Меланхолия

Двери лифта захлопнулись, и было ощущение, будто бы всё пространство заполнил вакуум. Даже звук доходил с каким-то искажением, а цифры с этажами медленно и томительно переключались, пока наконец-то не раздался звон на значении «Вверх». Метатрон, улыбаясь, пропустил Азирафаэля вперёд. Тот неловко поблагодарил его и вышел в белоснежный бесконечно пустой зал с колоннами. Это не то, по чему скучал ангел, но почему-то почувствовал лёгкую радость, завидев привычное для его глаз белое пустое пространство. — Пойдём, я покажу тебе твоё новое рабочее место, — добродушно улыбнулся Метатрон. Он стоял перед ним в белоснежном костюме с сиреневым галстуком. — Нам через второй отдел и налево. А затем я представлю тебя совету и расскажу поподробнее про твои новые рабочие обязанности. — Да, благодарю вас, — кивнул Азирафаэль. У него в голове было пусто. Думать он просто не мог. Губы горели от чужого касания, и ангел всё суетливо пытался отвлечь себя от этого ощущения, ковыряя большим пальцем остальные на своей правой руке. Перед глазами стоял яркий силуэт Кроули, который он, как не моргал, всё никак не мог вытеснить, убрать. А на белом фоне так это вообще было невозможно. Азирафаэль не мог оценивать сейчас, иначе, казалось, его голова просто взорвётся, перестань ангел себя сдерживать хотя бы на пару секунд. Всё случилось для него слишком быстро. Как, чёрт возьми, и всегда. КАК ВСЕГДА БЫЛО С КРОУЛИ. КАК, ПРОСТИ-ГОСПОДИ, БЛЯДЬ, БЫЛО ВСЕГДА. Азирафаэль сделал вдох, сделал выдох. Метатрон повёл его вдоль бесконечных пустых коридоров и за следующим поворотом наконец остановился. — Для начала остановишься здесь. Одежда лежит на стуле у окна, а все необходимые документы тебе передаст Михаил, а после я тебя всем представлю. — А я могу… — осторожно начал Азирафаэль, — остаться в той одежде, которая на мне сейчас? — На земле — что угодно, Азирафаэль, но здесь. У нас есть правила, — улыбнулся весьма добродушно ему старичок и подмигнул. — Так что всё что угодно, но не нарушая устав, и тогда вселенная будет к тебе благосклонна. — Хорошо, — поджал губы ангел. — Полагаю, мне нужно сначала… сменить одежду, да? — Да-да, переодевайся, и пойдём к Михаилу. Азирафаэль расстегнул первую пуговицу и поймал взгляд Метатрона, который добродушно стоял и выжидал его. — А вы не могли бы выйти… — неловко начал ангел, — я переоденусь и сразу выйду к вам. — О, да, конечно, — кивнул Глас Божий и удалился из белой комнаты. Ангел выдохнул и подошёл к стулу со сложенным костюмом. Он расстегивал пуговицы. Медленно-медленно. Будто бы пытаясь растянуть это бесконечное время тишины, в котором он так нуждался и которого одновременно опасался. Потому что в его пустую голову, наконец-то потихоньку стали залезать разношёрстные мысли. Азирафаэль снял пиджак и повесил его на спинку стула. После чего приступил к жилету. Кроули его поцеловал. Мелькнула первая, самая яркая мысль, заставив ангела аж слегка содрогнуться. И что он ему там сказал? Что он ему это прощает? Боже. Ангел стал расстёгивать пуговицы на рубашке, осторожно сложил жилет. Это было слишком резко. Это было слишком внезапно. Это было не то, что хотел от него получить Азирафаэль. Это было абсолютно сейчас, прости-господи, неуместно! И о чём этот демон только думал, когда совершал это действие? О чём? Ангел тяжело выдохнул и стал надевать новую одежду. Азирафаэля на самом деле, откровенно говоря, трясло. От всего, что произошло за пару минут одновременно. И отказ Кроули пойти с ним, и его снова это дурацкое предложение бросить всех и вся, и теперь ещё и это. С одной стороны Азирафаэль испытывал шок, а с другой… одной его части было мерзопакостно приятно. Мерзопакостно, потому что было без спросу, потому что было слишком резко. ПОТОМУ ЧТО, КАК И ВСЕГДА, БЫЛО СЛИШКОМ ДЛЯ НЕГО БЫСТРО. СЛИШКОМ, СУКА, БЫСТРО! Ангел сморщился, на глазах выступили слёзы. «Не сейчас. Не думай об этом. Не сейчас. Не перед ними всеми». Напомнил себе Азирафаэль, осторожно выдохнув. Он натянул на себя штаны и достаточно быстро накинул белый