Меланхолия

ЭДЕМ По ярко красной ткани Мы шагали, шагали, шагали. Под угрозой быть вырванным с корнем, Под ножом, пущенным в ребра, Под свой собственный сбивчивый такт Мы шагали, шагали в ряд. Выводя отвесную линию, То, на что опирались, и То, на чем все держалось, падая, Мы шагали ответственно вниз. Лестниц не было, было знание, Что сказать, как почувствовать, сделать, Обведя свою душу розовым мелом, Мы шагали на вымирание. Мы шагали и думали — истинна, Что скользила нога — слово божье, А любовь это значит — больно, А любовь Её значит иголками. По ступням босым, искривлённым ли, Жизнью выбитый за бездействие. Ты хотел, чтобы нежными, ласковыми, Оплетали твою душу лезвиями, Но увы, только пьяной любовью, Но увы, только ложным счастьем, Сладко ль чувствовать вкус того яблока, Что когда-то сорвал ты в Её саду? Мы шагали, шагали в ряд, С красным знаменем за плечом, Мы жевали кровавое красное яблоко, Эта сладость горчила огнём.

***

— Заказ под номером один готов! Заберите! Адам подошёл к стойке выдачи и, поблагодарив сотрудника, направился к одному из столиков напротив окна. Кассир с недоумением оглядывал своих коллег, те пялились на него в ответ. Никто не мог вспомнить, как здесь оказался, как и что им нужно было делать дальше. Поэтому они единогласно решили устроить небольшой перекур. Адам поставил поднос с едой напротив Христа. Тот сидел, хмуро на него глядя и поджав скрещенные руки к груди. — Так, это двойной бургер, это Швепс и средняя картошка. Ешь, пока не остыло. — Когда мы будем сражаться за судьбу мира? — недовольно произнёс мальчик. — Как только перекусим, если не хочешь — не ешь. Христос вздохнул и всё же открыл свою коробочку с бургером. Через укуса два его выражение лица заметно смягчилось. — Так как тебя зовут? — Имеет ли это хоть какое-то значение? — закатил мальчик глаза. — Ну я вот Адам, — пожал плечами Антихрист, — мне кажется, любое знакомство должно начинаться с представления, не важно, по какой причине мы здесь собрались. Это просто… уважение друг друга. Только и всего. — Николас, — буркнул он. — Приятно познакомиться. Николас на это ничего не ответил, только хмуро стал жевать свой бургер дальше. Повисла тишина, в которую мальчик время от времени поглядывал в окно, где виднелась его Небесная Армия. — Вообще, обычно я не фанат такой пищи, предпочитаю более здоровую, эта как-то сама собой на ум пришла. Христос откусил бургер с особой жестокостью. — Все вы такие взрослые. В вас будто бы что-то умирает, аж тошно становится. Брезгуете едой, отвергаете себя. Становитесь жутко скучными. Просто ужасными занудами… — подал свой голос Николас, его зацепила эта тема, и он невольно перевёл свой взгляд от окна на Антихриста. — Да нет-нет, — хмыкает Адам, — просто со временем, попробовав больше разного и насытившись одним, ты начинаешь искать другое. Повышаешь качество жизни, пробуешь новое и в какой-то момент уже просто не в состоянии вернуться к старому. Если раньше меня устраивали обычные забегаловки с перекусом, то теперь я согласен только на хорошие кафе с разносторонним меню. Это ли не есть эволюция человеческого сознания? Николас задумался. Глубоко задумался. — И что. Это как-то мешает тебе есть простые бургеры? И картошку с кетчупом? — Да нет, — пожал плечами Адам, — просто больше не хочется в больших количествах. Нет в этом потребности. Я отказался от этого добровольно, просто потому что перестало нравится. Христос поджал губы. — Думаешь, и я однажды откажусь? Типа, это будет правильный путь или как? — Я не знаю, — чуть вздёрнул он бровь. — Я ведь не ты. Я не знаю, что для тебя хорошо, а что плохо. Это должен решать ты сам. Быть может, это твоя панацея до конца жизни, как знать? — Явно нет. Раз из каждого утюга трубят о том, как это всё плохо, мерзко и убивает. Я видел фильм про скотобойню. Мне стало мерзко, но мясо я есть всё равно не перестал. Хотя вот мои родственники вообще веганы. — Захочешь — откажешься, не захочешь — продолжишь есть. На восприятие человека не должны влиять категории ума. — Это как — категории ума? Адам задумался и положил в рот картофель с кетчупом, тщательно прожевав. — Это когда