знаешь, что не можешь сказать человеку что-то, ведь его уже нет. Ещё хуже, когда знаешь, что не сможешь сказать, ведь тебя не будет. И, если она умрёт драконом, вряд ли её даже похоронят. Разрежут на части да сожгут, или вовсе, оставят в лесу гнить, пока не останется лишь скелет – отголосок того, что когда-то над городом летал дракон. Летал... Не будет ни полётов, ни друзей, ни рисунков, ничего-либо ещё. Лишь пустота, тёмная и холодная.              Остаётся возможность воскреснуть, как Айзек, но едва ли судьба была также благосклона к ней, как однажды была к нему. Если ей суждено умереть – ни одно чудо не спасёт. И механического сердца у неё нет.              – Пойдём домой, – шепчет Кали, не отнимая глаз от земли. Если конец и правда близок – ей нужно прожить своё время, а не потратить в пустую. Уэнсдей, до этого тихо стоявшая рядом, слегка кивнула и зашагала рядом с Каллимой. Дракон обняла себя руками, прячась не от холода, но от моросящей тоски.                     Ветер, поддерживая ужасное настроение, бушевал меж деревьев, разгоняя по воздуху листья и прогоняя мурашки по коже. Ноги переставлялись по траве сами по себе, действуя по выученной привычке, вместо контроля разумом, который сейчас был занят попыткой сохранить рассудок. Защитная реакция сработала с опозданием, судорожно выгоняя все плохие мысли из головы, и заменяя их привычной надеждой, греющей сердце. Всё может измениться, видение не сбыться, а жизнь продолжится, не колышимая отголоском смерти за спиной. И также всё может стать реальностью, беспощадной и неизбежной.              Думать о родных было также больно, как и вспоминать о планах, мечтах, целях, которые так и останутся таковыми, не воплотившись в жизнь. Сердце беспощадно разрывалось мыслями, которые мозг не мог вытравить из себя. Острые иглы в виде воспоминаний о родине, родителях и друзьях впивались в плоть, пронизывая до самой глубины души. Образ карих глаз, блестящих азартным огоньком, отпечатался на веках, появляясь, стоило только Каллиме зажмуриться от неприятных ощущений. Ей хотелось столько ему сказать, столько показать, и столько о нём узнать, что теперь мысли о нём – самые больные.              Она пообещала ему протез, пообещала помочь. И сейчас не знала, встретит ли его ещё раз. Но внутреннее упрямство не давало сдаться, не позволяло опустить руки. Это обещание она должна выполнить, помочь ему, несмотря ни на что. Даже гибель не справиться с тем, чтобы остановить Каллиму Стар от стремления помогать. Такой она человек. И дракон.              Спокойствие постепенно заполняло разум, и первый шок прошёл, уступив место холодному осознанию и медленному принятию. Взгляд прояснился, и у Кали появились силы на то, чтобы поднять голову. Она глубоко вздохнула, увидев перед собой ворота родной академии. О походе в город уже не шло речи, ведь сейчас хотелось просто потратить день на то, чтобы пялиться в стену и думать о том, что нужно сделать.              Уэнсдей толкнула стальные врата, приоткрыв проход для них обоих, и также закрыла его, когда Кали прошла за ней на территорию Невермора. Ботинки глухо стучали о сухую почву шаг за шагом в сторону училища. Сейчас как никогда хотелось просто расправить крылья и упархнуть в небо, но Каллима знала, чем ей могло это обернуться. Особенно если она обратится драконом полностью.              Дорога до самой академии прошла так же незаметно, как и путь по лесу. По верхушкам деревьев начали стучать капли, вскоре добираясь и до низа, медленно делая землю мокрой и менее устойчивой. Вороные волосы обоих девушек быстро намокли, а одежда начала впитывать влагу, и они ускорились, спеша оказаться под крышей. Стоило им шагнуть сквозь арку, ведущую во двор перед академией, как на них налетела Энид, радостно обнявшая Каллиму. Уэнсдей обнять она не могла, так что ограничилась тёплой улыбкой.              – Где вас столько носило? – Синклер осмотрела подруг, и ахнула, поняв, что они вымокли под дождём. – Быстро внутрь, простудитесь ещё.              Кали не стала говорить о том, что у неё иммунитет лучше, чем у камня. Также, как Уэнсдей не стала делать замечания о том, что никогда не болеет. Все вместе они прошли в холл, где Каллима затормозила и произнесла:              – Я переоденусь у себя, и зайду к вам, – она направилась в сторону своей комнаты, как только получила синхронный кивок. Крепкие руки продолжали обхватывать тело, теперь действительно согревая себя. В Неверморе очень тепло, что не скажешь по его внешнему виду, но всё ещё недостаточно, чтобы было комфортно находиться здесь в мокрой одежде.              Она поднималась по лестнице Лесного Холла, пропуская чётные ступеньки, лишь по истинной удаче не подскользнувшись. Уютная и родная комната встретила горячей температурой в воздухе, и Кали блаженно выдохнула, ослабляя хватку на своём теле. Дракон наугад вытянула пару вещей из гардероба и поспешила оказаться в ванной, которая находилась недалеко от её личного простора. Она выскочила за дверь, правда, мигом вернулась обратно, вспомнив о своём полотенце. Взяв забытую вещь, Стар покинула помещение, по пути расстёгивая вымокшую куртку.              