Когда солнце гаснет

Чанбин стоял перед зеркалом, натягивая чистую рубашку — белую, с жёстким воротом, будто специально созданную для того, чтобы душить. Он отдёрнул ткань, раздражённо цокнул языком. Всё бесило: тугой узел галстука, тусклый свет лампы, будильник, телефон который снова начал мигать уведомлением. «Позвонить Сынмину (от Хенджина)». Он нахмурился. Ага, Сынмин. Сынмин, которому он… Чанбин скривился. Даже думать неприятно. Но он действительно перегнул. Слова тогда вылетели слишком быстро, слишком ядовито и видимо без участия мозга. Он потянулся за телефоном, открыл контакт. Палец завис над кнопкой вызова. Ну и что он ему скажет? “Прости, я был неправ?” Но он был прав. В каком то смысле, он все еще уверен в своей правоте. Ли Феликсу следовало быть осторожнее. Чанбин тяжело выдохнул, упал на кровать. Сильнее всего его бесило то, что извиниться хотелось. Что эта сцена в участке не давала покоя. Чертов Хенджин с его дурацкими идеями. — Прекрасно, — проворчал он и снова встал. Он не мог звонить. Не мог говорить это по телефону. Голос предаст. Интонация. Он будет звучать слишком агрессивно. Ему этого совершенно не хотелось. Чанбин чувствовал себя сталкером, но он собирался "случайно встретить" Сынмина возле работы. Он схватил куртку и вышел, хлопнув дверью. Через минуту снова вернулся — забыл бумажник. Потом вернулся ещё раз — телефон. — Идиот, — сказал себе в зеркало. Но в этот раз вышел окончательно. *** Он добрался до здания, где работал Сынмин, слишком рано — почти на полчаса. Мёрз, сжимая в кармане руки, дёргался на каждый звук, будто это Сынмин уже идёт. Несколько раз чуть не ушёл. Несколько раз уже набирал номер. И только когда почти решился уйти, увидел его. Сынмин появился внезапно. Он переходил дорогу, на нем были брюки, белая рубашка, чёрное распахнутое пальто,в руке сумка, взгляд опущен. И Чанбин, не зная, как оказался рядом, вдруг сказал: — Доброе утро. Сынмин остановился. Поднял глаза. Не удивился. Просто посмотрел. — Детектив? Вы что-то хотели? Чанбин сглотнул. — Мне нужно задать вам несколько вопросов, — начал он, как репетицию. — Знаете ли вы , кто живёт по адресу Инчхон 79? Сынмин чуть нахмурился. — Да. А что? — Мы выяснили, что после клуба Ли Феликс поехал по этому адресу. — Чанбин замолчал. Повисла пауза. Сынмин смотрел пристально, настороженно. И вдруг Чанбин решился. — Я перегнул. Тогда. В участке. То, что сказал про вас. И про Феликса. Это было… — Оскорбительно, — сухо закончил Сынмин. — …непрофессионально — продолжил Чанбин, будто не услышал. — Мне не стоило вешать ярлыки…— Он выдохнул. — Мне не стоило говорить так. Молчание. Молчание тянулось. Чанбин ощущал каждый удар сердца, как глухой раскат внутри груди. Сынмин чуть склонил голову. Взгляд холодный, ни следа того огня, что был в участке. — Приятно видеть, что вы всё-таки умеете извиняться, — сказал он наконец. Голос его был сухим, вежливым — и поэтому резал особенно остро. Чанбин сжал кулаки в карманах. — Я не жду, что вы меня простите или поймете, — сказал он ровно, слишком ровно. — Но мне не хотелось, чтобы это оставалось… так. — Так? — Сынмин приподнял бровь. — Вы имеете в виду — «оскорбительно» и «непрофессионально». Чанбин тихо выдохнул через нос. Слишком многое хотелось ответить. Но он заставил себя кивнуть. — Да. Именно это. Я был не прав. — Хорошо — спокойно согласился Сынмин, — Вы сказали, что не ждёте прощения. Значит, мы можем продолжать на деловом уровне. — Это и было целью, — кивнул Чанбин. — В том доме живёт Хан Джисон. Хороший друг Феликса. Чанбин вскинул взгляд. Голос Кима по прежнему был ровным, но на долю секунды угол его рта дёрнулся, будто от сдерживаемой гримасы. — Друг? — переспросил Чанбин, чуть прищурившись. — Или не только? Сынмин медленно перевёл на него взгляд. Ни раздражения, ни удивления — только лёгкая усталость. — Джисон влюблён в Феликса. Уже давно. Но Феликс не отвечал. Он всегда старался быть… — Сынмин замялся, будто подбирал слово. — Осторожным. Чтобы не задеть чувства Джисона. Чанбин кивнул, будто что-то в его голове щёлкнуло. Потом уточнил: — Номер квартиры? — Я