K.Y.U.B.I.

      Бронированный транспорт, больше похожий на передвижной бункер, чем на машину, с гулким ревом несся по заброшенной сервисной магистрали под Нижним городом. Стены туннеля, покрытые многолетней грязью и слизью, мелькали в свете его единственной фары, создавая стробоскопический эффект, от которого начинали болеть глаза. Воздух внутри был спертым, пах озоном от систем жизнеобеспечения, перегретым металлом и чужим потом. Каждый толчок, когда машина налетала на выбоину в древнем бетоне, отдавался по всему телу.       Их было пятеро, запертых в этой вибрирующей металлической коробке. Двое наемников-мертвогонцев, нанятых Какузу, — молчаливые, покрытые шрамами люди, чьи глаза видели слишком много смертей в Пустошах. Один из них методично точил свой нож, другой просто смотрел в пустоту, его лицо было лишено всякого выражения. Белый Зецу, сидевший за рулем, его вечная улыбка казалась неуместной и жуткой в полумраке. И они. Итачи и Шисуи.       Они сидели напротив друг друга в тесном десантном отсеке. Итачи, подключившись к бортовому компьютеру, просматривал топографические карты и данные о последних энергетических всплесках в секторе их назначения. Его лицо, освещенное холодным светом экрана, было сосредоточенным и непроницаемым. Он был здесь как аналитик. Как ключ. Он видел перед собой не просто карты, а сложную систему переменных: радиационный фон, частота электромагнитных бурь, плотность почвы. Он просчитывал риски, как будто это была очередная партия в сёги.       Шисуи молча разбирал и собирал свой пистолет. Щелк. Щелк. Щелк. Монотонный, механический звук, который действовал ему на нервы, но позволял занять руки. Он был здесь как телохранитель. Как цепной пес. Как гарантия того, что «ключ» вернется к хозяину целым. Он чувствовал на себе взгляды мертвогонцев — оценивающие, холодные. Они видели в нем такого же, как они, но Шисуи знал, что это не так. У них была цель — деньги. У него — лишь вина.       Молчание между ними было тяжелым, почти физически ощутимым. С той ночи на складе они так и не поговорили по-настоящему. Каждое слово казалось либо слишком мелким, либо слишком тяжелым.       — Ты не должен был ехать, — наконец произнес Шисуи, не поднимая головы. Его голос был тихим, почти ропотом, но в замкнутом пространстве он прозвучал оглушительно.       Итачи не отрывался от экрана, его пальцы продолжали скользить по сенсорной панели.       — У меня не было выбора. У нас не было выбора.       — Выбор есть всегда, — возразил Шисуи, поднимая на него взгляд. В его глазах была смесь гнева и бессилия. — Ты мог саботировать поиск. Сказать, что ничего не нашел. Затянуть время. Что угодно.       — И что тогда? — Итачи наконец посмотрел на него. Его взгляд был холодным, уставшим, как у старика. — Он бы нашел другого. Рано или поздно. А меня... и тебя, и Саске... он бы просто утилизировал, как отработанный материал. Это не решение, Шисуи. Это самоубийство.       — Лучше так, чем это! — Шисуи обвел рукой тесный отсек. — Он использует тебя. Он превратил тебя в... в палача. А теперь тащит в самое пекло. А я должен стоять и смотреть, как он ломает тебя дальше.       — Ты должен меня защищать, — ровным голосом поправил Итачи. — Таков приказ.       Слова ударили Шисуи, как пощечина. Он сжал кулаки. «Таков приказ». Потому что так приказал монстр, который их поработил.       — Я всегда буду тебя защищать, Итачи. Но я не могу защитить тебя от него. Не так.       Транспорт резко тряхнуло, и он выехал из туннеля на поверхность. Картина за бронированным стеклом сменилась. Они миновали последние, самые убогие окраины Нижнего города и теперь ехали по «Серой Зоне» — гигантскому кладбищу заводов и фабрик, умерших после Катастрофы. Ржавые остовы зданий тянулись к вечно серому небу, как кости мертвых гигантов. Это были нелегальные тропы. Пути, которых не было ни на одной официальной карте.       — Я знаю, что ты делаешь, — тихо сказал Шисуи, его голос был полон горечи. — Ты думаешь, что если будешь холодным, отстраненным, то сможешь все это выдержать. Думаешь, что если оттолкнешь меня, то защитишь. Но это не так, Итачи. Он хочет именно этого. Он хочет, чтобы мы были одни.       Итачи молчал, его пальцы замерли над клавиатурой.       — Мы все еще… мы, — с отчаянием в голосе продолжил Шисуи. — Что бы ни случилось на том складе... что бы он ни заставил тебя сделать... ты не один. Слышишь?       Наконец, Итачи ответил, не глядя на него, его взгляд был прикован к безжизненному пейзажу за окном.       — В этом мире каждый сам за себя, Шисуи. Ты научил меня этому, когда дрался за еду на улицах. А Обито — преподал наглядный урок. Эмоции — это слабость, которую он использует против нас. Это нити, за которые он дергает. Я не дам ему больше этого оружия. Я отрежу эти нити сам.       Он снова уткнулся в экран, отрезая себя от разговора. Шисуи откинулся на спинку сиденья, чувствуя горечь во рту. Он смотрел на профиль Итачи, на его напряженную спину, и понимал, что Обито уже добился своего. Он не просто использовал Итачи. Он ломал его. Превращал в свое собственное, холодное и безжалостное отражение.       Через несколько часов пейзаж снова изменился. Ржавые руины уступили место бесконечной, выжженной равнине. Земля здесь была покрыта глубокими трещинами, из которых сочился едва заметный желтоватый пар. Воздух за иллюминатором, судя по датчикам, стал ядовитым. Они приближались к границе Песчаных Пустошей.       — Готовность пять минут, — проскрежетал голос одного из мертвогонцев по внутренней связи. — Надеваем респираторы. Дальше начинается ад. Надеюсь, ваш босс хорошо заплатил за наши похороны.       Итачи закрыл карту. Он посмотрел на Шисуи, и на долю секунды в его глазах промелькнуло что-то, похожее на прежнюю теплоту, на отголосок того мальчика, которым он когда-то был.       — Просто делай свою работу, Шисуи. И я буду делать свою. Вернемся домой. К Саске.       Шисуи молча кивнул. Это была единственная цель, которая у них осталась. Единственное, что еще имело значение. Единственная нить, которую Итачи еще не осмелился отрезать.       Их транспорт сбавил ход и с последним натужным ревом двигателя замер. Наступила оглушительная тишина, нарушаемая лишь тихим гудением систем жизнеобеспечения и потрескиванием остывающего корпуса. Внутри отсека погас тусклый аварийный свет, и на несколько секунд они погрузились в абсолютную темноту.       — Прибыли, — проскрежетал голос Бориса по внутренней связи. — Добро пожаловать в никуда. Дальше — пешком. Машина — слишком заметная цель для того, что здесь водится. И слишком ценная, чтобы ее здесь оставлять.       С гидравлическим шипением опустилась задняя аппарель, и в салон ворвался сухой, горячий воздух. Он был не похож ни на что, что им приходилось вдыхать раньше — пахло раскаленным песком, озоном, как после удара молнии, и чем-то неуловимо горьким, как пепел сгоревших воспоминаний.       Первым вышел Борис, его фигура в тяжелом экзоскелете на мгновение застыла на фоне безжизненного пейзажа. Он был похож на жреца, ступающего на алтарь враждебного бога. За ним, щурясь от непривычно яркого, хоть и мутного света, вышел Шисуи. Он тут же опустил на лицо тактическую маску, и встроенные фильтры зашипели, анализируя состав воздуха. Итачи вышел последним, уже держа в руках портативный голографический терминал. Его не волновал воздух, его волновали данные, которые уже начали поступать на устройство.       