На удивление, в ванной никого не было, хотя она и не пользовалась популярностью в связи с тем, что находилась на самом высоком этаже этого Холла. Внутри располагался ряд раковин, а напротив несколько дверей, одна ведущая к туалетам, другая к душевым. Кали направилась ко второй, заходя внутрь и плотно закрывая за собой дверь. Чистые вещи она оставила на вешалке, когда как испачканные и мокрые свалила в кучу, ведь их и так нужно нести в прачечную.              Горячая, даже обжигающая, вода каплями сталкивалась с телом Каллимы,              стекая по напряжённым мышцам вниз, пока не оказывалась на гладком кафеле. Веки опустились, закрывая собой глаза, и Кали глубоко вздохнула, чувствуя, как тяжесть ослабевает на её плечах. Осанка выровнялась, и стальные мышцы медленно расслаблялись, переставая отдавать тупой болью. Кипящая вода не разогревала, наоборот, тушила собой горящую в жилах кровь, перекрывая все эмоции.              Состояние, как моральное, так и физическое, пришло в норму, и Каллима наконец ощущала себя человеком. Повернув кран, тем самым выключив воду, она вышла из душевой кабинки, обмотавшись полотенцем. Капли разлетелись во все стороны, когда она, как собака, с силой потрясла головой, дабы избавиться от некоторой влаги. Наспех обтеревшись тем же полотенцем, она переоделась и подобрала грязные вещи, намереваясь занести их в прачечную перед тем, как идти к подругам.              Белое полотенце опасно свисало с плеча, грозясь свалиться на пол, но чудом оставалось на месте. Перед выходом в коридор она взглянула в зеркало, отметив, что выглядит, как кикимора болотная с такими волосами. Однако внешний вид её не сильно волновал в этот момент, поэтому Кали просто продолжила путь, размеренно шагая вниз к помещениям для стирки. Перед прачечной её встретил Пагсли, стоявший, словно статуя Свободы, только факела и поднятой руки не хватает.              – Привет, Пагсли, – поздоровалась Стар. – Пока, Пагсли.              Она попыталась проскочить мимо него, ведь до нужной двери осталось всего ничего, но Аддамс поймал её за плечо, заставив нахмуриться.              – Что? – она подняла бровь, взглянув на него снизу вверх. Их разница в росте меньше, чем у него с сестрой, однако Пагсли всё равно выигрывал в этих несчастных сантиметрах.              – Мне никто не хочет говорить, что с Хлюпом, – почти шептал он, наклонившись. – Я знаю, что вы за ним следите.              – Ну.. – взгляд Каллимы соскользнул в сторону, она усердно думала над ответом, который подойдёт Аддамсу. – Слушай, он в порядке и всё у него хорошо. Это то, что тебе следует знать.              Она не стала лгать, считая, что парню и так лапши навешали до земли.                     – Я могу с ним встретиться? – он слегка жутковато улыбнулся, ужасно напоминая своего дядю, которого Каллиме довелось однажды встретить во Флюгере. Она посомневалась, недоверчиво глядя на Пагсли, взвешивая все за и против. – Пожалуйста.              – Ладно, – сдалась Кали. – Но я не обещаю, что он будет прыгать от счастья.              – Спасибо, – Пагсли коротко обнял её за плечи, что больше походило на удушение, и отстранился.              – Я скажу, когда смогу отвести тебя, – что только не сделаешь ради брата подруги... особенно перед смертью. Особенно своей. – Давай отсюда, тебе там скоро баиньки.              Аддамс кивнул и бодро удалился в направлении библиотеки, чему Кали удивилась, но парень быстро опомнился и сменил курс на кафетерий. Стар хихикнула и вошла в прачечную, быстро расправляясь с загрузкой вещей в стиральную машину.              Она махнула ладонями друг об друга, как бы стирая с них грязь, скорее театрально, нежели действительно очищая их, и зашагала к Офелия Холлу. Правда, судьба решила над ней поиздеваться, и на лестнице она столкнулась с Бруно.              – У оборотней же хорошее зрение, а ты меня в упор не увидел, – буркнула Кали, недовольно глядя на Юсона.              – Слушай, Кали, – волк не обращал внимания на её слова, неосознанно наклоняясь ближе. Аж дежа вю появляется. – Ты не знаешь, где Энид? Я так и не поговорил с ней насчёт всего... этого, – он делает неопределённый жест рукой. – Или, может, ты ей передашь, что я хочу извиниться.              Каллима кивнула пару раз, наигранно делая вид, что слушает и вникает, после чего резко сказала:              – Иди нахуй, Бруно, – она дёрнулась вперёд, заставив оборотня дрогнуть, и продолжила подниматься по лестнице. Никто не посмеет тратить её такое драгоценное время, которое медленно кончается.              Офелия Холл привычно встретил лёгким мраком и готикой, а комната Энид и Уэнсдей – взрывом радуги с одной стороны, и воплощением социопатии с другой. Синклер радостно улыбнулась, увидев подругу в дверном проёме, и подозвала к себе, приглашая сесть на кровать. Кали с удовольствием устроилась на пушистом пледе, сложив ноги перед собой.              – Ну что, рассказывай, как прошла встреча у Галпина? – Энид взбудораженно встряхнулась, повернувшись всем телом к Стар. – Уэнсдей не хочет ничего говорить.              – Почти без происшествий, – скупо ответила Каллима, но, увидев, что подруга таким ответом недовольна, добавила: – Я предложила Айзеку и Тайлеру переехать в тот дом, который продаётся недалеко от садового.              – Ой, круто! – воскликнула Синклер, а потом нахмурилась. – Подожди, а на какие деньги? И зачем, вообще?              – Оплатим мы с Уэнс, домик дешёвый, – пояснила она, рукой проведя по волосам. – Зачем... они не кажутся плохими людьми, им нужно дать шанс. Тем более Уэнсдей меня придушит, если мы не поможем её любимому бариста.              Аддамс посмотрела на Стар так убийственно, что Кали только убедилась в своих словах.              – Я всё ещё не доверяю этому Найту, он же сумасшедший, – последние слова Энид проговорила значительно тише, словно боялась, что сам Айзек услышит. – Ему сколько лет то?              – Восемнадцать, если последнюю тридцатку не считать, но он в могиле был в это время, – Кали накрыла свои плечи небольшим пледом, который был свален в углу кровати. Только сейчас она осознала, посмотрев на себя, что именно вытащила из гардероба. Та самая футболка со смешным котом в наушниках, которую она давала Айзеку прошлой ночью. Даже запах остался, сырой и немного горелый.              Энид хмыкнула, задумавшись о своём, и Каллима перевела взгляд на Уэнсдей, сидящую на своей кровати. Тропы чёрных слёз смылись дождём, и ничего не выдавало недавно случившееся видение. Кали дёрнула бровью, надеясь, что подруга поймёт немой вопрос. Аддамс, похоже, поняла, и отрицательно покачала головой. Значит, Синклер о видении не знает, что к лучшему, ведь              волчицу это потрясёт ещё сильнее, чем Каллиму.              – И когда собираетесь дом покупать? – спустя пару минут тишины спросила Энид.              – Стоит позвонить, узнать продаётся ли он до сих пор, и предупредить, что мы придём посмотреть, – Кали вздохнула, принимаясь планировать дальнейшие действия на день. – Дождь закончится и можем сразу пойти, не хочется этим в понедельник заниматься.              Аддамс всё ещё не проронила ни слова, но кивнула, соглашаясь со словами подруги.              – А оформим на кого? – дракон резко нахмурилась, поняв, что упустила важный момент.              – На моего отца, он точно не откажется, – предложила, или скорее утвердила Уэнсдей, наконец заговорив. Кали согласилась с ней, ведь это был самый рациональный вариант.              – Я пойду с вами! – Энид улыбнулась во все тридцать два, подскочив с кровати. Оборотень унеслась к своему гардеробу, намереваясь выбрать наряд для прогулки, и Кали вновь вздохнула.              

☆

             Дождь постепенно сошёл на нет, последние капли ударялись о землю и стекали с крыш, мерно отстукивая по асфальту. Солнце клонилось к горизонту, и лес медленно темнел, под кронами деревьев в сгущаясь в одну большую тень. Закат только начинается, вечер наступит только через час, но между светом и тьмой грань не то, что тонкая – её нет.              – Энид, ты там в вещах потерялась? – Кали постучала по двери гардероба, сделав глоток из своего стакана фуррачино. Горьковато шоколадный вкус приятно осел на языке. – Уэнсдей ждёт внизу, она скоро в статую превратится.              – Я почти всё! – прикрикнула Синклер, в подтверждение своим словам буквально вылетев из гардеробной. Она сразу понеслась по комнате, подбирая с тумбы телефон и сумку. – Вроде всё взяла.              – Пошли скорее, темнеет уже, – Кали оттолкнулась от стены, на которую опиралась плечом, и направилась к выходу из комнаты. По пути вниз она достала свой телефон из кармана, сверяясь со временем и отписывая владельцу дома о том, что скоро будет на месте.              Свободная кожаная куртка приятно сидела на плечах, согревая, в добавок к тем сотням слоёв, которые Кали надела под неё. Ещё не зима, но околеть в штате Вермонт легче, чем потеряться в лесу. А лес тут ого-го, два шага и считай пропал. На куртке вышит логотип трагичной команды Феррари, и Стар думает, что, наверное, стоило выбрать другую одежду.              Аддамс встречает их привычно холодным выражением лица, смирно стоя у выхода из главного Холла. В руках Уэнсдей чёрный кожаный чемодан, который сразу приковывает к себе взгляд обоих девушек.              – Что в нём? – первая спрашивает Каллима, рукой указав на кейс.              – Деньги, – коротко и информативно отвечает Уэнс. Стар хмыкает, конечно, куда же Аддамс без тихого пафоса.              – А чеком нельзя было выписать? – риторически спрашивает Кали, заранее зная ответ.              – Не доверяю банкам, – поясняет Аддамс, и мимо проезжающий профессор Орлофф коситься на неё. Каллима сдавленно смеётся, прикрывая рот рукой, и выходит на улицу, по пути выкидывая пустой стакан в урну.              