Добро пожаловать в семью

      Ещё один месяц остался позади. За это время Цзян Чэн, сам того не заметив, прошёл все пять классических стадий принятия неизбежного.       Сначала было яростное и упрямое отрицание. «Этот идиот не задержится у меня надолго, — упорно твердил он себе каждое утро, глядя в зеркало и пытаясь силой собственных мыслей выжечь внутри себя чувства. — Это временная мера. Чисто из соображений безопасности. Как только Вэнь Жохань успокоится или сдохнет от передозировки, я вышвырну этого музыканта на улицу и забуду про его существование, как про страшный сон». Он верил в это и буквально цеплялся за эту мысль.       Потом волнами начал накатывать гнев из разряда: «Какого хрена он опять поёт в душе в три часа ночи?!», «Зачем он опять положил свою курицу на мой ноутбук?!», «Мой дом воняет какой-то химозной дрянью с ароматом малины»! Словом, Цзян Чэн рычал, шипел, метал молнии взглядом, но всё это разбивалось о непробиваемую стену беззаботной улыбки Вэй Усяня, на все его вспышки ярости отвечавшего лишь одним: «О, А-Чэн, ты такой милый, когда злишься!».       «А-Чэн».       Вэй Усянь, осмелев до предела, начал называть его именно так. Не Цзян Чэн. Не, упаси боже, господин Цзян. А именно «А-Чэн». И так беззаботно и нежно, как будто они были знакомы сто лет и вместе воровали персики в саду Ланей. Цзян Чэн сначала на это злился, огрызался, фыркал, грозил ему всеми карами небесными и земными, но Вэй Усянь просто продолжал. И в какой-то момент Цзян Чэн… просто махнул рукой. Это было выше его сил.       За гневом последовал жалкий и унизительный торг с самим собой: «Ладно, он может жить здесь, если не будет дышать в мою сторону»; «Хорошо, пусть заказывает свою адскую дешёвую еду, но только чтобы запах не проникал в мой кабинет»; «Я позволю ему смотреть его идиотские фильмы, но только в наушниках». Цзян Чэн с прежним упорством пытался установить правила, провести границы, отвоевать хоть какой-то клочок своего старого, упорядоченного мира, но все его правила попросту сводились на нет. Вэй Усянь был как вода — он просачивался повсюду.       Следом наступила тоскливая и безысходная депрессия. Цзян Чэн сидел в своём кабинете, смотрел на финансовые отчёты и понимал, что его жизнь — это ад. Ад, у которого есть имя, фамилия и дебильная привычка играть на флейте гимн Имперского марша из «Звёздных войн» каждый раз, когда Цзян Чэн разговаривал по телефону или планшету со своей матерью. Его неприступная крепость превратилась в настоящий цирк, и, что хуже остального, он потерял над ним контроль.       И в конце наступило усталое и почти безмятежное смирение. Цзян Чэн проснулся одним утром и понял, что больше не злится, что больше не хочет его выгнать. Что тишина в этой огромной квартире стала бы для него… да, привычной, но отвратительной. Он окончательно смирился с тем, что в его жизни теперь есть ужасный человек с не менее ужасной музыкой, с дешёвой едой, с ебанутыми шутками и с живой энергией. Он всё так же упорно скрывал Вэй Усяня не только от Вэнь Жоханя, но и от своей собственной семьи. Сестра ничего не знала, племянник тоже. Ни мать, ни уж тем более отец. Никто. Это был его личный, тщательно оберегаемый секрет, который он почему-то отчаянно не хотел ни с кем делить.       В один из таких вечеров, когда смирение уже прочно укоренилось в душе, Цзян Чэн, одетый в идеальный, с иголочки, тёмно-синий костюм, вышел из своей спальни, на ходу затягивая фиолетовый галстук.       А в гостиной его ждала почти привычная картина: Вэй Усянь, сидя на полу, со всей страстью и самозабвением, на которые способен, пытался играть на… африканском там-таме. Настоящем, сука, африканском барабане, который он купил на днях, заявив, что флейта — это для меланхолии, а его душа требует диких ритмов; он колотил по коже ладонями, раскачиваясь в такт, а на лице застыло непередаваемое словами выражение такого экстаза, будто он не просто стучал по барабану, а общался с духами предков. Однако, звуки, извлекаемые им, мягко говоря, далеки от африканских ритмов и больше походили на то, как стая обезьян пытается вскрыть кокос с помощью булыжника.       Цзян Чэн остановился. Он смотрел на это зрелище. Долго, не моргая. Ещё месяц назад он бы, наверное, схватил этот барабан и разбил бы прямо о наглую голову с растрёпанными волосами. Неделю назад, возможно, просто заорал. Но сейчас… сейчас всего лишь устало вздохнул.       — Вэй Усянь.       Тот, не сразу услышав, продолжал свой концерт.       — Вэй Усянь! — Крикнул Цзян Чэн, и барабанная дробь мгновенно прекратилась.       Воодушевлённый барабанщик-любитель поднял на него свои полные творческого вдохновения глаза.       — О, А-Чэн! Привет! А я тут репетирую. Как тебе? По-моему, очень зажигательно! Хочешь, научу?       Цзян Чэн плотно стиснул зубы и потёр переносицу двумя пальцами.       — Собирайся. И надень что-нибудь приличное — не дырявые джинсы и не кеды. У меня деловой ужин в «Лотосе», а тебя я не хочу оставлять здесь одного без присмотра. Ты, я смотрю, уже освоил барабаны. Боюсь представить, что будет, если доберёшься до моей коллекции антикварных мечей.       Вэй Усянь замер. А потом его губы буквально расплылись в широкой и счастливой, но такой идиотской улыбке, что Цзян Чэну на мгновение захотелось всё-таки взять этот барабан и… нет, не разбить. А просто спрятать. Далеко. Где-нибудь на Кубе.       — Ужин? В «Лотосе»? Ты и я? — Он подскочил с пола, и серые глаза заблестели ещё ярче. — А-Чэн, это свидание?!       Цзян Чэн закатил глаза и тихо цокнул языком:       — Это, — медленно отчеканивал он каждое слово, — вынужденная мера предосторожности. Ты будешь сидеть за моим столом, молчать и делать вид, что ты — моя очень дорогая и очень тупая ваза. Понял?       — Понял! Самая красивая и самая тупая ваза в твоей жизни! Я мигом!       Он пулей полетел в свою гостевую комнату, оставив Цзян Чэна одного посреди гостиной с несчастным африканским там-тамом. Тот постоял ещё немного, посмотрел на барабан, потом на дверь, за которой скрылся Вэй Усянь, и на его губах против воли промелькнула слабая улыбка — едва заметная, но всё же настоящая.       