Когда солнце гаснет

Воздух в кабинете был тяжелым и горячим. За окнами густел сумеречный свет, растворяясь в мутных разводах на стеклах окна. Хенджин хрустнул пальцами и, откинувшись на спинку стула, уронил взгляд на экран. — Ничего. Всё та же пустота, — пробормотал он, щёлкнув мышью. — По делу Джухвана — глухо, как в склепе. Разве что выяснили: при нужде он не гнушался брать плату за секс. — И это дает нам версию с клиентом, — Чанбин даже не поднял глаз от бумаг. — Особенно если Джухван пытался его шантажировать. Но, чёрт, у него даже ноутбука не было. Телефон так и не нашли. А взлом известного нам аккаунта — пшик. Он махнул рукой, словно хотел разогнать надоевшее облако догадок. Хосок, устроившийся за дальним столом с ногами, вытянутыми под ящиком, усмехнулся. — А вы чего ожидали? — лениво сказал он. — Для таких дел, как правило, есть отдельный профиль. Уверен, у Джухвана был второй аккаунт. Или третий. Не светил он свои подработки. Он поднял бровь и добавил: — Кстати. Дозвонился Мин Юнги. Тот самый профайлер, о котором я упоминал. Будет здесь через полторы недели. Сказал, может встретиться с вами — обсудить дело, глянуть на материалы, поработать с психологией. Чанбин коротко кивнул, помечая что-то в блокноте. — Хорошо. Надеюсь, он подскажет, в каком направлении копать. А то уже не смешно. Хенджин взглянул на часы и резко выпрямился. — Чёрт. Я же обещал забрать Йеджи с танцев. — Он встал, торопливо собирая со стола планшет и ключи. — Если ей придется ехать на метро, трупом в парке стану я. *** На улице было уже прохладно, асфальт под ногами остыл, дышалось легко. Хенджин пересёк двор, привычно оглядываясь по сторонам, и заметил Йеджи и Минхо у крыльца. Они разговаривали — она жестикулировала, он смеялся, запрокидывая голову. — Ну, наконец-то! — воскликнула Йеджи, как только заметила его. — Ты заставил меня ждать целых двадцать минут, между прочим! Я успела замёрзнуть, умереть и воскреснуть. Хенджин ухмыльнулся, поднимаясь по ступенькам. — Не преувеличивай, — протянул Минхо, — мы вышли минут пять назад. — Мог бы мне и подыграть, — буркнула Йеджи, пихнув его локтем в бок. — Ты вообще не командный игрок. — Прости, я забыл, что ты королева драмы, — фыркнул Минхо. — Сам то не лучше, — парировала Йеджи, а потом, повернувшись к Хенджину, добавила: — Минхо сегодня был в ударе, танцевал как в последний раз. Минхо в этот момент отвёл взгляд. Улыбка на лице дрогнула. Всего на миг, но Хенджин заметил. В животе словно что-то дернулось. Неприятно.Тревожно, как бывает в снах, где не можешь вспомнить, что забыл. Он не мог объяснить, что именно вызвало это чувство. Просто… Минхо выглядел напряженным, несмотря на веселость. И даже так он был красив, как тень от яркого света, как последний луч заката. «Глупо», — подумал Хенджин. — «Может, просто устал. Или что-то случилось». Он почти сказал это вслух, но Йеджи уже снова захватила инициативу. — В общем, я голодная, и ты, Хенджин, просто обязан нас накормить. Меня — потому что я мученица. А Минхо — потому что он, страдал вместе со мной. Бедняжка. — Ужас какой, — вздохнул Хенджин, закатывая глаза. — Хорошо. Но только если вы оба согласны на пудинг. Я не потерплю отказа. — Есть одно кафе, — подмигнула Йеджи. — Там подают пудинг, от которого ты заплачешь. — Если он с корицей, то да. Хенджин повернулся к Минхо. — Ты не обязан идти. Правда. Минхо взглянул на него — как-то чуть дольше, чем требовалось. В этом взгляде было что-то