Когда солнце гаснет

— Ну, давайте, герои, входите. Хенджин и Чанбин молча зашли в кабинет. Инспектор Пак Хеншик — всегда язвительный, а сейчас явно недовольный — даже не поднял глаз от чашки с остывшим кофе. Он сделал глоток, сморщился и только тогда посмотрел на них. — Скажите мне на милость, детектив Со Чанбин… может, вам всё-таки на курсы повышения квалификации? А то если вы не в состоянии задать пару вопросов свидетелю, не получив в ответ по морде — это, знаете ли, признак не профессионализма. Чанбин только сжал губы. Хенджин чуть повернулся к нему, но промолчал. — А может, это я чего-то не понимаю? Может, у нас тут свидетель-терминатор? — Хеншик поднял брови. — Хотя… Ким Сынмин, если я не путаю, под метр восемьдесят, но весит как моя старая собака. На кого вы там, интересно, нарывались? Чанбин поднял взгляд. — Это моя ошибка. Я перегнул. Был слишком… прямолинеен. — Прямолинеен? — Хеншик усмехнулся. — Я бы это так не назвал. Ладно. Давайте по делу. Есть у вас что-то, что позволяет подозревать его в убийстве, кроме гипотетической влюбленности и ревности? — Пока, нет, — честно сказал Чанбин. — Прекрасно. Тогда у вас два варианта, детективы: либо вы предъявляете Киму обвинение в убийстве, либо отпускаете. Максимум — штраф за нападение на сотрудника при допросе. Он снова сделал глоток, поморщился. — Оформите бумаги. И попробуйте в следующий раз не превращать допросную в сцену из дешёвого боевика. Хотите драмы — берите отпуск и идите на кастинг. Чанбин коротко кивнул и первым вышел из кабинета. Хенджин задержался на секунду. — Он правда старается… — Да? Пусть лучше старается искать улики, а не доводить свидетелей до бешенства. Свободен, детектив. *** Чанбин стоял у окна в коридоре, невидяще уставившись в экран телефона, хотя тот давно погас. Услышал шаги — лёгкие, ровные. Ким Сынмин. Несколько секунд — и тот прошёл мимо, даже не взглянув в его сторону. Чанбин проводил его взглядом. Всё правильно. Сынмина отпустили. Штраф — чистая формальность. По всем правилам. Но ощущение внутри не отпускало. Что-то в этом парне… было не так. Не опасное, просто непонятное. Он вспомнил, с какой яростью Сынмин сорвался, как смотрел в глаза. Во взгляде чистая, незамутнённая решимость. Что же такого было в этом Феликсе, — подумал Чанбин, — что такой парень, как Сынмин, не раздумывая встал на его защиту, даже после смерти. Даже перед полицией. Он снова посмотрел в ту сторону, куда ушёл Сынмин. Высокий, лёгкий, почти изящный — и при этом в нём было что-то упрямо стойкое. Стальной стержень. Внутри укололо завистью. Хотелось, чтобы кто-то относился к нему также, как этот парень к погибшему Феликсу. "Не твой тип. Не тот человек." Чанбин провёл рукой по лицу, отгоняя ненужную мысль. Развернулся и пошёл прочь по коридору — чуть быстрее, чем следовало бы. Как будто боялся, что если задержится ещё на минуту, подумает о нём снова. *** Участок остался позади. Серый асфальт, редкие прохожие, шум машин где-то вдалеке. Хенджин догнал Сынмина на крыльце. — Прости за Чанбина, — сказал он. — Он не хотел тебя задеть. Сынмин остановился, обернулся. Его лицо было спокойным, даже отстранённым, но в глазах читалась неуступчивость. — Не хотел? — тихо переспросил он. — Всё наоборот. Он как раз хотел. Просто не ожидал, что получит в ответ. Хенджин чуть прищурился, но ничего не ответил. — И я не жалею, если ты об этом, — добавил Сынмин. — Я бы сделал то же самое ещё раз. Даже если бы всё повторилось слово в слово. Он сделал шаг вперёд, как будто собирался уйти, но вдруг замер, повернулся к Хенджину и сказал уже мягче: — Я правда любил Феликса. Но только как младшего брата. Как человека, которому доверяешь. Которого хочешь защитить. Ни больше, ни меньше.— он помолчал — Но если кому-то проще списать это на ревность и выдуманную любовь — их проблемы, не мои. Он развернулся и ушел, не оборачиваясь. Хенджин остался стоять на месте, глядя ему вслед, ощущая странную смесь вины, облегчения и чего-то похожего на уважение. *** — Стоп, отмотай чуть назад, — Хенджин щёлкнул мышкой, и кадр замер. — Вот. У бара, с Феликсом. Парень в чёрной рубашке слегка наклонился к Феликсу, что-то сказал — тот рассмеялся, опёрся локтем на стойку. Камера снимала чуть сверху, под углом. Лицо незнакомца скрывала кепка и свет от неоновой вывески позади. — Дальше, — попросил Чанбин, и видео двинулось вперёд. Они вдвоём направились к выходу, по пути задержавшись