Втроём они проходят через двор и арку, ведущую на внешнюю территорию академии, где им предстоит пройти некоторое расстояние до ворот. Энид сразу начинает болтать, заваливая подруг нескончаемым потоком информации, стоит только ей открыть рот. Аддамс на это закатывает глаза, а Кали старается слушать, хотя мысли то и дело сбегают в другое русло.              – Твой отец уже там? – Кали наклоняется к Уэнсдей, тихо спрашивая. Та незамедлительно кивает, и Стар возвращается к монологу Энид. Блондинка верещет о погоде, однокурсниках, городе и Айзеке. Айзеке? – Что?              – Ты не услышала? – Синклер поворачивает голову к Каллиме, и та моргает несколько раз, на что волчица вздыхает. – Я говорю, странный он, Айзек этот. Уэнсдей всё же взболтнула, пока ты за фуррачино ходила, что он за тобой              увязался. Зачем? Ой, может, сожрать тебя хочет? Ты поосторожнее с ним.              Серые глаза широко раскрываются, Кали слушает тараторящую Энид раскрыв рот, как рыба. Она не задавалась вопросом, почему Айзек с ней водится. Да, очевидно, ему есть с этого выгода. Но, что насчёт личных причин, она без понятия. Никто не знает, вдруг ему драконьи мозги хочется попробовать, или она ему просто... Просто что? Показалась смешной, милой? Понравилась?              Догадок было много, и ответа она не узнает. По крайней мере, не спросив самого Айзека. Мысли о нём натолкнули на то, что она совсем забыла спросить, может ли он помочь ей с балом. «Чёрт» – мысленно выругалась она, отчитав себя за забывчивость. Такими темпами, она умрёт из-за того, что забудет как махать крыльями. Её ещё хвалят за славный ум в академии, да, гений своего времени.              – Я не знаю, чего он от меня хочет, ладно? – её плечи слегка поникли на выдохе, а шаги потеряли бодрость. – Пообещала ему помочь, вот и всё.              – Великая волонтёрша Каллима, – наигранно велико произнесла Энид, подняв голову, чтобы лучше её видеть. – Ты однажды поможешь сатане, мотивируя это тем, что он бедолага и заслуживает второй шанс.              – Сатаны не сущестует, – хмыкнула Стар, глядя на дорогу перед собой. Синклер фыркнула, отворачиваясь от неё и вскоре продолжила разговор обо всём на свете, словно радио сопровождая этим всю дорогу.              Нужный дом наконец показался на горизонте, привлекая к себе взгляд своей невзрачностью и яркостью одновременно. Доски светлого дерева заросли разными лианами, окна скрипели, пошатываясь от ветра и распахиваясь, а крыша местами потеряла плитки. Если не обращать внимание на потрёпанность и местами поломанность, то дом вполне неплохой, даже красивый. По размеру такой же, как дом Галпинов, только гораздо крупнее окна и крыша другой формы. Расположение удачное, вокруг не души, но в то же время недалеко и до города, и до Невермора. Деревья росли плотно рядом с домом, но не закрывали вид на лес из окон и поблизости были приятные поляны, в минуте ходьбы располагался ручей.              – Миленько, – прокомментировала Энид, осмотрев дом. Рядом со входом уже разговаривали Гомес и мужчина лет тридцати, который, как Кали узнала ранее, являлся оборотнем и продавал это жилище.                     Старший Аддамс широко улыбнулся, завидев подходящих к нему девушек и поприветствовал их, распахнув руки, будто призывал обняться.              – Ну что, amigos, – произнёс Гомес, пробежавшись взглядом по всем троим. – Уже смотрели дом, или хотите пройтись?              – Давайте посмотрим, – Кали первая поднялась по ступеням, ведущим на возвышенную террасу перед домом. Петли легонько скрипнули, когда она потянула за ручку и открыла дверь. Внутри вид был привлекательнее, нежели снаружи.              Деревянные стены, цветом теплее, чем на улице, выглядели гладко и чисто, мебель не новая, но опрятная. Широкий коридор сразу совмещался с небольшой гостиной, которая перетекала в отгороженную кухню. Некоторое количество техники для кулинарии тоже имелось, всё казалось чистым и качественным. У окна от пола до потолка второго этажа, находилась винтовая лестница, ведущая наверх. Второй этаж занимал в половину меньше пространства, чем первый, так как часть пола отсутствовала, создавая более высокие потолки и крупное пространство. В потолке выделялся люк на чердак, куда Кали не стала подниматься. Вряд ли там найдутся призраки, наверное. Первой комнатой от двери был санузел с душевой, оформленный в светло-зелёных, лазурных тонах, следующей являлась спальня с одноместной кроватью. Окно над постелью, тумба рядом, высокий шкаф у стены и рабочий стол, всё удобно вписано в помещение, оставляя немного пустого пространства.              Далее, напротив предыдущих помещений, располагалась вторая спальня, с двухместной кроватью и шкафом крупнее, чем в прошлой комнате. Планировка немного отличалась, постель стояла у стены по центру, а не у окна, под которым здесь стоял стол. У другой стены возвышались книжные полки, почти ничем не заставленные.              