K.Y.U.B.I.

      Атака началась на закате, когда мутное солнце коснулось горизонта, окрасив желтое небо в кроваво-красные, болезненные тона. Они действовали согласно плану, который Итачи изложил им в укрытии — холодному, расчетливому и жестокому.       Первый взрыв прогремел у западной стены поселения — отвлекающий маневр, устроенный Юра. Сразу после этого Борис и Шисуи, занявшие позиции на противоположной стороне, открыли прицельный огонь по генератору, который питал систему фильтрации воды.       Реакция Гаары была мгновенной. Песок вокруг поселения ожил. Он поднялся гигантской, ревущей волной, формируя полупрозрачный, мерцающий купол, который с легкостью поглотил выстрелы. Одновременно из купола вырвались десятки песчаных «щупалец», которые, словно разумные змеи, начали прочесывать местность в поисках атакующих.       Итачи, находившийся в километре от них, на вершине скалы, видел все это на своем терминале. Он не участвовал в бою. Он был его дирижером.       — Юра, смени позицию. Он засек твою тепловую сигнатуру, — холодно приказал он по защищенному каналу. — Борис, Шисуи, продолжайте давить. Цель — не генератор. Цель — заставить его удерживать купол.       Бой превратился в жестокую игру в кошки-мышки. Итачи наблюдал, как на его экране метались графики жизненных показателей Гаары. Все было в красной зоне. Мальчик был на пределе. Он видел, как из носа Гаары пошла кровь.       — Теперь — главный удар, — голос Итачи был ледяным. — Шисуи, видишь центральную хижину? Огонь.       Шисуи замер.       — Но там могут быть люди!       — Выполняй приказ, Шисуи! — в голосе Итачи зазвенела сталь.       Это был самый жестокий удар. Гаара закричал от ярости и отчаяния. Весь песок рванулся к центральной хижине, создавая перед ней монолитный щит.       И система дала сбой.       На экране терминала Итачи вспыхнуло окно:       SYSTEM ERROR. KNOWLEDGE UPLINK INITIATED.       Это был тот самый момент. Итачи вцепился в эту уязвимость. Поток команд хлынул в открывшийся канал.       «SHUKAKU» CORE TRANSFER: EXECUTED.       «UPLINK» STREAM CAPTURED.       Он получил все. И фрагмент. И карту.       — Отступаем! — приказал он по общему каналу. — Немедленно! Миссия выполнена!       — Выполнена? — прорычал Борис. — Он беззащитен! Мы его берем!       Шисуи и наемники, видя, как Гаара рухнул на колени, полностью истощенный, бросились вперед, игнорируя приказ Итачи.       И в этот момент в игру вступил третий игрок.       Сухой, хлёсткий хлопок разорвал тишину. Вспышка ЭМИ-снаряда осветила дюны бледным, призрачным светом, и экзоскелеты Бориса и Юра обмякли, словно их жилы перерезали. Они рухнули в песок, как куклы с оборванными нитями.       — Чёрт! — Шисуи инстинктивно метнулся в укрытие. — Это не падальщики!       Вторая вспышка — и стационарная антенна-передатчик, через которую шла их единственная связь с Обито, превратилась в дымящуюся груду искореженного металла. Они были отрезаны.       Итачи, не отрываясь от терминала, уловил чужую цифровую подпись. Она была несовместима с современными протоколами — старая, элегантная, словно из прошлой эпохи. Словно призрак из времен, когда Минато был ещё жив.       Он отправил короткую фразу — старый, забытый код-пароль из одного из проектов Минато, который знали лишь единицы: [Итачи]: "Жёлтая Молния" всё ещё сверкает?       Ответ пришёл мгновенно, пробившись сквозь помехи: [Призрак]: Призраки прошлого не умирают.       Итачи замер. Это был не местный хакер. Это был кто-то, кто знал старую игру.       — Уходим, — бросил он в комм Шисуи, отрывая накопитель с данными от терминала. — Код у нас.       Силуэт на гребне дюны обозначился лишь на секунду — длинный плащ, развевающийся на ветру, винтовка за спиной. Выстрела не последовало. Чужой пришёл не убивать. [Итачи]: Вы знаете, что мы взяли. Зачем вмешались?       На канале короткая пауза, затем искажённый, но спокойный голос, полный усталости и металла: [Призрак]: Потому что знаю, что будет дальше.       — Кто ты? — тихо спросил Итачи, его сердце колотилось. [Призрак]: Минато доверял мне. Этого достаточно.       Связь оборвалась. Наёмники уже поднимались, их экзоскелеты с шипением перезагружались. Гаара исчез в глубине поселения. Итачи молча смотрел на потемневший экран, ощущая, как новая, непредсказуемая фигура встала на доску. Он победил. Он выполнил приказ. Но цена этой победы только что стала неизмеримо выше.

