K.Y.U.B.I.

      Бар гудел, как растревоженный улей. Низкая, вибрирующая басовая линия смешивалась с гулом голосов, звоном стаканов и сухим щелчком костяшек в какой-то азартной игре в дальнем углу. Воздух был густым, он пах дымом, дешевым синтетическим алкоголем, пролитой кровью, въевшейся в темное дерево столов, и вездесущей сыростью, поднимающейся из канализационных решеток на улице. Это была территория Учиха, одна из сотен точек, разбросанных по Нижнему городу, где решались дела, заключались сделки и утихали споры — часто с помощью ножа или пистолета.       Кисаме сидел за своим обычным столиком в тени, откуда было видно весь зал и оба выхода. Он не пил. Он просто наблюдал, его акульи глаза лениво скользили по толпе. Он был здесь не как гость, а как надзиратель. Как воплощение власти Обито, живое напоминание о том, что даже в самом грязном притоне у хозяина есть глаза и зубы.       Дверь бара открылась, впустив внутрь полосу влажного, пахнущего озоном воздуха, и на пороге появился один из его информаторов — мелкая сошка по имени Тацуя. Он был бледным, нервным, его глаза бегали по залу, пока не нашли массивную фигуру Кисаме. Он быстро подошел к столику, протискиваясь между пьяными телами, и, не дожидаясь приглашения, опустился на стул напротив. Его руки мелко дрожали.       — Кисаме-сама, — прохрипел он, его голос был едва слышен за шумом бара.       — Говори, — бросил Кисаме, даже не глядя на него, продолжая наблюдать за игрой в углу.       — Информация. Важная, — Тацуя облизнул пересохшие губы. — Касается... Орочимару.       При упоминании этого имени Кисаме наконец удостоил его взглядом. Его ленивое выражение исчезло, сменившись холодным, хищным вниманием.       — Я слушаю.       — Мой кузен... он работает техником в одной из лабораторий корпорации «Звук», — начал Тацуя, понизив голос до шепота. — Ну, вы знаете, одна из легальных контор Орочимару. Био-импланты, протезирование. Так вот, он говорит, что в последнее время их системы безопасности стали... странными. Кто-то очень аккуратно, очень профессионально прощупывает их защиту. Не ломает. А именно изучает. Ищет уязвимости.       Кисаме молчал, его лицо было непроницаемым. Он знал Орочимару. Тот никогда не действовал грубо.       — Но это не все, — продолжил информатор, его голос дрожал от смеси страха и азарта. — Мой кузен скопировал логи. Атаки шли с изолированного сервера, но он смог отследить одну из сигнатур. Она совпадает с той, которую использовали люди Орочимару пару месяцев назад, когда они перехватили нашу партию оружия в секторе Дельта. Но главное... — он наклонился еще ближе, его глаза лихорадочно блестели. — Они не интересовались финансами или данными о поставках. Запросы шли в... кадровый архив. Они скачивали личные дела. Биометрию. Генетические профили. И почти все запросы касались оперативников с одной фамилией. Учиха.       Наступила тишина. Тацуя замолчал, ожидая реакции. Кисаме медленно перевел на него свой холодный, мертвый взгляд. В его голове проносились обрывки докладов, слухов. Орочимару, в отличие от них, интересовала не власть над городом. Его интересовало бессмертие. Совершенство.       — Они интересовались нашими людьми, — медленно, словно пробуя слова на вкус, произнес он. — Особенно... Учихами.       — Да, — торопливо кивнул Тацуя. — Сначала они прощупывали профили Шисуи и Итачи. Скачали все, что было в открытых источниках — отчеты Академии, старые медицинские карты. А потом... потом интерес сместился. И еще одно. Сегодня ночью в их сеть был загружен новый файл. С высоким приоритетом. Название — «Учиха Саске».       Кисаме резко поднялся, опрокинув стул. Шум вокруг их столика на мгновение стих, несколько человек испуганно обернулись, но тут же отвернулись, встретившись с его взглядом.       — Иди, — бросил он Тацуе, кидая ему кредитный чип. — И забудь этот разговор. Если твой кузен проболтается еще кому-то, я найду его. А потом найду тебя.       Не дожидаясь ответа, он развернулся и, расталкивая толпу, направился к выходу. Змея не просто проявляла интерес. Змея выбирала себе новую кожу. И Обито-сама должен был узнать об этом.