у танцпола. — Угол камеры меняется, — Хенджин уже предвкушал нужный кадр. — Вот сейчас будет лицо. Переход. Новый ракурс. Боковой. Половина лица — и то в тени. Движение, свет — и снова ничего. Ни одного чёткого кадра. — Да ты издеваешься… — выдохнул он. — Погоди. Есть ещё камера у выхода. Щелчок. Видео от входной группы. Лица посетителей, заходящих и выходящих. Хенджин перемотал. Вот — Феликс и тот самый парень. Но тот шёл чуть позади и лицо по прежнему скрывала кепка. — Не может быть… — Чанбин подался ближе к экрану. — Опять ничего. На выходе парень чуть повернул голову — и в этот момент яркая вспышка рекламы осветила задний план, сделав лицо полностью неразличимым. Следом дверь хлопнула за ними. Несколько секунд они сидели молча. Потом Хенджин сказал: — Слишком много совпадений. Один клуб, танец, разговор, уход вместе. И ни одного кадра с лицом. — Он знал, где стоят камеры, — пробормотал Чанбин. — Или ему чертовски повезло. Но я в такое не верю. — Ты думаешь, это он? — Пока думаю, что он — единственный, кто провёл с Феликсом больше минуты той ночью. Этого достаточно, чтобы его найти и допросить. — А если это тупик? — Тогда он слишком красиво выстроен. Поехали еще раз опросим сотрудников клуба. *** — Да, Феликс тут часто бывал. Весёлый, милый. Все его знали, — бармен, парень с зализанными волосами и хмурым взглядом, протирал стойку тряпкой. — А вот тот, второй… первый раз вижу. Не из наших. — Не из ваших? — уточнил Хенджин. — Ну, вы понимаете. У нас тут своя компания. Постоянники. Этот… он чужой. Они получили почти такой же ответ от охранника у входа: — Феликс? Конечно, знал. Он вёл себя уважительно, всегда приветствовал персонал. А парень, с которым он ушёл… хм. Я его не запомнил. Не представился. Был спокоен, не пьяный. Но лицо… — охранник пожал плечами. — Не отложилось. — Даже смутно? — попытался Чанбин. — Черты, акцент, походка? — Да нет. Обычный. Ни рыба ни мясо. Слился с фоном. Следующей была официантка, девчонка с фиолетовыми прядями. — Я точно помню, что они танцевали. Один раз, недолго. Я ещё подумала: странно, что Феликс с ним — он обычно держится компании. А этот парень... Он будто вынырнул из ниоткуда. И так же исчез. Мы с подругой поспорили, что он, мол, просто турист какой-то. Залетел, потанцевал — и смылся. — Турист? — переспросил Хенджин. — В смысле — не из тусовки. Он вообще будто не вписывался. Но при этом знал, как себя вести. Не лез, не грубил, не пил слишком много. Странный тип. Чанбин посмотрел на официантку: — Слушай, а как они общались? Феликс с этим парнем. Как с другом? Или как с кем-то, с кем познакомился только что? Официантка замешкалась, бросила взгляд в сторону, потом — на детектива. — Знаете, Феликс вообще был… тёплый. Он с каждым говорил так, будто знает тебя сто лет. Даже с уборщицей. Но с тем… — он на мгновение задумался. — Нет, с тем всё было по-другому. Он как будто удивился. Пытался быть вежливым, но... был немного насторожен. Как будто не ожидал его увидеть. В этом клубе — точно нет. — Удивлён? — переспросил Хенджин. — Угу. Типа: «О, ты тут?» — но без радости. Скорее, с осторожностью. Я ещё подумала: может, бывший какой-то. Или кто-то, с кем он не в ладах. Но выглядело не как ссора. Больше — как… хм… как если бы ты увидел преподавателя из школы в гей-клубе. Или священника. Неуместно. Неожиданно. Чанбин переглянулся с Хенджином. Уголок его рта дёрнулся. — Вот это уже интереснее. Когда они вышли на улицу, Чанбин молча закурил. Хенджин облокотился о перила крыльца клуба. — Что скажешь? — тихо спросил он. — Все уверены, что видели его впервые. Никто не может описать его. Это странно. — Уже не считаешь, что я сочиняю байки? — усмехнулся Хван. — Заткнись! Поехали в участок, надо еще видео с уличных камер просмотреть. *** Вот эта камера, — Чанбин ткнул пальцем в экран. — Смотрит прямо на вход. Видео с уличной камеры было зернистым, чёрно-белым. Чанбин перемотал до момента, где Феликс и тот самый парень выходят из клуба. — Погоди… — Хенджин приблизил изображение. — Вот они. Феликс что-то говорит, улыбается, поправляет волосы. Парень стоит рядом, слегка наклонив голову. Разговаривают. Долго — секунд сорок, может, больше. Потом Феликс машет рукой, ловит такси. — Он сел один, — пробормотал Хенджин. — А этого даже не пригласил. Странно. Видимо он был не такой уж и шлюхой, как ты предполагал раньше. Чанбин только закатил глаза. На видео видно, как такси