Когда солнце гаснет

Лампы под потолком гудели, блеклый свет резал глаза, воздух был спертым и горячим. Хенджин первым плюхнулся на стул, шумно выдохнув. — Значит, наш убийца — насильник. И опаивает жертв, — напомнил он, щёлкнув ручкой. — Это многое объясняет. Чанбин снял куртку, бросил её на спинку стула и нахмурился. — Тогда, нужно копать там, где фигурируют наркотики и изнасилования. — Ты серьёзно? — Хенджин поднял голову. — Таких заявлений сотни. Как мы поймём, что нашли нужное? Чанбин потер переносицу. — Хорошо. Тогда давай подумаем, что у них должно быть общего. Хенджин постучал пальцами по столу, загибая пальцы: — Нет явных следов насилия. Провалы в памяти. В отчётах — «возможное наркотическое опьянение» или анализ крови, если он вообще делался. Чанбин кивнул. — Идеально. Нам нужны те, кто «как будто сам согласился», но потом ничего не помнит. Хенджин скривился. — По такому описанию полгорода подходит. — Но не весь, — твёрдо сказал Чанбин. На секунду повисла тишина. Хенджин почесал затылок и нехотя пробормотал. — Надо наведаться в архив к Лисе. Попросить выдать нам дела об изнасилованиях, а заодно глянуть заявления, по которым даже дел не заводили. Там тоже может быть что-то похожее. — Согласен, — Чанбин кивнул. — Но займёмся этим утром. — Почему не сейчас? — удивился Хенджин, покосившись на него. Чанбин отвёл взгляд и чуть неловко усмехнулся. — Я… мы с Сынмином собирались кино посмотреть. — А-а, — протянул Хенджин, губы тронула знакомая ехидная улыбка. — Ну-ну. И как у вас там? Чанбин выпрямился, будто готовился отразить шутку, но после короткой паузы всё же признал. — Хорошо. Мне с ним… правда хорошо. Спокойно и… надежно. Улыбка на лице Хенджина стала мягче. Он кивнул, больше не подначивая, и принялся дальше вертеть ручку в пальцах. — Ладно. Утро так утро. Чанбин взял в руки папку, но уже без всякого рвения. Мысли его были явно не об отчётах. *** Квартира Сынмина встретила мягким светом торшера. На диване уже расположился Проблема, растянувшись на пледе так, будто хозяева мешали именно ему. — Двигайся, — пробормотал Чанбин, осторожно подталкивая пушистого в бок. Кот возмущённо махнул хвостом, но уступил. Сынмин, устроившись рядом, включил фильм и налил вино в широкие бокалы. — За то, что мы дожили до вечера, — сказал он, чуть улыбнувшись. — И за то, что мы его проведём лучше, чем день, — добавил Чанбин и чокнулся с ним. Они какое-то время молча смотрели на экран, перебрасываясь редкими фразами. Кот то и дело пытался заползти между ними, требуя внимания, и в конце концов получил своё — Сынмин почесал его за ухом, а Чанбин поймал лапу и слегка потрепал. — Как у тебя дела? — спросил Сынмин, повернувшись к Чанбину ближе. — Неплохо. Кажется дело сдвинулось с мертвой точки. Пока не понятно, куда всё ведёт. Но знаешь… я рад, что мы не топчемся на месте. — Чанбин посмотрел на него и вдруг поцеловал — коротко, но мягко. Сынмин ответил, углубив поцелуй. Потом немного отстранился и тихо сказал. — Я думаю… я готов съездить в квартиру Джисона. Разобрать его вещи. Чанбин кивнул, не задавая лишних вопросов. — Скажи, когда хочешь. Я освобожу день и поеду с тобой. — Спасибо, — Сынмин выдохнул, будто сбросил груз. — Мне это нужно. Вдруг найдём, что-нибудь важное, что не заметили раньше. Они снова ненадолго замолчали, потом Сынмин сам нарушил паузу. — Расскажешь, что