Ты

      Тонкая ткань стрингов, зажатая между половых губ, ярким пятном выделялась на фоне светлой, почти фарфоровой кожи. Я смотрел на это зрелище, не в силах даже увести взгляд, пока она тихо постанывала, умоляя, прося большего…       Я не смел ей отказать. Пальцы провели по мягкой, но невероятно упругой кожи, обрисовав круги, а затем я коснулся подушечкой указательного клитора, чуть надавливая. Новая искра безумия пронзила её тело, она дернулась на столе, больно впечатавшись лопатками в дерево. Но кого это заботило? В кабинете были только мы: я, Тисс и километры сексуального напряжения, скользившего между нами незыблемыми нитями.       Я чувствовал как она пахнет. Это кружило мне голову, заставляя еще раз надавить между губ, глубже заталкивая мокрую насквозь ткань. Я чиркнул ногтем большого пальца по коже, заставив её вновь взорваться криками. Это какое-то безумие, ведь еще десять минут назад, она злобно смотрела на меня, будто готовясь убить. Я был готов к капитуляции, но что-то необъяснимое потянуло нас к друг другу. Смазанный поцелуй быстро перетек в то, что она лежит сейчас на столе передо мной, а её маленькая бесполезная юбка, собралась складками на животе, позволяя мне разглядывать каждый миллиметр Тисс…       — Эй, — прохрипела она, видимо, устав от того, что я просто вожу пальцем по влагалищу, размазывая её соки, — хватит. Я больше не могу.       Я поднял на нее голову и невольно облизнулся. Она просит о большем. Я прищурился, криво усмехнувшись, а затем медленно скользнул языком по кромке трусов, спрятанных уже где-то очень глубоко в её промежности. Тисс снова выгнулась, словно испугавшаяся кошка, а я продолжал. Хотелось съесть её дочиста. Коснуться каждого кусочка её маленькой аккуратной вагины, пока мое чертово имя не слетит с её губ.       — Я хочу тебя слышать, — с глухим стоном пробормотал я, втягивая её клитор. Самая сладкая вещь на свете. Он набух, свидетельствуя мне о том, что Тисс осталось недолго. — Скажи это.       — Говнюк, — сдавленно прошептала она, а я в отместку щелкнул по восхитительному бугорку.       — Еще попытка? — усмехнувшись, я поднял голову и решив, что с церемониями покончено, встал и расстегнул ширинку чёрных брюк.       — Кусок дерьма, — громче ответила мне Тисс, приподняв голову и уставившись на меня темным и таким голодным взглядом, что у меня невольно начали подгибаться ноги. Моя валькирия еще способна драться.       Сдвинув бесполезные стринги в сторону, я вошел одним мощным толчком. Она была мокрой, но все равно на хорошеньком личике мелькнула тень боли. Я знал. Но замедляться не собирался. Её ногти прошлись по моей спине, хватаясь за рубашку, собирая пальцами микро складки, но Тисс продолжала хрипло стонать, заглушая музыку, ревущую где-то внизу.       — Последняя попытка, — хрипло сказал я, наклоняясь еще ниже, чтобы скользнуть языком по скуле к виску. В конце оставив маленький жадный поцелуй, я резко ускорился.       — Тай, — наконец сказала моя маленькая Валькирия то, что я ждал от нее. — Тай, — добавила она, теряясь в ощущениях полностью. — Тай, — последнее сорвалось с губ вместе с криком и ее тугие мышцы сжали мой член в тиски.       — Хорошая девочка, — мне ничего не оставалось, как глухо простонать, снова и снова толкаясь в нее, пока меня тоже не настиг оргазм.       Я прижал Тисс к себе, а её горячее дыхание опаляло мне плечо. Нега удовольствия разливалась по нашим телам, пока воздух все еще продолжал жадно искриться. Я хотел насладиться этим моментом сполна, запомнить и прочувствовать. Засунуть на задворки памяти, доставая на Божий свет в самый темный час.       — Ненавижу тебя, — пробормотала она, все же подарив мне легкий поцелуй в ключицу.       — Это взаимно, — с тенью довольной улыбки ответил я, глядя прямо в лицо своей маленькой Валькирии.