поеду с вами. Чанбин вскинул брови. — Простите? — Учитывая вашу манеру задавать вопросы — я бы предпочёл быть при этом. И, как вы заметили детектива Хвана рядом нет…— Сынмин скользнул по Чанбину ироничным взглядом, — К тому же, Джисон — человек своеобразный. Может не открыть даже полиции. А вас, если вы постучите неудачно, и вовсе, боюсь, с лестницы спустит. Чанбин медленно кивнул. В уголке губ мелькнула тень недовольной усмешки. — Ну что ж. Садитесь тогда. Поездка начиналась в тишине. В машине было тепло, Сынмин задумчиво смотрел в окно. — Они давно знакомы? — наконец нарушил молчание Чанбин. Его голос был нейтральным, но взгляд — цепкий, изучающий. — Со школы, — ответил Сынмин, не глядя на него. — Джисон пошёл за Феликсом буквально везде: в универ, потом и в Сеул перебрался. Он всегда был рядом. — То есть, хвостом? — Вернее, как тень. — Сынмин пожал плечами. — Но не навязчиво. Джисон умный. Талантливый. Пишет песни. Просто... всегда влюблён. Все это знали. — И никто не вмешивался? — уточнил Чанбин. Сынмин чуть повернул голову, посмотрел на него краем глаза. — А вы бы вмешались? Мы считали, что это их дело. Они взрослые. Сами разберутся. — Короткая пауза. — Хотя, думаю, Феликс иногда чувствовал себя загнанным в угол. Не хотел обижать, но и ответить не мог. — Вы не думали, что такие чувства могут стать опасными, если их не разделяют? — Все чувства могут стать опасными, — спокойно сказал Сынмин. — Особенно, если человека оставить одного. Дальше они ехали молча. Напряжение снова повисло в воздухе, как перед бурей. Квартира находилась в старом доме. На лестничной клетке было тихо, только где-то внизу гавкала собака. — Вторая справа, — сказал Сынмин, когда они поднялись на нужный этаж. Чанбин шагнул вперед, постучал, никто не открыл. — Возможно, Джисон не услышал, — предположил Сынмин, — У меня есть ключи. Он открыл дверь. Они вошли в квартиру, и воздух сразу ударил в нос тяжёлым, затхлым запахом — перегар, несвежие полотенца, испорченная еда. Повсюду пустые бутылки: пиво, дешёвый виски, какие-то сладкие ликёры. На столе стакан,с чем-то мутным, рядом пара капсул неизвестных таблеток. На стенах фотографии. Почти на каждой — Феликс. Селфи, кадры с шумных вечеринок и домашних встреч, фото с выступлений. Почти на всех рядом с ним — Джисон. Его взгляд в всегда направлен на Феликса, будто тот — солнце, к которому он всё время тянется. — Джисон? — Сынмин повысил голос, но ответа не последовало. Он прошёл вперёд, огляделся, затем громче: — Джисон! Это Сынмин. Я открыл своими ключами. Отзовись. Тишина. Чанбин уже шел за ним, внимательно оглядываясь. Спальня была пуста. Кровать смята, простыни сброшены на пол. На подушке — след от слёз или пота. В углу — ноутбук, мигающий открытым окном мессенджера. Несколько непрочитанных сообщений. Сынмин метнулся к ванной. Постучал в дверь. Он резко толкнул дверь ванной — она со скрипом поддалась и врезалась в стену. Резкий запах железа и алкоголя ударил в лицо, и на мгновение всё замерло. — Джисон?! — голос Сынмина сорвался. Он бросился вперёд, не раздумывая, коленями встал прямо в воду, не замечая, как ткань брюк моментально промокает. Пальцы вцепились в подмышки Джисона — его тело было словно налито свинцом. — Сюда! — крикнул он в сторону коридора, хрипло, надрывно. — Он дышит, но пульс слабый! Помоги! Чанбин ворвался в ванную в тот же миг. Его взгляд метнулся к запястьям — алые порезы, глубокие, но не до конца пересекшие вены. Рядом валялся разбитый стакан, по краю которого засохла кровь. Он схватил первое, что увидел — полотенце, висевшее на батарее, быстро свернул его и вместе с Сынмином начал перетягивать раны. — Держи выше руку, вот так. — Его голос был коротким, командным. Сынмин послушно придерживал руку Джисона, хотя у самого руки дрожали. — Я держу. Чёрт, Джисон, ты что, с ума сошёл… — выдохнул Сынмин, не отрывая взгляда от его побелевшего лица. Чанбин вытащил телефон, вызвал скорую, назвал адрес, коротко описал состояние. Всё — механически, слаженно, как в тренировке. Но внутри что-то царапало. Он окинул ванную взглядом. Аккуратно снятая