у тебя есть потребность организма, например, есть мясо, но тебе пропихивают идею в голову, что это плохо. И потребность-то остаётся, ты ешь его, потому что нуждаешься, а мозг идёт в отказ и выдаёт чувство вины, а если ты откажешься от мяса не исходя из потребности, а из чувства вины, то рано или поздно ты всё равно придёшь к тому, что просто хочешь мясо. Вот и всё. Тут надо менять что-то фундаментальное, чтобы от чего-либо отказываться, а лучше добровольно перестать хотеть есть, не нуждаться в этом больше. Ум это так. Поверхностно. Это просто вычислительный орган, его вообще всей этой хренью лучше не засорять, он как беспокойная матушка, суетится попусту, и с ним трудно договориться и объяснить, что все его доводы в большинстве случаев нелогичны и нерациональны и никак не помогают телу. Николас снова задумался и хорошенько откусил от своего бургера так, что аж сок потёк. — Я замечал разницу между… обычным дешёвым бургером и элитным в ресторане. Второй более… вкусный? И после него не такая тяжесть, пожалуй, в желудке. Так что, может, ты и прав. Может, так оно и есть. — Ну что. Горишь всё ещё желанием сразиться? Христос вздохнул. — Я думал, если я поскорее со всем этим расправлюсь, то от меня наконец отвяжутся, — пожал он плечами и отпил газировку из трубочки, нервно взглянув на пару секунд в окно. Адам задумчиво макнул наггетс в кисло-сладкий соус. — Но ведь ты здесь босс, а не Они. — Но есть Её Воля и все дела, и я должен… Мужчина хмыкнул и покачал головой. — Николас. Ты никому ничего не должен. Честно говоря, мы можем с тобой просто поиграть в Майнкрафт без всяких выяснений отношений. Просто так. А потом ты выйдешь и скажешь всё, что думаешь на самом деле. Ты не игрушка, чтобы решать за тебя. Ты… живой человек. Мальчик нахмурился. — А как же Господь, Она будет тогда на меня злиться? — Ты Её часть, а значит, имеешь все права и полномочия, чтобы принимать решение. И если тебе страшно, я могу постоять рядом с тобой. — Почему ты не боишься Дьявола? — смерил его взглядом Николас. — Он ведь твой отец. Неужели он не пришёл к тебе, когда ты сделал свой выбор? — Пришёл, но он никогда и не был моим отцом, — улыбнулся во все тридцать два Адам. — Как это… не был? — Потому что я сам решаю, кто мой отец, — закинул он последний наггетс себе в рот и тщательно прожевал. Николас выглядел весьма озадаченно. — А так вообще… можно? — А почему нет? — вздёрнул бровь вверх Адам. — Ты же можешь. Всё. Ну, главное, без фанатизма, в пределах человеческой морали, — поправил себя Антихрист. Не хватало ему, чтобы пацану ещё и крышу на почве власти снесло к херам. — Помогать тем же людям… более гуманными способами или типа того. Христос вздохнул. — Я, вообще, честно говоря, — он снова глянул неуверенно в сторону окна и шёпотом произнёс, — не очень люблю церковь, — он сглотнул. — Не всё, что они делают, я… одобряю. В смысле, так-то я за Всевышнюю, естественно, и… я понимаю, зачем нужен Армагеддон. Но как… человеку, многое мне непонятно. Почему нельзя… «жить с последствиями»? Как будто бы… Богу стыдно, что мы оплошали или были недостаточно хороши, и лучше стереть и начать всё заново. Чем. Смотреть на это… жалкое зрелище… Адам задумался. Он вспоминал себя лет в одиннадцать, и тогда он тоже ни черта не понимал, зачем ему уничтожать этот мир. В начале был, конечно, уверен, что надо бы, а потом — в этом бесконечном и безмолвном одиночестве, наедине со своими амбициями и гордыней — осознал. Есть ценности намного больше и значимей, чем всё это. Повелевать миром, конечно, занятие интересное и увлекательное, но плата слишком высока. — Мне кажется, они все просто не понимают, как устроены люди. Думают, знаешь, что они попроще. Как ангелы или демоны, хотя и те… весьма и весьма разные. Ведь в большинстве случаев наши поступки не подчиняются логике мироздания, и тогда случается так, что мирозданию приходится перестраиваться под нашу логику. Люди умудрились за всё это время уже столько раз устроить свой собственный Конец Света и примерно столько же его отменить, что мне кажется, что меры Свыше уже выглядят как ненужные и излишние. Человечество прекрасно и само