Единения древних душ (продолжение)

                        Дни и недели сменяли друг друга, постепенно перетекая в месяцы, наполненные неустанной заботой и глубокой, всеобъемлющей привязанностью. Нёвиллет, несмотря на нарастающую тяжесть внутри, продолжал исполнять свои обязанности Верховного Судьи Фонтейна, пока это позволяло его тело. Его живот округлялся день ото дня, но он упорно прятал его под свободными одеждами и широкими плащами, стараясь сохранить безупречный образ бесстрастного хранителя правосудия.                    Милый, ты уверен, что тебе стоит сегодня идти? - нежно спрашивал Чжун Ли каждое утро, касаясь холодными, но успокаивающими пальцами лба Нёвиллета. Его голос был полон беспокойства, а янтарные глаза внимательно изучали бледное лицо супруга.                                      Нёвиллет лишь вздыхал. Работа была частью его сути.                   -Я должен, Ли.Это мои обязанности.              Его драконья натура кричала о покое и уединении, но разум Судьи требовал завершения дел.                    Чжун Ли, оставив свои обычные дела, неизменно сопровождал Нёвиллета, превратившись в его незримую тень. Он сидел в дальнем углу зала суда, его мощная фигура излучала спокойствие, но глаза зорко следили за каждым движением супруга. В те дни, когда головные боли Нёвиллета усиливались, а усталость наваливалась неподъемным грузом, Чжун Ли подходил к нему, его ладонь ложилась на поясницу, и он шептал слова утешения и поддержки, которые, казалось, лишь он один мог произнести так, чтобы они достигали самой глубины души Верховного Судьи.                   - Достаточно на сегодня, мой любимый, твердо говорил Чжун Ли, помогая Нёвиллету подняться после особенно долгого слушания.                   -Твоя сила нужна нашим малышам. Дом ждет нас. Часто он уводил Нёвиллета из зала, практически неся его на руках, игнорируя любопытные взгляды придворных и служащих.                   Присутствие Чжун Ли стало для Нёвиллета той невидимой опорой, без которой он бы, возможно, сломался под тяжестью своей двойной ноши-государственных дел и драконьего вынашивания. Это было невероятное испытание для его обычно сдержанной натуры, но присутствие Ли делало его выносимым.                    Через месяц после подтверждения беременности, когда их общая жизнь уже обрела новый, более глубокий смысл, Чжун Ли решил сделать еще один, не менее важный шаг. Он, тщательно продумав каждое слово, взял Нёвиллета за руку во время вечерней прогулки по оранжерее, когда нежные лучи заходящего солнца окрашивали листья в золотистые тона. Опустился на одно колено, его глаза, цвета янтаря, светились искренностью и безграничной любовью. Нёвиллет, всегда сохраняющий спокойствие, на мгновение замер, его серебряные глаза расширились от удивления.                   - Нёвиллет, моя драгоценная рыбка, моя пара, мой мир, -начал Чжун Ли, его голос был глубок и резонировал с древней силой, но при этом звучал невероятно нежно.                   -Мы с тобой связаны древними узами, нашей драконьей свадьбой, и теперь мы несем в себе новую жизнь. Но я хочу, чтобы наша связь была признана не только небесами, но и миром смертных.                   Ты станешь моим официальным мужем, Нёвиллет? Ты выйдешь за меня, чтобы мы могли разделить не только наше драконье существование, но и каждый миг жизни?                    В глазах Нёвиллета, обычно холодных, вспыхнул теплый огонек, и на его щеках проступил едва заметный румянец. Предложение Чжун Ли, столь романтичное и в то же время практичное, было совершенно в его духе, объединяя древние традиции с современными реалиями. Его сердце, или то, что было его эквивалентом у водных драконов, переполнилось нежностью.                   -Да, Ли, прошептал Нёвиллет, склоняясь и целуя Чжун Ли в губы, его голос дрожал от смущения и счастья.                   -Я выйду за тебя. С радостью.                   Они поженились в тихой, скромной церквушке на самой окраине Фонтейна, вдали от любопытных глаз и суеты большого города. Единственными свидетелями их официального брака были Сиджвин и Сэден - две милюзины, которые стали для них не просто помощницами, но и искренними друзьями.                   Сиджвин, всегда профессиональная, едва сдерживала улыбку, наблюдая за столь необычной, но глубоко трогательной церемонией.                    Сэден же и вовсе не скрывала слез умиления, глядя на то, как Верховный Судья и Гео Архонт обменивались клятвами.                   -Это поистине прекрасный день, монсеньор Нёвиллет, - прошептала Сэден, вытирая слезы.                   -Вы заслуживаете такого счастья. Нёвиллет лишь кивнул, крепче сжимая руку Чжун Ли, чувствуя полное единение с ним не только как дракон с драконом, но и как муж с мужем. Этот брак был для него не просто формальностью, а еще одним шагом к принятию той жизни, которую он построил с Ли.                   