***

      Кабинет был погружен в полумрак. Единственным источником света была гигантская голографическая карта Песчаных Пустошей, которая медленно вращалась в центре комнаты, подсвечивая лицо Обито холодным, неземным синим светом. Он сидел в своем кресле, неподвижный, как изваяние, его единственный живой глаз был прищурен в глубокой концентрации. Он анализировал отчет Итачи, прокручивая в голове данные о Гааре, о провале захвата, о вмешательстве неизвестного «Призрака». Каждая деталь была фигурой на его доске, и он искал закономерность.       Тихий звонок внутреннего коммуникатора прервал его размышления.       — Войди, — бросил он, не оборачиваясь.       Дверь бесшумно скользнула в сторону, и в кабинет вошла массивная фигура Кисаме. Он принес с собой запах ночного города — сырость, озон и едва уловимый запах крови, который, казалось, всегда следовал за ним.       — Обито-сама, — пророкотал он. — Срочная информация.       Обито медленно повернулся в кресле, его лицо было лишено всякого выражения. Он ненавидел, когда его отвлекали от главной партии.       — Я слушаю, Кисаме. Надеюсь, это стоит моего времени.       — Орочимару, — коротко бросил Кисаме, и одно это имя заставило атмосферу в комнате стать еще холоднее. — Змея проявляет интерес к вашей семье.       Обито молчал, но его глаз сузился еще сильнее.       — Один из моих информаторов, — продолжил Кисаме, — подтвердил, что люди Орочимару взламывали кадровые архивы клана. Их интересовали не финансы. Их интересовала генетика. Они скачивали профили Учих. Сначала Итачи и Шисуи. А сегодня ночью... они создали новый файл с высоким приоритетом. Учиха Саске.       Наступила тишина. Обито не двинулся с места. Его лицо было непроницаемым, как маска, которую он так часто носил. Он не взорвался гневом. Вместо этого он сделал то, что делал всегда, — начал анализировать. Кисаме ждал, зная, что в этой тишине рождаются самые опасные решения.       Орочимару... Мысль скользнула в сознании Обито, холодная и ядовитая, как сама змея. Он всегда презирал его. Не как соперника за власть — Орочимару не интересовали территории. Он презирал его как ученого, одержимого вечностью, ищущего совершенство в пробирках и скальпелях. Жалкая одержимость. Но опасная.       Зачем ему Учихи? Ответ был очевиден. Генетика. Идеальный носитель. Сначала Итачи... Логично. Итачи — готовый, совершенный образец. Но глупо. Пытаться украсть мой самый ценный актив? Мою ищейку? Это было бы слишком прямолинейно даже для Орочимару. Слишком шумно.       А потом... Саске.       Обито вывел на боковой экран досье мальчика. Отчеты из Академии, записи с уличных камер, недавний инцидент в переулке. Он смотрел на изображение угрюмого, злого подростка на экране. Видел его унижение, его страх, его бессильную ярость. И Обито понял.       Орочимару не дурак. Он не будет штурмовать крепость, чтобы украсть корону. Он нашел трещину в стене. Он нашел голодного, разочарованного щенка, который мечтает стать волком. Он увидел не просто «запасной вариант». Он увидел идеальную точку входа.       И в этот момент, в тишине своего кабинета, Обито увидел всю партию целиком. Вместо того чтобы увидеть в этом угрозу, он увидел... возможность. Идеальную, многоходовую комбинацию.       — Какая предсказуемая, жалкая змея, — прошипел он наконец, обращаясь скорее к себе, чем к Кисаме. — Он видит, что не может достать мой лучший клинок, и решает украсть заготовку, надеясь выковать из нее что-то свое.       Он откинулся на спинку кресла. Его мозг работал с пугающей скоростью, просчитывая все переменные.       — Орочимару не хочет украсть мой лучший клинок. Он хочет вырастить свой собственный из семени, которое я счел неважным, — он медленно повернулся к Кисаме, и на его губах появилась кривая, жестокая усмешка. — Он думает, что это его ход. Он думает, что действует в тени. Какая глупость.       Он снова посмотрел на досье Саске, на отчет о его растущей фрустрации и жажде силы.       — Он голоден, Кисаме. Мальчик голоден. А Орочимару предлагает ему еду. Зачем мне мешать? Пусть Орочимару потратит свои ресурсы. Пусть он обучит его, усилит, вложит в него свои лучшие технологии. Пусть он сделает всю грязную работу за меня.       На лице Кисаме отразилось недоумение.       — Вы позволите ему забрать младшего Учиху?       — «Позволю»? — Обито рассмеялся тихим, лишенным веселья смехом. — Я прослежу, чтобы у него это получилось. Это идеальный рычаг давления для Итачи. Представь его отчаяние. Представь, насколько усерднее он будет работать, зная, что его младший брат в руках монстра, и только я могу «помочь» ему его вернуть. А когда Саске станет достаточно сильным, когда Орочимару вложит в него все, что у него есть... я просто приду и заберу свое. Уже готовым. Идеальным.       Он поднялся и подошел к панорамному окну, глядя на город внизу.       — Усиль наблюдение за Саске, — приказал он. — Но не вмешивайся. Я хочу знать о каждом шаге Орочимару. О каждой приманке, которую он подбросит мальчишке. Я хочу смотреть это представление из первого ряда.       Он обернулся, и его единственный глаз горел холодным, извращенным азартом.       — Какая замечательная, замечательная игра.

***

      Ночь в их маленькой квартире была наполнена тишиной. Но это была не спокойная тишина. Это была тишина подавленных вздохов и невысказанных слов. Из-за тонкой стены доносилось ровное, тяжелое дыхание Шисуи. Итачи, как обычно, еще не вернулся.       Саске сидел перед своим терминалом, и холодный свет экрана был единственным источником света в его маленькой, загроможденной комнате. Он не спал. Он не мог. Воспоминание о грязном переулке, о собственном парализующем страхе и унижении, жгло его изнутри. Его гениальный брат был сломлен, заперт в клетке из долга и болезни. Его героический кузен — унижен, превращен в тень, в надзирателя. А он сам дрожал за мусорным баком, спасенный случайностью. Гордость клана Учиха. Какая насмешка.       Гнев, холодный и острый, требовал выхода. Стандартные тренировочные симуляции казались детской игрой. Движимый смесью скуки и презрения к установленным правилам, он сделал то, что делал уже не раз, но сегодня — с новым, отчаянным упорством. Он отклонился от учебных серверов и погрузился глубже, в закрытые, архивные сектора сети клана Учиха. Это было запрещено, но защита на старых серверах была примитивной, и для него это было все равно что вскрывать консервную банку. Он искал что-то... другое. Не отчеты о поставках, не старые приказы. Он искал секреты. Настоящую силу, которую, как он был уверен, от него скрывают. Силу, не обремененную "честью" и "долгом".       Он нашел его на одном из давно заброшенных архивных серверов, в директории, помеченной как "поврежденные данные". Файл без названия, лишь набор искаженных символов. Любой другой прошел бы мимо. Но Саске увидел в нем вызов. Он потратил почти час, восстанавливая поврежденную структуру, собирая код по кусочкам, как сложнейшую головоломку. Когда он наконец вскрыл его, то почувствовал укол триумфа. Он смог.       Но то, что он увидел внутри, не было похоже ни на что, что он видел раньше.       Это не был отчет о миссии или тактический план. Это был научный журнал. Холодный, бесстрастный, лишенный всяких эмоций.       Объект: Кимимаро. Протокол "Шикоцумьяку". Фаза III.       Дальше шли потоки биометрических данных, графики клеточной активности и видеозаписи. На одной из них молодой человек с мертвенно-бледной кожей и пустыми глазами стоял в центре стерильной комнаты. По команде из динамика он вытянул руку, и из его ладони, прорывая кожу без единой капли крови, вырос длинный, острый костяной клинок. Затем он так же плавно убрал его обратно.       Саске смотрел, затаив дыхание. Это было не кибернетическое улучшение. Это была не техника, которой его учили в Академии. Это была... перепись самой сути человеческого тела. Создание оружия из плоти.       Он читал дальше. Отчет описывал генетическую модификацию, позволяющую пользователю управлять собственной костной структурой, превращая скелет в совершенное оружие и абсолютную броню. Никакой морали. Никаких рассуждений о "чести" или "долге". Только холодный, научный анализ возможностей. Сила в чистом, дистиллированном виде. Сила, которая не зависела от эмоций, от преданности, от любви, которая сделала его братьев такими слабыми. Это была сила, которая не просила верности, а давала превосходство.       