пиджак, осторожно завязал галстук. И наконец-то вышел к Метатрону. — Тебе идёт, — улыбнулся ему старец. — Благодарю, — кивнул ангел с почтением. И они пошли снова по длинным-длинным коридорам. После своей вечно захламленной лавки Азирафаэль, наверное, впервые задался вопросом: а зачем вообще в Раю так много бесконечных пустых коридоров. Почему вообще всё разнообразие — на Земле? А ведь Кроули говорил ему об этом. Ещё тогда, когда показывал своё творение. Тогда, когда они ещё играли за одну команду. — Кажется, твой друг в итоге не согласился работать вместе на общее благо? — учтиво поинтересовался Метатрон. Азирафаэль мягко улыбнулся. Вежливо, как ангел по привычке делал, когда спрашивали о чём-то тяжелом и неподъёмном для него, но держать лицо он умел до последнего. — У него… другие взгляды на жизнь. — Что ж, жаль. Надеюсь, он однажды передумает, всё-таки такой шанс даётся… один раз в вечность. Азирафаэль кивнул молча. Он знал: Кроули не передумает никогда. Теперь уже точно знал. Теперь уже, прости господи, спустя это блядско божественное время до шести тысяч лет и после шести тысяч лет он наконец-то понял: демон ни за что и никогда не передумает. Нет. Он решил выбрать другое. Он, как и всегда, решил никуда не вмешиваться. Глобально. Всё, что касалось чего-то большего, помимо его собственной маленькой жизни, вызывало всегда настолько лютое отрицание внутри демона и желание сбежать, что Азирафаэль до последнего не хотел верить, что он такой. Что он всегда был таким. Что его никогда не волновало, как действительно поменять или хотя бы улучшить этот божественный мир. Его волновал только он сам. И его собственные амбиции. Ангел сжал зубы и левую руку в кулак, дальнюю от Метатрона. «Не сейчас, Азирафаэль. Не сейчас. Не думай. Не анализируй. Не сейчас. Успокойся. Пожалуйста, ради Господа Бога, будь спокоен и благожелателен». И он разжал пальцы, отпуская гнев, что дымился в нём, медленно его поедая. И вот, пройдя по небольшому коридору, они зашли в огромный белый зал. За столом сидел Михаил и листал папку с какими-то документами. — Михаил, — улыбнулся Метатрон, — поручаю тебе Азирафаэля. Он займёт место Гавриила. Официальное собрание, согласно Замыслу Божиему, будет через пару мгновений, я уже оповестил всех. Будет большая трансляция. Будет смотреть Она. Архангел взглянул с недоумением сначала на Метатрона, затем на Азирафаэля. Он слегка нахмурился, но спорить не стал и, поджав губы, тихо выдал: — Будет исполнено. — Вот и славно, — улыбнулся старец, и в мгновение ока вместо него образовался огромный столб света, в котором он растворился. Михаил смерил взглядом Азирафаэля. В его взгляде ясно читалось огромное недовольство, как когда-то читалось в фиолетовых глазах Гавриила. То чувство, когда есть, что сказать. Много чего есть сказать. Но ты не можешь этого сделать. Ты не можешь сказать, что тебя вся эта система совсем не устраивает. Что тебе не нравится это решение. Что всё совершается так, как должно совершаться, и никто и никогда тебя об этом не спрашивает. Оно просто свершается, и всё. Это ли не есть Великий Блаженный Непостижимый Божий Замысел? И, честно говоря, именно это Азирафаэль и хотел изменить. По крайней мере, попытаться. Искренне. — Всё, что касается деяний и задач Бывшего Архангела Гавриила, находится здесь. Если будут какие-либо вопросы — можешь обращаться ко мне. Ожидаем ещё пару мгновений, и тебе придёт запрос на трансляцию, там тебя посвятят в дальнейшие детали. Азирафаэль взял неловко папку. — Это… всё? — Пока да. — А что… насчёт архангела Гавриила? — Бывшего Архангела, — поправил его Михаил. — Это будет решать совет, но такое поведение с его стороны не простительно. Однако сейчас у нас совсем другие вопросы на повестке дня. Поэтому советую как можно скорее изучить этот документ. — Благодарю, — улыбнулся аккуратно Азирафаэль. Михаил натянул свою улыбку в ответ на прощание в стиле «тебе здесь крайне не рады, ангел». Азирафаэль уже думал было развернуться в сторону своего… кабинета? Или что это было. Стол, пустая комната и стул, на