***

      Классная комната в Академии Нижнего города пахла озоном и перегретым пластиком. Шел урок по цифровой безопасности. Голографические кубы с данными мерцали над каждой партой, и ученики, разбившись на пары, пытались взломать симуляцию защитной сети, созданную Ирукой-сенсеем. Воздух был наполнен тихим, сосредоточенным гулом работающих терминалов, похожим на жужжание кибернетического роя.       Наруто Узумаки, нахмурившись, яростно стучал по сенсорной панели своего старенького, поцарапанного планшета. Его противником в этой цифровой дуэли, как и всегда, был Саске Учиха.       — Ты слишком медленный, — ровным голосом констатировал Саске, даже не глядя на него. Его пальцы двигались по клавиатуре его дорогого, топового терминала с элегантной, гипнотической скоростью. На его экране одна за другой вспыхивали зеленые надписи: УРОВЕНЬ ЗАЩИТЫ 1 ПРОЙДЕН, УРОВЕНЬ ЗАЩИТЫ 2 ПРОЙДЕН, ЯДРО СИСТЕМЫ ВЗЛОМАНО. ОЦЕНКА: ОТЛИЧНО. Он не просто следовал алгоритмам. Он видел архитектуру защиты, как чертеж, и находил в ней структурные уязвимости, обходя целые сектора кода.       — Да заткнись ты! — огрызнулся Наруто, чей собственный экран мигал красным предупреждением: ПОПЫТКА ВЗЛОМА ОБНАРУЖЕНА. СИСТЕМА БЛОКИРОВАНА.       Он ненавидел это. Ненавидел холодное, отстраненное совершенство Саске. Ненавидел то, как легко ему все давалось. У Саске был лучший терминал, который можно было купить за деньги, и разум, работающий как идеальный процессор. У Наруто — лишь старенький, вечно глючащий планшет и необъяснимая, дикая интуиция, которая иногда позволяла ему находить самые нелогичные уязвимости в коде. Но сегодня она его подводила. Он чувствовал, что где-то в симуляции есть «трещина», скрытый порт, но не мог его нащупать.       — Мусор, — бросил Саске через плечо, отключая свой терминал и откидываясь на спинку стула.       — Да я тебя!.. — начал было Наруто, но резкий окрик Ируки-сенсея заставил его замолчать.       После занятий он, как всегда, пошел не домой — у него не было дома в привычном смысле этого слова, — а в свою маленькую, захламленную мастерскую в подвале заброшенного здания. Это было его единственное настоящее убежище. Здесь, среди гор старого хлама, разобранных дронов, потрескивающих мониторов и спутанных клубков проводов, он чувствовал себя на своем месте. Его странный талант к технике был единственным, что у него получалось по-настояшему хорошо.       Он работал над своим последним проектом — пытался починить гравитонный стабилизатор, который выторговал на рынке. Эта штука, если бы он смог ее запустить, могла бы обеспечить энергией всю его мастерскую на месяцы. Он подключил к нему провода, обойдя сгоревшие контакты, и подал небольшой импульс от старого аккумулятора. Устройство загудело, завибрировало, из него посыпались искры, и... оно заглохло.       — Черт! — выругался Наруто, ударив кулаком по верстаку.       Он откинулся на спинку стула, чувствуя себя опустошенным. Соперничество с Саске, вечная нехватка денег, одиночество — все это навалилось на него разом. Он закрыл глаза. Просто на секунду.       И в этот момент это случилось.       Это не был звук. Не было вспышки света. Это было... ощущение. Внезапный, острый, как укол ледяной иглы, импульс, который пронзил его мозг. На одно короткое, бесконечное мгновение мир исчез. Он больше не сидел в своем подвале. Он был везде и нигде. Он чувствовал... сеть. Не обычную, городскую сеть, а что-то другое. Древнее, огромное, живое. Он ощутил далекий, чужой гнев, смешанный с болью и отчаянием. Он почувствовал, как по этой невидимой сети пронесся крик — беззвучный, цифровой вопль, состоящий из триллионов байт чистой, необработанной информации. Это было похоже на то, как если бы кто-то подключил его мозг напрямую к ревущему водопаду данных.       