K.Y.U.B.I.

Некоторое время назад       В отличие от грубой, анархичной власти Учиха, построенной на страхе и контроле территорий, империя Орочимару была построена не на страхе, а на тихом, стерильном ужасе науки, доведенной до извращенного совершенства. Его лаборатория, скрытая глубоко под фундаментом Верхнего города, в заброшенных коммуникационных туннелях докатастрофной эпохи, была его храмом. Здесь не пахло кровью или порохом. Воздух был холодным, отфильтрованным, с едва уловимым запахом антисептиков, озона и чего-то сладковатого, как формальдегид. Длинные коридоры из белого полимера освещались ровным, безжалостным светом, который не отбрасывал теней, создавая дезориентирующее ощущение бесконечного, стерильного пространства.       В центре главной лаборатории, похожей на операционную из будущего, стоял он. Орочимару. Он не был похож на гангстера или лидера клана. Скорее, на ученого или художника, одержимого своим творением. Длинные черные волосы были собраны в хвост, а на бледном, андрогинном лице выделялись лишь змеиные, золотистые глаза с вертикальными зрачками. Они смотрели на мир с холодным, хищным любопытством, оценивая все не с точки зрения морали или выгоды, а лишь с точки зрения потенциала и совершенства.       Он медленно вел скальпелем по обнаженной плоти на операционном столе. Это была не человеческая плоть. Это было нечто, выращенное в био-реакторе — неудачный гибрид, который не оправдал его ожиданий. Существо должно было стать идеальным солдатом, способным регенерировать и адаптировать свою клеточную структуру к любому оружию. Но оно оказалось нестабильным, его ДНК распадалась, превращаясь в бесформенную массу. Его движения были точны, элегантны, почти нежны, как у скрипача, играющего на драгоценном инструменте.       — Разочаровывающе, — прошипел он, и его голос был тихим, вкрадчивым, но от него по коже бежали мурашки. — Нестабильность клеточной структуры. Отторжение импланта на генетическом уровне. Снова тупик. Утилизировать.       Дверь в лабораторию бесшумно скользнула в сторону, и в помещение вошел бледный юноша с безэмоциональным лицом и двумя алыми точками на лбу, одетый в стерильно-белый комбинезон. Кимимаро. Его правая рука, самый преданный ученик и самый совершенный из его живых инструментов. Орочимару на мгновение задержал на нем взгляд. Кимимаро был безупречен. Идеальный образец, верный до фанатизма. Его тело, модифицированное на генетическом уровне, было живым оружием. Но в нем не было той изворотливой хитрости, того тонкого понимания интриг, которое было у Кабуто.       Мысль о Кабуто пришла без предупреждения, оставив после себя легкий, почти незаметный привкус раздражения. Какая досадная потеря. Учиха, со своей примитивной жестокостью, просто убрали его, как мелкую помеху, руками своего цепного пса Кисаме. Они даже не поняли, какой ценный актив уничтожили. Кабуто был не просто помощником. Он был идеальным инструментом — исполнительным, умным, обладающим редкой способностью предугадывать его желания. Его смерть была не трагедией. Она была неэффективной тратой ресурса. И очередным доказательством того, что Учиха — не более чем дикари с передовыми технологиями, которые не понимают истинной ценности интеллекта.       — Орочимару-сама, — поклонился Кимимаро, его голос был таким же ровным и лишенным эмоций, как и его лицо, вырывая Орочимару из размышлений. — Отчет, который вы просили.       