Когда живот Нёвиллета достиг таких размеров, что скрывать его под обычной одеждой стало невозможно, он принял решение уйти в отпуск. Эта новость, объявленная в Пале-Мермонии, вызвала настоящий фурор. Верховный Судья, известный своей незыблемой преданностью работе, впервые за многие века взял столь длительный перерыв. Слухи, как вода сквозь песок, просачивались по всему городу, смешиваясь с домыслами и предположениями.                         -Вы слышали? Монсеньор Нёвиллет женился на том загадочном господине из Ли Юэ! - шептались одни.                         - И говорят, что он последнее время совсем нездоров. Бледный, уставший, добавляли другие, -может, какая-то редкая болезнь? Или сказывается изнурительная работа?                         Никто, кроме самых близких, не мог даже предположить истинную причину его недомогания и внезапного отпуска. Нёвиллет прекрасно понимал это и был готов к подобной реакции. Для него это было жертвой, которую он приносил ради будущего, ради своих детей.                         Он уже не чувствовал былого стыда, только глубокое, почти священное чувство ответственности, но легкое беспокойство все же осталось. Он не мог допустить, чтобы его личная жизнь бросила тень на авторитет правосудия Фонтейна. Чжун Ли был рядом, его спокойствие и уверенность помогали Нёвиллету не поддаваться тревогам.                    Однажды, когда они сидели дома, в уютной гостиной, залитой мягким светом, Чжун Ли обратился к Нёвиллету, который уже находился в декретном отпуске и отдыхал на диване, его внушительный живот выпирал под свободным халатом.                   -Солнце мое, - произнес Ли, его глаза блуждали по комнате, - тебе скоро рожать. Комнату для наших детей я уже оборудовал, но вот гнездо еще нет. Я как-то не очень понимаю, куда мы положим яйца до их вылупления. Нёвиллет, слегка вздохнув от легкой тяжести, которая теперь стала его постоянной спутницей, улыбнулся. Он уже обдумал этот вопрос, основываясь на советах Сиджвин и своих собственных драконьих инстинктах.                   -Они будут с нами в нашей спальне, милый, - ответил он, нежно поглаживая живот.                    – А рожать я буду в нашей огромной ванне, так сказала Сиджвин. Мне так легче будет. Чжун Ли подошел, нежно поцеловал Нёвиллета в лоб, чувствуя тепло его кожи, и произнес, его голос был полон готовности исполнить любое желание супруга.                   -Хорошо, моя радость. Как скажешь, так и будет. Мы сделаем все, чтобы тебе было комфортно.                         Настал долгожданный, или скорее пугающий, день родов. Первые схватки застали Нёвиллета посреди ночи, внезапно и остро, словно удар молнии. Чжун Ли мгновенно проснулся, почувствовав дрожь тела Нёвиллета и его изменившийся, более глубокий запах. Он быстро преобразился в свою драконью форму, так как Нёвиллет, подчиняясь инстинктам, уже начал трансформироваться. Его тело удлинилось, кожа покрылась мерцающей чешуей, а конечности стали мощными и когтистыми. Тяжело дыша, он двинулся в сторону огромной купальни, его движения были грациозны, несмотря на боль, а хвост тяжело волочился по полу.                         В их огромной купальне, наполненной кристально чистой водой, Нёвиллет, уже полностью в драконьей форме, лежал, слегка морщась от нарастающей боли в пояснице. Его глаза, обычно спокойные, сейчас были прищурены от напряжения, а из пасти вырывались низкие, гортанные стоны. Чжун Ли, также в драконьей форме, был сзади, поддерживая Нёвиллета своим массивным телом, его голова прижималась к голове супруга, а могучий хвост нежно обвил его талию, даря ощущение безопасности и силы.                         Сиджвин, одев специальный гидрокостюм, который позволял ей работать в водной среде, спокойно и профессионально спустилась в воду, готовясь принимать будущее потомство двух величественных драконов. Ее маленький медицинский чемоданчик, водонепроницаемый и специально адаптированный для таких случаев, плавал рядом.                   -Так, Нёвиллет, слушай меня внимательно, - строго произнесла Сиджвин, ее голос звучал четко даже под водой.                   -Когда я скажу "тужься", тогда и будешь. Строго по моим командам, ясно? Мы справимся. Нёвиллет, сквозь пелену боли, медленно кивнул, его взгляд был прикован к Сиджвин, пытаясь ухватиться за ее уверенность. Чжун Ли, поддерживая супруга , всем своим существом чувствовал его волнение и нарастающее напряжение перед тем, что должно было произойти. Он шептал слова поддержки, успокаивающе урчал, ласково поглаживая голову и спину Нёвиллета своим огромным когтем, пытаясь всеми силами расслабить его и дать ему полную поддержку, какую мог в этой ситуации.                    Его присутствие было якорем в бушующем океане боли и первобытных инстинктов. Шесть изнурительных часов спустя, Нёвиллет, бледный и уставший до последней клеточки, уже лежал в их широкой кровати, на чистых простынях. Его драконья форма отступила, оставив лишь изнеможение и легкую дрожь во всем теле. Рядом с ним, в специально приготовленной переносной люльке, лежали три яйца, каждое диаметром около 40 сантиметров.                   