именно сдвинулось с мертвой точки? Чанбин провёл пальцем по краю бокала. — Мы разговаривали с Мин Юнги. Он профайлер и он считает, что целью было изнасилование. Мы решили проверить старые заявления об изнасилованиях. Ищем те, где нет следов борьбы, жертва плохо помнит события, и в отчётах есть отметки о наркотиках. Сынмин нахмурился, будто что-то вспоминая. — Слушай… Ибо с Чжанем делали серию статей на эту тему. Там как раз было много о случаях, которые замяли или так и не довели до суда. Я поговорю с ними. Может, у них сохранились материалы. Чанбин слегка улыбнулся, посмотрел на него теплее. — Это нам сильно поможет. Спасибо. Сынмин пожал плечами, снова делая глоток вина. — Мы же команда. Я не хочу быть в стороне. — И улыбнулся так, что Чанбин понял: это не просто слова. *** В архиве было прохладно и тихо, только гул старого кондиционера нарушал тишину. Хенджин, держа в руках список, подошёл к стойке. — Мне нужны дела по изнасилованиям за последние пару лет, — сказал он, стараясь звучать официально. Лиса вскинула брови, но без лишних вопросов ушла вглубь архива. Через несколько минут она вернулась с коробкой, поставила её на стол и, наклонившись к нему, с заговорщицкой улыбкой добавила: — Можешь взять к себе и потом вернуть. Только аккуратно, ладно? — Спасибо, — Хенджин немного растерялся, но тут же улыбнулся. — Кстати, как у тебя дела с тем красавчиком с танцев? — Лиса хитро прищурилась. Хенджин покраснел и махнул рукой. — Да ну, мы просто пересекались… — Конечно-конечно, «просто пересекались», — протянула она, едва сдерживая смешок. В этот момент дверь распахнулась, и в архив влетела Йеджи, тянувшая за собой Дженни. — Лиса, пошли на обед! — заявила она, а потом заметила Хенджина и оживилась. — А вот и ты! Значит так, сегодня будь при параде. Я уговорила Минхо сходить с нами в кино. — В кино? — Хенджин моргнул. — С кем это «с нами»? — Со мной, — вздохнула Дженни, закатывая глаза. — Честно, я не хотела, но Йеджи меня заставила. Иначе ты умрешь одиноким. Хенджин опёрся на коробку, нахмурившись. — У Минхо вообще-то все еще есть парень. Лиса фыркнула, подавая голос из-за стола: — А Йеджи сказала, что они то ли расстались, то ли взяли паузу. Так что, Хенджин, никаких отговорок. Дерзай. Йеджи кивнула с торжествующим видом. — Вот именно! Хенджин тяжело вздохнул, подхватил коробку и направился к двери. — Ладно. Но только потому, что вы мне не оставляете выбора. — Знаем-знаем, — в унисон хихикнули девушки. Хенджин лишь покачал головой, но губы дрогнули в улыбке. Чанбин сидел за столом, разложив папки веером, и перебирал страницы с привычным азартом, с каким всегда брался за новые зацепки. Хенджин рядом лихорадочно делал заметки на полях, подчеркивал ключевые слова. — Если тут что-то есть, мы должны это найти, — уверенно сказал Чанбин. Хосок, устроившийся с другой стороны, скептически хмыкнул, но тоже взял папку. Часа два в комнате слышался только шелест бумаги, редкие вздохи и скрип ручки. Чем дальше они продвигались, тем тяжелее становилось. Хенджин, захлопнув очередное дело, откинулся на спинку стула и уставился в потолок. — Всё впустую. Здесь только девушки. Даже близко ничего похожего. Чанбин провёл рукой по лицу, мрачно кивая. — Да. Наш же тип предпочитает парней. — А он чертовски умный ублюдок, — вмешался Хосок, отшвырнув папку в сторону. — Вы вообще