тихое, цепляющее, будто он на секунду задумался — а потом кивнул. — Я хочу. Пойти с вами. Просто. Буднично. Но Хенджин снова почувствовал это странное: будто из-под слов пробивается нечто большее. Он шел чуть позади Минхо, вглядываясь в его плечи, в движение лопаток под тонкой тканью рубашки. Хенджин нахмурился. Что-то было… не так. Не с Минхо — с воздухом, с местом, с тем, как день вдруг будто помутнел. Он ощущал это так словно из тени за спиной за ним кто-то наблюдал. Он знал это чувство. Оно приходило нечасто, но почти всегда оказывалось правдой. — Всё нормально? — спросил он, стараясь, чтобы голос прозвучал как можно легче. Минхо обернулся — и на секунду задержал взгляд. Не сказал ни «да», ни «нет». Только кивнул. Почти неуловимо. И всё равно внутри Хенджина что-то кольнуло. Он вдруг понял, что ловит себя на том, как ищет взгляд Минхо. Как прислушивается к его голосу. Как это его волнует — гораздо больше, чем должно бы. Он быстро отогнал эту мысль. Сейчас было не до того. Но лёгкий след тревоги, как от случайного прикосновения, остался. *** Минхо закрыл за собой дверь и прислонился к ней спиной, будто только в этот момент позволил себе выдохнуть. В квартире пахло чистотой и чем-то еле уловимо сладким — ваниль, может быть. Или миндаль. Он не мог точно сказать, не задумывался. Просто знал, что это значит — Крис дома. Скинул кроссовки, бросил куртку на спинку стула. Прошёл на кухню — и замер. Всё было на своих местах, даже аккуратнее, чем обычно. На подоконнике — его любимая кружка. Словно кто-то нарочно старался создать уют. Убедить его, что здесь безопасно. Но вместо тепла в животе завязывался тугой узел тревоги и напряжения. Он сел на край стула и уставился в окно, не видя улицы. Воспоминание пришло внезапно: солнечный свет, сладкий кофе, и Йеджи, гримасничающая в ответ на очередную шутку Хенджина. Как они перебрасывались фразами, цепляли друг друга, и как легко было им втянуть Минхо в это. Просто спросить: — А тебе какой вкус пудинга больше нравится? Так, будто его мнение было важным. Интересным. Просто потому что он — Минхо. Он даже не сразу понял, почему это запомнилось. Почему зацепило. В комнату вошёл Крис. — Как танцы? — спокойно спросил он присаживаясь напротив. — Почему ты не сказал, что пойдёшь? Минхо молчал. Ждал. Потому что уже знал, что будет дальше. — Мы же договаривались, — продолжил Крис. — Ты согласился, что это не лучшая идея. Ты сам сказал, что не хочешь снова в это втягиваться. Что боишься скатиться. А теперь... обманываешь меня? Голос его был мягким, ласковым, даже нежным. Он протянул руку, провёл пальцами по щеке Минхо. — Я просто беспокоюсь, — сказал Крис. — Я не хочу, чтобы тебе снова стало плохо. Пойми. И это сработало. Как щелчок. Минхо оттолкнул его руку. — Мы не договаривались. Это ты решил. Крис отпрянул, на его лице была растерянность, почти детская обида. — Я просто предложил. Ты не возражал. Я подумал... — Ты всегда так думаешь! — голос Минхо срывался, в груди уже бурлило. — Думаешь и решаешь за меня! Думаешь, что знаешь, как мне будет лучше! — Я не хотел тебя заставлять, — мягко сказал Крис. — Мне жаль, что ты так это воспринял. Я просто... — Ты просто не слушаешь меня, — выдохнул Минхо. — Никогда. Крис вздохнул и отвёл взгляд. — Ты просто перенервничал. Давай потом поговорим, ладно? Сейчас ты весь на взводе. Думаю, мне лучше сегодня переночевать у себя. Он встал, шагнул к двери. Минхо не остановил его. Когда входная дверь