В голове зашумело, словно тысячи голосов пытались заговорить с ним одновременно на языках, которых он не знал. Он почувствовал странный, незнакомый вкус во рту. Вкус раскаленного песка и озона. Его тело пронзила дрожь, а перед закрытыми глазами пронеслись образы, которые не принадлежали ему: желтое, больное небо, черная пустыня и одинокая фигура, окруженная вихрем песка.       А потом все исчезло.       Так же внезапно, как и началось.       Наруто резко открыл глаза, хватая ртом воздух. Его сердце бешено колотилось, футболка прилипла к спине от холодного пота. Он огляделся. Все было на своих местах. Тишина. Лишь тихое потрескивание остывающего стабилизатора.       — Что... что это было? — прошептал он в пустоту.       Он потер виски, пытаясь унять головокружение. Наверное, просто скачок напряжения от его экспериментов. Перегрузил старую проводку. Он попытался отмахнуться от этого, списать на усталость.       Но он не мог. Ощущение было слишком реальным. Словно кто-то — или что-то — очень далекое и очень похожее на него только что позвало его по имени, которого он никогда не знал. И где-то в самой глубине его сознания, в том месте, где спал его собственный, скрытый протокол, что-то впервые за все эти годы лениво приоткрыло один глаз.

***

      Воздух внутри бронетранспорта был тяжелым и спертым, пропитанным запахом озона от перегруженных систем жизнеобеспечения, едким запахом пороха и холодного пота. Монотонный рев двигателя и скрежет гусениц по спекшемуся песку были единственными звуками, нарушавшими гнетущую, почти осязаемую тишину. Вибрация от движения по неровной почве проходила сквозь пол и скамьи, ввинчиваясь в кости и действуя на нервы. За толстым армированным стеклом иллюминатора проносился мертвый, безжизненный пейзаж Пустошей, освещенный лишь болезненным, призрачным светом двух лун, пробивающимся сквозь вечную желтую дымку.       Их было четверо, запертых в этой вибрирующей металлической коробке, и пропасть между ними была шире, чем пустыня снаружи.       Двое мертвогонцев, Борис и Юра, сидели молча, их экзоскелеты, все еще покрытые песчаной пылью, были деактивированы. Они пережили ЭМИ-удар от таинственного «Призрака» и теперь просто хотели получить свои деньги и забыть эту миссию, как дурной сон. Борис украдкой посмотрел на Итачи. Они больше не смотрели на него как на «техника», ценный, но хрупкий груз. Теперь в их взглядах читалась смесь страха и настороженного уважения. Этот бледный, тихий мальчишка, который хладнокровно спланировал атаку на поселение, используя их как приманку, оказался опаснее любого мутанта, которого они встречали в Пустошах. Он не сражался, он дирижировал боем, и его тактика была лишена всякой жалости.       Итачи сидел в углу, его лицо было освещено холодным светом портативного терминала. На экране светились строки кода, скопированного у Гаары — их трофей, их цель. Но он не смотрел на них. Его взгляд был устремлен в темноту за иллюминатором, но видел он не пустыню. Он снова и снова прокручивал в голове события последних часов: крик Гаары, паника в глазах жителей поселения, холодная, безжалостная логика приказа, который он сам отдал. Он выполнил миссию. Он получил то, что хотел Обито. Но что-то внутри него треснуло, и холод пустоты начал заполнять эту трещину. Он чувствовал не вину — это чувство он давно научился подавлять, — а холодное удовлетворение от решенной задачи. Эмоции были лишь переменной, которая мешала уравнению. Он ее исключил.       