Второй этаж комнат не имел, являясь одной сплошной платформой, с матрасом на полу, забросанным подушками и пледами. Несколько больших стелажей были припёрты к стенам, заставленные парой растений и книг. Здесь окна поменьше, но с отличным видом и широкими подоконниками. Освещением были фонари, скорее походящие на уличные, чем на домашние, повешенные с двух сторон. Такие же светили на первом этаже, но там были и люстры. Кроме стеллажей и матраса, ничего не было, и оставалось достаточно              пространства для собственных вещей.              Ступени тихо скрипели, когда Стар спускалась вниз, ненадолго задерживая взгляд на окне. У панорамного стекла стоял угловой диван, перед ним – тумба, явно под телевизор, которого сейчас там не было. Вещей не так много, скорее, мебель и некоторая бытовая техника, лишь с редкими горшками комнатных растений или статуэток, но уют присутствовал, создавая тихий комфорт. Здесь уж точно нет той заброшенности и отчуждённости, как в доме Галпинов.              Кали шла медленно, давая себе время на то, чтобы рассмотреть всё. Местами она останавливалась, проверяя качество ремонта или мебели, но в целом, придираться не к чему. Есть пара моментов, настолько незначительных, что их легко решить самостоятельно в будущем. Только о каком будущем речь, когда его у неё просто нет? Энид позади охала и вздыхала, отмечая милые детали вроде ночника в виде оленя, и говорила, что сама бы в таком доме жила. Уэнсдей эмоций всё также не показывала, никак не выражая своё отношение к этому месту.              – По-моему, отлично, – сказала Каллима, когда они вновь вышли на террасу.              – Миленько! – согласилась Синклер, сцепив руки перед собой. Аддамс молча кивнула, поддерживая их мнение и Гомес хлопнул в ладоши.              – Тогда оформляем, – он повернулся к мужчине-оборотню. – Сколько Вы говорили стоит, десять?              – Восемь, – поправил волк.              – Значит девять тысяч, – произнёс Гомес, на что продавец хотел возразить, но Аддамс прервал его. – Тысяча Вам на чай.              Уэнсдей уже успела перепроверить свой кейс, взглядом пройдясь по купюрам и захлопнув его обратно со щелчком закрывая. Кали решила не заморачиваться, и просто перевести деньги, поэтому вытянула телефон из кармана.              – Давай, – Гомес протянул руку, улыбнувшись дочери, и та отдала ему чемодан.              – Я могу Вам на счёт перевести, а Вы наличными оплатите, если хватает, –              предложила Кали, обращаясь к Аддамсу. Он помотал головой, чему Каллима удивилась, ведь думала, что он только рад будет сэкономить.              – Ничего не надо, – он похлопал Стар по плечу, заботливо улыбнувшись.              – Но это и моя помощь тоже, я хочу, – Кали не была готова так просто сдаться, когда дело касалось благотворительности. У неё есть возможность, и она её использует, потому что иначе – зачем она ей?              Гомес пристально смотрел в её глаза, прищурившись, после чего вздохнул и сдался:              – Ладно, переводи три, – он всё же оставил за собой некоторое слово, создав компромисс, дабы она платила не половину суммы, а треть. Она улыбнулась, тронутая почти отцовской заботой. – Номер – четыре восьмёрки, дальше шестёрки, только их три, а не четыре, потом...              Кали вводила номер карты, удивляясь тому, сколько отсылок в неё впихнули. Интересно, какой у неё пин-код, число Пи?              – Готово, – она показала экран телефона, где светился чек перевода. Гомес кивнул, и открыл чемодан, куда добавил упаковку купюр из своего пиджака. Оборотень, с которым болтала Энид, повернулся к нему и принял в руки кейс, пересчитывая деньги.              Владельца дома ни капли не смутило то, что несовершеннолетние студенты покупали дом – видимо, привыкший. Мужчина пригласил их пройти обратно внутрь, дабы подписать договор и они нестроенным паровозиком вошли, на входе запутавшись со своим «проходи ты – нет, сначала ты».              Договор приземлился на стол гостиной, состоящий из пары листов. Кали выцепила пару пунктов, один из которых гласил: «Владелец, продающий дом, не несёт ответственности за паранормальные явления внутри или снаружи дома.». Явно подготовленный человек. Оборотень, точнее.              Гомес прошёлся глазами по всем пунктам, удовлетворившись содержанием документа и подписал бумаги, оставив шикарную роспись.              – Спасибо, – он пожал уже бывшему владельцу руку, поднявшись со стула. Тот кивнул ему, улыбнувшись и крепко сжав ладонь.                     – Приятно иметь с Вами дело, – мужчина обернулся к девушкам, кивнув и им тоже. Разорвав рукопожатие, он забрал свою крупную сумку и положил ключи от дома на стол. – Прощайте.              Вежливо распрощавшись, он ушёл в лес, быстро пропадая меж деревьев. Кали облегчённо вздохнула, довольная успехом и выполненной целью. Она плюхнулась на мягкий диван, опрокинув голову на спинку, по которой растрепались вороные волосы. Рядом приземлилась Энид, радостно осматривающая дом, явно планируя что-то в своей светлой голове.              – Мы же можем сюда приходить, да? – спросила Синклер, в чьём голосе звучала радость и предвкушение. Каллима задумалась ненадолго, после чего повернулась к ней, приподняв голову и ответила:              – Да, не думаю, что парни будут против, мы же этот дом купили, – она окинула помещение быстрым взглядом, задумываясь о том, что это первое жильё, которое она купила. Через Гомеса, правда, но считается ведь. – Если не тусоваться здесь двадцать пять на восемь, конечно.              Энид удовлетворилась этим ответом, и подскочила с места, оставив на стуле свою пёструю куртку. Волчица понеслась по комнатам, рассматривая всё в деталях и строя Наполеонские планы. Это заставило Кали искренне улыбнуться, затылком вновь столкнувшись со спинкой дивана. Рядом снова прогнулись подушки, теперь под весом Уэнсдей, которая, как настоящий критик, осматривала гостиную и параллельно следила за Энид. Аддамс молчала, и Каллиме не оставалось ничего, кроме как прервать тишину самой:              – Пойдёшь к Тайлеру? – дракон проводила взглядом Гомеса, выходящего на террасу, и остановилась глазами на подруге. – Хочу сказать, что дом купили.              – Иди сама, – ответила Уэнс. – Я останусь здесь, иначе Энид весь дом перевернёт и успеет облевать радугой быстрее, чем мы вернёмся.              Стар посмеялась и дёрнула головой в движении, похожем на кивок. Её руки сцепились в замок на коленях, а ноги в тяжёлых сапогах вытянулись, пятами подошв упираясь в пол. Спустя несколько минут молчания, она с наигранным кряхтением поднялась, потянувшись руками к верху, дабы размять мыщцы. Застегнув ранее раскрытую куртку, она направилась к выходу, по пути заглянув в большую спальню, вид из которой фотографировала Энид.                     – Я пойду, скажу нашим кудрявым отшельникам, что у них новое пристанище, – Кали показалась из-за дверного косяка, высунув голову и плечи.              – Ой! – волчица, не ожидавшая её появления, чуть не выронила телефон, прожанглировав гаджетом. – Хорошо... Мне пойти с тобой?              – Не нужно, я быстро вернусь, – покачала головой Стар, нормально встав в проходе. – Прости, что напугала.              – Да ничего страшного, точнее, страшно, но не сильно, – Энид хихикнула, улыбнувшись, и губы Кали изогнулись в ответной улыбке. Дракон помахала подруге и закрыла за собой дверь, шагая к выходу из дома. Отперев тяжёлую дверь, она ступила на террасу, не став закрывать её на ключ. Под деревянным навесом стоял Аддамс, любовавшийся осенними видами леса. Теплоту и прекрасность момента подчеркнул олень, пробежавший в далеке меж елей, чему Каллима удивилась, ведь это редкое явление здесь. Последнее время живность о остерегалась высовываться на видные места, боясь чудищ, обитающих здесь.              Вопрос Хайда, Франсуазы, не Тайлера, так и оставался открытым. Обезумевшая женщина всё также бродила где-то в окрестностях, кошмаря созданий природы и туристов. Новостей и слухов о ней мало, полиция примяла всё к земле, не желая пугать народ. Агнес всё шастала по академии, собирая крупицы информации, подслушивая разговоры и рыская в документах, но много нового узнать не удалось. Франсуаза где-то прячется, и найти её – проблема.              Кали вздохнула, понимая, сколько произошло за эти выходные, и облокотилась о деревянные перила, на которые опирался рядом стоящий Гомес. Он глянул на неё, улыбнувшись уголком губ.              – Как ощущения? – спросил Аддамс, вернув внимание к лесу. Дракон повернулась к нему, не понимая, к чему именно относится вопрос, и подняла бровь. – Ты частично оплатила этот дом, считай твоя собственность, какие от этого ощущения?              – А, это... – она отвернулась, глазами бегая от одного дерева к другому. – Необычно. Я всегда мечтала жить в лесу, как здесь, только без монстров шастающих по ночам.                     Она хмыкнула и Гомес хохотнул, оценив шутку. Шутка крайне правдивая, и мало чем смешная, но позитив мужчины заряжал и Кали коротко засмеялась вместе с ним, опустив голову.              – Я ухожу, потом вернусь сюда и пойду в академию, а у Вас какие планы, мистер Аддамс? – спустя минуту спокойной тишины спрашивает Стар.              – Я скоро отправлюсь обратно к mon amor, – поделился тот. – И зови меня просто Гомес, не чужие.              Улыбка вернулась на лицо, и Каллима кивнула, оттолкнувшись руками от перил. Она сделала несколько шагов по деревянным половицам, и спустилась по ступеням, прежде чем обернуться назад.              – Удачи, – сказала она Гомесу, посмотрев на него и окинув последним взглядом дом.              – И тебе, – Аддамс махнул ей рукой, улыбаясь на одну сторону, и Кали бодро пошла по тропе, уходя глубже в лес.              