закрылась, в квартире стало глухо. Минхо остался сидеть за столом. Руки тряслись, но в груди поселилось удивительное ощущение лёгкости. Как после долгого заплыва, когда наконец добрался до берега. Он не знал, что будет дальше. Впервые за долгое время стало легче. Утро медленно пробиралось сквозь полупрозрачные шторы и заливало комнату тёплым, золотистым светом, Он ложился мягкими бликами на подушки, на простыни, на кожу Чанбина, который зажмурился и тихо застонал, отворачиваясь от света. — Ты уже проснулся? — пробормотал он, не открывая глаз. — Давно, — прозвучал знакомый голос где-то рядом. — Смотрел, как ты спишь. Это очень успокаивает. Чанбин приоткрыл один глаз и посмотрел на Сынмина, который сидел на краю кровати, привалившись к спинке. Улыбка на его лице была ленивая, почти дразнящая. — Успокаивает? — хмыкнул Чанбин, приподнимаясь на локтях. — А я думал, ты заскучаешь, пока я дрыхну. — Нет. С тобой сложно заскучать, даже когда ты просто лежишь. У тебя губы немного подрагивают во сне. Наверное, ты с кем-то спорил. — С тобой, скорее всего, — пробормотал Чанбин, краснея, но тут же потянулся к нему за поцелуем. Сынмин отодвинулся на пару сантиметров и рассмеялся: — Эй. Сначала — зубы. Я не собираюсь целоваться с тем, кто пахнет кофе и вчерашней пастой. — Мой парень такой безжалостный — проворчал Чанбин, и не давая Сынмину встать, подхватил его на руки. Сынмин ойкнул, обвнял его за шею, но даже не попытался сопротивляться. — Ты совсем с ума сошёл, — прошептал он, смеясь, когда Чанбин пронёс его по коридору в ванную. — Не-а, просто хочу, чтобы ты не сбежал до поцелуя. Они чистили зубы бок о бок, переглядываясь в зеркало. В какой-то момент Чанбин наклонился ближе, Сынмин притворно отстранился, пена пасты чуть не упала на его подбородок, и оба прыснули со смеху. — Ну вот, — сказал Чанбин, вытирая уголок губ Сынмину полотенцем. — Теперь можно? Сынмин не ответил — просто потянулся к нему, целуя глубоко и неторопливо, с привкусом мятной свежести и чего-то домашнего. Их тела слегка коснулись друг друга, дыхание сбилось, пальцы Сынмина на миг сжали ткань футболки на спине Чанбина. — Идём в душ? — спросил он хрипло, касаясь губами виска. — Только если ты не уронишь меня, как в прошлый раз, — замурчал Сынмин, отстранившись, чтобы заглянуть Чанбину в глаза. — Это была стратегия. Я тебя ловил, между прочим, — оправдался Чанбин, затягивая их в душевую. Тёплая вода лилась сверху, струилась по коже, по плечам, по спинам. Чанбин встал сзади, обнял, прижался грудью. Сынмин откинул голову ему на плечо. Он чувствовал, как бьётся сердце Чанбина, слушал его дыхание, поймал ладонь, скользнувшую по его животу. Ему казалось, что все происходит словно в полусне, в ленивом, затяжном касании рассвета. Поцелуи в водяных завесах короткие мягкие, иногда с хриплыми усмешками, когда кто-то промахивался. Пальцы, скользившие по мокрой коже, привычно, бережно и до безумия нежно. Ни один из них не торопился. Утро принадлежало им. Губы Чанбина скользнули по шее. Сынмин закрыл глаза, положив ладонь на затылок Чанбина, и утонул в ощущениях. — Нам точно надо завтракать? — прошептал Чанбин, и Сынмин рассмеялся, наклонившись, чтобы выключить воду. — Надо. Иначе ты снова забудешь поесть и рухнешь где-нибудь в участке, — сказал он, вытираясь, и поймал на себе взгляд Чанбина, в котором не было и тени сонливости — только тепло и тихая, светлая привязанность. — Повезло же мне, — прошептал Чанбин, и