Единения древних душ (продолжение)

      Три дня пролетели для Нёвиллета в каком-то лихорадочном предвкушении, каждый час казался бесконечностью. Он выполнял свои обязанности с механической точностью, но мысли его неизменно возвращались к причалу Фонтейна, к тому моменту, когда он снова увидит Чжун Ли. Как только солнечные лучи пробились сквозь утренний туман, возвещая о приходе нового дня, Верховный Судья уже стоял на набережной, его взгляд был прикован к синей водной глади, ожидая появления знакомого силуэта лиюэского судна. Он ждал, игнорируя любопытные взгляды случайных прохожих и привычный шум портовой жизни.       Наконец, на горизонте показался парус. Сердце Нёвиллета, обычно такое размеренное, ударилось о рёбра, словно пытаясь вырваться из груди. Судно медленно швартовалось, его канаты свистнули, ударяясь о столбы причала, а грузчики уже готовились к разгрузке. Нёвиллет стоял неподвижно, его надежда таяла с каждой секундой.       Когда сходни были брошены, и все моряки ступили на фонтейнскую землю, Нёвиллет сканировал каждого из них. Но Чжун Ли не было. Никакой знакомой фигуры, ни единого намека на его присутствие. Острая, почти физическая боль пронзила его грудь.       Разочарование. Горькое, режущее чувство. Нёвиллет, обычно такой собранный и бесстрастный, почувствовал, как что-то внутри него сжимается. Это было не просто не оправдавшееся ожидание, это был укол потери, хотя он и не терял ничего, кроме собственной надежды. Его руки непроизвольно сжались в кулаки, а взгляд помутнел.        Простите, сударь, вы Нёвиллет? – вдруг раздался низкий, немного хриплый голос рядом. Нёвиллет вздрогнул, выходя из своих глубоких раздумий, и медленно повернул голову. Перед ним стоял один из матросов, молодой парень с обветренным лицом и усталыми глазами, держащий в руках обернутую в грубую ткань коробку.       Нёвиллет, немного ошеломленный, но сохраняя внешнее спокойствие, кивнул. – Да. Это я.        Тогда это Вам, – произнес матрос, протягивая ему коробку, размером примерно с ладонь взрослого человека. Господин Чжун Ли просил передать лично в руки.       Его сердце снова забилось, но уже с другим, более быстрым ритмом. Взяв коробку, Нёвиллет ощутил её легкий вес и немедленно почувствовал знакомый, едва уловимый аромат сандала. Он едва смог выдавить из себя благодарность, кивнув матросу, который, выполнив поручение. Не дожидаясь ни секунды, Нёвиллет направился обратно в Мермонию, его шаги были удивительно быстрыми для его обычно степенной походки.        Нёвиллет вошел в свой кабинет, сев в кресло, он бережно положил коробку на полированную поверхность стола и, наконец, распечатал её.       Внутри, на мягкой бархатной подложке, покоилась изящная заколка. Она была выкована из тёмного, благородного металла, сияющего, как горные скалы, и искусно изображала двух драконов, переплетенных в танце, символизирующем близость и единение. Их изогнутые тела, казалось, двигались в вечном ритме, а глаза, инкрустированные мельчайшими аметистами, светились мягким фиолетовым огнем, напоминая о богатствах Ли Юэ.       Под заколкой, аккуратно сложенное, лежало письмо, написанное на тонкой, ароматной бумаге. Рука Нёвиллета дрогнула, когда он развернул его, и его взгляд скользнул по знакомому почерку Чжун Ли.             «Милый! Прости, я не думал, что закрытие всех дел так затянется. Проблемы с доставкой некоторых древних артефактов и переговоры с несколькими старыми знакомыми отняли гораздо больше времени, чем я предполагал. В знак нашей любви, что расцвела между нами в ту незабываемую ночь, я заказал эту заколку специально для тебя. Пусть она всегда напоминает тебе, что, несмотря на расстояние, которое сейчас лежит между нами, оно не помеха нашему истинному чувству. Ты самое дорогое, что у меня теперь есть, моя нежная, чуткая пара. Носи её, и ты будешь чувствовать, что я рядом, что наша связь сильнее любых преград. А я постараюсь как можно скорее приехать, поверь, я делаю всё возможное, чтобы ускорить этот процесс. Очень скучаю и постоянно думаю о тебе, о твоём прекрасном божественном теле, которое хочу заключить в свои объятия и никогда не выпускать, вновь ощутить тепло и нежность твоего прикосновения, слышать твой тихий шепот. С любовью и нетерпением, твой Чжун Ли».       Нёвиллет улыбнулся. Это была не просто улыбка, это было почти сияние, которое редко появлялось на его обычно строгом лице. Он прижал письмо к носу, глубоко вдыхая знакомый запах Чжун Ли – запах земли, древних трав и легкого ладана, который сразу же наполнил его легкие, принося с собой утешение и невероятное тепло. Это было так, словно сам Чжун Ли был рядом, его присутствие ощущалось так сильно.             Он держал письмо долго, не в силах оторваться от него, наслаждаясь каждым мгновением. Затем, осторожно сложив его, он взял заколку. Прикосновение к холодному металлу было неожиданно приятным, и он почувствовал легкий импульс магии, исходящий от неё, словно она была наполнена частью энергии Чжун Ли.       