Они были идеально гладкими, с легким мерцанием, и уже издавали едва слышное, пульсирующее тепло. Чжун Ли, прилегший рядом, нежно поглаживал спину Нёвиллета, его глаза были полны невыразимой радости и благодарности. Он не мог найти слов, чтобы выразить всю полноту своих эмоций, поэтому лишь покрывал лицо, шею и руки Нёвиллета легкими поцелуями, его голос был хриплым от переполняющего счастья.                   -Рыбка моя… Мое солнце… Спасибо тебе, - шептал он, едва сдерживая слезы.                   -Это такой бесценный дар. На моем шестнадцатитысячном с хвостиком отрезке жизни я никогда не думал, что обрету такую радость. Спасибо за наших детей. Нёвиллет, только устало улыбался в ответ, его силы были на исходе. Он осторожно, с невыразимой нежностью, поочередно гладил каждое яйцо, чувствуя их тепло и пульсацию жизни под скорлупой. Это были его дети, их дети.                    Невероятное чудо. Все три яйца были разные, словно отражая суть их родителей и, возможно, будущие судьбы малышей. Одно было золотистое, с прожилками, напоминающими горные породы-явно Гео. Второе-нежно-голубое, прозрачное, словно вода Фонтейна-Гидро. И третье-светло-бирюзовое, с легким узором, похожим на вихри ветра-скорее всего Анемо, а может тоже Гидро. Это было еще одним чудом.                   Сиджвин, убедившись, что с Нёвиллетом и малышами все в порядке, дала последние наставления и оставила необходимый набор лекарств.                   Нёвиллет потерял много сил и крови, и ему требовалось время для полного восстановления. Она дала подробные инструкции по уходу за яйцами и назначила следующую дату осмотра, прежде чем покинула спальню, оставив новоиспеченных родителей наедине с их счастьем.                    Нёвиллет же устало закрыл глаза и почти мгновенно провалился в глубокий, целительный сон, полностью доверившись своей второй половинке.                    Он знал, что Чжун Ли позаботится о их детях так же, как и о нем самом. Чжун Ли, увидев, что Нёвиллет уснул, осторожно прилег рядом со своими детьми. Он также был измотан долгими часами поддержки, но сон не шел сразу. Прежде чем задремать, он преобразился в свою полудраконью форму, оставив лишь мощный, но при этом невероятно теплый и мягкий хвост. Он аккуратно обвил им переносную люльку с малышами, тем самым давая им комфорт и необходимое тепло, которое было так важно для дальнейшего развития и вылупления их драгоценных малышей.                    Нёвиллет разомкнул глаза. Все тело ужасно болело, словно его пропустили через дробильню, каждая мышца ныла, а суставы казались чужими. Он попытался пошевелиться, но боль заставила его замереть. Повернувшись к корзинке, он невольно заулыбался, и все неприятные ощущения на мгновение отступили. Перед ним предстала такая притягательная и милая картина, что он замер, наслаждаясь ею.                    Его муж Ли спал уткнувшись лицом в корзинку, его человеческое тело было свернуто калачиком рядом с драконьим хвостом, а сам хвост нежно, но крепко окружал люльку, словно мощный, живой барьер. От него исходило мягкое, стабильное тепло, именно то, что и нужно было для дальнейшего развития и вылупления их малышей. Это был инстинктивный жест заботы, который растопил сердце Нёвиллета. Нёвиллет, преодолевая боль, легонько коснулся кончика хвоста своего супруга.              Чжун Ли, даже во сне сохранявший бдительность, резко зарычал, его тело напряглось, готовое к защите. Но открыв глаза и поняв, что это его любимый Нёвиллет, он сразу заурчал, его глаза наполнились нежностью, и своим хвостом обвил уже талию Нёвиллета, притягивая его ближе.                   -Ты как, моя рыбка? - проурчал Ли, его голос был все еще сонным, но полным заботы. Нёвиллет вздохнул, его губы растянулись в слабой улыбке.             - Еще не очень, Ли. Все тело просто одна боль. Как будто меня переехал целый паровой дилижанс. Чжун Ли встал, мгновенно преобразившись в человеческую форму. Он наклонился к Нёвиллету, нежно поцеловал его в губы, задерживаясь на мгновение, чтобы передать всю свою любовь и поддержку.                   Затем, отстранившись, произнес: - преображайся в драконью. Может, так тебе будет легче. Я пойду сделаю завтрак для тебя, самый питательный и вкусный, по всем рекомендациям Сиджвин. А ты пока отдыхай.                   Нёвиллет кивнул, и едва Чжун Ли вышел из спальни, тут же преобразился в свою величественную драконью форму. Он почувствовал, как мышцы расслабились, а боль стала менее острой. Своим не менее теплым и толстым хвостом он обнял теперь люльку с малышами, чувствуя их нежное тепло и легкую пульсацию. И правда, в этой форме ему стало как-то легче, и не так все болело. Он вновь провалился в сон, погрузившись в глубокий покой рядом со своим новорожденным потомством.