одежда, сложенная рядом. На крышке унитаза — бутылка с остатками бурбона, на краю раковины — пузырёк со снотворным. Что-то не сходилось. «Слишком… чисто?» «Слишком выверенно, словно… театральная постановка» Чанбин нахмурился. Его рука на мгновение замерла на пульсе Джисона. Он все еще был. Слабый, но живой. — Что-то не так, — пробормотал он. — Что? — Сынмин посмотрел на него быстро, с тревогой. — Ничего. Скорая приближалась — уже были слышны сирены. Сынмин сглотнул, крепче прижав к себе Джисона. *** Коридор больницы пах антисептиком. Врач вышел к ним через сорок минут. Лицо у него было усталое. Он монотонно рассказывал о состоянии Джисона: — Сейчас он стабилен. Мы промыли желудок, обработали порезы, дали капельницу. Но состояние тяжёлое — сильная интоксикация, — врач кивнул, опуская глаза в планшет. — Подозреваю, что кроме алкоголя он принимал препараты. Точно скажем после анализов. — Когда с ним можно будет поговорить? — Чанбин стоял прямо, руки в карманах. Врач качнул головой. — Не раньше, чем через три дня. Минимум. Сейчас он будет под наблюдением в токсикологии. Мы сделаем всё возможное, но его психическое состояние — вопрос к другим специалистам. Я бы рекомендовал связаться с психиатром, когда он очнётся. Чанбин кивнул. Врач ушёл, оставив их вдвоём в пустом коридоре. На улице темнело. Машина мягко скользила по дороге, фары вырезали пятна света на асфальте. Сынмин смотрел в окно, молча. Чанбин бросал взгляды на него, прежде чем наконец сказал: — Сынмин. Вы не должны винить себя. Он… Он просто не справился. Сынмин горько усмехнулся. — Конечно. Они всегда виноваты сами. — И прежде чем Чанбин успел что-то добавить, он уже хлопнул дверью и вышел из машины. Чанбин остался за рулём. Несколько секунд просто сидел. Потом медленно стукнулся лбом о руль. — Придурок, — сказал он себе. Через минуту он уже звонил. — Хенджин, это я. — Ты в больнице? — Нет. Еду в участок. Слушай, нам нужно будет ещё раз поехать в квартиру Хан Джисона. Осмотреть всё. Что-то… — он сжал зубы. — Хочу убедиться, что всё именно так, как кажется. — Когда? — Сегодня. — Хорошо. Возьму кофе, — согласился Хенджин и положил трубку. Чанбин посмотрел в лобовое стекло. Темнота, разбавленная светом фонарей. Словно застывшая пауза перед тем, как всё начнёт раскручиваться. Квартира встретила их застоявшимся воздухом и тишиной. Пахло несвежим алкоголем и чем-то кислым. Чанбин морщится, заглядывая в кухню, где на столе стояли пустые бутылки и недоеденный ланч, покрытый плесенью. — Видимо этот Хан Джисон пил без перерыва с похорон, — бурчит Хенджин, перешагивая через кучу бутылок на полу. — Или кто-то хотел, чтобы мы так подумали, — задумчиво отвечает Чанбин. — Джисон на самих похоронах не появлялся. Ты бы заметил? — Да. Его там точно не было. Во всяеом случае, я его не помню. — отозвался Хенджин, поднимая со стола перевёрнутую рамку с фотографией. С Феликсом. — Всё равно это дичь. Они дошли до ванной. Кровь на полу уже почти засохла, рядом по прежнему валялся осколок разбитого стакан, аккуратно сложенная одежда, бутылка и пузырёк со снотворным на унитазе и полка над раковинной, где разложены бритвенные принадлежности, в том числе опасная бритва. Чанбин нахмурился. — Посмотри, вещи сложены слишком аккуратно. Не кажется странным? Вся квартира в хаосе, а здесь порядок — как по линеечке. — Может, у этого Джисона пунктик, — небрежно отозвался Хенджин. — Типа, может быть раздолбаем, но аптечка — святое. Интересно конечно, зачем резать вены куском стекла, когда есть опасная бритва. Хотя, кто знает, что способен выдать пьяный мозг. Чанбин закатил глаза глаза. — Вот именно. Давай-ка проверим его шкаф с одеждой. Посмотрим, у всех ли вещей такой... «пунктик». Если он и правда педант, должно быть видно. Он повернулся в сторону спальни. — И смотри внимательно. Если кто-то пытался что-то замести — шкаф расскажет больше, чем раковина. Они уже подходили к шкафу, когда где-то за стеной послышался щелчок замка. Чанбин мгновенно замер, кивком велел Хенджину не шуметь. Тот, приподняв бровь, всё же послушался. Из коридора донеслись шаги. Чанбин