Орочимару, не оборачиваясь, отложил скальпель и вытер руки стерильной салфеткой.       — Говори.       — Операция Учиха по продаже оружия в секторе Дельта провалилась, — начал Кимимаро, выводя на ближайший голографический экран отчет. — Наша группа перехвата сработала чисто. Но интересно не это. Интересно то, как они отреагировали.       На экране появились записи с камер наблюдения. Зернистые, снятые с большого расстояния, но достаточно четкие.       — Они не стали ввязываться в затяжной бой, как обычно. Не пытались отбить груз. Командир группы, Учиха Шисуи, получив минимальное сопротивление, отдал приказ к отступлению. Потеряв груз стоимостью в несколько миллионов кредитов. Это не в их стиле. Они всегда дерутся до последнего за свои активы.       Орочимару медленно повернулся. Его золотые глаза сузились, анализируя ситуацию.       — Нерационально, — прошептал он. — Мадара никогда бы не одобрил такой бессмысленной потери ресурсов. Это похоже на плохо продуманную провокацию. Если только... если только груз не был главной целью.       — Именно, — кивнул Кимимаро. — Мы проанализировали их коммуникации. Продажа оружия была лишь прикрытием. Настоящей целью была проверка лояльности покупателя и, что более важно, проверка нового оперативника в команде Шисуи.       Он вывел на экран другой файл. Досье. Учиха Итачи. Фотография из Академии, отчеты об успеваемости, сухие строки статистики.       — Сын Фугаку. Гений. Обито начал активно привлекать его к полевой работе. По нашим данным, он был на той миссии в качестве наблюдателя. Он не участвовал в бою. Он просто... смотрел.       Орочимару медленно подошел к экрану, его длинные пальцы скользнули по голографическому изображению Итачи. Он видел не просто лицо. Он видел линии, пропорции, симметрию. Он видел идеальный генетический код.       — Какой прекрасный образец, — прошипел он, и в его голосе прозвучало нечто, похожее на эстетическое наслаждение. — Идеальная генетическая структура. Потенциал, который Мадара и его щенок Обито используют так... примитивно. Стрельба, взломы, уличные драки. Это все равно что забивать гвозди микроскопом.       Он отвернулся от экрана, его взгляд стал отсутствующим.       — Они строят свою империю на грубой силе, Кимимаро. На страхе. Это так скучно. Так предсказуемо. Они видят в людях лишь солдат, пешек, которых можно сломать и выбросить. А я... — он снова посмотрел на изображение Итачи, — я вижу материал. Глину, из которой можно вылепить совершенство. Бессмертие.       Он впервые за долгое время по-настоящему заинтересовался кланом Учиха. Не их территорией, не их деньгами. Его заинтересовал их генетический материал. Их таланты. Их потенциал. Особенно потенциал этого мальчика, чьи глаза на фотографии смотрели с холодным, недетским умом.       — Продолжай наблюдение, Кимимаро, — приказал он. — Я хочу знать все. Каждый шаг Итачи. Каждый его вздох. Каждую его слабость. Империя Мадары... меня не интересуют их ржавые заводы и грязные притоны. Меня интересует их будущее. Их наследники. Мне нужен этот мальчик.       Он вернулся к операционному столу и снова взял в руки скальпель, глядя на бесформенную массу неудавшегося эксперимента.       — Пожалуй, я нашел себе новый проект. Гораздо более интересный. Идеальный сосуд, который не отвергнет дар бессмертия.