Он дошел до конца файла. Последние строки были повреждены.       ...успешная интеграция. Потенциал неограничен. Следующий этап: поиск более совершенного носителя. Генетический маркер У...чиха...       Дальше — лишь обрывки кода и один-единственный, едва различимый символ, похожий на змею, кусающую собственный хвост.       Файл обрывался. Ни имен, ни координат. Лишь загадка. Приманка. И намек, слишком очевидный, чтобы быть случайностью.       Саске откинулся на спинку стула. Тишина его собственной комнаты давила на уши. Его руки дрожали, но на этот раз — не от страха. От возбуждения. Он не знал, кто создал этот файл. Но он понял одно. В этом городе была третья сила. Не благородное страдание его братьев. Не грубая тирания Обито. А тихая, холодная, безжалостная наука, обещающая бессмертие и абсолютную власть. И эта сила... она искала его.       Он скопировал символ на свой личный терминал. Он найдет его. Он разгадает эту загадку.       В своей стерильной, белой лаборатории глубоко под землей Орочимару наблюдал за отчетом на голографическом экране.       — Он скопировал файл, Орочимару-сама, — ровным голосом доложил Кимимаро, стоящий рядом, его лицо было лишено всякого выражения.       — Разумеется, скопировал, — прошипел Орочимару, и на его бледном лице появилась змеиная усмешка. — Гениям свойственно любопытство. Особенно, когда они разочарованы в своих учителях и своей семье.       Он посмотрел на живой образец в био-реакторе, который пульсировал ровным, нездоровым светом.       — Мы не будем его искать, Кимимаро. Мы просто оставили ему карту. Он придет сам. Такие, как он, всегда приходят. Гонимые жаждой силы и презрением к слабости.

***

      Тишина в кабинете Обито была похожа на вакуум. Она поглощала звуки, мысли и, казалось, сам воздух, создавая давление, которое ощущалось физически. Итачи стоял перед огромным голографическим дисплеем, на котором висела сложная, многоуровневая карта старой сети, и ждал. Он ждал уже десять минут, и за это время Обито не произнес ни слова. Он просто сидел в своем кресле, спиной к нему, и смотрел на панораму ночного города. Это молчание было частью пытки, частью его метода — он давал напряжению накапливаться, пока оно не становилось почти невыносимым.       Эти недели были адом. Каждый день Итачи погружался в цифровые руины разума Минато Намикадзе. Он видел не просто код. Он видел жизнь гения, его надежды и его страхи, зашифрованные в строках данных. И чем глубже он погружался, тем отчетливее понимал, что Обито ищет не то, о чем думает.       «Проект K.Y.U.B.I. не был оружием, — эта мысль, рожденная из тысяч строк личных логов Минато, стала для Итачи откровением. — Он был надеждой».       Минато пытался создать не бога войны, а бога-хранителя. ИИ-регулятор, способный восстановить разрушенный мир. Но он создал нечто большее. Ядро системы — обрело самосознание. Испугавшись своего творения, Минато не смог его уничтожить. Вместо этого он совершил акт отчаяния и веры: он расколол ИИ на девять частей. И самую важную, самую "живую" часть, само ядро, он интегрировал в нейронную сеть своего собственного сына, Наруто, надеясь, что, вырастая как человек, ИИ научится эмпатии и никогда не станет монстром.       Итачи смотрел на это наследие, на эту отчаянную ставку, и видел в ней отражение своей собственной трагедии. Минато пытался спасти мир. Обито пытался его поработить. И оба использовали для этого детей.       «Он не должен его получить, — это решение кристаллизовалось в его сознании с холодной, ясной отчетливостью. — В руках Обито K.Y.U.B.I. станет инструментом тотального контроля. Он сможет управлять сетями, экономикой, даже людьми. Это будет вечная тюрьма для всех. Я не могу этого допустить».       