K.Y.U.B.I.

      Джирайя смотрел на экраны, и хаос данных вокруг, казалось, сложился в единую, зловещую картину. Разговор с Какаши несколько дней назад подтвердил его худшие опасения и одновременно дал ему первую за пятнадцать лет надежду. Он был больше не один. Но теперь задача усложнилась. Какаши предупредил его: Обито что-то нашел. Что-то, что ведет в Песчаные Пустоши. Начинается крупная экспедиция.       Но как преследовать призраков, когда ты сам призрак?       Он знал, что Обито не отправит команду на официальном транспорте и не поведет ее по отмеченным на картах маршрутам. Они воспользуются теневыми, нелегальными тропами, которых не было ни в одной базе данных. Прямая цифровая слежка была невозможна, а Какаши не мог рисковать, передавая ему точный маршрут. Джирайя должен был найти его сам, чтобы не подставить своего нового, хрупкого союзника.       Он отвернулся от экранов и подошел к старой, аналоговой доске, покрытой картами, фотографиями и схемами. Иногда, чтобы поймать зверя, нужно было думать, как он.       «Любая, даже самая тайная операция, оставляет след», — учил его когда-то Хирузен-сенсей. — «Не всегда цифровой. Иногда это просто запах денег».       Деньги. Вот был ключ. Экспедиция в Пустоши требовала колоссальных затрат. Специальное оборудование, транспорт, проводники-мертвогонцы — все это стоило целое состояние. И Джирайя знал, кто в клане Учиха отвечал за деньги. Какузу. Старый, жадный до кредитов ублюдок, который был гением финансов, но, как и все скряги, оставлял за собой след.       Джирайя вернулся к терминалу. Он не стал пытаться взломать личные счета Какузу — это было бы самоубийством. Вместо этого он запустил один из своих самых сложных алгоритмов — «Паука». Программа не атаковала, она слушала. Она просеивала триллионы транзакций в теневой экономике, ища не сами переводы, а их эхо, их аномальные паттерны.       Он ждал почти сутки. И наконец, «Паук» подал сигнал. Несколько крупных, анонимных переводов из источника, который по всем параметрам совпадал с одним из подставных фондов Учиха. Деньги ушли на счета известных поставщиков тяжелого оборудования, а затем — на счет мелкой, но печально известной банды контрабандистов. «Песчаные падальщики».       Джирайя усмехнулся. Вот и ниточка. «Падальщики» были единственными, кто осмеливался регулярно соваться в Песчаные Пустоши, снабжая немногочисленные поселения выживших. Он взломал их внутреннюю сеть — простую, дырявую, как старое решето. Внутри он нашел то, что искал: заказ на поставку в сектор Гамма-7. И координаты точки выхода их транспорта из подземных туннелей.       Теперь у него был маршрут.       Он не стал их преследовать. Это было бы слишком рискованно. Вместо этого он использовал старый, докатастрофный спутник связи, который он взломал и восстановил много лет назад. Спутник был почти мертв, его оптика была повреждена, но он все еще мог отслеживать крупные тепловые сигнатуры на поверхности.       Джирайя наблюдал. Он видел, как тепловая сигнатура бронированного транспорта Учиха покинула город и двинулась по «Серой Зоне». Он не следовал за ними. Он двигался параллельно, на своем старом, модифицированном байке, который ревел, как раненый зверь. Он держался на расстоянии в десятки километров, используя руины старого мира как укрытие, ориентируясь по данным со своего спутника.       Он прибыл в Пустоши на несколько часов позже их. Он оставил байк в ущелье и дальше пошел пешком, двигаясь по скалам, как призрак. Он нашел их позицию на крыше заброшенного здания. Через оптику своей импульсной винтовки он видел их: двое наемников, один из приспешников Обито, которого он узнал, и двое молодых Учиха, которых он не знал по именам, но чья принадлежность к клану была очевидна. Один из них, помладше, был полностью поглощен работой с портативным терминалом.       Джирайя залег на скале в километре от них, его боевой плащ сливался с цветом выжженной земли. Он не знал, что именно они ищут. Но он был здесь. Он был готов. И он не позволит им забрать то, что принадлежало Минато. Не в этот раз.