***

Сейчас       Ирука-сенсей чувствовал, как у него начинает дергаться глаз. Он шел по узкой, загроможденной улице, зажатый между двумя генераторами чистого, концентрированного упрямства, и отчаянно жалел о своем педагогическом порыве. Слева, засунув руки в карманы и глядя на всех с вызывающим прищуром, шел Узумаки Наруто. Справа, с идеально ровной спиной и холодным, отстраненным выражением лица, шагал Учиха Саске. Тишина между ними была настолько плотной, что, казалось, искажала воздух и глушила даже вечный гул города.       Их очередная стычка на уроке по симуляции боя закончилась тем, что Наруто, разозлившись, попытался взломать систему безопасности класса, а Саске, вместо того чтобы его остановить, просто стер его аватар из симуляции, унизительно продемонстрировав свое превосходство. Ирука, уставший от их вечной войны, принял волевое решение: он заставит их провести время вместе за пределами Академии. Идея угостить их раменом показалась ему гениальной, педагогически верной. Теперь, глядя на их мрачные, упрямые лица, он в этом сильно сомневался.       — Может, хотя бы перестанете смотреть друг на друга так, будто готовы вцепиться в глотку? — устало попросил он, пытаясь разрядить обстановку.       — Я на него не смотрю, — ровным, ледяным голосом отрезал Саске, не поворачивая головы. Он чувствовал себя униженным самой ситуацией: его, Учиху, отчитывает какой-то учитель из Нижнего города, заставляя идти ужинать с этим ничтожеством.       — А я бы с радостью на него не смотрел, если бы он не вонял высокомерием! — тут же взорвался Наруто, пиная ржавую банку, которая с грохотом отлетела в стену. Его злило не столько превосходство Саске, сколько его ледяное безразличие, словно Наруто был не соперником, а просто помехой под ногами.       Ирука тяжело вздохнул, решив больше не вмешиваться. Он свернул в один из боковых переулков, чтобы срезать путь к своей любимой раменной «Ичираку». Улица здесь была уже и темнее, зажатая между высокими, слепыми стенами старых складов. Неоновые вывески, многие из которых были разбиты или работали с перебоями, бросали на мокрый асфальт дрожащие, болезненные блики, похожие на кровоподтеки. Воздух пах озоном от искрящей проводки, сыростью и гниющими отбросами из переполненных контейнеров.       Именно в этот момент из-за угла выскочили двое. Они бежали, тяжело дыша, их лица были искажены страхом, а дешевые импланты на их лицах тускло мерцали. Не успели Ирука и мальчики отступить, как за беглецами, не торопясь, вышли еще трое, полностью блокируя выход из переулка. В их руках тускло блеснуло оружие — тяжелые импульсные пистолеты, запрещенные к гражданскому обороту.       — Думали, скроетесь, крысы? — прошипел один из них, поднимая пистолет. Его голос был похож на скрежет металла.       Ирука замер. Его мозг, привыкший к школьным проблемам, на мгновение отключился, а затем включился первобытный инстинкт. Он не думал. Он действовал. Одним резким, отточенным годами жизни в этих трущобах, движением он схватил Наруто и Саске за воротники и рванул их назад, за большой мусорный контейнер, который вонял гнилой синтетикой.       — Тихо! Не двигаться! — прошипел он, прижимая их к холодной, липкой стене. Его сердце бешено колотилось не от страха за себя, а от ужаса за них. Двое детей. Его ученики. Его ответственность.       Наруто замер, его глаза были широко раскрыты от смеси страха и дикого, нездорового любопытства. Он вырос на этих улицах, он видел драки, но никогда — настоящее оружие. А Саске... Саске впервые в жизни почувствовал настоящий, животный страх. Не тот азарт, что был в симуляциях, где боль была лишь цифровым импульсом. А ледяной, парализующий ужас, когда он понял, что его академические навыки здесь — ничто. Он — просто мальчишка, зажатый в грязном переулке, случайная помеха в чужой кровавой разборке.       