Паразит

Лукиан готов был признать — он самый что ни на есть фантастический неудачник. Всё пошло по одному месту, стоило только ему попасть в эту проклятую страну. Может, в нормальных обстоятельствах ему бы здесь даже понравилось. Если бы не случилось чёртово восстание зомби, или вирус, или что тут вообще творится (никто не мог да и не хотел объяснять ему нюансы). Казалось бы, что могло быть хуже, но он и сам узнал ответ на этот вопрос. Всего за неделю пережил все кошмары, что только мог себе представить: его разлучили с другом, ради которого он сюда и приехал, отобрали все вещи, держали в какой-то карантинной зоне, где проводили осмотры по десять раз на дню, тестировали на нём какую-то хрень, а после того, как сбежал, поймали какие-то ублюдки и зашили ему рот! И вот, он уже живет у кого-то в кладовке без возможности вернуться на родину, да еще и в окружении нет ни одного человека, который бы говорил на его языке. Напряжённо выдыхая, иностранец снимает вскипевший чайник со станции и поворачивается к красавчику с небольшой бородкой и «бабочкой». - Чай будете? Тот приветливо улыбается, что-то мурлычет в ответ и слегка машет почерневшей рукой, отказываясь от предложения нарытого где-то в глубине кухонных ящиков зелёного чая. Ну хоть одно грузинское слово они понимают. Лукиан пожимает плечами, испытывая лёгкую досаду, — этот джентльмен внешне напоминает ему того самого друга, с которым они расстались, и это после такой долгой разлуки! Но что поделать, раз красавчик не хочет, это не помешает ему освежиться самому. Кроме них на кухне присутствует еще кое кто. Кое что. Лукиан не смотрит, но всё равно знает по тихому шороху, что за столом сидит и привычно дрожит Он. Парень в зимней куртке, шарфе и свитере, которому всегда холодно. Черт знает, что заставило его выползти из гостиной, но он здесь. Сидит, трясётся, действует на нервы. Лукиан насмотрелся на таких, пока его держали в центре той жуткой организации (кэтчес? он не помнил). Он много раз видел как не-людей ведут мимо под ручки под дулами автоматов между корпусами. Конечно, никто не рассказывал ему лично про признаки, но он и сам разобрался, ему всегда говорили, что он прозорливый. Многие выглядели как обычные люди. Другие выделялись. Но у всех было что-то неуловимо общее, какой-то невидимый признак, может, в движениях, мимике или во взгляде. У кутающегося был не просто признак. У него на лбу было написано, что он такое. Ни один человек не будет мерзнуть в такую аномальную жару. Это до абсурдного очевидно. Однако, похоже, только ему одному. Вообще-то, он должен быть благодарен — именно благодаря таким снисходительным взглядам на чужие странности Лукиан и сам тут оказался. По всем признакам могли бы уже раз десять пристрелить, с его-то удачей. Когда он сюда заявился с зашитым ртом и абсолютно безумным видом, не понимая, что ему говорят и что от него хотят, хозяин все равно благосклонно пустил его внутрь. И он думал, что ему наконец повезло, пока тут же не встретил в доме гостя. Так же их называют? Гости? На месте хозяина дома, он бы сразу на пороге проверял все признаки и пускал бы только тех, кто не вызывал подозрений. Однако домовладелец и сам оказался чертовски странным. Не беря в расчет запираемую на ночь дверь спальни, у него, по-видимому, совсем отсутствовал здравый смысл. Потому что гостя у себя под носом он в упор не замечал. Лукиан даже попытался было ему сообщить про него, но натолкнулся на бетонную стену непонимания и сдался. Мужчина был безнадёжен. Помимо этого он видел и других — жуткую девушку, принесшую с собой кота, и которая вскоре исчезла. Громкий тучный мужчина, живший в ванной, от которого быстро избавились (Лукиан подозревал, что дело было вовсе не в сомнительной природе гостя — тот просто довёл замкнутого хозяина дома своими тирадами). Со вчерашней ночи в гостевой комнате поселился ещё один, неприятного вида мужчина в костюме. И как только дылда их терпит? Хотя, судя по тому, как при виде курточника на кухне он тут же вышел, прихватив с собой банку из холодильника, они не ладили. Лукиан часто видел (скорее слышал, угрюмый алкоголик очень не любил, когда кто-то совался на кухню и им мешал) как тот сидит на кухне и пьет пиво с домовладельцем. Несмотря на частые споры, длинный мужчина все равно при любой возможности сбегал из гостиной. Может, и он тоже что-то знает. Как жаль, что иностранец не может ни с кем поговорить и вместо этого вынужден шарахаться по кладовкам и избегать подражателей. На кухне внезапно появилась рыжая девушка, тоже недавнее пополнение. Покачивая бёдрами, направилась к холодильнику, затем потянулась к верхнему ящику. При этом взгляды всех в комнате приковались к её стройной соблазнительной фигуре, даже Лукиана (отрицать эстетическую красоту женского тела было просто невозможно.) Всех, кроме пресловутого мерзляка. Ну конечно. Насыпав себе кофе, она нагло перехватила из руки Лукиана чайник и, залив свою кружку, подмигнув, вернула пустой прибор на станцию. Ему ничего не оставалось, как, стиснув зубы, наполнить чайник заново и снова ждать вместо того, чтобы быстренько свалить в чулан, как планировал изначально. Вместо того, чтобы сесть за стол или уйти, прелестница остановилась на полпути, наклонилась к парню в куртке и зашептала что-то тому на ухо, медленно проводя пальцами вдоль его руки. Что бы это ни было, тот ответил вежливым холодным тоном, и на его лице мимолётно, но отчетливо проскользнула тень отвращения. Девушка издевательски хохотнула и проследовала... наверняка в спальню. Ей единственной можно было туда соваться. Лукиан знал, что она спит с хозяином, сам слышал. Зачем ей этот? Ясно. Предлагала согреться? Неужели он так жалко выглядел, что она решила над ним поиздеваться? Он задумчиво отпил чай и тут же отпрянул, поморщившись от боли в воспалённых ранах у рта. Забыл разбавить. Чёрт. Уже потянувшись к раковине, чтобы вылить часть, Лукиан, припоминая свою последнюю мысль, слышит за спиной мягкий стук удара и цепляется взглядом за тёмную макушку, теперь покоящуюся на столе. Спина мелко подрагивает, руки сжимаются на уровне живота, колени сомкнулись и будто стремятся свернуть тело в клубок. А еще он отчётливо слышит стук зубов и частое дыхание вперемешку с редким шепотом, наверняка ругательствами. И понимает, что парень выглядит действительно жалко. Совершенно несчастно. Душещипательно. Лукиан смиренно вздыхает. Человек - не человек, а каждый страдающий заслуживает толику эмпатии. И он, скрепя сердцем, позволяет себе в моменте маленькую слабость — с тихим стуком ставит перед несчастным свой слишком горячий чай. Тот поднимает голову и непонимающе хмурится. Лукиан отвечает слабой улыбкой и придвигает кружку ближе, показывая пальцем на него: - Чай. Тебе. Пей. Он отводит взгляд от кружки и смотрит со странным выражением ни то неверия, ни то изумления, смешанного с благоговением, и это самое выразительное лицо, что Лукиан за все это время у него видел. И говорит что-то. - Н-нпянцюр. Благодарит? Неважно. Налив себе новый, тёплый, чай, иностранец поспешно покидает кухню. Затылок ему обжигает пристальный взгляд по-кошачьи суженных глаз. Сегодня его ждёт очередная бессонная ночь.