понимаете? У женщин-то заявления нередко не хотят принимать. А парня, который придёт и скажет «меня изнасиловали», пошлют сразу на хуй. В комнате повисла тягостная тишина. Хенджин тихо выругался, стукнув кулаком по столу. — То есть все наши ориентиры изначально мимо. Мы копаем там, где ничего нет. Чанбин глубоко вздохнул, собирая папки в стопку. — Значит, надо искать другой путь. Но хоть знаем, что этот — тупик. Хосок пожал плечами, но в его взгляде мелькнула искра злости. — Все знают как система работает с делами об изнасилованиях. И он пользуется этим. Хенджин сжал зубы. — Тем больше причин вытащить его на свет. Чанбин помолчал, потом негромко добавил: — Я говорил с Сынмином. Возможно, через его ребят-журналистов удастся выйти на зацепку. Хенджин наигранно закатил глаза, растянув губы в недовольную гримасу. — Ты ему всё рассказываешь. — Может, это как раз единственная возможность что-то найти, — спокойно возразил Чанбин. Хенджин фыркнул. — Ладно. Если он тебе помогает — значит, это и правда стоит того. *** Сынмин вошёл в редакцию с той сосредоточенной решимостью, от которой у младших сотрудников обычно пересыхало в горле. На этот раз он не стал задерживаться в коридоре, сразу поднялся на второй этаж и позвал: — Ван Ибо, Сяо Чжань. Ко мне. Оба появились почти синхронно, но с разным выражением лица: Ибо с привычной дерзкой усмешкой, Чжань — с осторожным интересом. — В честь чего вызвал? — тут же спросил Ибо, бросившись в наступление. — Если это из-за того интервью с адвокатом, то мы не виноваты. Это он сам вывернулся, как уж, и вообще он Чжаню камеру разбил. — Не из-за этого, — отрезал Сынмин, даже бровью не повёл. Он кивнул на стулья у стола. — Садитесь. Парни переглянулись, но подчинились. — Помните статью про изнасилования. Скажите, у вас остались материалы? Мгновенное молчание, обмен взглядами. Чжань будто хотел промолчать, но Ибо дернул уголком губ — и Сынмин всё понял. — В чём дело? — спросил он прямо. Ибо чуть наклонился вперёд. — Ну короче, есть один парень. Пак Чимин. Он был жертвой. — Контакты, — коротко сказал Сынмин. — Скинул, — Ибо несколько раз быстро ткнул в телефон и откинулся на спинку стула. Чжань посмотрел на Сынмина более серьёзно, чем обычно. — Он немного… не в себе. Но это понятно. Так что будь осторожнее. И лучше обойтись без полицейских. — Это точно! — согласился с ним Ибо, — На полицейских у него теперь непереносимость. Сынмин кивнул. — Спасибо. Он махнул давая понять, что разговор окончен. Журналист с фотографом ушли оставив его наедине со своими мыслями. *** Вечерний город переливался огнями, а у входа в кинотеатр толпились компании подростков и парочки. Йеджи бодро махала билетами и сияла улыбкой во весь рот: — Ну, наконец-то все собрались! — Да уж, — буркнула Дженни, но по лицу было видно, что она тоже в настроении. — Если фильм окажется полным дерьмом, винить будем тебя. — Не окажется, — с видом эксперта отрезала Йеджи. — Я проверяла, там, между прочим, высокие оценки. Минхо улыбнулся, чуть смущённо поправив рукав куртки. Он выглядел иначе, чем в прошлый раз. В его взгляде больше не было той отрешённой пустоты — наоборот, что-то светлое пробивалось, заставляя Хенджина украдкой наблюдать за ним чуть дольше, чем следовало. — Эй, братец, ты чего завис? — Йеджи толкнула Хенджина в бок. — Попкорн бери, пока очередь не разрослась. — Ага, и