Когда солнце гаснет

Чанбин уже стянул футболку и собирался завалиться спать, когда телефон завибрировал на прикроватной тумбочке. Он посмотрел на экран и непроизвольно улыбнулся — Сынмин. — Ты же обычно не звонишь так поздно, — взял трубку Чанбин. — Значит, случай особенный, — ответил Сынмин. В его тоне проскользнула та лёгкая, сухая насмешка, за которой Чанбин уже научился улавливать скрытое волнение. — Могу приехать? — Ты спрашиваешь, могу ли я видеть тебя прямо сейчас? — Чанбин фыркнул. — Дурак. Конечно, приезжай. Только без отмазок, что «ненадолго». На том конце повисло молчание, и Чанбин услышал почти невидимую улыбку в словах: — Хорошо. Без отмазок. Он успел заказать еду, накинуть на диван плед и убрать со стола разбросанные бумаги. Когда раздался звонок в дверь, сердце забилось быстрее, чем следовало бы. Сынмин вошёл, и всё напряжение дня будто разом слетело. В темноте прихожей Чанбин притянул его ближе, поцеловал коротко и горячо, словно до этого момента он не дышал. — Не хочешь спросить, зачем я приехал, — тихо сказал Сынмин, когда они оторвались друг от друга. — А мне важно? — усмехнулся Чанбин и провёл ладонью по его щеке. — Главное ты здесь. Остальное — детали. Они устроились на диване, рядом уже стоял пакет с доставкой. Чанбин открыл коробку, протянул палочки с роллом. — Ешь. Я не собираюсь смотреть, как ты умираешь с голоду. — Заботливый, — хмыкнул Сынмин, принимая еду. — Осторожнее, так и привыкну. — Привыкай, — просто сказал Чанбин и ласково погладил его пальцы. После короткой паузы Сынмин заговорил: — Я поговорил с Ибо и Чжанем. Они рассказали про парня. Пак Чимин. Он был жертвой. Но Ибо сказал: лучше без полиции. Думаю, я пойду один. — Один? — голос Чанбина стал ниже, серьёзнее. — Даже не мечтай. — Так будет проще, — упрямо сказал Сынмин. — Я смогу его разговорить. Чанбин замолчал, глядя прямо ему в глаза. Потом тихо, сдавленно согласился. — Хорошо. Но пусть с тобой пойдет, хотя бы профайлер. Думаю, он сможет понять, наш это человек или нет. Сынмин наклонился, всматриваясь в него, будто в первый раз видел. И вдруг поцеловал, осторожно, робко. Но когда Чанбин ответил, в поцелуе не осталось сомнений — только жадность и тепло. Сынмин провёл ладонью по его шее, остановился у ключицы. Чанбин зарылся пальцами в его волосы, притянул ближе. В комнате стало тесно от дыхания, от невысказанных слов. Когда они наконец отстранились, Чанбин прошептал. — Останься. Сынмин улыбнулся, и принявшись расстегивать рубашку, сообщил. — Я и не собирался уходить. *** Минхо устроился на диване с кружкой чая, а кошка, свернувшись клубком, мурлыкала у него на коленях. Телефон сам собой оказался в руках, пальцы набрали номер. — Алло? — голос Сынмина прозвучал ровно, но Минхо уловил знакомую усталость. — Эй, это я, — сказал он чуть тише, чем хотел. — Слушай… я тут подумал, давно мы не виделись. Может, пересечёмся? — Конечно. Всё в порядке? — осторожный вопрос, за которым скрывалось беспокойство. Минхо провёл ладонью по шерсти кошки и неожиданно улыбнулся. — Знаешь, да. Я расстался с Крисом. И… завёл кошку. — Он специально произнёс это в одной фразе, как будто хотел уравновесить плохое и хорошее. На том конце повисла пауза, потом Сынмин тихо выдохнул. — Оу, правда? Мне жаль. Но я горжусь тобой. А кошку как зовут? — Пока не знаю, — усмехнулся Минхо. — Думаю, она сама скажет, когда решит. — Звучит похоже на тебя, — мягко заметил Сынмин. Они оба замолчали, и тишина вдруг оказалась не тягостной, а очень уютной, практически домашней. — А ты как? — спросил Минхо. — Что нового? — Я… встречаюсь с Чанбином, — ответил Сынмин прямо, но с лёгкой, чуть виноватой ноткой, будто не знал, как друг воспримет. — И… мне с ним