Вэй Усянь же, ворвавшись в свою комнату, с триумфальным видом распахнул шкаф. Деловой ужин! Ну конечно! Свидание! Пусть Цзян Чэн и называет это «мерой предосторожности», но это точно свидание! Он вытащил свою любимую футболку и… не слишком рваные джинсы. Нет, не то. Слишком просто. Он порылся глубже. Может, одну из тех рубашек, что появлялись в его шкафу из ниоткуда, купленные на деньги Цзян Чэна? Слишком официально. Он оказался в полной растерянности. Что надевают на свидание с главой триады, который делает вид, что это не свидание?       И тут его взгляд упал на то, чего он раньше в своём шкафу не видел. В самом дальнем углу в чехле из тёмной ткани висел костюм. Идеально скроенный, из дорогой чёрной матовой ткани. Рядом, на вешалке — белоснежная рубашка и тёмно-красная, почти бордовая, шёлковая футболка. Он вытащил всё это, разложив на постели. Костюм казался явно дорогим. Очень дорогим. И оказался точно его размера. Вэй Усянь на сто процентов уверен, что такое не покупал. Да и охранники ему такое не привозили. Костюм просто… появился, как и многое в этом доме. Он провёл пальцами по мягкой ткани и задумался — это определённо точно безмолвная команда. Немой приказ: «Надень это». Что ж, раз дракон так хочет…       Вэй Усянь сбросил свою домашнюю одежду и начал одеваться, а затем встал перед огромным, в полный рост, зеркалом, внимательно оглядывая то, что получилось в итоге, и чувствовал себя… другим. Как будто он надел не просто костюм, а чью-то чужую личность. Ткань оказалась невероятно лёгкой, почти невесомой, но при этом сидела на нём, как влитая; тёмно-красная футболка под пиджаком приятно холодила кожу и, если приглядеться, её шёлк переливался в искусственном свете, как капля тёмного вина. Он выглядел… дорого. Опасно. Как человек из мира Цзян Чэна. И ему это, к его собственному удивлению, нравилось.       Оставался последний штрих. Волосы. Вэй Усянь тщательно расчесал длинные пряди пальцами, собрал их в тугой высокий хвост и привычно перевязал красной лентой основание, оставив длинные концы свободно развеваться. Красный на чёрном. Яркое, вызывающее пятно. Как и он сам в этом монохромном мире.       Он сделал глубокий вдох, выдохнул, нацепил на лицо свою самую наглую улыбку и вышел из комнаты.       Цзян Чэн ждал его в гостиной, стоя у панорамного окна и глядя на город. Когда Вэй Усянь вошёл, он медленно обернулся и замер. Обычно холодный и отстранённый взгляд медленно прошёлся по чужому силуэту сверху вниз от почти аккуратно собранных волос до блестящих, явно новых туфель, тоже таинственным образом просто появившихся рядом со шкафом в гостевой комнате. И в его глазах на мгновение промелькнуло… что-то похожее на одобрение. Или, может быть, на чисто мужское восхищение.       — Ну как? — Вэй Усянь развёл руки в стороны и пару раз медленно покрутился на месте, демонстрируя себя со всех сторон. — Твоя ваза готова к выходу в свет. Достаточно дорогая и тупая на вид?       — Ты всегда тупой на вид, — спокойно ответил Цзян Чэн. — К сожалению. Идём.       — Ну признайся, А-Чэн! Признайся, что это свидание. Ты нарядился! Я нарядился! Мы едем в самый романтичный ресторан города. Звёзды на небе сошлись.       — Не свидание, — Цзян Чэн раздражённо нахмурился, — а деловой ужин, где будут очень важные и опасные люди. И если ты ещё раз скажешь про это, то останешься дома. Наедине со своим барабаном.       — Молчу, молчу! — Вэй Усянь тут же поднял руки в примирительном жесте. — Ни слова больше о… ну, ты понял. Веди, мой суровый господин. Твоя ваза готова следовать за тобой хоть на край света.       Они спустились на парковку в полной тишине, и Цзян Чэн повёл его к своей личной машине — к тому самому роскошному тёмно-фиолетовому седану. Он нажал кнопку на брелоке, и машина почти беззвучно моргнула фарами. И тут он сделал то, чего Вэй Усянь никак не ожидал — подошёл к пассажирской стороне и открыл перед ним переднюю дверь.       Вэй Усянь замер, уставившись на него.       — Что?       — Садись, — коротко бросил Цзян Чэн, кивнув в сторону салона. — Или ты предпочитаешь ехать на крыше?       Маленький, но значимый жест. Он не отправил его на заднее сиденье, как… как хрен знает кого. А посадил рядом с собой. Как… равного? Как спутника? Вэй Усянь, стараясь скрыть довольную ухмылку, скользнул внутрь, тут же утопая в мягкой, но чуть скрипучей чёрной коже.       Они ехали по ночному городу, и он чувствовал себя так, будто попал в какой-то другой, параллельный мир дорогих машин, идеальных костюмов и мужчин, открывающих перед тобой двери. К сожалению, тишина довольно скоро начала становиться всё тяжелее и тяжелее, и он выдержал ровно… пять минут молчания, если верить часам на руке Цзян Чэна.       — Знаешь, а это всё-таки очень похоже на свидание, — кокетливо протянул он, глядя на чужое лицо, освещённое пролетающими мимо огнями. — Очень такое… мафиозное свидание. Сейчас мы приедем в ресторан, ты закажешь нам самое дорогое вино, потом мы обсудим, как лучше избавиться от трупа конкурента, а потом поедем ко мне… то есть, к тебе… и займёмся горячим запретным сексом… Отличный план, по-моему.       Цзян Чэн даже не повернул головы, только привычно свёл брови к переносице и чуть поморщил нос:       — Если ты не заткнёшься, я избавлюсь от трупа прямо сейчас. От твоего.       — О, ты такой жестокий! Мне нравится, — Вэй Усянь откинулся на спинку сиденья и достал телефон.       Цзян Чэн, заметив это движение краем глаза, инстинктивно напрягся всем телом.       — Только попробуй снова что-то искать в интернете, — глухо предупредил он, не отрывая взгляда от дороги. — Этот телефон полетит в окно вслед за своим предшественником.       — Расслабься, А-Чэн, ничего такого, — отмахнулся Вэй Усянь. — Я просто хочу поделиться своей радостью! Рассказать нашему общему знакомому, что я иду на… деловой ужин.       Он быстро нашёл в контактах то самое пассивно-агрессивное «БУХГАЛТЕРИЯ» и нажал на вызов. Пошли длинные гудки. Сюэ Ян не отвечал. Вэй Усянь нахмурился. Странно. Обычно тот отвечал мгновенно. С тех пор, как они виделись в той забегаловке, прошёл месяц, и они практически не общались за это время — пару раз перекинулись идиотскими сообщениями, но и только. Вэй Усянь знал, что Сюэ Ян был занят. Очень занят. Из обрывков телефонных разговоров Цзян Чэна, которые ему удавалось подслушать, он понял, что его работа в последнее время была связана не только с дебетом и кредитом, но и с какими-то очень неприятными делами, касающимися Вэней. Видимо, старый конфликт снова набирал обороты.       