Раздался первый выстрел — сухой, резкий хлопок. Заряд энергии с шипением ударил в стену в паре метров от них, оставив на бетоне оплавленное, дымящееся пятно, от которого запахло жженым озоном. Ирука инстинктивно закрыл мальчиков своим телом, готовый принять следующий выстрел. Он был учителем. Это была его работа. Его долг.       Высоко над ними, на крыше старого жилого блока, замерла тень. Какаши был здесь по совершенно другому делу — он отслеживал курьера, который должен был передать информацию Орочимару. Скучная, рутинная работа. Но его оптический имплант, работающий в режиме широкоугольного обзора, зацепился за знакомую оранжевую куртку внизу. А рядом с ней — герб клана Учиха на спине другого мальчика. И учитель.       Его сердце пропустило удар. Холодный, профессиональный расчет мгновенно сменился вспышкой паники. Он видел все. Он видел бандитов, видел оружие, видел, как Ирука, простой учитель, без колебаний закрыл собой детей. И он видел траекторию следующего выстрела — прямо в спину учителю.       Он не мог вмешаться. Не мог выдать себя. Раскрыть свое присутствие здесь означало бы провалить миссию и вызвать вопросы у Обито. Но он не мог и просто смотреть. В этом переулке сошлись все его призраки: сын его учителя, брат его товарища и единственный по-настоястоящему порядочный человек, которого он знал в этом городе.       Он мог... помочь удаче.       Его взгляд скользнул по стенам переулка. Его имплант выделил то, что не заметил бы обычный глаз: толстую, покрытую ржавчиной и конденсатом трубу паропровода, идущую вдоль стены. Старая, докатастрофная инфраструктура, которая до сих пор кое-как работала, подавая пар на соседний завод. Он нашел то, что искал: соединительный клапан, покрытый сетью трещин от коррозии.       Его движения были быстрыми, отточенными, почти нечеловеческими. Он поднял свой пистолет с глушителем и выстрелил.       Внизу раздался не взрыв, а оглушительный, пронзительный визг, словно гигантский змей испустил предсмертный хрип. Клапан на трубе лопнул. С оглушительным шипением из пробоины вырвалась струя перегретого пара, мгновенно заполнив весь переулок густым, белым, непроницаемым туманом. Стало нечем дышать, видимость упала до нуля.       — А-а-а! Горячо! Какого черта?! — заорал один из бандитов, ошпаренный паром.       Начался хаос. Бандиты, ослепленные и дезориентированные, начали беспорядочно стрелять в белый туман, крича друг на друга.       Этого секундного хаоса было достаточно.       — За мной! — крикнул Ирука и, не отпуская мальчиков, рванул в противоположную сторону, в спасительную темноту.       Они бежали, не разбирая дороги, их сердца бешено колотились в унисон. Когда они наконец остановились в безопасном месте, тяжело дыша, Наруто посмотрел на Ируку с восхищением, адреналин заглушал пережитый страх.       — Вот это да! Вы видели?! Трубу прорвало в самый нужный момент! Нам просто повезло!       Но Саске смотрел не на Ируку. Он смотрел на свои дрожащие руки. Он, гений клана Учиха, только что был спасен обычным учителем. А их жизни зависели от слепой случайности — от куска ржавой трубы, которая лопнула в нужный момент.       Он почувствовал унижение. Глубокое, обжигающее, как тот пар в переулке. Его брат страдает в клетке, принимая свою слабость. Он сам чуть не погиб в грязном переулке, неспособный сделать ничего, кроме как дрожать от страха. Их "сила", их наследие, их клан — все это было иллюзией, пылью в глаза.       На крыше Какаши опустил пистолет. Он проводил взглядом три фигуры, и на мгновение в его единственном видимом глазу промелькнула бесконечная усталость. Он спас их. На сегодня. Но облегчения не было. Он просто снова отсрочил неизбежное. Этот город всегда будет пытаться их сожрать. Он просто показал двум детям — сыну своего учителя и брату своего товарища — настоящий урок. Урок о том, что в этом мире нет героев или гениев. Есть только те, кто выжил, и те, кому не повезло. И сегодня им просто повезло.