хорошо. Минхо улыбнулся так широко, что кошка удивлённо мяукнула. — Вот это новости! Я рад. Серьёзно, очень рад. Сынмин будто тоже улыбнулся — это чувствовалось по теплу в голосе. — Знаешь, — продолжил Минхо уже живее, — в выходные пойдём в клуб. Все вместе. Я соскучился по движению, по шуму… Хочу почувствовать, что живу. Впервые с тех пор, как… — он замялся, но договорил: — как мы потеряли Феликса и Джисона. Сынмин замолк, но затем твёрдо сказал. — Я согласен. Они бы хотели, чтобы мы продолжали жить. — Да, — кивнул Минхо, будто друг мог это видеть. — Именно поэтому. *** Чанбин устало откинулся на спинку кресла, чувствуя, как тянет затылок после долгого дня. Хенджин, развалившись напротив, лениво вертел ручку в пальцах, будто это могло разогнать тягостную тишину. — Думаешь, он согласится? — наконец спросил тот, прищурившись. — Не знаю, — коротко ответил Чанбин, пальцами коснувшись экрана телефона. — Но Пак Чимин — наша единственная зацепка. Гудки длились недолго. — Слушаю, детектив. У вас появились ещё вопросы? — голос Юнги был сухим, но в нём таился едва уловимый оттенок любопытства. — Есть парень. Пак Чимин. Возможно, связан с делом. Мы хотели бы, чтобы вы поговорили с ним. Не одни, а вместе с одним человеком, — ровно сказал Чанбин, внимательно прислушиваясь к паузе на том конце. Тишина затянулась, и Чанбин уже почти услышал, как Юнги усмехнулся, прежде чем тот произнёс. — Интересно… И чем же он вас зацепил? Хенджин перестал крутить ручку, замер, будто слова повисли в воздухе тяжелее, чем нужно. — Он жертва изнасилования, — произнёс Чанбин, чувствуя, как горло невольно сжимается. — У нас нет его заявления. И… он не переносит полицейских. — Мило, — протянул Юнги. Усмешка в его голосе была почти слышна. — Ладно. Звучит любопытно. Когда идём? — Завтра вечером. Встретимся в кафе возле участка, — спокойно ответил Чанбин, хотя сердце билось чуть быстрее. — Договорились, — коротко бросил Юнги и отключился. Чанбин положил телефон на стол. Хенджин молчал, глядя на него чуть приподнятой бровью. — Ну что, осталось познакомить Юнги с Сынмином? — сказал Чанбин, нарушая молчание. — Звучит так, будто ты волнуешься, — лениво протянул Хенджин, ухмыльнувшись. — Боишься, что твой парень очаруется мафиозным шармом нашего профайлера? Чанбин выдохнул сквозь смех, покачав головой: — Иди к чёрту. Я переживаю о разговоре с Чимином. Кафе было полупустым, и Юнги сидел у окна, как будто всегда занимал именно этот столик. Чашка кофе в его руках выглядела скорее атрибутом, чем напитком — он лениво крутил её, наблюдая за входящими. — Вот он, — пробормотал Чанбин, заметив профайлера. Они подошли, и Юнги сразу поднял глаза. Взгляд его скользнул по Чанбину и остановился на Сынмине. — Значит, это и есть ваш «особый гость», — усмехнулся он, даже не пытаясь скрыть иронии. — Ким Сынмин, — представил Чанбин. — Не полицейский? — уточнил Юнги, не протягивая руку. — Нет, — спокойно ответил Сынмин. — Именно поэтому пойду я. — Смело, — Юнги прищурился, откинувшись на спинку стула. — Большинство в таких случаях предпочитают держаться подальше. Личные причины, полагаю. — Угадали. Ли Феликс был моим другом, — просто сказал Сынмин и только тогда протянул руку. Юнги всё-таки пожал её. Пальцы его были холодными, хватка короткой, но твёрдой. — А, первая жертва. Теперь понятно, да и у вас глаза человека, который не любит отступать. — А у вас — того, кто не любит ошибаться, — мягко заметил Сынмин. Юнги коротко рассмеялся, ирония зазвенела громче. — Опасное заявление, учитывая, что мы едва знакомы. — Разве профайлер не должен делать быстрые выводы? — ответил Сынмин всё так же спокойно. На секунду в его голосе прозвучала лёгкая улыбка, и Юнги, похоже, уловил