Когда солнце гаснет

Квартира встретила их полумраком и тишиной. Минхо прошёл на кухню первым, машинально включив свет. Он чувствовал как его тело и разум вязнут в паутине внутренней усталости, как она липнет к позвоночнику и не отпускает. Крис достал из холодильника контейнеры с едой. Поставил их в микроволновку, не спрашивая, голоден ли Минхо. Просто делал. — Как ты? — спросил он, разложив еду по тарелкам и усевшись напротив. В голосе — спокойствие, почти нежность. — Нормально, — ответил Минхо, не поднимая глаз. — Всё в порядке. — Правда? — Крис подвинул ему вилку. — Ты выглядишь… вымотанным. Минхо пожал плечами. — Просто день был длинный. Повисла тягостная тишина, нарушаемая только стуком приборов. — Я думаю, тебе стоит сделать перерыв с танцами, — наконец сказал Крис. Его голос всё ещё был мягким, но в этой мягкости слышался приказ. Не предложение. Совсем нет. Минхо поднял взгляд. — Почему? — Ты сам знаешь. Это слишком тяжело для тебя сейчас. И ты сам говорил, что там всё напоминает тебе о Феликсе. — Но… — он запнулся. — Танцы выматывают тебя. Эти люди… — Крис склонил голову. — Они не знают, через что ты прошёл. Они не могут поддержать. Только тянут из тебя энергию. Минхо медленно кивнул. Не потому что согласился, а потому что спорить казалось… бесполезным? Неправильным? Он попытался сказать: это не так. Попытался напомнить себе, что танцы — это одно из немногих мест, где он чувствует себя живым. Что именно там он может дышать. Но слова застряли в горле. — Ладно, — пробормотал он, опуская взгляд в тарелку. Он медленно вдохнул. Это просто забота. Просто Крис переживает. Он хочет, как лучше. Хочет, чтобы я отдохнул. Чтобы… не страдал. Это же нормально. Но внутри — он знал. Это не просто забота. Это — границы. Построенные вокруг него. И он сам только что помог положить очередной кирпич. Минхо сжал вилку чуть сильнее, чем следовало. Пальцы заныли. Он кивнул, будто принял к сведению. Будто согласился. Крис наблюдал за ним. Неотрывно. Спокойно. Как человек, который уже решил всё за двоих — и теперь просто ждёт, когда Минхо поймёт, что сопротивляться бессмысленно. — Я могу позвонить, сказать, что ты не придёшь в следующий раз, — продолжил он. — Или сам напишешь? — Я... сам, — тихо ответил Минхо. — Думаю, будет лучше, если от меня. — Хорошо, — кивнул Крис. — Но не тяни. Скажи уже сегодня. Чтобы не оставалось лишних ожиданий. Минхо почувствовал, как внутри всё сжимается. Усталость вдруг сменилась каким-то тошнотворным отвращением к себе. Он встал из-за стола, отнёс тарелку в раковину, включил воду. Руки дрожали едва-едва, неуловимо, но он всё равно спрятал их под струёй воды. Крис подошёл. Встал слишком близко. Минхо почувствовал, как одна рука легла ему на плечо, а другая на талию — мягко, словно с заботой, но крепко. Крепче, чем нужно было для утешения. — Пойми, я забочусь о тебе, Минхо, — тихо сказал Крис. — Ты сейчас сам не понимаешь, что тебе нужно. Он наклонился ближе, и голос стал почти шёпотом: — Но я знаю. Я помогу. Утро выдалось неожиданно тихим. Солнце осторожно пробиралось сквозь жалюзи, рисуя тонкие полоски света на полу и стенах. Сынмин стоял у мойки, в пижаме и тёр руки полотенцем. Чанбин наблюдал за ним, сидя за кухонным столом, и лениво поглаживал кота, устроившегося у него на коленях. Тот довольно урчал. — Ты его разбалуешь, — заметил Сынмин, скользнув взглядом по ним. — У него и так слабость к мужчинам в форме. — Учитывая, как он смотрел на меня вчера — это не слабость, это фетиш, — фыркнул Чанбин. — Но ты же не ревнуешь? Сынмин медленно подошёл ближе, провёл пальцами по его плечу, шее, заправил непослушную прядь