Голова крутилась едва ли не как у совы, глаза цеплялись за всё и ничего, впитывая в разум пейзажи закатного леса. Скатываюшееся по небу солнце освещало всё золотым свечением, пробиваясь сквозь листья и стволы деревьев, создавая ощущение божественности. Дождевые лужи стали меньше, тучи разошлись, и жизнь снова хороша. Даже если она не будет длинной, то пусть пройдёт светло.              Дорога заняла некоторое время, за которое солнце окончательно скрылось, и округа покрылась вечерним мраком. Феноменальное зрение не позволяло ей потеряться или столкнуться с деревом, но темнота всё же напрягала, страшная и сковывающая. Сияние заканчивающегося дня рассеялось, и Кали съёжилась, ощущая, как покидает свою стихию.              Шаги ускорились, она желала поскорее добраться до пункта назначения, хватит, Кали, с этим пунктом. Когда, прищурившись, Стар увидела нужный дом, искренне обрадовалась, почти трусцой проходя последние десятки метров. Стучать она не хотела, потому подобрала пару мелких камушков и кинула в окно спальни, из которого ранее днём выглядывала. Не получив никакой реакции или даже намёка на жизнь – нежить – внутри, она бросила              камень в другое окно, которое с крепким скрипом открылось и из него показался Айзек.              – Кали? – удивился Найт, нахмурив брови. – Что ты здесь делаешь?              – Мы вам дом купили, – с порога, с окна начала Каллима, решив пропустить прелюдию приветствия. Она сунула ладони в карманы, переминаясь с ноги на ногу, стараясь хоть немного согреться. – Спустись, пожалуйста.              На последнем слове зубы клацнули, тело обдало мерзким ветром. Айзек кивнул и пропал из окна, захлопнув его. Через пару мгновений на крыльце появился Найт, быстро подошедший к Кали.              – Поздороваться не хочешь? – ухмыльнулась Стар, запрокинув голову. Парень на это хмыкнул, также спрятав руки в карманах.              – Мы столько раз виделись, что уже не обязательно, – он оглядел её с ног до макушки, дёрнув плечами, скрытыми под бурым пальто. – Как вы так быстро оформили дом?              – Знаешь, в будние времени кот наплакал, так что пришлось действовать моментально, иначе ждали бы неделю, – объяснила она, наблюдая, как он хмуриться на слова о коте.              – Спасибо, – и как он только не устал благодарить её весь день? Кали улыбнулась ему, не обращая внимания на холод. Компания Айзека хоть немного грела и поднимала настроение, возвращая тепло в день. – Ты столько сделала, что я без понятия как отблагодарить.              – Можешь поцеловать, – Кали ляпнула первое, что появилось в голове, не подумав. Она быстро осознала, что сказала, но не быстрее, чем произнесла, и теперь оставалось лишь сохранять остатки уверенного вида. Айзек её сметения не заметил, и пожал плечами, наклоняясь к её лицу и оставляя поцелуй на промёрзшей щеке. Губы Найта были не сильно теплее, но Каллима мигом загорелась теплом, покрываясь незаметным в темноте румянцем. – Теперь почти в расчёте.              Она запоздало произнесла эти слова, проморгавшись и фокусируясь на лице напротив. Карие глаза сверкали намёком на игривость и самодовольство, что заставило её фыркнуть. Айзек открыто ухмылялся, растеряв былую робкость,              довольный тем, что смутил Кали, но, осознав её слова полностью, нахмурился.              – Почти? – переспросил он.              – Я хотела попросить тебя, показаться со мной на балу-маскараде, который скоро будет в академии, – Кали набрала воздуха в лёгкие. – Ненадолго, даже танцевать необязательно, просто, чтобы друзья отстали.              – Хорошо, – немного подумав, ответил Айзек, чему Каллима обрадовалась.              – А... да, это, дом, – она бормотала себе под нос, прежде чем собрать мысли в членораздельные звуки. – Можете уже сейчас пойти, у вас, вроде, вещей немного.              – Немного – это мягко сказано, у нас пожитков, как ты сказала? Кот наплакал, – ухмылка Найта перетекла в раслабленную улыбку, когда Кали широко улыбнулась на его слова. Он молча пошёл к двери в дом, и дракон последовала за ним, тенью шагая рядом. Айзек вошёл внутрь, медленно проходя коридор, в котором темнее, чем на улице. Перед ними резко возник Тайлер, и Каллима отшатнулась, невольно выпустив когти.              Поняв, что это лишь Галпин, она выдохнула, спрятав коготки и попыталась рассмотреть его в кромешной тьме. Хайдам больше повезло с ночным зрением, нежели драконам и, тем более, Да Винчи. Тайлер осмотрел их, кивая Каллиме и скрещивая руки на груди. Видно было не сильно, но взгляд ухватился за хмурые брови, с которыми он ужасно похож на своего дядю.              – Вы тут откуда? – хрипло спросил Тайлер, судя по голосу, недавно дремавший.              – С улицы, – Айзек указал рукой на дверь, чуть не попав Каллиме по лицу. Галпин фыркнул, не удивлённый саркастичной манере Найта и посмотрел на Стар.              – Тебе что-то нужно? – Кали пришлось приложить все усилия, дабы хоть как-то видеть его лицо.              – Мы с Уэнсдей, и ещё парой людей, дом вам купили, – пояснила она, протирая напрягшиеся глаза. – Вы уже можете туда переехать, я провожу.              