***

      Они отступили. Быстро, тихо и профессионально. Это было не бегство, а тактическое перепозиционирование, продиктованное шоком от столкновения с абсолютно непредвиденной переменной. Сейчас они укрывались в остове старого транспортного хаба в нескольких километрах от поселения. Ветер выл в пробоинах в стенах, завывая, как раненый зверь. Шисуи и двое мертвогонцев, тяжело дыша, проверяли снаряжение. Их молчание было тяжелым, но не от страха, а от недоумения и сдерживаемого адреналина.       — Просто мальчишка с какими-то трюками, — прорычал Борис, перезаряжая свою винтовку. — У него какой-то защитный имплант, полевой генератор на основе песка. В следующий раз подойдем с другой стороны, используем ЭМИ-гранату, и он ляжет.       Шисуи молчал. Он видел то же, что и они, но чувствовал другое. Это была не просто технология. Это было что-то живое, хищное. Он посмотрел на Итачи, который стоял в стороне. Только тот, казалось, понимал истинный масштаб угрозы.       Итачи, игнорируя их, отошел в самый темный угол. Он развернул свой портативный терминал и активировал защищенный канал связи.       Спустя мгновение на голографическом экране появилось изображение. Не лицо. Лишь оранжевая спиральная маска, висящая в абсолютной темноте.       — Говори, — голос Обито был ровным.       — Миссия по изъятию провалена, — начал Итачи. — Мы нашли источник сигнала. Но это не бункер.       — Что значит «не бункер»? — в голосе Обито прозвучали первые нотки раздражения.       — Это человек, — сказал Итачи. — Подросток. Лет четырнадцати. Его зовут Гаара. Фрагмент «Шукаку» полностью интегрирован в его нервную систему. Он не просто носитель. Он и есть терминал.       На этот раз молчание было дольше. А затем Итачи услышал тихий, лишенный веселья смех.       — Минато... — прошипел Обито. — Гениальный, сентиментальный ублюдок. Он превратил свое оружие в ребенка.       Смех оборвался.       — Захват провалился, я так понимаю?       — Он контролирует рой наномашин, — доложил Итачи. — Адаптивная защита. Мы были не готовы к такому.       — Значит, теперь будете готовы, — голос Обито снова стал ледяным, расчетливым. — Прямое изъятие отменяется. Слишком грязно. Но наша главная цель остается прежней. Твоя новая задача — не захват. А провокация.       Итачи молчал.       — Шисуи и наемники снова атакуют. Но их цель — не он сам, а то, что он защищает. Его люди. Его чувство долга. Заставь его использовать силу «Шукаку» на максимум, до предела. В момент пиковой нагрузки его защита даст сбой. И в этот момент ты сделаешь то, ради чего ты там. Ты скопируешь код. И ты перехватишь сигнал «Uplink». Мне нужна карта. И мне нужен этот фрагмент. А мальчишка... его состояние после такой перегрузки меня не интересует. Побочный ущерб.                    — Это все, — сказал Обито. — Приступайте.       Связь прервалась. Итачи остался один в темноте, глядя на пустой экран. Он только что получил новый приказ. Он должен был организовать пытку четырнадцатилетнего мальчика.       Он поднялся и пошел к остальным членам команды, которые ждали его в полумраке. Его лицо было спокойной, холодной маской.       — Связь с базой установлена, — сказал он, и его голос был ровным и уверенным. — План скорректирован.       Борис, Шисуи и Юра повернулись к нему.       — Что там? — спросил Борис.       Шисуи, стоявший в стороне и проверявший свой пистолет, замер. Он посмотрел на Итачи, пытаясь прочитать что-то на его лице, но оно было пустым, как экран выключенного терминала.       — Поселение, — продолжил Итачи, выводя на голографический экран трехмерную схему, построенную на данных уничтоженного дрона. Схема была детализированной, показывая каждую хижину, каждый проход. — Оно уязвимо. Особенно здесь, — он указал на структуру у подножия скалы, отмеченную красным. — Система фильтрации и регенерации воды. Судя по энергопотреблению, она у них одна. Если мы ее уничтожим, они не проживут и недели.       — Ты предлагаешь взять их в заложники? — усмехнулся Борис, и в его глазах блеснул хищный огонек. — Мне нравится.       — Нет, — отрезал Итачи. — Я предлагаю создать рычаг давления. Наша задача — не уничтожить их, а заставить его, Гаару, использовать свою силу на максимум. Он будет вынужден защищать не только себя, но и весь периметр, каждую хижину, каждый фильтр. Его система будет перегружена. И в этот момент я смогу найти уязвимость.       Шисуи смотрел на Итачи, и его сердце сжималось от ледяного холода. Он слушал, как его младший брат, мальчик, которого он учил справедливости, хладнокровно планирует психологическую пытку другого ребенка, используя жизни невинных людей как приманку. Это был не Итачи. Это был Обито, говорящий его голосом. Это была та самая безжалостная логика, которую он видел в глазах Обитою       — Принято, — кивнул Борис, полностью игнорируя моральную сторону вопроса. Для него это была просто тактика. — Юра, берешь на себя восточный фланг, создашь отвлекающий маневр. Я и Учиха-старший, — он кивнул на Шисуи, — займемся генератором. Техник, — он посмотрел на Итачи, — остаешься здесь и даешь нам целеуказания. И постарайся не провалиться. Второго шанса у нас не будет.