справляется с чисткой, с отсеиванием и прочим… — А как же грешники и обещанное блаженство? — Оно и так есть на земле. Через ту же картошку фри и кисло-сладкий соус. Да, этого чертовски мало, но тогда есть куча других ценностей, вроде дружбы, семьи, любви к себе. А грешники… никто не запрещает тебе спустится и забрать тех, кому уже давно пора. Можно просто периодически раз в пару тысячелетий спускаться и проверять, как там у них дела. Понял ли каждый, в чём был не прав, а кто отстрадал своё — давать благословение? — предложил Адам. — Компьютеры же обновляются каждый раз, люди меняются, почему и правила нельзя немножко пересмотреть так, как было бы удобно всем? — А как же вечность? Как же окончательное решение Господа? Как же вечное блаженство в свете и Её любви? — Слушай. Ну. Я не критикую, конечно же, но звучит очень скучно, тебе так не кажется? То есть не как «you're win», а как «game over»? Николас доел последнюю картошку. — Я не хочу «game over» так скоро, — нахмурился он. — Я хотел бы программировать эпические игры с крутыми боевками на ПК. — Тогда зачем устраиваешь Армагеддон? — Я думал, это будет возможно устроить как-нибудь после всего? — Как. Если будет «game over»? Николас вздохнул. — Думаешь, всё-таки никак, да? — поджал он неуверенно губы. — Боишься, что о тебе подумают плохо? — Ну… — мальчик вздохнул, — не хотелось бы никого разочаровывать. — Всем не угодишь. Или люди, или ангелы и демоны. Они ставили меня перед тем же самым выбором. — И что же ты выбрал? — Себя, — ответил легко Адам. Христос хмыкнул. — Я хочу поиграть в Майнкрафт, мне как раз нужна была помощь в одной постройке, не хватает пары нужных ресурсов. У тебя ещё осталось время? — Ещё есть. Пара минут. Нам хватит. Николас хмыкнул и достал из ниоткуда ноутбук.

***

— Как думаешь, какой будет ИСХОД? — тихо спросил Азирафаэль у самого уха Кроули. — Лучший, — без сомнений ответил демон. — Откуда такая уверенность? Кроули молчал. Ему хотелось ответить как-то пафосно, он даже фразу приготовил типа: «Потому что вместе с тобой» Но чем больше он про неё думал, тем более по-дурацки она звучала. — Просто так думаю, вот и всё, — тихо выдал демон, сжав руку на чужом плече. Азирафаэль вздохнул. — Ну что ж, главное, что мы вместе, — выдал ему ангел, и Кроули аж хорошенько передёрнуло от чужой фразы. Она разошлась теплом в самом его сердце. И, кажется, даже выступила лёгким румянцем на щеках. Так, что захотелось аж сморщиться. Честно говоря, демон стоял сейчас, жадно вцепившись рукой в плечо своего ангела, и всё не мог уложить количество происходящих событий на квадратный миллиметр. Всё случилось мгновенно. Вот они не виделись пару лет. И это казалось Кроули, по ощущению, томительными просто каким-то нереальными тысячелетиями, которых он даже не был способен осознать, насколько огромными казались эти года. Он, по ощущению, столько не существовал. Ни одна их ссора, ни одна их разлука не была такой, как та. Она была какой-то непостижимо фундаментальной. Какой-то бесконечно болезненной, зависшей в воздухе без ответа. Какой-то нерешаемой. И вот в моменте они пережили всё и сразу всего за двадцать четыре часа. Которые снова казались демону настолько масштабными тысячелетиями, что просто вытесняли те годы его бесконечно-блядских выжиданий. Он уверял себя, что, честно говоря, не болело. Не вырезали ничего лишнего из него. Но вот сейчас, пока он стоял, ожидая ИСХОДА, вместе с ним на скале, демон вдруг ощутил, насколько же ему чертовски сильно не хватало Азирафаэля. Такого, каким он был сейчас. Не того, который был слишком растерян, чтобы они сразу со всем разобрались, а того, который наконец-то способен выслушать Кроули. Демон облизал зубы за губами. И он тоже готов наконец-то притормозить и выслушать. Он готов в кои-то веки не гнать. Дать ангелу столько времени, сколько потребуется. Чтобы они больше никогда так сильно друг друга не ранили. Чтобы больше никто из них так не страдал от неспособности вовремя открыть рот и выслушать наконец другого. — Да. Это самое главное, — тихо выдал Кроули. Азирафаэль молча положил голову на его плечо, приобнимая за талию, демон не