Гудки продолжались, но трубку так никто и не взял. Вэй Усянь сбросил вызов и убрал телефон.       — Твой бухгалтер, видимо, очень занят, — заметил он с умным видом, покивав самому себе в знак подтверждения собственных слов. — Наверное, снова годовой отчёт сводит. Или выбирает имя для новой бензопилы.       Цзян Чэн ничего не ответил, но Вэй Усянь увидел, как он резко выдохнул и поджал губы, бросив короткий взгляд на экран своего телефона, небрежно брошенного на приборную панель.       Они свернули на знакомую улицу, и впереди показались сияющие огни «Лотоса». Цзян Чэн без единого лишнего движения заехал на специальную парковку для владельца, расположенную прямо у служебного заднего входа, и заглушил двигатель. Наступила тишина. Он не спешил выходить, а просто сидел, глядя перед собой на глухую стену ресторана и пальцами с силой сжимая руль. Вэй Усянь посмотрел на него уже без привычных игривости или наглости. Нет, ну это точно свидание. Стал бы дракон нервничать перед настоящим деловым ужином, которые у него чуть ли не каждый день?       — Эй, А-Чэн?       Цзян Чэн медленно повернул голову.       — Всё будет хорошо, — медленно произнёс Вэй Усянь.       Тот, не моргая, смотрел на него достаточно долго, потом едва заметно кивнул.       Они вошли в ресторан через служебный задний вход, миновав сияющий главный зал, хоть и не полностью, но наполненный весьма богатыми людьми, которые могут себе позволить заказать здесь если не полноценный ужин, то хотя бы стакан с водой. И с трубочкой для солидности.       Цзян Чэна и Вэй Усяня встретила практически идеальная тишина закулисья — здесь, в царстве поваров и официантов, всё и вся двигалось с точностью. Никакой суеты, никаких лишних звуков — лишь тихое шипение готовящейся еды и приглушённый перестук приборов. Персонал, завидев своего босса, замирал, почтительно склоняя головы, и тут же возвращался к работе, стараясь не смотреть в его сторону.       Они прошли по чуть менее широкой лестнице, чем из главного зала, на второй этаж, и когда Цзян Чэн открыл дверь перед ним в вип-зону, Вэй Усянь окончательно убедился в своей правоте: весь этаж оказался пуст. Абсолютно. Никаких «важных и опасных людей», никаких «деловых партнёров». Только один накрытый столик у огромного панорамного окна, показывающего самый умопомрачительный вид на ночной Шанхай; два прибора, несколько салфеток, сложенных в форме лотоса (ну кто бы сомневался) и две свечи в высоких серебряных подсвечниках, которые, правда, ещё не были зажжены. Это всё настолько очевидно и по-киношному романтично, что Вэй Усянь едва сдержал победную ухмылку.       — Ого, — протянул он, входя в зал и делая вид, что страшно удивлён. — Кажется, твои деловые партнёры задерживаются. Или они решили устроить тебе сюрприз и выпрыгнуть из торта?       Цзян Чэн, не говоря ни слова, дёрнул плечом, прошёл к столу и сел на своё место полубоком к залу и также полубоком к городу, жестом указывая Вэй Усяню на кресло напротив.       — Они прибудут позже, — коротко бросил он. Врёт и не краснеет!       — Конечно, конечно, — Вэй Усянь кивнул ему, усаживаясь на указанное место. — Наверное, попали в пробку… Или их похитили инопланетяне. Всякое бывает, я не удивлён.       Тут же, как будто из ниоткуда, бесшумно появился официант — совсем молодой парень с безупречной осанкой — и молча подал им два толстых меню в кожаных переплётах.       — И всё-таки это свидание, — Вэй Усянь задумчиво хмыкнул, делая вид, что с интересом изучает список блюд. — Наш первый официальный выход в свет… Представляю, если бы здесь были люди, они бы смотрели, шептались: «Смотрите, это же тот самый вечно угрюмый и неприступный Цзян Ваньинь! А кто этот невероятно красивый и обаятельный мужчина рядом с ним? Наверное, его любовник! Какая красивая пара»!       — Это деловой ужин, — глухо отчеканил Цзян Чэн, не поднимая глаз от меню, хотя наверняка знал весь список блюд наизусть. — С самим собой. А ты — просто… багаж, который я вынужден таскать с собой из соображений безопасности.       — О, я не против быть твоим багажом, А-Чэн, — Вэй Усянь подпёр подбородок рукой и томно посмотрел на него из-под полуприкрытых ресниц. — Особенно если ты будешь носить меня поближе к сердцу. Или к…       Цзян Чэн захлопнул меню с таким громким стуком, что официант, стоявший неподалёку, едва заметно вздрогнул.       — Заказывай, багаж, — небрежно бросил он. — И постарайся не подавиться.       Вэй Усянь ухмыльнулся и снова открыл меню. Он пролистал страницы, пропуская более или менее знакомые и понятные блюда, и ткнул пальцем в самую дорогую и непонятную позицию — в какую-то там «Мраморную говядину, приготовленную на вулканических камнях». Или что-то в этом роде. Он заказал это блюдо просто потому, что мог. Ну, и, конечно, для солидности. Цзян Чэн же молча заказал себе чашку чёрного кофе. И всё.       Официант удалился, и они снова остались одни. Вскоре Цзян Чэну принесли кофе, и он пил его небольшими глотками и упорно делал вид, что по-прежнему изучает меню. Вэй Усянь же просто смотрел на него. На то, как свет от зажжённых свечей и падающих сквозь стекло окна огней города отражается в его тёмных волосах; на резкую линию челюсти и мимолётные блики в глазах; на длинные пальцы, сжимающие тонкую фарфоровую чашку. Он красив. Красив до дрожи и до желания совершить какую-нибудь глупость.       Ужин проходил в почти полной тишине, нарушаемой лишь едва слышной лаунж-музыкой и звоном столовых приборов. Вэй Усянь, к своему удивлению, обнаружил, что говядина с соусом из слёз единорога (за такую стоимость соус точно должен был быть сделан из них!) оказалась просто божественной. Он ел медленно, наслаждаясь каждым кусочком и тем фактом, что Цзян Чэн, хоть и делал вид, что ему совершенно плевать, всё же время от времени бросал на него короткие взгляды.       И тут… внизу что-то произошло.       Сначала появился просто какой-то неясный гул, донёсшийся с первого этажа, а затем этот гул перерос в крики и звон разбитого стекла. А потом — глухой, раскатистый хлопок, который ни с чем нельзя спутать. Выстрел.       