колу, — добавила Дженни, закатывая глаза. — Без сахара, пожалуйста. Они двинулись внутрь, шумно споря о вкусах попкорна. В зале оказались хорошие места: по центру, ближе к экрану. Йеджи с Дженни расселись рядом и уже что-то оживлённо обсуждали, Минхо устроился по соседству с Хенджином. Когда свет погас, зал заполнился приглушённым гулом и запахом сладкого попкорна. Хенджин бросил взгляд на Минхо — тот смотрел на экран с каким-то искренним интересом, даже чуть приоткрыв рот в детской непосредственности. И эта маленькая деталь неожиданно согрела Хенджина. Как будто перед ним не тот Минхо, которого он помнил усталым и замкнутым, а другой — свободный, настоящий. Фильм оказался лёгкой комедией, и они смеялись в унисон со всем залом. Йеджи громче всех, Дженни фыркала с видом скептика, но в уголках губ мелькала улыбка. Минхо то и дело прикрывал рот ладонью, стараясь смеяться тише, а Хенджин вдруг понял, что ему нравится этот звук. Когда в зале зажёгся свет, Йеджи тут же заявила: — Отличный выбор, не благодарите! — Ладно. Это не худшее, что я смотрела, — признала Дженни. Хенджин вышел из зала с лёгким ощущением, что вечер прошёл удачно. Толпа у выхода из кинотеатра рассасывалась, вечернее небо темнело, подсвеченное огнями витрин. Йеджи радостно хлопнула в ладоши. — А давайте в кафе? Тут за углом классное место. — Ну да, — хмыкнула Дженни. — А мы будем притворяться, что верим в твою любовь к латте, а не к официанту. Минхо вдруг вмешался, улыбнувшись. — Я за. После попкорна нормально бы поесть. Хенджин отметил про себя, что ещё недавно от него невозможно было услышать такого лёгкого предложения. Они свернули в переулок, ведущий к кафе, и там заметили компанию подростков. Смех, пинки — и только через пару шагов стало ясно, что объектом «развлечения» была тощая бело-серая кошка, жалобно прижавшая уши. — Эй! — резко крикнул Минхо и уже в следующую секунду бросился вперёд, размахивая руками. — Отвалите от неё! Подростки отшатнулись, но один дерзко бросил. — А тебе-то что? Хенджин шагнул рядом, достал удостоверение и холодно сверкнул взглядом. — Мне? Догадайтесь. Этого хватило: мальчишки ретировались, бормоча ругательства. Минхо уже поднял кошку на руки — та дрожала, но, словно почувствовав защиту, не царапалась. Он осторожно погладил её за ухом. — Всё хорошо, малышка. Теперь всё хорошо. Йеджи умилилась так, что чуть не прослезилась, Дженни усмехнулась, но в ее глазах промелькнула тепло. — Ей нужен ветеринар, — спокойно сказал Хенджин. — Точно, — кивнул Минхо. — А потом… я заберу её себе. Йеджи радостно завизжала. — Ура! У тебя теперь будет кошка! Они действительно сначала заехали в круглосуточную клинику, а потом отправились в магазин. Минхо шёл первым, держа переноску, а остальные ввалились следом, таща корм, миски и игрушки. Йеджи с Дженни спорили, какой домик лучше, Хенджин помогал с выбором, но больше смотрел на Минхо: тот светился. Совсем другой человек — искренний, оживлённый, с кошкой на руках и улыбкой, от которой внутри становилось теплее. *** Минхо принял душ, поужинал, убедился, что кошке удобно и комфортно и уже собирался лечь спать, как раздался звонок в дверь. Он открыл дверь и сразу почувствовал напряжение в воздухе. На пороге стоял Крис, взгляд холодный и пронзительный. — Минхо… — начал он мягко, почти умоляюще, но в голосе сквозила привычная манипулятивная