котором лежала его старая одежда. Но тут вдруг вспомнил: — А… через сколько у нас собрание? — Через пару мгновений, — флегматично бросил ему архангел. — Эм… — ангел мялся, — а сколько это в часах? По земным меркам. Михаил посмотрел на него настолько презрительным взглядом, Азирафаэль в ответ снова ему неловко улыбнулся. — Ты совсем потерял всю Суть на Земле, Азирафаэль. Пара мгновений — это пара мгновений. Они не исчисляются в человеческих мерах времени. — Понятно… но… можно хотя бы несколько. Точнее? — От получаса до шести часов, — сухо ответил Михаил. — Благодарю, — выдохнул ангел и, подхватив папку под бок, двинулся в сторону… места, где оставил свою одежду. Пусть будет так. Азирафаэлю просто хотелось найти место, где можно хоть секундочку побыть наедине с собой. И он шёл вдоль бесконечно белых залов, всматриваясь время от времени в белые квадратики у себя под ногами, всматриваясь в мельтешащие белые окна. И разрешил себе совсем самую малость подумать. Совсем капельку. Так, чтобы его не смело нахрен тем фонтаном, что он так старательно сдерживал внутри себя всеми силами. И он думал о Гаврииле, думал о Вельзевул. Думал о них двоих. Думал о том. Что. Азирафаэль сглотнул. Что мечтал однажды так же. Только с ним. Столько, прости господи, раз мечтал. Столько допускал мысль, но всё боялся её пощупать, рассмотреть. Увидеть внутри себя. ОСОЗНАТЬ. Он хотел так же. Безусловно столько чёртовых сука лет, как же он хотел всего этого. ПРОСТО ДО НЕВОЗМОЖНОСТИ. И вот, получив в моменте всё и сразу в таком сумбуре и хаосе, он был настолько этим всем ошарашен и сломлен, что его просто разрывало абсолютно непонятным для него ворохом противоречивых чувств. Ангел не выдерживал столько за раз. Всё случилось не так, как он хотел. Слишком смято, скомкано, быстро. Не так. После стольких лет ожиданий, взаимных поглядываний друг на друга, осознания собственных чувств. Как вообще его блядь можно целовать в тот момент, когда решается, можно сказать, его дальнейшая судьба?! ИХ ДАЛЬНЕЙШАЯ СУДЬБА. Но видимо. Кроули уже всё за них двоих решил. Он ведь абсолютно всегда решал за них двоих. Ангел зажевал нижнюю губу. Где он был не прав? Что было не так с самого Начала? Где? После стольких лет выжиданий. После того, как Кроули ушёл тогда задать все эти блядско-божественные вопросы Ей. И они, казалось, не виделись после этого целую вечность. После всего этого, когда появился ШАНС всё исправить. Почему Кроули ему отказал? Ангел наконец-то добрался до своей злополучной белой пустой комнаты и, осторожно прикрыв дверь за собой, подошёл к окну. Там всё было как и прежде. Бесконечные белые Небеса. Чистые. Вечные. Ангел вздохнул, отложив папку ненадолго на стол. Что. Что Азирафаэль в корне не видел всё это время? Что не хотел видеть всё это время? Ведь разве Кроули не горел когда-то тем же энтузиазмом, будучи вместе с ним на Небесах? И даже будучи демоном, он всё равно никогда не играл за Зло до конца. Так в чём же всё-таки была основная причина? В чём? Ведь тогда на Апокалипсисе Кроули его поддержал и всё равно вернулся, не смотря ни на что. Почему же сейчас? Почему же сейчас, когда они могли провернуть нечто действительно безумно глобальное и масштабное и когда могли изменить этот мир вместе, он отказался? Азирафаэль стоял и смотрел просто сквозь абсолютно всё. Когда он зашёл в лавку сообщить новость, ангел был уверен, что Кроули с радостью согласится работать с ним. Да ещё и на одной стороне. Азирафаэль мог снова сделать его АНГЕЛОМ. ОН МОГ. И для него совершенно очевидно было это согласие, как само собой разумеющееся. Очевидно же, разве нет? Но, видимо, он недостаточно хорошо знал Кроули. Или хотел знать только то, что был готов принимать. А то, что не готов, то Азирафаэль всегда выкидывал из своей головы, не замечал и игнорировал. Демону уже давным-давно не были интересны все эти политические интриги. Он никогда к ним и не стремился особо. Он просто жил, как хотел, и на этом всё. Если бы случился Апокалипсис на какой-то другой схожей планете, наверное, Кроули