сопротивлялся. Он всё продолжал мять пальцами ангельское плечо в попытках сбросить внутренне напряжение и игнорировал любые косые взгляды в их, сука, сторону. Стоят, никому не мешают, честно ждут — если кто-то против, Кроули готов впринципе всё ещё перегрызть кому-нибудь шею. Злости после всех этих ебанутых событий ему, кажется, хватит на целый мир. Уриил, воткнув меч в скалу, сидела на камне и о чём-то думала, Иегудиил о чём-то перешёптывался с Варахиилом, поглядывая в сторону Этих Двоих и соблюдая свою дистанцию со Смертью в двенадцать шагов. Чуть поодаль стоял Михаил и хмуро смотрел на Небеса. Гавриил стоял справа от него. — Спасибо, — коротко выдал ему Михаил. Бывший Архангел улыбнулся. — Не стоит благодарности. — Стоит. Гавриил пожал плечами. Они оба молчали какое-то время, за их спинами Вельзевул с интересом наблюдала за армией демонов. Те суетливо спорили о чём-то, и она, вслушиваясь в их далёкую речь, то и дело хихикала, прикрывая ладошкой рот. — Ты был прав. Тогда, — сказал Михаил спустя вечность. — Но мы не были готовы услышать тебя. — Я просто не согласился. Не то чтобы мне дали особо произнести хоть какую-либо речь. — В этом и заключается проблема, — хмурился архангел. — Так нельзя. Гавриил снова пожал плечами. — Я не вправе судить тех, на месте кого был сам. Иногда нужно время, чтобы… осознать ошибки. — Пожалуй, но, — поджал губы Михаил, — без тебя как будто бы всё стало совсем… пресным. Хоть и не всё, что мы совершали, я теперь считаю правильным, но… это было так странно. Без тебя. Гавриил. Бывший Архангел чуть удивлённо приподнял брови. — А разве что-то поменялось? Мне кажется, Азирафаэль хороший кандидат, да и ты замечательный, Михаил. Архангел покачал головой. — Я слишком привык, что ты всегда рядом. Так, знаешь… если что, за спиной. Прикроешь… Гавриил слегка улыбнулся и положил руку на ангельское плечо. — Ну я же не умер, Михаил. И со мной вполне можно теперь… поговорить. Архангел сглотнул и кивнул. Тема была для него какая-то крайне болезненная. Он даже не мог до конца понять, почему. Работаешь вот так бок о бок шесть тысяч лет и ещё до начала времён, а затем — раз, и всё резко меняется. То к чему ты настолько сильно привык, как к какому-то нерушимому фундаменту. Хотя в глубине души Михаил всегда мечтал занять Его место, но после того как там побывал Азирафаэль, всё, что понял для себя архангел, так это: лучше Гавриила никого не было. Не в смысле решений или чего-то там ещё. Азирафаэль много в чём помог и даже на самую капельку сдвинул их несгибаемую ангельскую систему. Он действительно был хорош. Но. Всё упиралось в то, что, кажется, Михаил банально скучал по своему собрату и никак не мог это исправить. Просто никак. И работать ему там Наверху с такими условиями оставалось ещё целую вечность, отчего в какой-то момент, честно говоря, ему захотелось просто завыть. А ведь какие они авантюры крутили с ним когда-то вместе… ангельские поручения, конечно же, но… Это хоть как-то разбавляло каждодневную пустую рутину. Хоть как-то. — Как думаешь, что будет дальше? — вздохнул Михаил. — Понятие не имею, — улыбнулся мягкой ангельской улыбкой Гавриил, — на всё Воля Божия, а я лишь следую ей настолько, насколько могу. — Если бы тебе предложили… ты бы вернулся? — Куда? — Наверх. Гавриил задумчиво нахмурился. — Только если бы это никак не мешало мне быть вместе с Вельзевул. Михаил поджал губы. — То есть ты согласен был бы… после всего, что мы сделали? — Да, но чтобы я мог посвещать время своей любви столько, сколько хочу, — спокойно сказал Гавриил, — а так, не вижу никаких препятствий. Кроме предложений, которые будут мне мешать быть вместе с Вельзевул на Земле. Вроде Армагеддона, — он нахмурился, — такое нам двоим определённо не нравится, — аж сморщился Бывший Архангел. — Я понял с первого раза, — выдохнул Михаил, он не знал, каким будет ИСХОД, но уже настроился просить за Гавриила обратно. Как и не знал, что будет со всеми ними после. Как знать, может их бросят в адское пламя или расщепят. Или сотрут само их существование. Михаил сощурился. Всё лучше, чем то, что было раньше. Терять ему, по ощущению, больше было нечего.