Напротив него сидел Шисуи. Он не чистил оружие. Он просто сидел, вцепившись руками в край скамьи так, что костяшки побелели, и смотрел на Итачи. Его взгляд был тяжелым, полным боли, разочарования и ужаса. Он видел не своего брата, не мальчика, которого он клялся защищать. Он видел монстра, говорящего голосом Обито, действующего с его безжалостностью. Он видел незнакомца, который носил лицо Итачи. Каждый раз, когда он моргал, перед его глазами вставала сцена: Итачи, спокойно отдающий приказ атаковать жилой дом, и его собственный палец, нажимающий на спуск. История повторялась.       — Ты не должен был, — наконец произнес Шисуи, и его голос, искаженный вокодером маски, прозвучал глухо и надломленно. — Использовать их. Тех людей. Это было... неправильно. Это не наш путь.       Итачи медленно перевел на него взгляд. Его глаза были пустыми, лишенными всяких эмоций, как линзы камеры.       — «Правильно» и «неправильно» — это роскошь, которую мы не можем себе позволить, — ответил он, и его голос был таким же холодным и ровным, как у Обито. — Был приказ. Была цель. Цель достигнута. Остальное — побочный ущерб. Расходный материал.       Слова ударили Шисуи сильнее, чем удар кулаком. Он отшатнулся, словно его обожгло. Это была не просто жестокость. Это была философия. Чужая, ядовитая философия, которая пустила корни в душе Итачи.       — Это он говорит твоими устами, — прошептал Шисуи, его голос дрогнул. — Обито. Он сделал это с тобой. Он превращает тебя в себя.       — Он показал мне реальность, — так же ровно ответил Итачи. — В этой игре нет правил. Есть только фигуры и тот, кто их двигает. Мы — фигуры, Шисуи. И наша единственная задача — выполнять свою функцию, пока нас не сметут с доски. Любые привязанности — это слабость, которую используют против тебя. Ты должен был усвоить это после смерти моих родителей.       Последняя фраза была ударом под дых, жестоким и точным. Шисуи вздрогнул, и его лицо под маской исказилось от боли. Итачи использовал против него его же самую большую вину.       Он снова отвернулся к иллюминатору, обрывая разговор. Шисуи смотрел на его отражение в темном стекле. Он видел бледный, отстраненный профиль, и понимал, что теряет его. Итачи строил вокруг себя стену не из молчания, а из холодной, убийственной логики, и через эту стену Шисуи уже не мог достучаться.       Транспорт въехал в туннели под Нижним городом. Мертвый пейзаж Пустошей сменился мельканием ржавых труб и бетонных стен. Они вернулись из одного ада в другой. Когда машина наконец остановилась в грязном, темном доке, аппарель с шипением опустилась.       Борис и Юра, не говоря ни слова, вышли первыми, забрав контейнер с оборудованием. Через минуту к ним подлетел маленький дрон, сбросил два кредитных чипа, и мертвогонцы растворились в тенях переулков, исчезнув так же внезапно, как и появились.       Итачи и Шисуи остались одни. Дождь лениво моросил, его капли стучали по металлическому корпусу транспорта, создавая монотонный, унылый ритм. Шисуи сделал шаг к Итачи. Он хотел что-то сказать. Извиниться. Накричать. Встряхнуть его. Что угодно, лишь бы пробить эту ледяную стену, лишь бы увидеть в его глазах хоть проблеск того мальчика, которого он знал.       Но Итачи, не оборачиваясь, вышел из-под навеса и пошел прочь, вглубь мокрого, залитого неоном переулка. Его фигура была прямой и напряженной. Он не сказал ни слова. Просто ушел, оставив Шисуи одного под дождем, наедине с эхом его страшных, чужих слов и осознанием того, что он только что вернулся с миссии, но потерял на ней гораздо больше, чем мог себе представить.