её — губы его тронула тень довольства. — Хм. Знаете, а вы мне уже нравитесь. — Я на это рассчитывал, — честно сказал Сынмин. Чанбин, стоявший рядом, закатил глаза: — Вы, похоже, уже нашли общий язык. Может, перейдём к делу? *** Квартира Чимина буквально дышала тишиной. Они встретили его у дверей, видимо он как раз вернулся с работы. Классический костюм, белоснежная рубашка, слегка растрёпанные медовые волосы и томный взгляд темных глаз придавали ему шарма падшего ангела. Он долго возился с замком, будто тянул время, а когда дверь наконец распахнулась, шагнул внутрь и кивнул. — Проходите. Гостиная была аккуратной, но в воздухе чувствовалась застоявшаяся тревога. Чимин бросил куртку на диван и прошёл на кухню, не оглядываясь: — Чай, кофе? Или сразу к делу? — К делу, — ответил Юнги. Его голос прозвучал мягче обычного, но в нем сквозила та самая твёрдость, от которой не спрячешься. Чимин усмехнулся, достал бутылку воды и сделал большой глоток. — Ну ладно. Ибо сказал, что вы хотите услышать мою «жалобу»? Ведь именно так это звучало для полиции. Ну что же, присаживайтесь, — он указал на диван, а сам опустился в кресло напротив. Его улыбка была ядовито-ироничной, но в глазах — усталость, замешанная на злости. — Это была долбаная рабочая неделя. Я был выжат, хотел просто забыться. Друг потащил меня в клуб, — Чимин потер лицо ладонью. — Выпил, потанцевал. Всё как обычно. — А потом? — спокойно спросил Сынмин. — А потом ко мне начал подкатывать какой-то парень. На вид нормальный, симпатичный, но... — Чимин замялся, хмыкнул. — Он вообще не вписывался в атмосферу клуба. Знаете таких? Будто чужак, зашёл на полчаса «для галочки» и снова исчезнуть. Не из тусовки. — Продолжайте, как он выглядел? — тихо сказал Юнги. — Можете описать внешность? — Нет. Я уже был хорошо навеселе и не запомнил толком. Ну вот. Он предложил коктейль. Я выпил — и всё. Дальше провалы. Помню только, как он тащил меня куда-то. Очнулся уже в лав отеле, башка гудит, тело как ватное. Симптомы... Не знаю, но точно не похмелье. — Его голос дрогнул, но тут же ожесточился. — Рядом лежала записка. "В следующий раз, будь внимательнее с коктейлем. Не все будут бережными. Ты должен быть благодарен". Он замолчал, пальцы судорожно сжали бутылку. — Вы пошли в полицию, — осторожно сказал Сынмин. Чимин горько рассмеялся. — Пошёл. Идиот. И знаете, что мне сказали? Что я выглядел слишком… целым. Не как «типичная жертва». Сам виноват. Может, за дозу трахался. Или просто пожалел после. — Он вскинул взгляд. — Вы вообще понимаете, каково это? Когда тебя даже слушать не хотят? Повисла тишина. Сынмин медленно кивнул. Его спокойствие не было равнодушием, наоборот — он держал пространство, не позволяя Чимину окончательно развалиться. — Я понимаю, — мягко сказал он. — Я вам верю. Юнги, до этого молчавший, наклонился вперёд. Его взгляд был резким, пронзительным, но в нем не было осуждения. Только ярость, направленная не на Чимина. — Этот ублюдок не уйдёт от наказания. Я обещаю. Чимин моргнул. И впервые за разговор его сарказм ослабел. — Звучит чудесно. Как в сказке. Но спасибо, что верите мне. — Я видел, достаточно, чтобы отличить ложь от правды. — спокойно ответил Юнги. — А у вас — правда. Несколько секунд они молча смотрели друг на друга. Взгляд Юнги был твёрдым, а в глазах Чимина на миг мелькнула осторожная надежда. Хрупкая, но настоящая. — Ладно, — наконец сказал он, сдавленно вздохнув. — Если вы серьёзно настроены, я могу позвонить, если вспомню что-нибудь еще. — Это именно то, что нам нужно, — тихо подтвердил Сынмин. Юнги откинулся на спинку дивана, и уголок его губ дрогнул. — Чимин, вы заслуживали справедливости, мне жаль, что к вам не отнеслись должным