за ухо. Коротко улыбнулся — уголками губ. — Только если ты начнёшь спать у него в ногах, — пробормотал он, наклоняясь и целуя его в висок. — Так ты ревнуешь, — усмехнулся Чанбин. — Может быть. Чуть-чуть. Но это делает меня загадочным. Кот соскользнул с колен Чанбина и, недовольно фыркнув, отправился в сторону окна. Видимо, романтическое напряжение в воздухе перешло все допустимые границы для пушистого аристократа. — Мы сегодня едем в участок, да? — спросил Сынмин, поднимая кружку с кофе. — Вместе? — Если хочешь, можем. Если тебе неудобно, можешь подъехать в обед. — А если я приеду с тобой, слухи не пойдут? — Ты забыл, как я устроил разборки с намджинами? — Чанбин усмехнулся и поднял брови. — После такого слухи итак пошли. Тут уже поздно пить боржоми, Сынмин. Тот рассмеялся, прикусив край губы. — Ладно, убедил. Приеду сам. Так… спокойнее будет. В обед. Потом сможем сходить в кафе. — Зовешь на свидание? — Чанбин заулыбался. Сынмин подошёл ближе, положил ладонь на его грудь — поверх футболки. Чуть надавил. Говорил тихо, почти шепотом: — Именно это я и делаю. Так что? Ты согласен? — Разумеется, — просто ответил Чанбин. Сынмин вздохнул — не тяжело, а так, словно из него ушло все напряжение. И снова поцеловал — не спеша, мягко, почти лениво, как будто у них было всё утро впереди. Участок встретил Чанбина привычной серостью. Хенджин, как обычно, стоял, облокотившись на стойку, держа в руках папку. — Она уже здесь, — сказал он вместо приветствия. — Пак Ханби. Сидит в допросной, ждёт. — Как выглядит? — Немного напряжённо. И немного как человек, которому не в новинку давать объяснения. Они прошли по коридору. Хенджин первым открыл дверь. Пак Ханби сидела ровно, руки сцеплены на коленях. На ней было светлое пальто, лицо — без косметики, глаза — будто остекленевшие от усталости или раздражения. — Спасибо, что пришли, — начал Хенджин спокойно, садясь напротив. Чанбин расположился сбоку. — Итак. Как давно вы знали Кан Джухвана? — С первого курса, — без паузы ответила Ханби. — Мы учились на одном потоке. — Как долго вы встречались? — Почти два года. — Почему расстались? — Потому что он мне изменял. Постоянно. Причём особо не скрывая. Так что… — она пожала плечами. — Никакой драмы. Просто конец. Хенджин кивнул, делая пометки. — Да? Соседи говорили, что ваше расставание было громким. — Ну еще бы, — неожиданно усмехнулась Ханби, — Я застукала его с парнем, прямо в нашей постели. Конечно же, я должна была подумать о соседях. — Понимаю. Где вы были в ночь его смерти? — С подругой. Мы были в караоке, потом я у неё и осталась. Могу дать её контакты, если нужно. — Обязательно, — сказал Хенджин. — Какой он был человек? — Сложный вопрос, — Ханби усмехнулась, но без веселья. — Внимательный. Добрый, когда хотел. Смешной. Но… знаете, как бывает — всё это не отменяет факта, что он был кобелем. И спал со всеми подряд. Парни, девушки — ему было всё равно. — Мог бы он, — впервые вмешался Чанбин, — лечь в постель с кем-то, едва познакомившись? — Запросто. Если человек был в его вкусе — вполне. Наступило молчание. Хенджин кивнул, сверяя записи, Чанбин коротко поблагодарил. Когда Пак Ханби вышла, хлопнув дверью чуть громче, чем следовало, в кармане Чанбина завибрировал телефон. Он глянул на экран, сразу смягчившись. — Алло? — Я освободился, — голос Сынмина был чуть хриплый, будто только что говорил много и громко. — Могу подъехать, если тебе удобно. — Удобно, — ответил Чанбин, не задумываясь. — Жду тебя. Когда он убрал телефон, Хенджин ухмыльнулся: — Удобно, значит? Это у вас уже официальный уровень? Чанбин не отреагировал сразу. Потом усмехнулся и сказал, не глядя: — Мы вроде как вместе. Хенджин присвистнул: — Теперь можно тебе дарить всякие штуки для парочек. Решено, на день рождения подарю парные брелки, в виде наручников. — Только не розовые, — бросил Чанбин. — Я знаю, где ты живёшь. Хенджин рассмеялся, а Чанбин вновь взглянул на дверь, за которой минуту назад исчезла Пак Ханби, и помрачнел. Никаких зацепок. *** Сынмин сидел в допросной, прямо, но не зажато. Чанбин поставил перед ним стакан воды, сел рядом,положил на стол блокнот но не открыл. Хенджин опёрся о стену у двери, скрестив руки. — Расскажи ещё раз, — спокойно начал Чанбин. — По порядку. Как ты нашёл тело. Сынмин чуть кивнул. Пальцы сцепились в замок на коленях. — Я возвращался домой. Решил срезать через парк. Было уже темно, но фонари кое-где горели… не сказать, что светло, но можно было различать где идешь, ну и силуэты. — Я просто… увидел кого-то. В первый момент подумал, что это Феликс. — Он поднял взгляд. — Из-за того, как он сидел. Посадка головы. Светлые волосы из-под капюшона. Это... на миг просто ударило в грудь. — Почему подошёл? — спросил Хенджин. — Большинство бы прошли мимо. Сынмин пожал плечами. — Он сидел странно. Слишком ровно. Как будто… замер. Или был не живой. Это бросалось в глаза. Я подошёл. — Дотронулся до плеча. Капюшон свалился и тогда увидел кровь. На куртке, на шее… Потом всё как в тумане. Я вызвал полицию. В комнате повисла тишина. Чанбин что-то черкнул в блокноте. — Что-то ещё привлекло внимание? Запах, звук, может, кто-то поблизости? Сынмин покачал головой. — Нет. Никого не было. Ни звуков. Никаких машин. Только птицы где-то в ветках и скрип качелей. Я бы всё равно подумал, что это Феликс. Даже если бы рядом стояли прожекторы. Чанбин не ответил. Только кивнул, закрывая блокнот. Сынмин отпил воды, потом вдруг наклонился к нему чуть ближе: — У тебя обед когда? — Сейчас. Почему? — Мы же хотели в кафе. — Он улыбнулся. — Или ты решил бросить меня до первого свидания? — Конечно нет. Пошли. Чанбин встал первым. Сынмин последовал за ним. Перед выходом Чанбин коротко бросил Хенджину: — Если что — я на связи. — Надеюсь, это «если» не случится за десертом, — пробормотал Хенджин, вытаскивая телефон. Как только дверь за ними закрылась, в помещение заглянула Йеджи. Волосы собраны в пучок, в руке — планшет. — Пойдёшь обедать? Мы с Лисой и Дженни собираемся, — сказала она. Хенджин выдохнул: — Да, конечно. Пусть хоть кто-то в этом участке питается не только кофе и драмой. Кафе было полупустым — в это время здесь бывали только завсегдатаи и полицейские, сбежавшие от протоколов. Йеджи первой заняла стол у окна. Дженни устроилась напротив, а Лиса, не снимая солнцезащитных очков, уже шла за кофе. — Нам три капучино и вот этот пирог с лимоном, — сказала она бариста, не глядя в меню. — Йеджи, ты чего-нибудь сладкого хочешь? — Если спрошу, мне разрешат два? — прищурилась та. — Конечно, мы же щедрые на поддержку, — фыркнула Дженни. — Особенно если кто-то страдает от безответной любви. — Ну уж — протянула Йеджи, краснея, — он даже не расстался со своим парнем. — Кто? — полувнимательно спросил Хенджин, потягивая воду с лимоном. — Минхо. — Лиса присела рядом и придвинула к себе кофе. — Тот, что с танцев. Красивый и наверняка страдающий. Йеджи рассказывала. Хенджин приподнял бровь в ожидании продолжения. — Да, — подтвердила Йеджи. — Его парень — Крис. И, по-моему, он стал ещё криповее, чем раньше. Хенджин, вспомни как он вчера вёл Минхо за руку, словно собачку на поводке? Хенджин пожал плечами, но взгляд его стал чуть жестче. — Я говорил, что он выглядит контролирующим. И не таким уж… заботливым, как делает вид. — А сегодня