Вэй Усянь замер с куском говядины у рта и покосился в сторону двери, ведущей в вип-зону. Музыка, игравшая в зале, резко оборвалась. Цзян Чэн, до этого сидевший в расслабленной позе, мгновенно преобразился: он резко выпрямился, черты лица ужесточились, а во взгляде прорезалась смертельная концентрация, которую Вэй Усянь видел в нём лишь однажды — в ту ночь, когда Цзян Чэн направил на него дуло пистолета в самую первую встречу.       В следующую секунду дверь с грохотом распахнулась, и в зал вбежал обслуживающий их молодой официант. Но сейчас парень выглядел совсем по-другому: лицо бледное, глаза широко распахнуты, идеальная униформа слегка помята. И… в его дрожащей руке был пистолет.       — Господин Цзян! — Шумно выдохнул он, едва переводя дух. — Внизу… внизу Вэнь Чао! Со своими людьми! Он требует выдать свидетеля! Его! — Парень ткнул трясущимся стволом в сторону Вэй Усяня. — Говорит, что если мы его не отдадим, он разнесёт весь ресторан!       Цзян Чэн даже не вздрогнул, как будто бы ожидал и готовился к чему-то подобному. Вэй Усянь сначала хотел возмутиться, мол, так у тебя с этими деловыми партнёрами ужин? Он даже ощутил себя наживкой, и это его задело. Но стоило только открыть рот, чтобы возмутиться, как Цзян Чэн, допив кофе одним глотком, с громким стуком поставил чашку на стол, и сразу же каким-то очередным неуловимым мафиозным волшебством достал из-под пиджака своего костюма собственный пистолет, небрежно положив его на белоснежную скатерть рядом со своей пустой тарелкой, как будто это просто ещё один весьма специфический столовый прибор.       — Сколько их? — Спокойно спросил он официанта.       — Десять… может, двенадцать человек, господин. Все вооружены. Они держат гостей в заложниках.       Цзян Чэн кивнул и перевёл свой ледяной взгляд на застывшего с недоеденной несчастной говядиной Вэй Усяня.       — Ты. Сидишь здесь. Тихо. Не высовываешься. Ни при каких обстоятельствах. И, самое главное, — он сделал небольшую паузу, нахмурившись, — не смеешь спускаться на первый этаж, что бы ты ни услышал. Всё понял?       Вэй Усянь медленно кивнул. Нет, всё-таки не похоже, чтобы Цзян Чэн повёл себя столь подлым образом — вывел его в свет только для того, чтобы спровоцировать на ресторан нападение. Может, к нему самому у дракона и не было столь тёплых чувств, но вот своё детище тот явно оберегал очень ревностно.       — Хорошо.       Цзян Чэн поднялся из-за стола и взял свой пистолет, снимая его с предохранителя.       — Пойдём, — бросил он бледному официанту. — Покажем нашему гостю, что такое настоящее гостеприимство.       И он, не оборачиваясь, уверенным шагом направился к выходу, оставляя Вэй Усяня одного в пустом зале, ещё какую-то жалкую минуту назад казавшимся вершиной романтических мечтаний, наедине с недоеденным ужином, потухшими свечами и очень-очень плохим предчувствием.       Снизу, с первого этажа, доносился неразборчивый шум, распадающийся на отдельные звуки: гневные, истеричные крики, звон бьющейся посуды, испуганные женские визги, и спокойный, холодный голос. Вэй Усянь не мог разобрать слов, но сама интонация и стальная уверенность, сквозившая в этом голосе, заставляла его периодически вздрагивать, перестав дышать. Он представил себе разъярённого брызжущего во все стороны слюной Вэнь Чао со своей сворой шакалов в красном, и спокойного Цзян Чэна, стоящего посреди своего разрушенного ресторана.       А потом… потом он услышал ещё выстрел.       Один. Резкий и оглушительный, он ударил по нервам и по самому сердцу, и после него снова наступила мёртвая тишина.       Всё. Это всё. Что-то в голове Вэй Усяня щёлкнуло, отключая нахер все инстинкты самосохранения и все обещания. Плевать на то, что ему велел дракон! Плевать на опасность! Он не мог просто сидеть здесь и ждать, пока его… пока Цзян Чэна там внизу убьют! Он в панике вскочил из-за стола, едва не опрокинув кресло. Он был готов бежать вниз даже безоружным в этом идиотском костюме, и сделать хоть что-то. Например, вцепиться в глотку Вэнь Чао и выколоть ему глаза вилкой для омаров! Да не важно! Надо сделать хоть что-нибудь, лишь бы…       Но тут дверь в вип-зону снова с грохотом распахнулась, и на пороге в героической позе спасителя (сомнительно, скорее — своеобразного губителя) человечества появился… Сюэ Ян. С огнемётом. Со своей ненаглядной Глорией.       — Вечеринка, кажется, окончена, принцесса, — бодро произнёс тот, будто врываться посреди ночи с огнемётом в элитный ресторан, где идёт перестрелка, было для него таким же обычным делом, как сходить в соседний магазин за рисом. — Босс велел мне вывести тебя отсюда. Немедленная эвакуация по протоколу «Парни в спортивках»! Так что пошевеливай булками! Давай, давай, чего смотришь? Пошли!       Вэй Усянь тупо уставился на него: на кожаный прикид, на его весёлую и почти беззаботную улыбку… И на огромный, блять, огнемёт в его руках.       — Ты что, всегда появляешься по первому чиху своего босса с этой хреновиной наперевес? — Не удержался он, и его голос сорвался от смеси шока и истерики.       — Естественно! — Сюэ Ян выглядел почти оскорблённым. — Я же менеджер по внештатным вопросам! А это — очень внештатный вопрос. У босса на телефоне есть специальные тревожные кнопки. Одна для вызова уборщицы, если кто-то пролил вино, вторая — для вызова меня, если кто-то пролил кровь. Он нажал вторую. Так что давай двигай своими прекрасными ногами! У нас нет времени на светские беседы!       Он схватил Вэй Усяня за руку и потащил его за собой, прочь от стола, но повёл его не к главному выходу, а к неприметной двери в углу, на которой висела скромная табличка «Служебное помещение». Дверь вела в тёмный узкий, заставленный швабрами, вёдрами и какими-то коробками, коридор.       — Подожди! — Вэй Усянь попытался вырвать свою руку. — Я не могу просто так уйти и оставить его там! С ними! Ты слышал выстрелы?!       — Можешь и уйдёшь, — твёрдо, без тени своей обычной весёлости, ответил Сюэ Ян, продолжая тащить его за собой вниз по скрипучей служебной лестнице, ведущей… кто бы мог подумать, прямо на подземную парковку. Нет, у них всех явно какой-то фетиш на подземные парковки. — Босс меня не просто уволит, он меня, блять, кастрирует, если с твоей драгоценной задницей что-то случится, а потом отправит далеко и надолго туда, откуда не возвращаются. Примерно в район Кубы. А я, знаешь ли, очень привязан к своей жизни, к своей Глории и к своему любимому, так что не усложняй мне работу! Твоя задача — сидеть тихо в моей машине и просто быть красивым. А со всем остальным разберутся профессионалы!       — Но…       — Никаких «но»! — Огрызнулся Сюэ Ян. — Он знал, на что шёл! Это его работа! А твоя работа сейчас — свалить отсюда как можно быстрее и не мешаться у него под ногами!       Они выскочили из душного коридора на подземную парковку. Чёрный внедорожник небрежно стоял наготове посреди почти пустой площадки с заведённым двигателем. Сюэ Ян подтащил Вэй Усяня к пассажирской двери.       — Садись! И пристегнись! Поездка будет весёлой!       Вэй Усянь уже собирался сесть в машину, смирившись со своей жалкой ролью «багажа», когда снаружи, со стороны въезда на парковку, раздался оглушительный визг тормозов. В следующее мгновение внутрь на совершенно сумасшедшей, немыслимой для закрытого помещения скорости влетел… золотой, мать его, кабриолет — он пронёсся по парковке, едва не задев одну из бетонных колонн, и с визгом, заложив крутой вираж, резко затормозил в паре метров от их внедорожника, подняв облако бетонной пыли.       — Какого чёрта?! — Сюэ Ян инстинктивно вскинул свою Глорию и наставил её на незваных гостей.       — Где мой дядя?! — Из кабриолета, даже не дождавшись, пока осядет пыль, выскочил знакомый подросток — тот самый Цзинь Лин, племянник Цзян Чэна. Он выглядел взъерошенным и слегка напуганным, но при этом решительным, с поразительным хладнокровием игнорируя направленное на него сопло огнемёта. За ним, как верные телохранители из какой-то дешёвой пародии на боевик, последовали четверо его друзей. Один из них, как и в прошлый раз, сжимал в руках бейсбольную биту; другой неумело, но очень грозно вертел нунчаки, рискуя в любой момент выбить себе зубы; третий нацепил на пальцы сувенирный кастет. А четвёртый, явно верный своим традициям… держал в каждой руке по здоровенному булыжнику, которых, видимо, выковырял где-то на подъезде к ресторану.       Золотая гвардия снова в сборе.       Сюэ Ян опустил огнемёт и устало потёр лицо ладонью.       — Малой, — со страдальческим стоном выдохнул он. — Ты. Какого. Хуя. Здесь. Делаешь? Тебе жить надоело?       — Я приехал помочь дяде! — Выпалил Цзинь Лин, подбегая к ним. Он бросил короткий взгляд с Сюэ Яна на Вэй Усяня, но полностью проигнорировал последнего. — Вэнь Чао же здесь, да?!       — Откуда ты… — начал было Сюэ Ян, но Цзинь Лин нагло перебил его, отмахнувшись.       — Я стащил у дяди Яо пару его шпионских игрушек несколько дней назад! — С гордостью заявил подросток, вытаскивая из кармана какой-то маленький приборчик с мигающей лампочкой. — Жучки для прослушки! Самые новые, японские! Я подкинул их в машину Вэнь Чао и его прихвостней! И уже как два дня следил за ними! Я знал, что он что-то замышляет! И вот сегодня он поехал сюда! Я всё слышал! Я приехал на помощь!       Сюэ Ян застыл и просто сначала молча смотрел на него, потом на его друзей с булыжниками и другим арсеналом, затем кинул взгляд на золотой кабриолет. И вскоре запрокинул голову и разразился громким смехом.       — Чё ты ржёшь?! — Цзинь Лин выглядел оскорблённым до глубины души, а вот его верная братия очевидно растерялась. — Хватит ржать! Мой дядя там, наверху, в опасности! Я должен ему помочь!       Он решительно направился в сторону служебного лифта, но Сюэ Ян, мгновенно перестав смеяться, шагнул ему наперерез, преграждая дорогу.       — Стоять, Рэмбо! Твой дядя прекрасно справится сам. Он большой мальчик и умеет решать свои проблемы без помощи несовершеннолетних родственников с суицидальными наклонностями.       — Но я…       — Ты, — перебил его Сюэ Ян, указывая соплом своего огнемёта на кабриолет, — сейчас соберёшь своих друзей, сядешь в своё золотое корыто и поедешь домой учить уроки и смотреть мультики… Да хоть дрочить на порно — мне плевать, но здесь ты не останешься!       — А если я не согласен? — Упрямо задрал подбородок Цзинь Лин, и в подтверждение своих слов снова вытащил из-под куртки пистолет. — Я приехал помочь!       Его друган с бейсбольной битой, видя решимость своего предводителя, тут же встал в боевую стойку и угрожающе замахнулся на воображаемого противника, едва не заехав по голове парню с кастетом.       — О, снова пушка твоего второго дядюшки? — Сюэ Ян с преувеличенно умным видом закивал. — Теперь у нас в подкреплении банда подростков-недоумков с битами и краденым пистолетом. План просто охуенный, надёжный, как швейцарские часы, блять.       — Эй, я не ребёнок! — Ещё больше оскорбился Цзинь Лин. — И у Ли Аня есть нунчаки!       Парень с нунчаками — очевидно, тот самый Ли Ань — с гордым и сосредоточенным видом продемонстрировал своё смертоносное оружие, начав его раскручивать. Получилось не очень. На втором обороте он чуть не заехал себе по голове, вскрикнул, выронил нунчаки и, покраснев, принялся их поднимать.       — Ага, ну это всё кардинально меняет, — саркастически протянул Сюэ Ян, даже не пытаясь скрыть усмешку. — Нунчаки! Как я мог забыть, что наличие нунчаков автоматически превращает сопливого подростка в опытного бойца якудза с чёрным поясом по всем видам единоборств. Простите, господа ниндзя, не признал вас в гриме.       И тут взгляд Цзинь Лина, до этого метавшийся между Сюэ Яном и лифтом, остановился на Вэй Усяне, всё это время скромно стоявшего в сторонке у внедорожника и старавшегося не отсвечивать. Подросток оглядел его с ног до головы, оценивая дорогой костюм, и буквально начал прожигать лицо.       — Стой… А ты ещё что за чертила? — С пренебрежением спросил он, махнув в его сторону пистолетом.       Сюэ Ян среагировал мгновенно: он машинально сделал шаг в сторону, заслоняя Вэй Усяня… своей Глорией. То есть, просто выставил огнемёт вперёд, как щит, готовый принять на себя удар.       Цзинь Лин продолжал разглядывать Вэй Усяня, и вдруг на его лице отразился сложный мыслительный процесс — узнавание и… в конце концов, осознание.       — Погоди-ка, — протянул он, с ошарашенным видом опуская пистолет. — А, так это же тебя пару месяцев назад этот псих в багажнике катал! Я помню! Что ты здесь делаешь? — Цзинь Лин снова оглядел его костюм, потом перевёл взгляд то на лифт, то на неприметную дверь «служебного помещения», через которую можно было подняться прямо в вип-зону, и тут его глаза расширились от чудовищной догадки. — У тебя было свидание с моим дядей?! Здесь?! В его ресторане?! Ты… дядина любовница?!       Последние слова он выпалил так громко, что они эхом разнеслись по всей полупустой парковке, заставив даже парня с булыжниками вздрогнуть. Вэй Усянь почувствовал, как щёки заливает горячая краска. Он был готов провалиться сквозь землю. Любовница. Дядина. Блять.       — Это не свидание, — автоматически возразил он, повторяя заученную отговорку Цзян Чэна. — Это… деловой ужин. Был.       — Ага, конечно, — Цзинь Лин закатил глаза с преувеличенным театральным мастерством, и Вэй Усянь невольно восхитился — этому парню точно нужно идти в актёры. — А я на кабриолете приехал, потому что погода сегодня хорошая, а не потому что полчаса назад услышал по прослушке, как Вэнь Чао собирается наехать на дядю.       Мгновенно забыв про загадочного «чертилу», Цзинь Лин вновь посмотрел на Сюэ Яна, замахав своим краденым пистолетом.       — Эй, придурок, мой дядя там один! Мы должны ему помочь!       — Он не один, — устало, как будто объясняя умственно отсталому, возразил Сюэ Ян. — С ним двадцать его лучших бойцов, и твой папочка уже на подъезде со своей личной гвардией. Так что там сейчас будет весело и без нас! А вот ты, юный падаван, очень сильно отвлекаешь меня от выполнения прямого приказа — вывезти отсюда в безопасное место, — он бросил лукавый, полный яда и сарказма, взгляд на Вэй Усяня, — «делового партнёра» твоего дяди.       Цзинь Лин нахмурился, переводя взгляд с Сюэ Яна на красного Вэй Усяня и обратно. В его «золотой» голове, очевидно, продолжал происходить очень сложный мыслительный процесс, сопровождаемый скрипом извилин.       — Так вот в чём дело, — протянул подросток. — Дядя приказал тебе защищать своего… «делового партнёра». Во время опасности… Ладно, я понял. Семья важнее всего, даже если эта семья… пока ещё неофициальная.       — Я не… — покраснев ещё больше, начал говорить Вэй Усянь, но Цзинь Лин его уже не слушал.       Он резко повернулся к своим друзьям, с интересом наблюдавшим за этой сценой.       — Парни, меняем план! Мы едем за этим чертилой и охраняем его! Это косвенный приказ от Цзян Ваньиня! Наша миссия — защитить его… эм… э… честь!       — Что?! — Одновременно в один голос воскликнули и Вэй Усянь, и Сюэ Ян.       — Вы слышали, — решительно кивнул Цзинь Лин. — Мы будем эскортом.       — О, нет, — Сюэ Ян страдальчески покачал головой и закрыл глаза. — Нет! Нет-нет-нет-нет! Босс приказал мне вывезти его отсюда. В моей машине. В одиночестве! Без золотых детишек с булыжниками на хвосте!       — А я говорю, что мы едем с вами, — упрямо заявил подросток. — Иначе я сейчас поднимусь наверх и спрошу дядю лично, что он думает по этому поводу! Уверен, он будет просто в восторге от моей своевременной помощи!       Сюэ Ян и Цзинь Лин уставились друг на друга, как два барана. Один — взрослый психопат с огнемётом. Другой — малолетний психопат с пистолетом.       — Ладно! — Всё же сдался Сюэ Ян, кинув короткий взгляд на свои наручные часы и понимая, что спорить с этим упёртым отпрыском себе дороже. И что угроза подняться наверх к Цзян Чэну — это не блеф. — Сука! Едем вместе! Но ты, — он зловеще ткнул пальцем в Цзинь Лина, — отвечаешь за своих ниндзя-черепашек и их арсенал из школьного спортзала сам. Если хоть один из них поцарапает мою машину своим сраным булыжником, я сделаю из твоего кабриолета пепельницу! Понял?       Цзинь Лин победоносно ухмыльнулся и, отдав честь своим «бойцам», запрыгнул обратно в свою машину.       — Поехали, — простонал Сюэ Ян, практически заталкивая всё ещё офигевшего Вэй Усяня в салон внедорожника, но на этот раз на переднее пассажирское сиденье. — Ну и влипли же мы с тобой… Теперь у нас на хвосте малолетний павлин и его личная команда Мстителей.       Он захлопнул дверь, быстро закинул свой огнемёт в багажник, обошёл машину и сел за руль. Двигатель взревел. Сюэ Ян бросил взгляд в зеркало заднего вида, где уже сиял фарами золотой кабриолет.       — Держись, — бросил он Вэй Усяню.       Он нажал на кнопку на приборной панели, и в следующую секунду салон взорвался знакомыми победными аккордами.

At first I was afraid, I was petrified!

      Сюэ Ян выкрутил громкость на максимум, нажал на газ, и чёрный внедорожник, а за ним и золотой кабриолет, вылетели с парковки в ночной город, пожирая асфальт и оставляя за собой размытые яркие пятна.       Глория Гейнор, надрываясь из всех динамиков, клялась, что выживет, и этот её жизнеутверждающий гимн звучал диким диссонансом на фоне того ада, что они только что оставили позади. Вэй Усянь сидел, вцепившись в ручку на двери так, будто боялся, что его сейчас катапультирует прямо в стратосферу. Он смотрел перед собой на пролетающие мимо огни, но ничего не видел. Перед глазами снова и снова всплывала одна и та же картина: спокойное лицо Цзян Чэна, его рука, сжимающая пистолет, и то, как он, не оборачиваясь, ушёл навстречу опасности.       А за ними, как верная, хоть и до идиотизма показушная тень, нёсся золотой кабриолет, то отставая, то приближаясь, периодически сигналя и мигая фарами. Цзинь Лин и его команда Мстителей, очевидно, вошли в роль эскорта и теперь наслаждались своей важной миссией.              Сюэ Ян, лавирующий в потоке машин и отбивающий пальцами по рулю в такт музыке, бросил на Вэй Усяня короткий взгляд.       — Эй, подружка, ты чего притих? — Спросил он, слегка приглушая Глорию. — Язык проглотил? Или просто обдумываешь план мести Вэнь Чао с применением подручных средств и моего огнемёта? Если второе, то у меня есть пара свежих идей. Очень креативных.       Вэй Усянь не ответил, продолжая смотреть в никуда. Сюэ Ян тяжело вздохнул.       — Ладно, я понял. Посттравматический стресс после «не-свидания». Бывает. Но молчать — это не твой стиль. Мне не нравится! Это пугает меня больше, чем Вэнь Чжулю с его каменным ебалом. Хотя… не, даже он меня не пугает. Так что давай, выкладывай. Мы с тобой давненько в сплетниц не играли. Работа, семья, мой ненаглядный требует постоянного внимания… Сам понимаешь, времени на душевные беседы совсем нет! Ну так что? Моего мудрого, блять, совета ты явно не послушал и не сбежал. Давай рассказывай, как там у вас дела на любовном фронте. Вы с боссом уже пошпёхались? Или хотя бы целовались? Судя по тому, как он тебя оберегает, там всё серьёзно. Давай, не томи, мне для статистики надо! Я же человек цифр, мне нужны конкретные данные!       — Сюэ Ян! — Вэй Усянь оторвался от созерцания ночного города и посмотрел на него.       — Что «Сюэ Ян»? — Невинно вскинул брови тот, невольно широко улыбаясь. — Это чисто научный интерес! Я веду серьёзное социологическое исследование на тему: «Факторы, положительно влияющие на смягчение характера и уменьшение количества ругательных слов в лексиконе Цзян Ваньиня». Пока у меня в списке только два подтверждённых пункта: «стабильное присутствие объекта «Музыкант» в радиусе пяти метров» и «временное отсутствие объекта «Хуй в красном» в городе». Мне нужно расширять базу данных! Так был секс или нет? Просто ответь «да» или «нет». Можешь даже невербально. Один раз моргни, если «да», два раза — если «нет, но очень хотелось».       Вэй Усянь почувствовал, как краска снова заливает его щёки. Говорить об этом… с Сюэ Яном… Но, с другой стороны, с кем ещё? С Не Хуайсаном? Тот бы только испуганно захлопал ресницами за своим веером и сменил тему.       Он отвернулся к окну, пряча слабую улыбку.       — Эй, я с тобой разговариваю! — Сюэ Ян ударил ладонью по рулю. — Не молчи, я вижу, что ты лыбишься! Значит, что-то было! Давай, выкладывай! Мы же подружки! Я тебе про своего ангела, ты мне — про своего дракона. Это называется взаимовыгодный обмен информацией!       — Ничего не было.       — Как это «ничего»? — Искренне удивился тот. — Вообще ничего?! Даже за ручку не держались?! Не смотрели вместе на звёзды с крыши?! Вы живёте уже вместе сколько? — Сюэ Ян посмотрел на часы, хотя те явно не календарь показывали. — Больше двух месяцев… Округляем. Три, блять, месяца! Я со своим ангелом на второй день знакомства уже… Впрочем, это не для твоих нежных ушей. Так что ты мне хочешь сказать? Вы что там, в шахматы играете? Босс совсем импотентом стал на нервной почве? Ты, со своей наглостью и умением доебаться даже до столба, так и не смог соблазнить нашего закомплексованного девственника? Подружка, я в тебе разочарован! Ты очень плохо стараешься!       — Я стараюсь! — Почти взвыл Вэй Усянь, не выдержав и повернувшись к нему лицом. — Я стараюсь так, что у меня уже скоро пар из ушей пойдёт! Но он… он как грёбаная черепаха! Как только я подбираюсь слишком близко, он тут же прячется в свой панцирь! Он почти всегда меня игнорирует!       — Не верю! — Коротко отрезал Сюэ Ян, качнув головой из стороны в сторону. — Ты что-то недоговариваешь.       — Хотя…       Вэй Усянь рассказал ему про тот вечер, когда они вернулись из забегаловки: про разговор с матерью; про то, как он прижал Цзян Чэна к холодильнику; про нож и про то, как тот был близко. Как почти… почти…       — И он схватил меня за волосы, и я подумал, что всё, сейчас. Он почти поцеловал меня… но потом просто отшвырнул от себя и сбежал. Заперся в своей комнате. И с того момента — ничего. Больше ни разу.       Сюэ Ян вдруг начал давиться: он кашлял, хрипел, бил себя кулаком в грудь, пытаясь отдышаться. Вэй Усянь даже испуганно посмотрел на него, думая, что у того сердечный приступ случился от такой истории, но всё оказалось гораздо проще: Сюэ Ян не мог сдержать смеха.       — Ой, не могу! — С трудом выдавил он, утирая тыльной стороной ладони текущие по щекам слёзы. — Ой, блять! Сбежал! Грозный, сука, Цзян Ваньинь испугался эрекции и сбежал, как школьник, которого застукали за просмотром порнухи! Я должен был это видеть! Я бы заплатил, чтобы это увидеть!       Он продолжал смеяться так, что внедорожник слегка вилял по дороге. Вэй Усянь смотрел на него и не знал, злиться ему или смеяться вместе с ним. Ситуация была действительно… идиотской.       И тут у Сюэ Яна зазвонил телефон. Он вытащил его из кармана и положил в закреплённую на приборной панели подставку, подключая громкую связь. На экране светилось наглое «ЗОЛОТОЙ ПИЗДЕЦ».       — Алло, мелкий! — Прикрикнул в трубку Сюэ Ян, всё ещё пытаясь отдышаться. — Чего тебе?       — Эй, псих, нам скучно! — Донёсся из динамиков возмущённый голос Цзинь Лина, смешанный со свистом ветра и рёвом мотора кабриолета. — Мы просто так едем! Никакого экшена! Мы же эскорт, мы должны быть начеку, а вы едете, как пенсионеры на дачу!       — А ты чего ожидал? Перестрелок? Погони с вертолётами? Это тебе не боевик, сопляк! Это операция по эвакуации ценного гру… делового партнёра.       — Давайте наперегонки! — Предложил один из «золотой молодёжи» на заднем фоне. — Кто первый доедет до… а куда мы вообще едем?       — Отличная идея! — Поддержал Цзинь Лин своего товарища. — Сюэ Ян, давай наперегонки! Кто последний до того моста — тот покупает всем ужин!       — Слушай, малой. Я тебе сейчас устрою наперегонки с ближайшим столбом! Мы едем туда, куда приказал босс. Медленно и осторожно! И если ты не отстанешь со своими гонками, я сейчас заторможу, выйду и лично прострелю тебе все четыре колеса. А потом позвоню твоему папочке и расскажу, что его золотой мальчик снова спёр кабриолет. Так что сиди смирно и выполняй самопридуманную миссию по охране чести!       — Да пошёл ты! — Крикнул Цзинь Лин, и связь прервалась.       В следующее мгновение золотой кабриолет поравнялся с чёрным внедорожником. Цзинь Лин, сидевший за рулём, одарил Сюэ Яна наглой ухмылкой, показал ему средний палец, а потом резко нажал на газ. Кабриолет с рёвом рванул вперёд, обгоняя их. Подростки в машине радостно заорали, а парень с нунчаками даже попытался высунуться и помахать ими, но его тут же втянули обратно.       В глазах Сюэ Яна вспыхнул безумный огонь.       — Ах ты ж мелкий ублюдок! Решил поиграть со смертью? Ну что ж, ты её получишь!       Он инстинктивно вдавил педаль газа в пол. Внедорожник взревел и рванул вперёд — в погоню за золотым пятном. Глория Гейнор в динамиках, казалось, запела ещё громче, подбадривая его.

Did you think I'd crumble? Did you think I'd lay down and die? Oh no not I! I will survive!