образом. Чимин чуть усмехнулся, но на этот раз в улыбке не было яда. — Знаете, я даже рад, что вы пришли. Фраза прозвучала так, словно вырвалась против воли. Чимин чуть приподнял бровь — и это был не сарказм, а скорее любопытство. Юнги ответил взглядом, в котором было куда больше, чем просто профессиональный интерес. *** После рассказа о Чимине комната погрузилась в вязкую тишину. Казалось, воздух стал тяжелее, словно стены впитали чужую боль. — Так что… — первым заговорил Чанбин, нахмурив брови. — Чимин был жертвой нашего ублюдка? Юнги ответил не сразу. Сжал губы, будто проверял собственные мысли на прочность, и только потом произнёс низким, ровным голосом: — Да. И не только он. — Его взгляд был прямым, холодным. — Уверен, это далеко не первый случай. Изнасилования были и раньше. Просто не все жертвы решались говорить. А некоторым — не верили. Точно так же, как Чимину. Сынмин медленно провёл ладонью по колену, словно удерживая собственный гнев, чтобы тот не вырвался наружу. — Записка, — продолжил Юнги. — Она выдаёт самоуверенность. Человек, который привык к безнаказанности. Пишет так, словно делает «одолжение». — Привык, что его не тронут, — мрачно бросил Чанбин. — Если вы намекаете на связи в полиции, — Юнги качнул головой, — я так не думаю. Скорее, он из тех, на кого просто не падает подозрение. Хенджин, до этого сидевший молча, поднял глаза. Его голос прозвучал сухо, официально. — Хорошо. А что мы можем сказать о его характере? — Он расчётливый, — зло выдохнул Сынмин. — Втирается в доверие, а потом бьёт в слабое место. И выбирает тех, кому в полиции не поверят. — Верно, — кивнул Юнги. В его голосе прозвучала тень усмешки. — Он получает удовольствие не только от контроля над телом, но и над разумом. Заметили? В записке нет ни грамма стыда. Одна сплошная издёвка. Ему нравится ломать людей. — Такой человек не остановится сам, — тихо сказал Хенджин. Юнги перевёл на него взгляд: — И именно поэтому остановить его должны вы. Хенджин помолчал, потом уточнил. — А как он проявляет себя в обычной жизни? Среди коллег, знакомых? — Никак, — ответ Юнги был мгновенным. — Для них он будет самым обычным человеком. Улыбается, здоровается, делает свою работу. Но в личных отношениях… — он прищурился. — Там куда больше шансов увидеть настоящее лицо. Газлайтинг, абьюз, постоянное обесценивание. Его власть должна чувствоваться не только в действиях, но и в словах. В комнате снова воцарилась тишина, но теперь в ней звучало напряжённое общее понимание: времени у них мало, и противник не остановится. *** Минхо вышел из здания танцевальной студии, держа в руках бутылку воды и полотенце. Тело приятно ныло от нагрузки, мысли были сосредоточены только на душе и скором ужине. Он уже почти подошёл к своей машине и потянулся за ключами, когда увидел знакомую фигуру. Крис. Минхо мгновенно напрягся. — Ты серьёзно? — голос его прозвучал холодно. Крис оттолкнулся от капота машины и сделал шаг навстречу. В его лице не было вины — только усталое раздражённое смирение, от которого просто разило притворством. — Мин, послушай. Я пришёл извиниться. — Он говорил ровно, но глаза скользили в сторону. — Я был неправ, я сорвался. Но, если честно, ты же сам меня спровоцировал. Знаешь ведь, как тебе легко меня довести. — Спровоцировал? — Минхо нахмурился, стиснув ключи так, что те впились в ладонь. — Я умею довести, ты совсем уже? — Я не это… — Крис шагнул ближе, его тень легла на Минхо. В голосе прорезалась раздражённая нота. — Ты всегда делаешь из меня монстра. Но это же неправда. Я только забочусь о тебе. Он резко протянул руку и схватил Минхо за запястье. Пальцы впились в кожу, будто проверяя, можно ли снова заставить подчиниться. Минхо