Дракон попятилась к выходу, разворачиваясь к двери и открывая её, наслаждаясь блаженной для глаз светлотой ночи. Тайлер молча ушёл наверх, что она поняла по скрипу лестницы, и Айзек ушёл за ним. Каллима обхватила себя руками, сминая куртку и грея себя, насколько это возможно.              Благо, оба парня быстро вернулись – Галпин с потрёпанным рюкзаком, который явно был не полный, и Найт с одним лишь целофановым пакетом, который выглядел увесисто.              – У меня никаких вещей нет, однако нашлась парочка из прошлой жизни, в удивительном месте под названием шкаф, забытый богами, – Айзек встряхнул пакет, который прошуршал и что-то в нём столкнулось друг об друга.              – Я взял только одежду, – сказал Тайлер, закинув рюкзак на плечо. Кали кивнула им, поспешив спуститься с крыльца и отправиться в путь обратно. Они ничего не говорили, молча шагая по тропе, иногда сходя на траву, так как дорога вела не напрямую к нужному дому.              Кали задумалась, что нужно как-то это место окрестить, и решила звать его «солнечник». Странное название для дома, но подходит. Телефон в кармане куртки коротко пискнул, оповещая о новом сообщении и Стар достала его, читая текст. Энид написала, что они с Уэнсдей вернуться в академию, чтобы не задерживаться слишком долго. Каллима быстро набрала короткий ответ, в котором попросила подругу купить ей порцию макарон, по вечерам скупаемые всеми студентами.              За собой она почувствовала слишком близкое присутствие, и обернулась на Айзека, заинтересованно вглядывающегося в телефон. Сначала она подумала, что его интересует переписка, но вскоре вспомнила, что в его жизни таких инноваций не было. Кали подняла смартфон повыше, давая Найту лучший обзор, с улыбкой наблюдая за его изучающим взглядом.              Тайлер позади усмехается, глядя на то, как Айзек склоняется ближе к Каллиме, и задумывается, выглядит ли он также рядом с Уэнсдей.              Светлый солнечник видно было лучше, чем тусклый дом Галпинов, и Кали заметила его ещё из далека. Телефон она всё же спрятала в карман, когда Айзек отстранился. Тайлер поравнялся с ними, всматриваясь в новый дом. Он разительно отличался от старого, уже с расстояния распространяя светлый позитив, а не депрессию мирового масштаба.                     Каллима вошла первая, открыв дверь ключём, который лежал в глиняной вазе с цветком. Коридор освещался тёплым свечением ламп, гостиная блестела лунным сиянием. Вот что значит – уют.              И Айзек, и Тайлер во все глаза рассматривали дом, проходя глубже. Найт скинул своё пальто, повесив его на крючок в прихожей, а Тайлер так и остался в рубашке. Как он только не мёрзнет... Кали остановилась недалеко от двери, так как планировала вскоре уходить.              – Тай, здесь всё установлено, отопление в ванной настраивается, счётчик и рубильник снаружи, остальное разберётесь где, – объяснила Каллима, получив от Галпина кивок.              Живот заурчал, напоминая о том, что Стар ела чудовищно мало за день, особенно учитывая завышенные потребности её организма. Она поняла, что пора возвращаться обратно в Невермор, потому окликнула парней, разбрёдшихся по комнатам.              – Я вернусь в академию, вы обживайтесь, – в конце её речь перешла в зевок, и потребность сна также заявила о себе.              – До свидания, – уже привычно попрощался Айзек, подошедший к ней. Кали слабо улыбнулась, медленно теряя силы на выражение эмоций.              – Нашего? – поддразнила она, на что Найт ухмыльнулся и молча кивнул. Она кивнула ему в ответ и махнула рукой, развеселённо уходя. Перед тем, как выйти за дверь, она бросила ему ключ, обозначая, что теперь он контролирует этот дом.              

☆

             Оказавшись в своей комнате, Кали первым делом скинула куртку и толстую кофту под ней, бросив их на кресло. На столе стояла пластиковая упаковка с макаронами, которые заботливо принесла Энид. И только Стар хотела плюхнуться на кровать, как раздался мерный стук по поверхности двери. Недовольно буркнув, она оттащила себя от кровати и открыла преподавательнице, которая приветливо улыбалась.              – Мисс Капри? – Кали даже глаза протёрла. – Но ещё не коммендантский час,              проверки только через, м... часа два.              – Я знаю, Каллима, – кивнула Айседора, её огненные кудри колыхнулись вместе с движением головы. – Я здесь по другому поводу.              Не успела Каллима задать ещё вопрос, как возникли новые. В поле зрения возникла девушка, ровесница Кали, с белыми сверкающими волосами и голубыми глазами. Незнакомка робко улыбалась, держа в руках крупный чемодан без колёс.              – Знакомься, это Эстер Рейн, твоя новая соседка, – Капри перевела взгляд на девушку и обратно на Каллиму. – Эстер тоже дракон.              Дракон.              Глаза Стар распахнулись, осознание мигом согнало любой намёк на сонливость. Если она дракон, это значит, что теперь у Кали шансы умереть – пятьдесят на пятьдесят.              

☆