Минхо вообще написал, что не придёт на танцы ближайшие занятия, — добавила Йеджи. — Сказал «перерыв». С чего бы вдруг? Хенджин отвёл взгляд к окну. Сделал глоток. — Может, заболел, выглядел он не очень. — Как ты можешь? — возмутилась Йеджи. На секунду повисло молчание и тут Дженни сощурилась: — Подожди… Она наклонилась чуть ближе и почти пропела: — Понравился? — О-о-о, — с готовностью подхватила Лиса. — Да ты на него глаз положил! — Я так сразу и поняла, когда он его у студии увидел — засмеялась Йеджи. — А он сразу такой… весь из себя «да мне всё равно», но потом глаз с Минхо не сводил. Пока этот Крис не приперся. — Ну так отбей, — предложила Дженни, пожимая плечами. — Он явно заслуживает кого-то получше этого Криса, если верить Йеджи конечно. — Вы сейчас серьёзно? — Хенджин смотрел на них, как на стаю чаек, готовых клевать его репутацию. — А что? — Лиса потягивала кофе, не отрываясь. — Мы за справедливость и драму. А ещё ты давно не флиртовал ни с кем, кроме преступников. — И то под прикрытием, — добавила Дженни. Хенджин закатил глаза. — Я с ним даже не знаком. Почти. И вообще… Он не договорил. Потому что вдруг подумал — а действительно, почему бы не… пересечься. Случайно. Может, как-нибудь прийти в танцевальный зал «нечаянно». Или попросить Йеджи устроить «девичник» там, где обычно бывает Минхо. Она наверняка знает, где это. Идея была глупой. Но в ней что-то было. Живое. Настоящее. Всё то, чего не хватало в его привычной жизни, полной протоколов, пустых допросных и выжатых до дна историй. Он не стал ничего говорить. Но Йеджи заметила это выражение на его лице — и, улыбнувшись, только шепнула Лисе: — Ставлю на него двадцать, что через неделю они уже вместе. — А я ставлю кофе, что Хенджин устроит встречу с Минхо под видом «служебной необходимости», — фыркнула Дженни. — Девчонки… — простонал он. Но на губах всё равно появилась полуулыбка. *** — Прошел месяц, — Хенджин с шумом уронил на стол пластиковую папку с отчётами. — И у нас есть... Целое ничего. Он развалился на стуле, запрокинул голову, глядя в потолок, будто надеялся, что улика упадёт прямо оттуда. Чанбин молча листал фотографии с места преступления. Одно и то же тело. Один и тот же угол съёмки. Ни намёка на следы. — Друзья, коллеги, однокурсники — у всех либо алиби, либо ноль мотива. Те, кто его ненавидел, вообще не в городе были, — продолжал Хенджин — Шлюховатость Джухвана могла сыграть свою роль, — резко сказал Чанбин, не отрываясь от снимков. — Мог познакомиться с убийцей в тот же вечер. Безумец, одержимый, ревнивец. Или просто маньяк. Одной ночи достаточно. Хенджин опустил голову и покачал ею. — Кстати о Ли Феликсе ты тоже самое говорил. И это возвращает нас к версии о серийнике. — Я об этом думаю уже неделю, — кивнул Чанбин. Он выпрямился, потянулся за блокнотом и ручкой. — Если это серийник, нам нужен кто-то, кто разбирается в этой теме лучше нас с тобой после трёхмесячных курсов с фокусом на теории. — О да, — усмехнулся Хенджин. — Нужно говорить с кем-то, кто знает их мышление. Кто может проследить поведение. Предсказать следующий шаг. — Вы не поверите, но я знаю одного человека, который в этом действительно разбирается.— вдруг сказал заполняющий за своим столом отчеты Хосок. Чанбин поднял голову, в глазах промелькнул интерес. — Кто? — Один старый друг, — сказал Хосок, заходя внутрь. — Профайлер, но нестандартный. Мрачный тип, но умный. Я могу попробовать с ним связаться. — Звони ему прямо сейчас, — резко бросил Чанбин. — У нас мало времени, а ещё меньше — зацепок. Хенджин кивнул, чуть мягче: — Да, пусть хоть кто-нибудь подскажет нам, с чего, чёрт побери, начать.