Защита Наруто стала для него не просто тактическим ходом. Это стало его личной войной. Его искуплением. Он не мог спасти своих родителей. Он не мог спасти Шисуи от его прошлого. Но он мог спасти наследие Минато и невинного мальчика, который, как и он сам, стал фигурой в чужой игре.       — Время вышло, Итачи, — наконец произнес Обито, не оборачиваясь. Его голос был спокоен, но в этом спокойствии таилась угроза. — Я теряю терпение. Ты нашел что-нибудь? Или мне стоит найти тебе новую мотивацию?       Итачи медленно выдохнул. Он был готов. Его стратегия была выстроена.       — Я нашел, — ровным голосом ответил он.       Обито медленно повернулся в кресле. Его единственный живой глаз был холодным и пустым, но в его глубине Итачи увидел хищный огонек интереса.       — Показывай.       Итачи вывел на главный экран результаты своей работы — всю перехваченную и расшифрованную им карту «Uplink». На фоне цифрового шума пульсировали семь тусклых точек разной интенсивности.       — Вы были правы, — начал Итачи, его голос был голосом аналитика, читающего отчет. — Сигнал «Uplink» — это действительно карта. Она содержит зашифрованные координаты всех остальных семи фрагментов. Но шифрование адаптивное. Чтобы вскрыть всю карту, нам нужно больше данных. Нам нужно больше фрагментов.       Обито подался вперед. На его лице впервые за долгое время отразилось нечто, похожее на триумф.       — Говори конкретнее.       — Я смог извлечь из архива один вектор, самый слабый и наименее защищенный. Он ведет сюда, — он указал на точку в районе бывшей Страны Воды. — Затопленный исследовательский комплекс времен до Катастрофы. Кодовое название — «Исобу».       Обито на мгновение замер. Триумф на его лице сменился холодной подозрительностью.       — Еще один? — прошипел он. — Он живой, как «Шукаку»? Нам снова придется иметь дело с каким-то неуправляемым ребенком?       Итачи был готов к этому вопросу.       — Нет, — уверенно ответил он. — Я проанализировал тип сигнала. Сигнал «Шукаку» был био-цифровым, хаотичным, он пульсировал в такт с жизненными показателями носителя. Этот другой. Он стационарный, его частота стабильна и соответствует сигнатуре старых энергетических реакторов. Судя по записям Минато, «Исобу» был его экспериментом по созданию ИИ для работы в экстремальных условиях, под огромным давлением. Это технология. Не человек.       Он сделал свой главный ход. Он не лгал. Он просто умолчал о самом важном сигнале — том, который был похож на сигнал Гаары, и который вел сюда, в Нижний город.       Внезапно комната качнулась. Итачи почувствовал приступ тошноты, а строки кода на экране на мгновение расплылись. Он заставил себя не двигаться, сделав вид, что изучает структуру шифра, в то время как на самом деле он просто вцепился в край терминала, пытаясь удержать равновесие.       Обито анализировал сказанное. Его лицо было непроницаемым. Опыт с Гаарой научил его осторожности. Но логика Итачи была безупречной.       — Хорошо, — наконец сказал он. На его губах появилась кривая, довольная усмешка. — Глубоководный комплекс. Магнитные бури. Минато снова пытается быть умнее всех. Мне это нравится. Это делает игру интереснее.       Он откинулся на спинку кресла, его настроение явно улучшилось. Он получил то, что хотел — новую цель, новую охоту. И на этот раз — более простую.       — Раз это просто технология, твое присутствие на месте — ненужный риск, — продолжил Обито, озвучивая мысли, которые Итачи сам хотел ему внушить. — Ты — мой единственный ключ к этому коду. Ты останешься здесь. Будешь руководить операцией удаленно. Команда на месте обеспечит тебе прямой канал связи, а ты будешь взламывать их защиту отсюда, из безопасности этого кабинета.       Итачи почувствовал волну ледяного облегчения. Он сделал это. План сработал.       — А твой пес, — Обито усмехнулся, — останется с тобой. Его приказ — охранять тебя. А значит, он тоже будет сидеть здесь, как хороший мальчик. В поле отправятся те, кого не так жалко потерять.       Он нажал кнопку на коммуникаторе, его взгляд не отрывался от Итачи, словно он наслаждался произведенным эффектом.       — Кисаме. Готовь команду. У нас новый вектор. Страна Воды.