нота. — Нам нужно поговорить. Минхо сделал шаг внутрь, сердце застучало быстрее. Он уже знал этот тон, эти слова, которые всегда заставляли его сомневаться в себе. — Я пришёл исправить всё, — продолжал Крис, делая шаг ближе. — Ты думаешь, что всё кончено, но… это просто эмоции. Ты слишком накрутил себя в последнюю нашу встречу. — И в чем именно, я себя накрутил? — Минхо старался, чтобы голос не сорвался, но внутри поднималось раздражение и досада на самого себя. — Малыш, тебе кажется, что я пытался решать за тебя, но это не так. Я только хотел помочь. Я не заслужил тех слов. Но я тебя простил. Минхо почувствовал странный холодок сомнения, на мгновение накрыло привычное ощущение, что Крис прав. Но тут в памяти всплыл вечер — кино с Хенджином, Йеджи и Дженни, смех, лёгкость, случай с кошкой. И стало ясно, что без Криса ему дышится свободнее, живется ярче, чувствуется настоящая радость. — Всё кончено, — сказал Минхо твёрдо, не отводя взгляд. — Я не хочу этого больше. Мне не нужно твое прощение. Просто уйди. Крис нахмурился, губы сжались в тонкую линию, глаза загорелись холодным огнём. — Ты не понимаешь, — произнёс он тихо, сделал шаг вперёд, схватил Минхо за руки, сжал до боли — Нам просто нужно время. Минхо почувствовал удар адреналина, рванулся назад изо всех сил. Сердце колотилось, тело напряглось, дыхание стало резким и быстрым. — Отпусти меня! — крикнул он, голос сорвался от ярости и отторжения. — Я больше не твоя игрушка! Крис на мгновение замер, но не выпускал руки, пытаясь сломить сопротивление Минхо взглядом и словами: — Ты только играешься своими иллюзиями… Тебе нужно очнуться… Минхо глубоко вдохнул, глаза сверкнули решимостью. Он рывком выдернул руки из хватки Криса, с силой толкнул его в грудь шагнул вперед. — Я тебя не люблю! — крикнул он, а каждое слово дрожало от силы эмоций. — Уходи! Крис снова схватил его и резко дернул к себе, пытаясь зафиксировать. Минхо рефлекторно отпихнул его локтем, но Крис продолжал давить. Они столкнулись, упали. Минхо ударился спиной об пол , Крис попытался навалиться сверху и прижать своим весом. Минхо вывернулся, толкнул Криса в грудь и вскочил на ноги. Тот отлетел к стене, растерялся на несколько секунд, но не отступил, двинулся вперёд схватил Минхо за талию и прижав к стене попытался стянуть джинсы. — Я покажу тебе что ты теряешь… — прошипел Крис. Минхо дернулся вперед и ударил лбом Криса в нос. — Всё! Хватит! — крикнул он. — Я больше не дам тебе управлять мной! Крис, потрясённый сопротивлением, отошел на шаг назад, тяжело дыша и зажимая нос ладонью. Сквозь его пальцы струилась кровь, пачкая дорогую рубашку, и капала на пол. Минхо стоял прямо, грудь вздымалась от дыхания, пальцы дрожали от напряжения, но глаза горели. В комнате воцарилась тишина. — Ты ещё пожалеешь… — прошипел Крис и ушел. Минхо закрыл дверь и прислонился к ней спиной. Он выдохнул, ощущая, как его медленно отпускает напряжение. Казалось, сердце вот-вот выскочит из груди, но внутри уже поселилась лёгкая, почти тихая победа. Он сходил за тряпкой, вытер капли крови с пола, а потом сел на диван, обхватив голову руками. На губах, появилась победная улыбка. — Где были мои мозги? — прошептал он сам себе. — Как я не замечал, какой он на самом деле… Минхо глубоко вдохнул, и впервые за долгое время почувствовал — он свободен. По-настоящему свободен.