***

И вот, Двое Вершителей Судеб вышли наконец-то из кафе «Едим Бургеры Быстро». Они обсуждали что-то на неведомом всем языке. Слышались такие слова как «данджи», «спавн», «эндер дракон» и почему-то особенную роль играла какая-то там «алмазная кирка». Ангелы и демоны навострили уши, выжидая окончательного решения. Христос остановился и поднял высоко руки над головой. Все замолчали. — Знаете, я тут подумал… — начал Николас неуверенно. — Громче, — шёпотом подсказал Адам. — ЗНАЕТЕ, Я ТУТ ПОДУМАЛ! — закричал Христос, казалось, на весь Земной Шар. Антихрист аж сморщился. — Слишком, Николас! — Ой… простите… — пролепетал мальчишка, наблюдая за ангелами и демонами, которые прикрыли свои уши. — Я тут подумал… — начал Николас уже достаточно спокойно и, сглотнув, твёрдо произнёс, — я не хочу Армагеддона! Давайте вернём всё как было и попробуем по-другому! Кроули злорадно улыбнулся на эту фразу. Метатрон молчал какое-то время, а затем в конце концов материализовал себе стаканчик с кофе. Пальцем вскрыв у крышки отверстие и отпив пару глотков, с наслаждением выдохнул. Архангелы перевели взгляд на Метатрона. — Что? — устало произнёс Глас Божий, — тоже хотите латте? — Нет, — нахмурилась Уриил. Глас Божий медленно встал с камня. Отряхнулся одной рукой и, сделав шаг, в мгновение исчез из поля зрения всех, а затем появился прямо рядом с Христом и Антихристом, Азраил последовал за ним. — Ты уверен в том, что это самое наилучшее решение? — обратился старец к Николасу. Парень сглотнул и посмотрел на Адама, тот невзначай ему кивнул. — Да. Метатрон отпил ещё. Задумался. — Всё почти завершено. Победа за нами. Мир почти стёрт. Осталось победить только адское войско, и будет бесконечный свет и любовь. Будет только Бог. Ты готов этим всем пожертвовать? Ангел Смерти стоял рядом. Следил, чтобы всё было в рамках Законов Божьих. Николас занервничал. — Да. Мне нравится то, как было. Я не вижу смысла это всё уничтожать. Я хотел бы оставить мир таким, каким нравился он мне. — Ты готов оставить гнить всех грешников ради своих эгоистичных желаний? Готов оставить голод, болезни, войны, убийства, разврат, предательства, рабство, горе, боль, потому что считаешь, что это намного лучше бесконечного божественного мира в Любви с Ней? Христос забегал глазами. Метатрон слишком сильно давил. Николас снова посмотрел на Адама, тот снова ему кивнул. — Я не оставлю, — покачал он головой, — я выведу тех, кто заслужил, а остальные будут отбывать положенный срок столько, сколько им это потребуется, пока я снова не спущусь за ними, через пару тысяч лет, — твёрдо заявил Николас. Метатрон аж подавился кофе. — Нет, нет, мой дорогой, так не работает, у Господа есть свой Великий Непостижимый План, и, согласно этому плану, должен быть Армагеддон и Конец Мира. Только после этого угодных Ей ты можешь Вывести, и тогда наступит Царствие Небесное. — А я переписал этот план, — заявил, как ни в чём не бывало, мальчишка. — Ты не можешь переписать Её план. Её план принадлежит только лишь Ей. — Да, вы правы, — кивнул Христос. — Но я Её часть, а значит, я могу изменить пару пунктов. Не все, конечно же, я ведь не полностью Бог. Я лишь наполовину. Правильно? — скосил взгляд очень уверенно на Смерть Николас. Метатрон тоже повернул в его сторону голову, резко сощурившись. — ЭТО НЕ ПРОТИВОРЕЧИТ ЕЁ ПЛАНУ. — Как это, не противоречит?! — возмутился Метатрон. — Как, если Она сама!.. — ТЫ КРИТИКУЕШЬ БОГА? — спросил прямо и холодно Ангел Смерти. Глас Божий замолчал. — Непостижимый план — непостижим, верно? — дернулся уголок рта его в кривой улыбке. — БЕЗУСЛОВНО НЕПОСТИЖИМ ВО ВСЕХ СМЫСЛАХ ЭТОЙ САМОЙ НЕПОСТИЖИМОСТИ, НАСТОЛЬКО НЕПОСТИЖИМ, ЧТО ДАЖЕ ОНА НЕ ЗНАЕТ ЕГО КОНЕЧНОГО ИСХОДА. ДАЖЕ ОНА, МЕТАТРОН. Глас Божий отпил из стаканчика кофе и разжевал голубой попкорн между зубами. — Значит, ты считаешь, что нам пора сворачиваться? — устало произнёс Метатрон. — Опять? До следующего раза? Христос