      Они неслись по ночному шоссе, обгоняя редкие машины, играя друг с другом в опасные шашки. Парень с булыжниками даже попытался кинуть один в их сторону, но, к счастью, передумал. Вэй Усянь же вцепился в кресло, вжимаясь в него спиной. Он думал, что поездка с Вэнь Нином была страшной. Как же он ошибался! Поездка с азартным Сюэ Яном, которого спровоцировал малолетний идиот, — вот настоящий аттракцион ужаса.       — Ян-Ян, что ты делаешь?!       — Не ссы! У меня всё под контролем! Я ему сейчас покажу гонки!       И именно в этот момент, когда они почти нагнали кабриолет, у Сюэ Яна снова зазвонил телефон. На этот раз на экране высветилось маленькое трогательное сердечко и единственное: «Любовь».       Сюэ Ян мгновенно изменился в лице. Азарт, безумие и ярость гонщика схлынули в одно мгновение. На месте безумца появился виноватый, нашкодивший щенок, которого вот-вот будут ругать. Он резко сбавил скорость, пропуская золотой кабриолет далеко вперёд, дрожащей рукой нажал на кнопку ответа, поспешно отключив громкую связь и приложив телефон к уху, ссутулился, вжал голову в плечи и заговорил приторно-сладким тоном:       — Да, любимый? Привет, солнышко моё… Да, я… я ещё на работе, представляешь? Завал полный! Да, срочная сверка счетов, будь она неладна! Босс нашёл какую-то мелкую ошибку в квартальном отчёте, вот сидим теперь всей бухгалтерией, ищем… Нет, домой сегодня, наверное, уже не приеду. Очень-очень много работы! Ты же знаешь, конец финансового периода — это всегда ад… Да, я тоже тебя люблю! Больше всего на свете! Целую, котёнок, спи спокойно, не жди меня.       Сюэ Ян сбросил вызов, с каким-то омерзением швырнул телефон на приборную панель и с шумом, будто вынырнул из-под воды, выдохнул, проводя дрожащей рукой по лицу.       — Фух, блять, пронесло, — пробормотал он, и его голос снова стал нормальным, человеческим, а не тем ручейком из розовых соплей, каким был всего мгновение раннее.       — «Срочная сверка счетов»? — С ехидной ухмылкой переспросил Вэй Усянь. — Ты всегда так нагло врёшь своему парню? Серьёзно?       — Это не ложь, — огрызнулся Сюэ Ян, снова нажимая на газ, но уже гораздо спокойнее. — А недоговорённость во имя сохранения его драгоценного душевного спокойствия. И моего физического здоровья. Если он узнает, что я сейчас участвую в нелегальных гонках с несовершеннолетними гангстерами-недоучками, имея при себе в багажнике боевой огнемёт, он… он очень сильно расстроится! А когда он расстраивается, мне потом приходится очень долго и мучительно извиняться! Иногда — самых разных позах, но это уже не для твоих ушей.       — Да кто он такой, этот твой таинственный ангел? — Вэй Усяню было до чёртиков любопытно. — Глава конкурирующей семьи? Наёмный убийца? Может, он сам президент? Судя по тому, как ты его боишься, он должен быть кем-то очень влиятельным и опасным.       Сюэ Ян криво ухмыльнулся и пожал плечами, глядя на дорогу.       — Гораздо хуже.       Вэй Усянь замолчал. Гораздо хуже, чем наёмный убийца? Что, чёрт возьми, может быть хуже? Он пытался представить себе этого человека, «ангела», который держал в ежовых рукавицах самого Сюэ Яна, и его воображение рисовало ему каких-то инфернальных монстров.       Дальше они ехали в тишине. Глория Гейнор больше не пела, «золотая молодёжь» не звонила. Сюэ Ян был сосредоточен на дороге, но Вэй Усянь видел, что его мысли витают где-то далеко. Он думал о своём ангеле. А Вэй Усянь думал о своём драконе. И о том, что сейчас происходит там, в «Лотосе». Жив ли он вообще? Что, если тот выстрел… Нет. Он отогнал эту мысль. Цзян Чэн не мог умереть. Такие, как он, не умирают так просто!       Постепенно огни большого города остались позади, и чёрный внедорожник с золотым кабриолетом выехали на широкое загородное шоссе, окружённое тёмной стеной деревьев. Вскоре Сюэ Ян свернул с него на узкую неприметную дорогу, уходящую вглубь леса. Никаких указателей, никаких знаков.       — Куда ты меня привёз? — Ошарашенно пробормотал Вэй Усянь, оглядываясь на тёмные зловещие деревья, проносившиеся за окном. — Мы едем в лес, чтобы ты меня здесь закопал? Я же тебе всё рассказал, мне можно доверять!       — Успокойся, принцесса, никто тебя закапывать не будет. Не сегодня, — усмехнулся Сюэ Ян. — Приказ босса. Велел отвезти сюда.       Они ехали по едва заметной дороге ещё минут десять, и вдруг лес расступился. Две машины выехали на широкую ровную площадку перед огромными коваными воротами. За ними, в свете луны и скрытой подсветки, виднелся дом. Но… не просто дом, а какой-то настоящий дворец — огромный, построенный в традиционном китайском стиле, с изогнутыми крышами, резными карнизами, множеством павильонов и галерей, окружённый огромным ухоженным садом с прудами и каменными мостиками. И всё это богатство было обнесено высокой неприступной стеной.       — Вот это… да, — только и смог произнести Вэй Усянь.       — Босс велел отвезти тебя сюда, — повторил Сюэ Ян, останавливая машину перед воротами, которые тут же бесшумно разъехались в стороны. Он медленно въехал на территорию и припарковался прямо перед парадным входом. — Это его загородный дом. Святая святых. Место, куда он сбегает, когда хочет, чтобы его никто не нашёл. Знаешь, подружка, — он повернулся к Вэй Усяню, и в его голосе впервые прозвучали серьёзные, почти уважительные нотки, — он никогда никого сюда не привозил. Никого. Даже свою сестру или этого своего… малолетнего… племянника. Если он приказал привезти тебя сюда, в самое своё настоящее логово, значит… ты для него действительно что-то, блять, значишь.       В этот момент сзади с визгом затормозил золотой кабриолет, из которого тут же высыпала команда Мстителей во главе с Цзинь Лином.       — Нихуя себе! — Заорал он на всю округу, с восторгом озираясь по сторонам и задирая голову, чтобы рассмотреть крыши. — Это что, дядин дом?! Я здесь никогда не был! Он всегда говорил, что у него нет никакого загородного дома! Вот же старый… врун!       Тяжёлые резные парадные двери дома бесшумно открылись, и на освещённое крыльцо вышли двое. Зита и Гита. Хун Тао и Му Веньян. В своих безупречных чёрных костюмах они выглядели на фоне традиционной архитектуры, как два спецагента из будущего, попавшие в прошлое. Их, видимо, экстренно дёрнули с выходного или перебросили с другого объекта для обеспечения безопасности в новой локации. А рядом с ними, чуть впереди, стоял пожилой худенький мужчина в просторном тёмно-фиолетовом ханьфу, с прямой спиной, расправленными плечами и полностью невозмутимым лицом; длинные седые волосы старика собраны в аккуратный пучок на макушке и скреплены парой шпилек.       — Господин Сюэ. Рад видеть, — тихо и спокойно произнёс он. — Молодой господин Цзинь, какая неожиданность. Ваш дядя не предупреждал о Вашем визите. И, — дворецкий смерил Вэй Усяня вежливым, но пронзительным взглядом, — гость. Господин Цзян просил разместить Вас и оказать всяческое содействие. Прошу, проходите в дом. Чай уже готов.       Вэй Усянь смотрел на этого безобидного (на первый взгляд!) старичка, который говорил, как персонаж из исторической дорамы, и почему-то был свято уверен, что у него где-нибудь в широком рукаве спрятан как минимум пистолет-пулемёт, а за пояс заложен какой-нибудь смазанный ядом клинок. В этом безумном мире, как он уже успел понять, нельзя доверять никому.       Особенно тем, кто выглядел слишком прилично и предлагал тебе чай.