Единения древних душ (продолжение)

      Вернувшись в Фонтейн из Ли Юэ, где отгремел Праздник Морских Фонарей, Нёвиллет немедленно погрузился в свои привычные обязанности Верховного Судьи. Стопки судебных документов возвышались на его массивном столе, ожидая сурового, беспристрастного вердикта. Строгий распорядок дня, привычная тишина кабинета, лишь изредка нарушаемая скрипом пера или шелестом бумаг, должны были вернуть его к обычной, упорядоченной жизни.       Однако, несмотря на внешнее спокойствие и безупречную эффективность, внутри Нёвиллета зрело нечто совершенно новое, непривычное для его обычно невозмутимой натуры. Легкая, почти неуловимая истома, смешанная с глубоким предвкушением, не давала ему сосредоточиться. Каждое решение, каждая подпись казались лишь временной отсрочкой, прелюдией к истинному, желанному событию.        Судья Нёвиллет, вы в порядке? – тихо спросила Седэн, появившаяся у дверей с новой пачкой прошений. Ее нежные, участливые глаза-бусинки заметили легкое отклонение от его обычной безупречной собранности. Вы выглядите… задумчивым.       Нёвиллет лишь кивнул, не поднимая головы, его взгляд был прикован к строкам, но мысли витали где-то далеко, среди алых фонарей и шепота ночного Ли Юэ. Воспоминания о Празднике Морских Фонарей, о той волшебной ночи, когда его судьба навсегда переплелась с судьбой Чжун Ли, нахлынули с новой силой.       Стоя на причале Ли Юэ, под светом тысяч плавучих фонарей, Чжун Ли, его истинная пара, обещал вернуться.        Его слова, произнесенные с такой нежностью и уверенностью, до сих пор эхом отдавались в сознании Нёвиллета.       «Как только мои дела будут улажены, я прибуду в Фонтейн. Мы воссоединимся, Нёвиллет, уже как истинная пара, связанная навсегда».       Этот обещание было не просто словами. Оно было подкреплено глубоким, древним ритуалом , проведенным в ту ночь, когда их связи были скреплены самым могущественным и древним способом. Это был момент невероятной, почти осязаемой магии, когда их души слились воедино, когда Чжун Ли «пометил» Нёвиллета, оставив на нем невидимый, но глубоко ощутимый отпечаток своей сущности.       Каждое прикосновение Чжун Ли, каждое мгновение, проведенное с ним в Ли Юэ, было наполнено ощущением чего-то неизведанного и прекрасного. Ночь, когда первозданная энергия Пробужденного Дракона и Гео Архонта сплелись в единое целое, оставив Нёвиллета навсегда помеченным.       Это было волшебно. Незабываемо.       Физическое желание, которое Нёвиллет никогда прежде не испытывал с такой интенсивностью, теперь горело внутри него постоянным, жарким огнем. Он представлял себе их совместную жизнь в Фонтейне: тихое утро, когда они могли бы просыпаться рядом, легкое касание руки, шепот на ухо перед сном.        Нёвиллет, – голос Седэн прозвучал чуть настойчивее, – этот отчёт по делу о нарушении правил водоснабжения требует вашего немедленного внимания.        Да, Седэн, разумеется, – ответил Нёвиллет, усилием воли возвращаясь к действительности. Он взял документ, его взгляд скользнул по строкам, но истинное понимание ускользало, заслоняемое образами Чжун Ли. Продолжайте. Я слушаю.       Он жаждал приезда Чжун Ли, где они могли бы быть вместе по-настоящему, без всяких условностей и протоколов, как истинная пара, совокупляясь почти каждый день, предавались любви и утехам. Возможность забыть на время о делах и обязанностях, погрузившись в чистую, неразбавленную страсть и привязанность, казалась ему верхом блаженства. Он, Верховный Судья Фонтейна, всегда преданный долгу и справедливости, вдруг обнаружил в себе глубочайшую, почти животную потребность в другом.       Эта потребность была не просто физической, она была экзистенциальной. Чжун Ли, своей меткой, своим присутствием, пробудил в нем то, что Нёвиллет считал несуществующим – истинную, глубокую эмоциональную привязанность, способную затмить даже его врожденное отчуждение.       Седэн, когда ожидается следующее прибытие кораблей из Ли Юэ? – внезапно спросил Нёвиллет, отложив отчёт в сторону, его голос был необычно мягким для служебной беседы.       Седэн моргнула, явно удивленная сменой темы. – Кажется, через три дня, Судья. Грузовое судно с восточными пряностями и… аметистами.       Три дня. Для Нёвиллета это казалось вечностью. Каждая секунда тянулась бесконечно, наполненная тихим ожиданием. Он представлял, как Чжун Ли войдет в его кабинет, его шаги будут тяжелыми, но взгляд будет полон той самой нежности, что он видел на причале в Ли Юэ.       Мысли о совместном проживании, общие завтраки, тихие вечера у камина, разговоры ни о чем, лишь бы быть рядом.       Это не просто желание тела, это глубочайшая тоска души, которая нашла свою вторую половину. Он хотел утешения, которое мог дать только Чжун Ли, понимания, которое приходило от их глубочайшей связи. Его обычно безупречный фокус на работе теперь был размыт этой внутренней бурей эмоций.       Он представлял, как Чжун Ли, с его глубоким голосом и древней мудростью, будет рассказывать истории Ли Юэ, а Нёвиллет будет слушать, прислонившись к его широкому плечу. Или как они будут вместе прогуливаться по Фонтейну, и Чжун Ли будет удивляться местным обычаям, а Нёвиллет – терпеливо объяснять их.             Хорошо, Седэн. Можете идти. Я просмотрю этот отчёт позже, – сказал Нёвиллет, хотя понимал, что его мысли всё равно будут где угодно, но не на страницах. Его пальцы нервно сжимали край стола, как будто пытаясь удержать ускользающее время.             Он просто ждал. Терпеливо. Бесконечно. Каждое биение его драконьего сердца отсчитывало время до их встречи, до того момента, когда они смогут полностью отдаться друг другу, забыв о долге, обязанностях и всех мирских заботах.