задумался. — А вы не можете без Армагеддона? Как-то иначе договориться или, если вам так скучно, устраивать почаще совместные мероприятия? — он переглянулся с Адамом, тот мягко ему улыбнулся, но не вмешивался. Метатрон скривился. — Это вечное противостояние, и оно никогда не кончится, такова его Божественная Суть. — А вам это… не надоело? Может, пора уже что-то там… поменять? Глас Божий скептически посмотрел на Смерть. — ЕСТЬ ПРАВИЛА И УСТОИ. КОНЫ. НА НИХ ДЕРЖИТСЯ МИРОЗДАНИЕ. НЕЛЬЗЯ ИЗМЕНИТЬ СУТЬ, НО, — он замолчал на пару мгновений, казалось, вместе с ним замолчал весь мир, — МОЖНО ИЗМЕНИТЬСЯ САМОМУ, ЧТОБЫ ЭТА СУТЬ ВОСПРИНИМАЛАСЬ ИНАЧЕ. — И что, мне, значит, разворачивать всё Небесное Войско обратно? Всё наше существование было только ради этого часа. А демоны? Ты думаешь, они останутся в стороне? После этого они следующие устроят новый Апокалипсис за всеми вашими людскими спинами. Не пожалеешь, что упустил единственный шанс расправиться со всей этой скверной раз и навсегда? — Демоны тоже нужны, — задумчиво выдал Николас. — Без них, мне кажется, на Земле было бы скучно. Люди бы меньше ценили Бога и прочие приятные светлые чувства. На контрасте всегда всё ярче чувствуется. Это как после сухариков с хреном сразу съесть пончик с карамелью. Сразу такое яркое ощущение после остро-солёного. Метатрон посмотрел на него весьма озадаченно, он сравнения совсем не понял. — А насчёт смысла в жизни. Найдите какой-нибудь другой. Почему нужно в конце всех убить и уничтожить? Что это за смысл такой? Наверняка у вас есть более интересные дела, чем ожидание чего-то такого неясного и эфемерного в течении 6000 лет. Ради чего? Ради пяти минут кайфа? Знаете, если бы я так играл в Майнкрафт, я бы уже давно разочаровался в жизни. Ведь главное не результат, а сам процесс. Как ты разрабатываешь план постройки, потом собираешь ресурсы, лутаешь мобов, обустраиваешь пещеру для выживания ночью против зомби. В этом весь кайф. А когда ты всё сделал ради, не знаю, победы над кем-то. Приятно от силы пару минут, а что делать дальше, ты не знаешь. Наступает… пустота. Вы все… хотите пустоты? Чтобы у вас больше не было этого смысла в жизни? Неужели вы существуете ради одного единственного конца в ваших бесконечных жизнях, а что тогда вас будет ждать дальше? Метатрон нахмурился. Он силился понять великое значение непостижимого для него «Майнкрафта», а также некоторых сравнений Христа, однако, так и не разобравшись, решил задуматься над более глобальным Смыслом. — Её блаженная любовь в вечности. Наша Миссия будет завершена. Это высшее благо для любого ангела. Мы все вернёмся туда, откуда пришли — к Ней. — А сейчас разве ВЫ не испытываете единства с Ней? Разве недостаточно того, как Она уже любит ВАС? Или… ВЫ больше не чувствуете этой самой Её Любви? Глас Божий сглотнул. Кофе кончился, в зубах застрял попкорн. На языке остался привкус солёной карамели. — Чувствую. Почему же. Всегда чувствую, — с сомнением произнёс он. — Может ВАМ всем просто не хватает Её, вот вы и ищите любые способы снова воссоединиться с Ней, хотя бы с помощью Армагеддона? — Всем всего хватает, Николас, — покачал головой Метатрон, — но если ты отменишь всё, тогда вся наша шеститысячелетняя работа была зря. — Разве? — вздёрнул мальчишка удивлённо брови, его глаза чуть зажглись белым, он будто заговорил от своего лица и одновременно ещё от чьего-то другого, — но разве всё человечество не живо и не сохранило кусочек Бога внутри себя благодаря вам? Не несло Слово Божие и Её добродетель всё это время сквозь века с самого Эдема? Даже не смотря на Дьявола и его чертей. Разве не в этом заключалась ваша работа: Направлять? Обучать? Давать свет? Очищать? Почему бы не довести всё человечество с помощью этих усилий, а не стереть всех, как дефектных и недостойных даже исправить и искупить свои грехи самостоятельно? Метатрон молчал. У него было ощущение, будто бы Она сейчас говорила с ним напрямую, но