С присущей ему грацией Нёвиллет поднял свои длинные, серебристые волосы, которые обычно были аккуратно собраны, и бережно заколол их на затылке драконьей заколкой. Она идеально подошла к его облику, словно была создана специально для него. Нёвиллет ощутил её вес и тепло на своих волосах, и это чувство наполнило его новой решимостью. Медленно, он вернулся к делам, но теперь в его движениях и мыслях появилась новая легкость, новое предвкушение.       Вечером того же дня, когда солнечные лучи уже мягко скользили по стенам кабинета, окрашивая их в золотисто-багровые тона, Нёвиллет разбирал последние документы. Рядом с ним, уютно устроившись в кресле, сидела Сиджвин попивая свой любимый мятный чай. Она внимательно наблюдала за ним, её большие, добрые глаза-бусинки не упускали ни малейшей детали.        Нёвиллет, вы сам не свой, как приехали из Ли Юэ, – произнесла она тихо, но с привычной для неё проницательностью. – Вы выглядите… счастливым, но в то же время очень задумчивым. И эта заколка… она вам очень идёт, от куда она?       Нёвиллет слегка вздрогнул, осознав, что его внешняя непроницаемость дала трещину. Он не хотел вдаваться в подробности своей личной жизни. Его внутренний мир всегда был крепостью, доступной лишь немногим. Но от Сиджвин, его верной подруги и помощницы, невозможно было что-либо скрыть. Да и, в принципе, зачем?        Она была свидетелем его отношений с Ризли, свидетелем ужасной потери, горя и отчаяния, когда Ризли умер. Она видела его страдания, его многолетнее одиночество. А сейчас, после стольких лет, он наконец-то обрёл счастье, истинную, вечную пару. Скрыть это от неё было бы несправедливо и бессмысленно.       Нёвиллет тяжело вздохнул, собираясь с мыслями. Он отложил перо и повернулся к Сиджвин. Сиджвин, есть кое-что, о чем я должен тебе рассказать. Я… я помечен драконом. Моя пара – Чжун Ли.       Сиджвин замерла. Её чашка с чаем слегка наклонилась, грозя пролить содержимое на полированный стол, но она, казалось, даже не заметила этого. Она пристально смотрела на Нёвиллета, её глаза расширились от удивления. На её милом лице мелькали то шок, то недоверие, то попытка понять, шутит он или говорит серьёзно. Хотя она прекрасно знала, что в манере Верховного Судьи шутить не было никогда, он всегда говорил прямо и честно, без лишних слов.        Вот оно что… – протянула Сиджвин после долгой паузы, наконец поставив чашку на блюдце. Её голос был едва слышен. И это было обоюдно… или…        Нет, нет, Сиджвин! Как ты могла подумать?! – почти в панике произнес Нёвиллет, пытаясь представить, что уже навыдумывала себе его любимая подруга-милюзина. Он даже ощутил легкий прилив жара к лицу, что было крайне редким явлением. Это было прекрасно! – добавил он уже более мечтательно, его взгляд скользнул к окну, за которым начинал сгущаться сумрак. У него был Гон, и я провёл его с ним. Я хотел этого. И я знал, какие могут быть последствия.       Сиджвин ещё не до конца отойдя от шока, но уже начиная осмысливать произошедшее, медленно произнесла: – Нёвиллет… а ты в курсе, что ты можешь забеременеть? Твой же вид двухполый, вы… вы способны вынашивать потомство, независимо от метки.       Нёвиллет кивнул. – Знаю, – подтвердил он, его голос стал чуть тише. Но я не был в течке, поэтому, вряд ли. Это было не то время. Мы просто… соединились.       Ну, я так понимаю, что Чжун Ли должен сюда переехать, – задумчиво произнесла Сиджвин, её взгляд вернулся к лицу Нёвиллета. Ты же не можешь покинуть Фонтейн, твои обязанности… Она не договорила, зная, насколько Нёвиллет привязан к своему долгу.        Да, он заканчивает там дела и приедет жить сюда, – подтвердил Нёвиллет, в его голосе прозвучала нотка облегчения и глубокой уверенности. Он уже обещал. Это лишь вопрос времени. Сиджвин улыбнулась. Её глаза наполнились теплом и радостью. Ну, что могу сказать… я рада за тебя, – произнесла она, после… она немного запнулась, вспоминая прошлое горе Нёвиллета. Ну, в общем, я вижу, ты сейчас счастлив. И я вместе с тобой. Это… это замечательно, Нёвиллет.        Спасибо, Сиджвин, – произнес Нёвиллет, его голос был полон искренней благодарности. Слишком долго я тянул бремя грусти и печали. Правильно говорят, время лечит. Я никогда не забуду Ризли, он навсегда останется частью меня. Но моя вечная жизнь продолжается, как и продолжается цикл рождения и умирания человечества.       Сиджвин кивнула в знак полного согласия, её улыбка стала шире. Она встала, поправила свою медицинскую форму. Ну, мне пора. Работы ещё много. Если что, Нёвиллет, ты знаешь, что я всегда с тобой. И всё, что в моих силах, я всегда приду к тебе на помощь, несмотря ни на что. Я твоя верная подруга.        Спасибо, – произнес Нёвиллет, его взгляд задержался на её уходящей фигуре. – И я это ценю, моя дорогая Сиджвин. Очень ценю. Дверь кабинета бесшумно закрылась за ней, оставляя Нёвиллета наедине со своими мыслями, теперь уже не такими тревожными, а наполненными тихим, но глубоким предвкушением будущего.