***

      Связь с Итачи прервалась. Голографический экран, на котором только что висела оранжевая спираль маски, погас, погрузив кабинет в полумрак, нарушаемый лишь далеким, холодным сиянием ночного города за панорамным окном. Огни Верхнего города горели ровным, уверенным светом, в то время как Нижний город внизу мерцал, как россыпь беспокойных, умирающих искр.       Обито не двинулся с места. Он сидел в своем кресле из черной кожи, и тишина в пентхаусе, казалось, давила на уши. Ярость, которую он испытал, узнав о фрагментации кода, улеглась, сменившись чем-то другим. Холодным, извращенным восхищением, смешанным с горечью.       Минато. Даже мертвый, он продолжал играть. Он не просто запер свое творение в сейф. Он разбил его на осколки и развеял по ветру, превратив взлом в охоту за сокровищами. Это было не просто гениально. Это было красиво. И это было очередное унижение.       Обито медленно поднял стакан с саке. Он проиграл этот раунд. Он потратил больше десяти лет и целое состояние на наемников, которые пытались взломать замок, не зная, что у них в руках лишь один из девяти ключей. Он чувствовал себя идиотом. Но теперь, благодаря Итачи, правила игры изменились. Он увидел всю доску. И это пьянило сильнее, чем любой алкоголь. Это была не просто охота за оружием. Это была личная партия в сёги с призраком, и он собирался ее выиграть.       Тихий звонок внутреннего коммуникатора прервал его размышления.       — Войди, — бросил он.       Дверь бесшумно открылась, и в кабинет вошел Кисаме. Его массивная фигура казалась неуместной в этом стерильном, минималистичном пространстве. Он принес с собой запах дождя и озона.       — Обито-сама, — пророкотал он. — Проблема с поставками в седьмом секторе. Люди из картеля «Водяного Дракона» снова перекрыли наши каналы. Они требуют удвоить их долю.       Обито медленно повернулся в кресле. Его взгляд был отсутствующим, он все еще был там, в своей игре с призраком Минато. Но его мозг уже обрабатывал новую информацию с холодной, машинной точностью. Мелкие шакалы, которые решили, что лев отвлекся.       — Удвоить? — переспросил он.       — Да. Говорят, риски возросли. Совет усилил патрулирование, — доложил Кисаме.       Обито усмехнулся, и эта усмешка была острой, как осколок стекла.       — Риски... — он сделал глоток саке. — Хорошо. Передай им, что мы согласны. Удвой их долю.       Кисаме нахмурился, его акульи глаза сузились.       — Но, господин... это покажет нашу слабость. Они будут просить больше. Они решат, что мы уязвимы.       — Я знаю, — сказал Обито, ставя стакан на стол. Он посмотрел на Кисаме, и в его единственном глазу блеснул холодный, хищный огонь. — А через три дня, когда они получат свою удвоенную долю и расслабятся, когда они будут праздновать свою «победу» над нами, ты возьмешь свой меч и отрежешь голову их лидеру. Затем ты принесешь ее его заместителю и вежливо объяснишь, что теперь мы будем платить им половину от первоначальной ставки. Потому что риски... действительно возросли. Для них.       На лице Кисаме расцвела широкая, зубастая ухмылка. Он понял. Это была не слабость. Это был урок. Жестокий и наглядный.       — Вас понял, Обито-сама.       — Иди, — бросил Обито, снова отворачиваясь к окну.       Кисаме, поклонившись, вышел. Обито снова остался один. Раздражение от мелких проблем наложилось на усталость от игры с призраком Минато. Он думал о своих инструментах, о фигурах на доске. Итачи, Шисуи... Какаши. Он закрыл свой живой глаз, концентрируясь. Пора было проверить свой самый старый и самый надежный актив.       Он активировал имплант.       Мир перед глазами Обито раскололся. Левым, живым глазом он все еще видел панораму ночного города из своего пентхауса. А правым... правым он вдруг увидел грязный переулок Нижнего города, залитый неоновым светом. Он видел свои собственные руки в черных перчатках, сжимающие рукоять пистолета. Он слышал чужое, ровное дыхание, чувствовал чужую усталость и металл оружия в ладони. Он смотрел на мир глазами Какаши.       