поднял взгляд, твёрдый, как сталь. — Я многое терпел, Крис. Обесценивание, газлайтинг, попытки контролировать меня и каждое моё слово. Но одно я не потерплю никогда, — дыхание его сбилось, но голос оставался ровным. — Рукоприкладство я не собираюсь ни терпеть, ни тем более прощать. Крис замер. Его хватка ослабла, и он медленно отдёрнул руку. Затем заговорил мягко, ласково, словно с непослушным ребёнком. — Минхо, ты просто всё ещё зол и не понимаешь, о чём говоришь. Потом ты пожалеешь о своих словах. — Я уже жалею, — отозвался Минхо, — что не сказал их раньше. Что закрывал глаза на правду. — Прости, прошу тебя. Я дурак! — Крис снова протянул руку и успокаивающе погладил Минхо по предплечью, — Я не собирался тебя бить, только хотел удержать и показать, что чувствую. Поверь. Минхо вдруг подумал, что раньше поверил бы, поддался, согласился, но не сейчас. Сейчас же его передёрнуло и от прикосновения и от слов, даже интонации вызывали отвращение, смешанное с недоумением. Как можно было быть таким наивным. Он ответил твердо, без капли сомнения: — Нет. Я делал это слишком часто. Больше не собираюсь. Лицо Криса скривилось, а затем он развернулся и ушёл, даже не посмотрев назад. Минхо прислонился к машине, чувствуя, как пальцы дрожат так сильно, что он едва не выронил ключи. Грудь сдавило, дыхание сбивалось. Всё внутри гудело, словно после драки. И самое страшное — он поймал себя на том, что ждал удара. — Минхо? — тихий голос вывел его из оцепенения. Он поднял голову и увидел Хенджина. Тот стоял рядом, тревожно заглядывая ему в лицо. — Всё в порядке? — осторожно спросил он. Минхо кивнул, но тут же опустил взгляд на руки. Хенджин вздохнул и сел рядом на бордюр. — Слушай, если хочешь, я отвезу тебя домой. А машину заберёшь завтра. Или… можем зайти в кафе рядом. Просто посидим, пока ты выдохнешь. Минхо помолчал, борясь с дрожью в груди, и наконец хрипло ответил. — Кафе. Они прошли пару кварталов до небольшой кофейни. Внутри было тихо и почти пусто, только гудели автомобили за окном. Они заказали кофе и пирожные. Минхо заметил, как Хенджин незаметно придвинул его кружку ближе, когда увидел, что он снова теребит рукав. Разговор сам собой потёк о ерунде — о новой песне, о забавном видео, что Хенджин видел утром. Минхо сначала молчал, но постепенно чувствовал, как напряжение уходит, дыхание выравнивается. Он даже поймал себя на улыбке. И когда Хенджин в очередной раз неудачно пошутил, Минхо рассмеялся и предложил сходить на выставку котов. *** Этот бар не был популярным местом, но для того, чтобы пропустить бокал другой после работы подходил идеально. Чимин толкнул дверь плечом и шагнул внутрь. Воздух был густой от негромкой джазовой музыки и пряного запаха алкоголя, огни мягко переливались на стенах. Он заказал коктейль и устроился за стойкой, наконец расслабляясь после долгого дня. Рядом сидел парень с тёмными волосами, волнами падавшими на лоб. Когда он повернулся, на лице мелькнула улыбка — чуть кривоватая, с характерным углом, будто вырезанная искуссным скульптором. Красивая, цепляющая. Он определённо был уже навеселе, глаза блестели, движения становились небрежными. Чимин на миг задержал взгляд. Было в этой улыбке что-то притягательное и при этом доверчивое. Рядом с ним сидел другой — в кепке и натянутом до подбородка худи. Он говорил тихо, наклонившись близко, слишком близко, и в этой позе было что-то липкое. Чимин почувствовал, как в груди неприятно сжалось. В животе появилась щекотка ничего общего с бабочками не имеющая, желудок скрутило тревогой. Будто этот человек — лишний штрих в картине, который портит всё полотно. Не отсюда. Он отмахнулся. Попытался убедить себя, что это просто разговор с Сынмином и