Сынмин молча поцеловал его в плечо. На кухне пахло тостами и апельсиновым соком. Чанбин лениво потягивался за столом, глядя, как Сынмин нарезает фрукты. — Как там дело? — спросил Сынмин, присаживаясь рядом и наливая чай. Чанбин вздохнул, потёр шею. — Не очень. В деле Джухвана — всё так же пусто, как и в деле Феликса. Никаких новых данных. Может, я вижу связь там где ее нет… Сынмин посмотрел на него, серьёзно, дотронулся до его руки — лёгко, но с силой, которую невозможно не почувствовать. — Даже если зацепок нет, это не значит, что ты их не найдёшь. Я верю, ты справишься. Чанбин на секунду замер, затем тепло улыбнулся. Он взглянул на часы — и тут же вскочил. — Чёрт, я уже должен быть в участке! Почему ты меня не остановил?! — Потому что ты был слишком милым в душе, — отозвался Сынмин, не скрывая ухмылки. Чанбин поцеловал его в висок на бегу, схватил куртку и почти вылетел из квартиры. Сынмин остался сидеть за столом, слегка покачивая ногой, всё ещё ощущая на губах утренний вкус Чанбина. Участок дышал жизнью: глухие звуки шагов, шелест бумаг, гудение ламп. Чанбин сидел на краю стола, перебирая отчёты — на столе Хенджина. — Ты не думаешь, что мы упускаем что-то общее? — Хенджин стоял у доски, пестревшей надписями и стрелками, словно искал логический выход из тупика. — Мы упускаем мотив, — отозвался Чанбин. — Или его просто нет. Просто кто-то убил. Потому что мог. — И сейчас он может думать, что его не найдут и накажут. — добавил Хенджин. Он резко отвернулся от доски. — Это пугает. Чанбин кивнул. В комнате повисло молчание. Их взгляды встретились. Зазвонил телефон. Дежурный крикнул из коридора: — Выезд! Парк у Восточного района. Нашли тело. Молодой мужчина. Парк встретил их шелестом листвы и легкой утренней дымкой. За ограждением из жёлтых лент маячили криминалисты. Возле одной из скамеек лежало тело. Светлые волосы спутались, как водоросли, лицо спокойно, почти мирно. Если бы не синеватые следы на шее. — Похоже на удушение, — пробормотал Хенджин, присев рядом, — Розэ скажет точнее. К ним подошёл патрульный и указал на девушку, стоявшую чуть в стороне, держа на поводке пуделя. Та выглядела растерянной, но не в истерике — скорее как человек, который ещё не осознал до конца, что стал свидетелем чего-то ужасного. — Госпожа… вы вызвали полицию? — Да… — кивнула она. — Я просто гуляла с Флафи, он потянул к кустам… Я увидела парня. Он лежал, как будто… как будто ему плохо. Я подошла, спросила, всё ли в порядке, он не ответил. Я подумала, может, он без сознания, дотронулась… а потом увидела… — Синие следы? — уточнил Чанбин. — Да. На шее. Но вокруг никого не было. — Спасибо. Мы можем попросить вас остаться ненадолго, если понадобятся уточнения? — Да. Хорошо. Хенджин молча записывал в блокнот. Чанбин отошёл чуть в сторону, вглядываясь в линию деревьев, будто ответ мог скрываться за их тенями. *** Чанбин первым вошёл в кафе. Оно было небольшое, с мягким приглушенным освещением, запахом крепкого кофе и выпечки. Он сразу заметил мужчину за угловым столиком. Тот сидел расслабленно, откинувшись на спинку стула, пиджак от костюма-тройки висел на спинке, белоснежная идеально сидящая рубашка, чёрный жилет. Уложенные темные волосы и шрам пересекающий скулу, не уродовал, а словно дополнял мафиозный шарм исходящий от профайлера. Мин Юнги поднял взгляд и чуть кивнул. — Добрый вечер. Присаживайтесь. Здесь отличный кофе. Хенджин сел первым, Чанбин устроился напротив Юнги. Тот не спешил