даже бы и не пошевелился. И это Азирафаэля безумно злило сейчас. Все эти годы где-то в глубине своей души он так сильно боялся его потерять, что в итоге и не заметил, насколько сильно с того рокового дня они отдалились друг от друга. Насколько они вообще с какого-то момента перестали говорить на одном языке, хотя им обоим казалось, что это не так. Что они понимают друг друга прекрасно и без слов. Ага. Конечно. Понимают. КАК ЖЕ. Тогда как Кроули абсолютно всегда предлагал ему бросить всех и вся и сбежать нахрен из этого мира. Только вдвоём. А Азирафаэль, в силу своей ангельской натуры, никогда бы и подумать не мог, что в итоге самый главный конфликт произойдёт у них именно из-за этого тонкого нюанса. Из-за их внутренних ценностей. Это ведь уже не в первый раз. Сколько они уже так ссорились? Сколько расставались? Почему Азирафаэль в упор не мог всё никак увидеть это различие между ними? Почему они ни разу после Апокалипсиса не сели и не поговорили по душам? Почему? Ангел поджал губы. Почему не признались во всём друг другу намного раньше? Азирафаэль прикрыл глаза. Он так привык к тому, что у них всегда была вечность, поэтому никогда и не думал, что даже она имеет свойство однажды заканчиваться. Он думал, это касается материальных вещей. Например, его лавки, растений, машин, городов, людей. Чего угодно, но только не их отношений. Их отношения для Азирафаэля — были вечные. То, что нерушимо. Это был фундамент. Начало Начал. Но вот он стоял здесь на Небесах, один в пустой белой комнате и медленно осознавал: Это всё. И, кажется, уже окончательно. Не будет встречи через пятьдесят, сто тысяч лет. Двести. Или во сколько раз у них там бывали эти самые перерывы? Больше не будет, всё. Поговорили, так сказать. Наконец определились и… Губы Азирафаэля всё ещё горели чужим поцелуем, и он, коснувшись пальцами кожи, вспомнил как это было… красиво. Правда, в моменте ему искренне захотелось убить Кроули. Ему до сих пор, кажется, хочется его сейчас убить. Если бы они встретились, ангел бы точно с ним не стал разговаривать. Даже бы не поздоровался. Потому что так резко к нему лезть без спроса просто непростительно. Да и какая теперь, прости-господи, разница? КАК ЭТО БЫЛО. Какая разница, какие были его губы на ощупь, какие руки, какая спина… На глаза Азирафаэля навернулись слёзы, и он закусил палец. «На Небесах такое нельзя, Азирафаэль. Нельзя. Успокойся. Всё хорошо. Ты справишься с этим. Ты справишься с этим и без него. Ты ведь столько раз справлялся сам. Разве не так?” Если ангел действительно хотел хоть что-либо здесь изменить, он должен уметь держать себя в руках. Он должен заранее всё просчитывать. “Я прощаю тебя”. Скользнула резко мысль в его голову, как удар током в самое сердце. “Вдруг это Кроули сильно задело? Грубо, наверное, звучало, да?” Азирафаэль снова стал суетливо бегать глазами по окну. «Плевать. Успокойся. Азирафаэль. Он сделал свой выбор. Он разберётся. Плевать. У тебя есть дела намного важнее.” Да. Плевать. Они оба теперь сами по себе. А это значит, что ангела никто больше не спасёт. Никто ему не поможет. Как в тот раз с Иовом, как с той казнью, как с попыткой ангела разоблачить фашистов, как прости-господи с этим чертовым Апокалипсисом, как с Гавриилом, как… Ангел сжал губы. И руки в кулаки. Не поможет больше. Никто. Теперь. И он сам по себе наедине с этой проклятой ангельской бюрократией, где за лишние вопросы тебе помашут с Небес ручкой. Он вздохнул. Ну. Ничего. Справится. Когда-то же уже, наконец, должен научиться САМ. Иначе получается, что он без Кроули и ломаного гроша не стоит? Азирафаэль бросил взгляд на папку на столе. Гавриил говорил, что-то об ужасной-ужасной участи. Как бы там ни было… Азирафаэлю больше нечего было терять, и он мог целиком и полностью с головой погрузиться в свою новую работу. Мог. Ангел вздохнул. Он присел на стул, оперся рукой о лоб, устроив локоть на столе и, прикрыв глаза, позволил по щекам скатиться паре капель. Так прошла, казалось, вечность, а затем ровно через небольшое мгновение началась трансляция.