Они стояли на краю мертвого мира. Небо было не серым, как в Нижнем городе, а болезненно-желтым, затянутым вечной дымкой, сквозь которую солнце пробивалось мутным, распухшим диском. Вокруг, насколько хватало глаз, простиралась бесконечная равнина из черного, спекшегося песка, усеянная остовами полуразрушенных зданий, торчащих из дюн, как ребра мертвых чудовищ. Ветер, горячий и резкий, шевелил обрывки арматуры и проводов, обнаженных из-под бывших жилых комплексов, наполовину погребенных под песком. Когда-то здесь были города. Когда-то — люди. Теперь — только шум ветра, шорох песка и редкие, аномальные сигналы, пробивающиеся из-под слоя пепла. Тишина здесь была не пустой, а давящей, наполненной ожиданием чего-то ужасного.       — Сканирование? — Шисуи чуть наклонился вперёд, поднимая визор, встроенный в его маску. Голос, пропущенный через вокодер, звучал глухо и неестественно.       — Есть искажение. Восток-юго-восток. Пятнадцать километров. Сигнал нестабилен, но это он, — ответил Итачи, не отрывая взгляда от данных на голографическом дисплее. Его голос был спокойным, но Шисуи видел, как напряжены его пальцы, скользящие по сенсорной панели. Он видел, как зрачки Итачи сузились, обрабатывая информацию с нечеловеческой скоростью.       Сигнал, за которым они пришли, соответствовал частоте фрагмента. Технология уровня «до Катастрофы». Опасная. И, возможно, ключевая.       — Пси-волны стабильны? — спросил Шисуи, обращаясь ко второму наемнику, Юре, который настраивал датчик на своем запястье.       — На грани, — коротко бросил тот, его голос из вокодера был лишен эмоций. — Дальше наши сканеры будут почти бесполезны. Там, впереди, что-то искажает саму структуру поля. Как будто пространство глючит. Компасы начинают врать, HUD выдает фантомные цели. Не доверяйте электронике. Доверяйте глазам. И то не всегда.       — Это Пустоши, — мрачно заметил Итачи, поднимая наконец голову от терминала и глядя вдаль, на дрожащее от жара марево. Он впервые огляделся по-настоящему, и на его лице отразилось нечто похожее на научный интерес, смешанный с отвращением. — Их природа так и не была объяснена.       — Нам и не нужно ее объяснять, — прорычал Борис, проверяя заряд своей импульсной винтовки. — Нам нужно просто пройти через нее, забрать вашу игрушку и вернуться живыми. Слушать сюда. Движемся. Техник — в центре. Ты, — он кивнул на Шисуи, — идешь рядом с ним. Твоя задача — чтобы он дышал. Мы с Юра — в авангарде и арьергарде. Лишних вопросов не задавать, в стороны не отходить. Увидите что-то странное — сначала стреляете, потом докладываете. И самое главное: если услышите шепот на ветру — заткните уши. Это просто статика. Обычно. Понятно?       Никто не ответил. Ответ был очевиден.       Группа из пяти человек, маленькая, незначительная точка в этом огромном, мертвом пространстве, двинулась вглубь пустыни. Аппарель бронетранспортера с шипением закрылась за ними, и машина, развернувшись, начала обратный путь, оставляя их одних посреди этого ада. Они шли молча, и единственным звуком был сухой, неприятный хруст черного песка под их ботинками и вой ветра, который, казалось, шептал им на ухо истории о тех, кто уже никогда отсюда не вернется. Итачи снова уткнулся в свой терминал, отгородившись от реальности стеной из цифр, а Шисуи шел рядом, его рука не отрывалась от рукояти пистолета, а взгляд сканировал горизонт, выискивая угрозу, которую он чувствовал каждой клеткой своего тела. Пейзаж не менялся — бесконечная, выжженная равнина, усеянная остовами полуразрушенных зданий, торчащих из дюн, как ребра мертвых чудовищ. Желтое, мутное небо давило, создавая ощущение, что они находятся на дне огромной, грязной чаши, из которой нет выхода. Жара была сухой, высасывающей влагу из тела даже через защитные костюмы.       — Стоп, — голос Бориса, одного из мертвогонцев, проскрежетал в их коммуникаторах. — Следы. Свежие.       Они залегли за гребнем дюны, их тела в защитных костюмах почти сливались с чёрным песком. Впереди на песке чётко виднелась колея от тяжёлого транспорта, ещё не занесённая ветром.       — «Песчаные падальщики», — определил Юра, второй наемник, склонившись к визору и анализируя уникальный рисунок протектора. — Нам не нужны лишние свидетели. Столкновение с ними в наши планы не входит.       — Согласен, — коротко отозвался Борис. — Но что они здесь делают? В отчётах этот сектор пуст. Он считается мёртвым уже полвека.       Он замолчал на секунду, потом приказал:       — План меняется. Никакого прямого контакта. Переходим в режим скрытного наблюдения.       Они двигались медленно, делая широкий крюк и прячась за остовами зданий, словно тени. Через час путь вывел их на возвышенность. Внизу, укрытое от ветра гигантскими руинами, пряталось поселение. Десятки хижин из ржавого металла и обломков сгрудились вместе, словно стадо загнанных животных. Теперь следы транспорта обрели смысл.       — Этого не может быть… — пробормотал Борис, опуская бинокль. — Здесь не должно быть людей.       Шисуи резко обернулся к нему, его голос, искажённый вокодером, был полон недоверия:       — В ваших отчётах — ни слова о поселении. Вы лучшие. Как вы могли это пропустить?       — Потому что его нет ни на одной карте, щенок, — огрызнулся Борис. — Ни на спутниках, ни в бумагах Падальщиков. Если здесь кто-то живёт, значит, они очень хорошо прячутся. Или кто-то их прячет.       — Что-то прячет, — ровным голосом подтвердил Итачи, не поднимая глаз от терминала. — Я фиксирую сильное поле искажения вокруг поселения. Оно скрывает тепловые сигнатуры и глушит стандартные сканеры. Нам повезло, что наш сигнал настолько специфичен, что смог пробиться.       Они заняли позицию на крыше полуразрушенного здания. Итачи развернул терминал и выпустил из ладони микро-дрона размером с мотылька. Тот бесшумно скользнул в мутный воздух и исчез.       Жизнь в поселении оказалась суровой, но упорядоченной. В центре всего стоял подросток с рыжими волосами. К нему подходили, советовались, он раздавал приказы и припасы. Его власть была очевидна не из-за криков, а из-за того, как все остальные замолкали, когда он начинал говорить.       — Имя? — прошептал Шисуи.       — Минуту, — ответил Итачи, усиливая аудиосигнал. Он перехватил коротковолновую связь.       — ...Гаара, фильтры для воды доставлены...       — Гаара, — повторил Итачи. Его пальцы на клавиатуре застыли. — Сигнал идёт от него.       На экране пульсировала красная точка, накладываясь на тепловую сигнатуру подростка. Сигнал был нестабилен, искажён. Чтобы подтвердить гипотезу, нужно было подобраться ближе.       — Подвожу дрона, — сказал он тихо.       Микро-дрон скользнул по тени и завис в двадцати метрах. 0.3 секунды тишины.       И тут Гаара дёрнулся. Он не посмотрел в сторону дрона. Он просто резко поднял голову, его глаза широко раскрылись — словно он почувствовал невидимое, омерзительное прикосновение к своей душе.       — Что за… — выдохнул Шисуи.       В следующее мгновение песок взорвался. Десятки тонких, острых, как иглы, копий выстрелили в воздух. Экран терминала мигнул: ВНЕШНЕЕ ВОЗДЕЙСТВИЕ. А затем картинка исчезла в белом шуме.       В оптику Бориса дрон просто исчез — разлетелся в пыль. Песчаные копья опали обратно на землю.       Гаара стоял посреди площади, тяжело дыша. И медленно повернул голову к их укрытию. Он не мог их видеть. Но смотрел прямо на них.       — Он почувствовал его? — прохрипел Юра. — Стелс-дрона? С двадцати метров? Это невозможно.       Итачи не слушал. Его терминал мигал: дрон успел передать последний пакет данных. Он открыл его.       Два графика наложились друг на друга и слились в единый пульсирующий узор. Биометрия Гаары. Идеально совпадающая с протоколом K.Y.U.B.I..       — Уходим, — сказал Итачи. Его голос был ровным, но ледяным. — Немедленно.       Они искали не терминал. Не бункер.       Минато Намикадзе не спрятал своё оружие.       Он превратил его в человека.