Шок от этого ощущения давно прошел, сменившись привычным, собственническим чувством. Он был в двух местах одновременно. В своем сломанном, собранном из кусков теле и в целом, живом, дышащем теле своего друга. Это было омерзительно. И это было идеально.       Каждый раз, когда он это делал, он вспоминал тот день. День, когда Мадара подарил ему эту тюрьму.       Обито учился заново ходить, двигаться, жить в своем новом теле. Боль утихла, сменившись постоянным, тихим гулом механизмов, ставших его частью. Мадара не торопил его. Он ждал, пока раны — и физические, и душевные — зарубцуются, оставив после себя лишь уродливые шрамы.       И вот однажды он снова приехал в его палату.       — Твой новый глаз готов к калибровке, — сказал он. — Это экспериментальная модель. Боевой интерфейс, который позволит тебе обрабатывать информацию в сотни раз быстрее.       Обито молча кивнул. Он сел на кровати, и техник-медик подключил к его импланту тонкий кабель.       — Активация, — приказал Мадара.       В правой половине его зрения вспыхнул ослепительный свет, который тут же сменился потоком данных, цифр, графиков. Мир преобразился. Он видел тепловые сигнатуры, анализировал состав воздуха, считывал пульс техника. Это была невероятная мощь.       — А теперь, — голос Мадары стал почти гипнотическим, — самое интересное. Этот имплант — парный. Вторая его часть установлена другому человеку. Чтобы вы могли работать как единое целое. Чтобы ты всегда знал, где твой партнер. Чтобы ты мог видеть его глазами.       Прежде чем Обито успел что-то спросить, Мадара отдал команду.       — Подключить.       Мир перед глазами Обито раскололся. Левым, живым глазом он видел стерильную палату, ровный свет ламп, медиков с бесстрастными лицами. А правым... правым он вдруг увидел крошечную квартиру. Тусклый свет кухонной лампы, пар от чайника, который кто-то только что поставил на плиту. Чужие руки в перчатках автоматически листали старый, потрёпанный блокнот, исписанный от руки. В углу мерцал экран с новостями, кто-то за стеной смеялся. Он слышал далёкий гул города, чувствовал запах дешёвого кофе. Он смотрел на мир глазами Какаши.       Шок был настолько сильным, что он закричал. Это была не просто картинка. Это были ощущения. Он был в двух местах одновременно. В своем сломанном теле и в теле своего предателя.       — Что... что это?! — задыхаясь, прохрипел он, когда Мадара разорвал связь.       — Это твой поводок, — спокойно ответил Мадара. — И твое оружие. Я связал тебя с ним. Навсегда. Теперь ты всегда будешь видеть мир его глазами, чувствовать его страх, использовать его навыки. Пусть его присутствие в твоей голове станет вечным напоминанием о том, что в этом мире нельзя доверять никому, кроме меня. Пусть это питает твою силу.       Обито смотрел на свою металлическую руку. Он понял. Это была не просто реконструкция. Это была тюрьма. Идеальная, извращенная тюрьма, из которой не было выхода. И в этот момент, глядя на мир одним живым и одним мертвым, чужим глазом, он окончательно перестал быть Обито. Он стал тем, кем его создал Мадара.       Обито оборвал связь. Изображение переулка исчезло, оставив после себя лишь легкую головную боль. Какаши был на месте. Выполнял очередное задание. Послушный, сломленный, предсказуемый. Идеальный.       Он снова посмотрел на город. Мелкие проблемы. Мелкие игроки. Все это было лишь шумом, отвлекающим от главной партии. Он смотрел на эту россыпь огней, и видел не людей, а узлы в сети, ресурсы, которые нужно контролировать. Каждый человек, каждый клан, каждый картель был лишь фигурой на его доске. И он двигал их, как хотел, наслаждаясь своей властью. Но все это было лишь прелюдией. Настоящим призом был проект Минато. K.Y.U.B.I. Тот, кто соберет его, станет не просто правителем этого города.       Он станет его богом.