***

      Кабинет Орочимару был полной противоположностью его стерильной лаборатории. Это было темное, почти готическое пространство, заставленное стеллажами с древними свитками и книгами в кожаных переплетах, корешки которых истлели от времени. Воздух был прохладным и пах старой бумагой, озоном от работающего терминала и едва уловимым, экзотическим ароматом каких-то сушеных трав, создавая атмосферу склепа, где древняя мудрость встретилась с бездушной технологией. Единственным источником света был огромный голографический дисплей, на котором застыло досье Учихи Итачи, его холодный свет отражался в стеклянных колбах с заспиртованными образцами на полках.       Орочимару сидел в глубоком кресле, его длинные пальцы были сплетены в замок. Он уже час смотрел на это досье, и его золотые змеиные глаза выражали не восхищение, а холодное, расчетливое раздражение.       Итачи был идеален. Слишком идеален. Он был не просто гением, он был ключевым элементом в планах Обито, его самой охраняемой фигурой. Попытка заполучить Итачи была равносильна лобовой атаке на крепость Учиха. Грязно, шумно и с непредсказуемым результатом. Орочимару не любил шум. Он предпочитал тихие, элегантные решения, подобные работе хирурга, а не мясника. К тому же, Итачи был уже «обработан». Сломлен, перепрошит Обито, обременен виной и долгом. Это был великолепный инструмент, но уже настроенный чужим мастером. Орочимару не хотел исправлять чужую работу. Он хотел творить с нуля.       Дверь бесшумно скользнула в сторону, и в кабинет вошел Кимимаро. Он двигался с грацией хищника, его бледное лицо было, как всегда, лишено всякого выражения, словно маска из полированного алебастра. В руках он держал тонкий дата-пад.       — Орочимару-сама, — поклонился он, его голос был тихим и ровным. — Дополнительный отчет по вашему запросу. Анализ уязвимостей объекта «Учиха Итачи».       — И что же ты нашел, Кимимаро? — лениво спросил Орочимару, не отрывая взгляда от экрана. — Его привязанность к младшему брату? Это очевидно. И Обито использует этот поводок лучше, чем кто-либо другой. Это предсказуемо и скучно.       — Я проанализировал не только это, — ответил Кимимаро, его голос был ровным и бесцветным. — Я проанализировал его слабость. Младшего брата.       Он подошел и вывел на главный экран новое досье, рядом с досье Итачи. Учиха Саске.       — Тот же генетический потенциал. Но, в отличие от старшего, он — сырой материал. Необработанный. И, что более важно, — Кимимаро вывел на экран новые данные — записи с уличных камер, отчеты наблюдателей из Академии, перехваченные логи его тренировочных симуляций, — психологически уязвим. Наши наблюдатели отмечают его растущую фрустрацию. Он одержим своей «слабостью» после недавнего инцидента в переулке. Он видит, как его брат и кузен сломлены и подчинены Обито. Он ищет другой путь. Он злится. Он голоден до силы.       На экране появилось короткое, снятое с крыши видео: Ирука, Наруто и Саске убегают из переулка, полного пара. Лицо Саске было искажено смесью страха и унижения.       — Обратите внимание, — продолжил Кимимаро, увеличивая изображение. — Тремор рук. Повышенное потоотделение. Это не просто страх. Это ярость от собственного бессилия. Он, гений клана, был спасен случайностью и обычным учителем. Для его гордости это — яд.       Орочимару замер. А затем на его бледном, андрогинном лице появилась медленная, хищная, змеиная усмешка.       — Вот как... — прошипел он.       Он снова посмотрел на изображение Итачи. Готовый шедевр, запертый в музее. А затем — на изображение Саске. Чистый, необработанный мрамор, лежащий без охраны на улице.       — Зачем пытаться украсть картину, если можно заполучить самого художника? Или, в данном случае, идеальный холст, — он рассмеялся тихим, шипящим смехом. — Обито так занят своей новой игрушкой-гением, что совершенно забыл о запасном варианте. Он держит Итачи на коротком поводке, думая, что контролирует будущее клана. А настоящее будущее сидит в Академии, полное ненависти и разочарования.       Он повернулся к Кимимаро, и его золотые глаза горели холодным огнем предвкушения.       — Продолжай наблюдение, Кимимаро. Но смени приоритет. Меня больше не интересует Итачи. Меня интересует его тень. Его младший брат. Я хочу знать все. Каждый его шаг. Каждый его вздох. Каждую его слабость.       Он вернулся к своему креслу, его раздражение сменилось азартом ученого, который стоит на пороге великого открытия.       — Подготовь тот архивный файл. «Шикоцумьяку». Повреди его ровно настолько, чтобы это выглядело как ошибка данных, но оставь главное. Упоминание о генетическом маркере Учиха должно быть едва читаемым, но различимым. И оставь мой символ, но не как подпись, а как артефакт в коде, который сможет найти только тот, кто ищет. Пора подбросить нашему маленькому Учихе приманку. Посмотрим, насколько он голоден.