Юнги разбередил воспоминания. — Успокойся. В барах полно странных типов, — прошипел сам себе под нос. Сделал глоток коктейля, пытаясь рассеять ощущение. Потом поднялся и ушёл в туалет, оставив это чувство за спиной. Когда вернулся — всё изменилось. Парень с волнистыми волосами уже не сидел за стойкой. Он едва держался на ногах, а тот, в худи, крепко держал его под руку, почти волоча к выходу. Чимина ударило, словно холодной водой. Гул в ушах, ноги будто приросли к полу. Всё вокруг расплылось, остался только силуэт в кепке. Зрение, память, тело — всё слилось в один ужасный всплеск. Он. Воздух застрял в горле. Руки дрогнули так сильно, что стакан едва не выскользнул. Это был он. Тот самый. Чимин замер, сердце грохотало так, что заглушало негромкую музыку и голоса вокруг. На миг он потерял ощущение реальности. Осталось только это жуткое узнавание, до боли знакомая походка того, в худи. Хотелось исчезнуть. Спрятаться. Но вместо этого он заставил себя сделать вдох. Один.Второй. Тело слушалось плохо, но он рванулся к двери, выбежал на улицу, почти падая на холодный асфальт. Глаза лихорадочно метались по парковке. — Чёрт… — выдохнул он, когда заметил, как в темноте вспыхнули красные огни. Тёмный джип, колёса скрипнули по гравию — и машина уехала, растворившись в ночи. Чимин сжал телефон в руках так сильно, что ногти впились в ладонь. Набрал Юнги, и когда тот ответил, голос его сорвался на полуслове. — Это он. Я… я видел его. Он увёл его. Парня из бара. Я не успел… — дыхание сбивалось, слова путались. — Пожалуйста, мне нужна помощь. На другом конце Юнги выругался тихо и резко. — Чимин. Слушайте меня. Я уже еду. Не пытайтесь ничего делать один. Слышите? Просто ждите. — Но… — Чимин замолчал, в горле застрял крик. Он кивнул, будто Юнги мог его видеть. — Хорошо. Сжавшись от бессилия, он вернулся в бар. Музыка ударила по ушам, всё казалось таким же, будто ничего не произошло, и это сводило с ума. Он подошёл к стойке, глотнул свой коктейль и, наклонившись к бармену, тихо спросил: — У вас… снаружи камеры есть? Парковку видно? Бармен удивлённо посмотрел на него, но кивнул. — Есть. Владелец хранит записи. Зачем тебе? Чимин отвёл взгляд и сжал зубы, чувствуя, как пальцы дрожат. — Просто. Нужно проверить. Дверь бара распахнулась, и Чимин почувствовал облегчение только тогда, когда в полумраке увидел знакомую фигуру. Юнги вошёл быстрым шагом, взгляд сразу нашёл его. — Где? — коротко спросил он. — Джип. Тёмный. Уехал минут десять назад, — Чимин быстро заговорил, словно боялся, что память подведёт. — Я не успел разглядеть номер целиком, только одну цифру — семь, и он поехал туда. — Он показал рукой в сторону шоссе. Юнги кивнул и повернулся к бармену: — Камеры. Мне нужно видео. Бармен замялся, но, встретив тяжёлый взгляд Юнги, только кивнул и ушёл в подсобку. Минуту спустя они уже стояли перед старым монитором, где на зернистой записи угадывался силуэт в кепке, тянущий за руку нетвёрдо идущего парня. Потом вспыхнули фары джипа, и картинка оборвалась. — Чёрт, — прошептал Чимин, — Это он. Точно он. Юнги молча кивнул и достал телефон. — Чанбин? Я нашёл зацепку. Подъезжайте к бару. И подключи патрульных: тёмный джип, без деталей, ушёл в сторону шоссе, в номере есть цифра семь. Может, камеры на трассе подхватят. С другой стороны послышался короткий ответ, и Юнги бросил взгляд на Чимина. — Хорошо. Жду. Через двадцать минут у бара затормозила машина, из неё вышли Хенджин и Чанбин. Чанбин сразу направился к Юнги. — Что есть? — Запись, — Юнги махнул в сторону бара. — Лица нет, номера тоже. Только направление. — Патрульные уже ищут. Может перехватят. Хенджин посмотрел на Чимина. — Вы в порядке? Чимин едва заметно кивнул. Он не был