начинать разговор, явно давая им время. Хенджин вздохнул, положил на стол тонкую папку. — У нас есть три тела. С определёнными… совпадениями. Мы хотели бы понять, можно ли говорить о серийном убийце. Юнги выгнул бровь. — Слушаю. Чанбин открыл папку. — У всех в крови — метадон. Незначительные дозы, но стабильно. Также в течение нескольких часов до смерти был секс. — Следы насилия? — уточнил Юнги, потянувшись за чашкой. — Явных, нет. — ответил Хенджин. — Ни разрывов, ни гематом. У всех длинные светлые волосы, схожее телосложение. Найдены в разных районах, но всегда в парке. Юнги тихо усмехнулся, обвёл их взглядом. — И что же вас смущает? Пока всё как по учебнику. Поведенческий шаблон, тип жертвы, ритуал. Даже место выбрано повторяющееся. Чанбин напряг пальцы на коленях. — Причина смерти. Ли Феликс передозировка метадоном, Кан Джухван черепно-мозговая травма, Ли Сонбин задушен. Юнги прищурился. — Первая жертва Ли Феликс? — Да, — отозвался Чанбин. — Он входит во вкус. Ищет себя, если хотите. — Подождите, — нахмурился Чанбин, — что вы имеете в виду, когда говорите, что он ищет себя? Юнги слегка усмехнулся, но его взгляд стал сосредоточенным. — Я имею в виду… что убийство Феликса было первым. И, возможно, случайным. По крайней мере — не запланированным. — То есть... — Хенджин прищурился, — вы хотите сказать, что его собирались не убить, а, скажем... изнасиловать? Юнги кивнул. — Именно. Скорее всего, ваш парень изначально насильник. А смерть — результат того, что все вышло из-под контроля. Паника, передозировка, неудачное применение силы — вариантов масса. — Но если это так... — Хенджин чуть подался вперёд, — если он опаивал людей, чтобы насиловать, значит, были и другие. Почему тогда никто не обратился в полицию? Его бы уже давно поймали. Юнги рассмеялся — не громко, но с горечью. — Вы, детективы, и сами знаете, как это работает. Жертвы могли молчать. Испуг, стыд, самообвинение... А если человек вёл свободный образ жизни, тусовки, алкоголь, наркотики — тем более. Такие заявления в полиции часто тонут в скепсисе. «Сами виноваты». Особенно если улик нет. Наступила короткая, тяжёлая пауза. — Но Ли Сонбин, — сказал Чанбин, — он, условно говоря, был приличным. Ни наркотиков, ни случайного секса. Аккуратный, стабильный. Не тот, кто вляпается в такую историю. Юнги нахмурился, будто внутренне поощряя эту мысль. — Вот как, интересно. Если я правильно понял, Феликс и Джухван не были столь... «приличными»? — Нет, — кивнул Хенджин. — Феликс часто бывал в клубах со всеми вытекающими. А Кан Джухван... возможно, он вообще брал деньги за секс. Юнги сделал медленное движение рукой, как будто что-то раскладывал на воображаемой доске. — Тогда всё встаёт на свои места. Он мог видеть Джухвана как ещё одну «удобную» цель. Но, возможно, Джухван оказался не так прост. Например, пригрозил обратиться в полицию. Или потребовал деньги за молчание. И убийца сорвался. Чанбин сжал губы. — То есть, вы считаете, что убийство Джухвана — тоже не было запланировано? Просто… ответ на угрозу? Юнги коротко кивнул: — Почти наверняка. Он не готов был к последствиям. А вот убийство Ли Сонбина — это уже совсем другой уровень. Хенджин покачал головой, как будто не хотел верить. — Значит, теперь он перешёл черту. И следующие убийства будут такими же. Хладнокровными. С удушением, как у Сонбина. — Именно так, — спокойно ответил Юнги. — Он больше не скрывается за случайностями. Теперь он действует осознанно.