трогается, Феликс отворачивается к окну. Парень остаётся стоять, руки в карманах. — Он даже не смотрит вслед, — заметил Хенджин. Прошло ещё несколько минут. Парень вытащил телефон, набрал номер. Через пару минут подъехала машина. — Это не обычное такси, — отметил Хенджин. — Без опознавательных знаков. Частник? — Или служба по вызову, — Чанбин щёлкнул паузу. — Надо пробить номера. И по кадрам — может, камера выше взяла лицо. Чанбин наклонился к экрану, морщась: — Нам нужно узнать, куда ехал Феликс. И кто забрал второго. Хенджин потянулся за кофе: — Похоже, ночь будет долгой. — Лучше долгая ночь, чем пропущенная деталь, — буркнул Чанбин. — Займись номерами, а я попробую вытащить больше по маршруту Феликса. Пауза повисла между ними. Щелчки клавиатуры, шум кондиционера. Потом Хенджин сказал, будто невзначай: — А чего ты вдруг так упёрся? Чанбин не оторвал взгляда от экрана. — В смысле? — В смысле, ещё пару дней назад ты сам говорил, что парень, мол, сам напросился. Что перебрал, с кем то трахнулся и сдох. Хотел закрыть дело как можно быстрее. А теперь вдруг видео, свидетели, ночные посиделки… Ты всегда так разгоняешься, когда речь про «простых шлюх»? Он напряг челюсть. Слова Хенджина резанули, потому что были чертовски близки к правде. Чанбин замер, потом медленно выдохнул и откинулся на спинку стула. — Я всегда делаю свою работу хорошо. Всегда. Хенджин усмехнулся, не глядя на него: — Конечно. Особенно когда где-то рядом есть Ким Сынмин. Друг убитого. Милый, упрямый, подозрительный и решительный. Прямо твой тип. А как он тебе врезал… Чанбин фыркнул, будто хотел отмахнуться. Но не сразу ответил. Только сказал, хрипловато: — Отвали, Хенджин. — Ага, — тихо сказал тот, — именно это я и подумал. *** — Нашёл, — Хенджин захлопнул ноутбук. — Такси, которое забрало Феликса, принадлежит официальной службе. Водитель — мужчина лет пятидесяти, без судимостей. Уже дозвонился — он согласен приехать. Через полчаса в дежурке появился усталый водитель в форменной куртке и с термосом кофе в руках. — Так точно, подвозил. Парнишка был один, сел на углу у клуба. Весёлый, разговорчивый. Я его отвез на Инчхон, дом семьдесят девять. — Вы уверены? — уточнил Чанбин. — Сто процентов. Я его довёз, он даже на чай оставил. Дом старый, серый, с аптекой на первом этаже. Он вошёл в подъезд, я уехал. — Камера там есть? — Хенджин повернулся к Чанбину. — Есть. Вспомни, это же в районе старой больницы. Там недавно ставили наружку. — Значит, пробьём позже. Спасибо, вы свободны, — кивнул Чанбин водителю. — Не за что. Только… — тот замялся. — Он вроде был не в настроении. Сначала смеялся, а потом — как обрубило. Прямо в дороге. Словно что-то понял. Чанбин молча кивнул. Следующего водителя было найти сложнее — частный заказ, неофициальная служба, выцепили через приложение. Молодой парень, в худи и с телефоном в руке, появился около четырёх утра. — Я, да. Забирал от клуба, стоял по вызову. Парень был в чёрной кепке и куртке. Сел, молчит. Только адрес сказал. — Какой? — напряжённо спросил Хенджин. — Гоннам-ро, тридцать два. Частный сектор. Довёз до ворот, он вышел. Ни спасибо, ни до свидания. — Вы его видели? Лицо? — Кепка, темно… Может, узнал бы, если покажете фото. Но так — не скажу. Чанбин хмуро потер подбородок: — Два разных адреса. Один — старый жилой дом, другой — частный сектор. И оба они ушли в одиночку. — Надо проверить оба адреса. Поедем на Инчхон первым. Он ближе. А потом — на Гоннам-ро. — Я тут подумал,— Хенджин откинулся на спинку стула, — может, стоит позвонить Сынмину? Узнать, кто из знакомых Феликса живёт по этим адресам. Возможно, он что-то знает. Чанбин на мгновение замер, не сразу отвечая. Затем кивнул. — Ты прав. Позвони ему завтра. Хенджин приподнял бровь. — Неа, звонить будешь ты. Это же идеальный шанс для извинений, не упусти. Чанбин поморщился. — Извинений? — Ну, ты знаешь, — Хенджин ухмыльнулся. — Ты был не прав, когда почти обвинил его в убийстве.У тебя отличный шанс исправить впечатление. Чанбин фыркнул, но внутренне почувствовал лёгкое напряжение. Он не был уверен, как именно это будет воспринято, но в глубине души чувствовал, что, возможно, стоит действительно поговорить с Сынмином. В конце концов, он реально был не прав. — Ладно, я сам позвоню. Утром, — буркнул Чанбин, отводя взгляд. — Если ты так настаиваешь, — ответил Хенджин с лёгким насмешливым тоном. — Но ты же знаешь, что извиняться никогда не поздно.