совсем в ином обличии, не таком, в каком он привык Господь слышать на Небесах. Она была сейчас… более человечной. Иной. Более располагающей. Более тёплой и доступной для его восприятия. — Разве у нас нет права решать? — продолжил Христос, смерив взглядом Метатрона, а затем и Смерть. — Свободы Воли? Даже не смотря на то, что Главная над нами всеми Она? Разве у нас нет этого права решать? Разве вы тоже не решаете ИСХОД, находясь здесь и сейчас? Разве каждый из нас не является её частью Божественного и Непостижимого Плана? — Николас развёл руками в стороны, глянув на архангелов и прочих, что стояли и наблюдали за ними со скалы. — Мы ведь не знаем своих ролей. Мы не знаем, кто и что должен сделать — мы просто делаем, и всё. И в этом весь смысл. Разве это не так? Мы не знаем наших ролей, понимаете? Мы не знаем, кто прав, а кто виноват, и Она никогда не подсказывает. Лишь косвенно. Что такое плохо, а что хорошо, решаем мы, а потом смотрим и оцениваем, наблюдая в динамике за последствиями. Метатрон поджал губы и снова отпил из стаканчика новый кофе. День сегодня выдался поистине тяжёлым. Ему слишком резко, по ощущению, свернули голову не в ту сторону. И казалось даже, что шею тянет или даже шейный отдел хрустит. Он задумался над многим, но он не мог столько вместить в себя за один раз. Ни вопросов, ни ответов, ни Её божественного сияния через этого мальчишку. — Нужно будет переписывать кучу отчётов, — тихо в итоге выдал он себе под нос. — Провести пару собраний и переговорить со всем Небесным Сообществом. И, вероятно, — он вздохнул, — с «той» стороной, — покосился Метатрон чуть на демонов. — Опять всё на круги своя? — ВСЁ СОГЛАСНО ЕЁ ВОЛЕ. Метатрон закусил губу. — Зачем тебе кольцо Соломона? Ты собираешься что-то творить с демонами? — ЭТО БЫЛО ПЕРВОЕ, ЧТО ОНА ПОДАРИЛА МНЕ, КОГДА ВДОХНУЛА В МЕНЯ ЖИЗНЬ, — тихо выдал Ангел Смерти, — ПО КАКОЙ-ТО ПРИЧИНЕ ПРЕИСПОДНЮЮ ВСЕГДА НАПРЯГАЕТ, КОГДА ОНО НАХОДИТСЯ У МЕНЯ. — Все демоны в твоей власти, стоит только лишь тебе захотеть… мы могли бы столько всего сотворить… — Я СЛУЖУ ТОЛЬКО ЕЙ. МНЕ НЕИНТЕРЕСНЫ ТАКИЕ ДВУЛИЧНЫЕ ИГРЫ… НО ИНОГДА ЛЮБОПЫТНО НАБЛЮДАТЬ ЗА ЛЮДЬМИ, КОТОРЫЕ ВЛАДЕЮТ ТАКОЙ ВЛАСТЬЮ. КОНЕЧНО ЖЕ, НЕ ЗА ДАРОМ. Метатрон вздохнул, расправив за спиной свои огромные белоснежные крылья. — Значит, ты приказываешь Небесному Войску отступить? Я правильно понял тебя? — Да, — без сомнений ответил Христос. — Мы должны все друг с другом помириться! Глас Божий аж сморщился от такого предложения. — С демонами я не желаю иметь никаких дел. У них есть своё Начальство. Смерть достал руку из кармана, на ней блеснул голубой перстень. — Я ПОГОВОРЮ. И он взлетел, расправив свои костяные крылья, а Метатрон, сглотнув, полетел в сторону ангельской армии.

***

Демоны и ангелы постепенно освобождали территорию. Адам, что-то объяснял Николасу, а затем, улыбнувшись, помахал ему рукой и просто исчез в одно мгновение. Где-то там в Тадфилде, когда стрелка скользнула ровно на обещанные Адамом Янгом полчаса, в дверь раздался звонок. — Ты!.. — начала была Эмилия. — Как всегда, вовремя? — улыбнулся во все тридцать два Антихрист. — Ну что, все готовы? Мы идём в магазин! — О! Я хочу мармелад! — взбодрился Уильям, подняв на этот раз фигурку красного дракона в руках. — Есть столько сладкого вредно! — Но ты сама вчера купила себе две пачки, — пожал Адам плечами. — Так. Ты какой пример подаёшь сыну? Антихрист засмеялся. — Пойдёмте, я уверен, ты опять нашла какой-то ужасно вычурный рецепт, и мы застрянем на кухне до самого вечера! — Всего лишь курица с ананасами в кисло-сладком соусе, карамельный брауни и салат с авокадо и креветками. — Проще было бы сходить в ресторан. Эмилия закатила глаза и взяла Уильяма под руку, пропустив мужа вперёд на улицу. И как только Адам шагнул за порог — в минуте снова стало шестьдесят секунд, вместо шестиста. Только этого как будто бы никто и не почувствовал кроме него и Николаса.