первым вышел из спальни, за ним — Хенджин. В прихожей, с ключами в руке, стоял брат аогибшего Феликса Ли Минхо. В кожаной куртке, с помятым видом, будто не высыпался уже неделю. Он тоже замер, завидев их. — Кто дал тебе ключ? — резко спросил Чанбин, не делая шагов навстречу. — И что ты тут делаешь? Минхо поднял руки, показывая, что ничего не скрывает. — Мне позвонил Сынмин. Сказал, что забыл закрыть квартиру после того как... Я… у меня остались ключи. Мы с Джисоном… после похорон я у него жил. Несколько дней. Чанбин фыркнул, прищурился. — Интересно. Если вы были так близки, как вышло, что вы оба не заметили, что он, чёрт возьми, был на грани? Минхо дёрнулся, будто пощечину получил. — Эй, — вмешался Хенджин, положив руку на плечо напарника. — Полегче. Он не под следствием. — Пока, — буркнул Чанбин, но отступил на шаг, скрестив руки на груди. Минхо шумно выдохнул, провёл рукой по лицу, будто стирая с него усталость. — Он выглядел… обычно. Говорил, что хочет просто остаться один, отдохнуть. Мы с Сынмином подумали, что это нормально. Что горе у всех разное. Он ел, разговаривал, не пил. Не знаю… может, он правда притворялся. Или просто сломался внезапно. Я… я бы не оставил его одного, если бы знал. Честно. Его голос под конец дрогнул, и Хенджин кивнул, почти сочувственно. — Мы это проверим. И не паникуйте, Минхо.Скажите, — вы заходили к Джисону после того, как съехали? — Нет. Сегодня — первый раз, с тех пор. Чанбин кивнул коротко, но по выражению лица было ясно — вопросов у него стало только больше. Хенджин скрестил руки, прислонился к стене у ванной и заговорил уже мягче: — Минхо, а у него всегда тут такой… бардак? Или это что-то новое? Минхо вздохнул, оглядел квартиру — бутылки, одежду, опрокинутые рамки, пыль. — Для него — вполне. Джисон не тот, кто помешан на порядке. Он… творческий. Когда пишет музыку или просто варится в своём, всё вокруг него летит к чертям. Мы с Феликсом всегда шутили, что его муза живёт в хаосе. — А вещи в ванной? — уточнил Хенджин, кивая в сторону аккуратно сложенной стопки одежды. — Это характерно? Минхо задумался, чуть склонил голову. — На самом деле… да. У него привычка раздеваться по дороге в ванну — футболка на кухне, штаны в коридоре, носки где-нибудь у стены. А вот если он уже дошёл — там всегда было всё по полочкам. И он всегда берет с собой музыку. Типа… личный ритуал. Хенджин коротко кивнул, а потом поймал взгляд Чанбина. Они переглянулись. Выглядело это как тихое согласие — пазл начал складываться, но не так, как ожидалось. — Ну что ж, — сказал Чанбин, стряхнув с себя напряжение. — Кажется, мы закончили. Можешь закрыть за нами. Минхо кивнул, но не пошевелился. Лицо его немного потемнело, взгляд скользнул в сторону, будто он хотел что-то сказать — но передумал. Хенджин это заметил. — Минхо? — негромко спросил он. — Вы на машине? — Да… — Минхо моргнул. — Да, я припарковался у угла. — Вы в состоянии ехать? — Не знаю, — признался тот честно. — Сегодня тяжело. — Тогда, если позволите, я подброшу. — Хенджин уже направился к двери. — Давайте ключи. Чанбин пожал плечами, добавил: — Ничего, если мы поедем вместе? Лишним не будет. Когда они вышли из квартиры, дверь щёлкнула за спиной, оставив после себя только пустоту и выветрившийся запах парфюма Джисона. Хенджин пропустил Минхо вперёд. — Слушай, — негромко сказал он, обернувшись к Чанбину, когда они подошли к лифту. — Поезжай в участок. Я отвезу Минхо и приеду позже. Чанбин нахмурился: — Ты думаешь, он что-то скрывает?.. — Думаю, он просто лучше говорит, когда рядом нет тех, кто его колет вопросами в лоб и сверлит осуждающим взглядом, — мягко ответил Хенджин. — Дай мне возможность его разговорить. Чанбин усмехнулся, но без злости. Усталость брала верх. — Ладно. Но если он скажет что-то странное — я хочу знать первым. — Обещаю, — кивнул Хенджин. — И… ты сегодня хорошо держался. Даже не получил по морде. Горжусь. — Иди на хуй, — буркнул Чанбин и направился к лестнице. Когда его шаги стихли, Хенджин перевёл взгляд на Минхо и кивнул в сторону выхода. Они пошли вдоль дома к припаркованной у угла BMW Минхо.