в порядке, но слова застревали в горле. *** Сокджин пил крепкий чёрный кофе, держа кружку в одной руке, а в другой — папку с делами, которые надо было закрыть к концу недели. Утро ничем не отличалось от сотни других: слишком рано, слишком холодно, слишком мало сна. Он хмыкнул, глядя на отражение в мутном зеркале коридора: — Ещё день в раю, — пробормотал себе под нос и закинул куртку на плечо. Телефон завибрировал. Он машинально нажал «принять вызов». — Сокджин? — голос дежурного звучал неуверенно. — Нужно, чтобы вы срочно приехали… в парк. — Парк? — нахмурился он. — С чего бы это мне ехать в парк, а не в отделение? — Там нашли тело. — И что? Насколько я знаю парком и трупами в нем занимаются Со и Хван. — Просто… приезжайте. Щёлкнул отбой. В голосе дежурного явно было что-то не то. Сокджин бросил взгляд на часы, выругался и, допив остатки кофе, вышел из квартиры. На парковке у парка он заметил знакомый силуэт. Намджун стоял, руки в карманах, и нервно переминался с ноги на ногу. — Что за хрень? — рыкнул Сокджин, захлопывая дверцу машины. — Меня вытащили сюда ни свет ни заря, и даже не удосужились объяснить, зачем. Намджун поднял взгляд — и Сокджин увидел у него в глазах… страх. — Джин, послушай. — Намджун сделал шаг вперёд, протягивая руки, будто собирался его остановить. — Тебе туда нельзя. — «Нельзя»? — Сокджин фыркнул. — С чего бы это? — Джин, пожалуйста, прошу…— в голосе напарника звучала почти паника. — Не надо! — Это теперь ты мне будешь указывать, куда можно? С дороги. Он попытался пройти, но Намджун вцепился ему в плечо. Схватка вышла короткой, резкой: Сокджин дёрнулся, развернулся, и кулак угодил точно в скулу Намджуна. Тот зашатался, но не отпустил, наоборот, прижал его к себе, будто силой хотел удержать. — Там… — выдавил он сквозь зубы. — Там Тэхен. Сначала эти слова ничего не значили. Просто звук. Но потом что-то оборвалось внутри, и Сокджин, вырвавшись, бросился вперёд. Он увидел оперативников, оцепление, и… фигуру на земле, укрытую белым покрывалом. Всё вокруг будто замедлилось. Он сжал кулаки так, что побелели костяшки, сделал шаг, другой — и мир качнулся. — Нет, — хрипло сказал он, но ноги сами несли его вперёд. Он сорвал покрывало, и в лицо ударила мёртвая бледность знакомых черт. Младший брат. Ирония, цинизм, холод — всё исчезло. Сокджин рухнул на колени, пальцы дрожали, взгляд стекленел. Намджун опустился рядом, обнял его за плечи, прижал к себе. Сокджин сначала попытался вырваться резко, зло, яростно. Но сил не было, и он обмяк, позволив удержать себя. — Джин, я здесь. — Голос Намджуна был низкий, глухой. — Ты не один, слышишь? Ты не один. Сокджин не отвечал. Губы его дрожали, будто он пытался выдавить слова, но голос пропал. Вместо этого он сжал пальцы в кулак так сильно, что ногти впились в ладонь, кровь выступила тонкой линией. Намджун прижимал его крепче, шептал что-то бессвязное — то ли успокаивающее, то ли просто слова, чтобы заполнить тишину: «Дыши… я с тобой… не смотри…» Но Сокджин смотрел. Не мог отвести глаз. Он оставался неподвижным, глядя на брата, и только плечи его дрожали от разрывающей на части боли. Когда подъехали Чанбин и Хенджин, первое, что они увидели — Сокджина на коленях, склонившегося вперёд, а рядом Намджуна, обнимающего его обеими руками, как будто только это удерживало его от падения. Хенджин сбавил шаг, его голос прозвучал глухо: — Что здесь, черт побери, произошло? — Жертва — его брат, — произнес Хосок глубоко затянувшись сигаретой. Чанбин нахмурился, взгляд стал жёстким. Но даже он почувствовал, как в груди неприятно тянет: в Сокджине, которого они знали — дерзком, холодном, с вечной насмешкой, — теперь не осталось ничего. Только тишина и обломки.