***

— Кроули, ты мне торчишь теперь до конца своих дней! — злорадно оскалилась Вельзевул. — А мне достаточно просто «Спасибо», — скромно сообщил Гавриил, улыбаясь. Повелитель Мух нахмурилась и пихнула его в бок. — Эй, не разменивайся на меньшее! Что это такое! — Но я и так им должен, — неловко сообщил Бывший Архангел. — Где ты им должен?! — Ну. Я. Почти убил Азирафаэля… точнее, как я понял, — он перевёл взгляд на Кроули, — это был не совсем Азирафаэль, но всё же. — Понял? Как? — удивился ангел. Кроули скривил слегка губы. — Я ему рассказал. Немножко. — И Вельзевул тоже в курсе? — Нет, мне кажется… нет, — хмыкнул змий. — В курсе чего?! — не поняла ни черта Повелитель Мух. Ангел и демон друг с другом переглянулись. — Рассказать? Как думаешь? — нервно дёрнулся Азирафаэль. — Знаешь. Вряд ли второй раз прокатит. После всего, мне кажется, если нас захотят уничтожить, это просто сделают по щелчку пальца. Даже спрашивать не будут, — пожал плечами Кроули. — Сегодня дышишь, завтра нет. Знаешь, мы могли вообще больше никогда не встретиться в прямом смысле этого слова. — Кроули! — дёргано выдал Азирафаэль, — Ты зачем мне такое говоришь! Ты хочешь, чтобы мы опять поссорились?! Ты ведь знаешь, как я за тебя переживаю! Демон цокнул. — Иногда мне кажется, что так выглядит твой похуизм, потому что ты молчишь слишком долго, чтобы я наконец-то об этом всем догадался. — Не манипулируй смертью ради моей любви, — строго отвесил ему ангел. — Я в такие игры больше играть с тобой не буду! — отвернулся Азирафаэль весьма обиженно от него, сложив руки на груди. — Эй, вы двое! Что все знают, чего не знаю я?! — Да я никогда и не манипулировал этим! — взмахнул демон руками весьма экспрессивно. — Мы в буквальном смысле должны были всё решить на Армагеддоне! Друг против друга! — Нет, ну всё это бесполезно, — фыркнула Вельзевул. — Я тебе потом расскажу, — прошептал на ушко ей Гавриил. Повелитель Мух закатила глаза. — Азирафаэль, Гавриил, — раздался голос Метатрона справа. Ангелы обернулись. — Вы нужны мне на Небесах. Кое-что обсудить. После Текущих Событий. — Да, конечно, — добродушно выдал Гавриил. — Куда! — вцепилась в его руку Вельзевул. — Я тебя туда не пущу! — Аналогично, — холодно бросил Кроули, сжав покрепче руку на чужом плече. — С вами двоими мы тоже хотели бы переговорить, — послышался чей-то заплесневелый голос. Слева стояли Хастур и Дагон. — Владыка желает с вами побеседовать лично. — Я уже с ним до конца своих дней наговорился, — цокнул Кроули. — Ты перечишь самому Владыке? — оскалился Дагон. — Хочешь, чтобы он лично пришёл по твою душу? — Уже приходил. — Кроули, я думаю всё будет хорошо на этот раз, — вставил своё слово Азирафаэль. — Она ведь сама разрешила Нам. — Где гарантии? Можете мне хотя бы дать клятву на душе, что каждый из нас вернётся в целости и сохранности и это действительно будет разговор! — Если был не только разговор, они бы так «вежливо» не просили, — твёрдо произнесла Вельзевул. — Может, мы просто поговорим все в одном месте, а? — не унимался Кроули. — Я присмотрю за Азирафаэлем, — аккуратно вмешался Гавриил. — В обиду не дам. — Одного тебя недостаточно, чтоб ты знал! — буркнул демон. — Я тоже присмотрю, — невзначай выдал Михаил, стоя справа от Метатрона, Уриил приподняла руку в жесте согласия, Селафиил кивнула. — Ладно, — выдал спустя продолжительное время Кроули. — Я присмотрю за этим, — ткнула Вельзевул пальцем в сторону змия, подмигнув Азирафаэлю. Тот, закусив губу, кивнул. Кроули недовольно стал убирать свою руку с ангельского плеча, Азирафаэль — с талии. — Увидимся. Скоро, — буркнул демон, всматриваясь сквозь очки в серо-голубые глаза. — Обязательно. И они оба разошлись по разные стороны баррикад. Каждый к своим.