Дети Эртеса

Песенка посвящается тупоголовому смерду, который за день прикончил целый отряд солдат, а потом вырубился от удара бабы:

Мужик в дом заходит хмуро,

Дом холодный, словно тьма!

А за дверью кто-то ноет —

«Эй, не бей, не надо, а-а-а!»

      Вдалеке, будто из-под толщи воды, раздался резкий грохот. Сознание стало возвращаться, но в ушах страшно зазвенело. Под головой чувствовалось что-то мягкое, но лежать было все равно больно — на затылке пульсировала шишка.       Грим попытался пошевелиться, дернуть руками и ногами, но получилось лишь беспомощно поерзать. Бок продолжал болеть, но уже не с той яростной силой, как раньше. Рана была в чем-то влажном, но не в крови — по коже ничего не стекало. Он попробовал дышать глубже, но торс был по-странному напряжен. Что-то сильно передавливало. Сквозящий ветерок пробежал по коже, оставляя мурашки. Он голый, перебинтованный и связанный?       Похоже, скорее, на влажную фантазию Лоргена. Но он — не Лорген. И лежит не в королевской резиденции, а связан не блудливой служанкой.       Снова раздались громкие звуки, будто что-то тащили по полу. Грим с трудом разлепил глаза — он лежал в другой комнате, Торака здесь не было. Оранжевый свет лампы заставил вновь зажмуриться. Он успел мельком осмотреть свои руки, туго стянутые ремнями. Ног тоже не смог разомкнуть.       Дверь с грохотом распахнулась, заставляя вздрогнуть. Что-то швырнули к краю кровати. Оно громко верещало и от страха вжимало голову в край подушки, на которой лежал Грим: — Адель, Эртеса ради, поверь — я тебе не вру! Я твой друг!       Лорген. Только он мог так орать. Нужно было срочно прийти в себя и понять, что происходит. Вопли принца отдавались острой болью в затылке. Мелочь. Нужно слушать, что происходит и незаметно попытаться выбраться.       — Ты! — раздался женский разъяренный шепот. — Ты попрошайничал у моего порога, лапал меня на площади, а теперь приводишь в мой дом посреди ночи божьего мессию?!       «Божьего мессию?» — Грим плотнее сомкнул веки. Наверняка он сейчас выглядел как настоящий спаситель мира: величественно, могуче, заходясь дрожью от усталости и боли.       — Да, да, считай так! Видишь, я привел в твой дом избранного, как ты всегда и мечтала!       — И ты не удосужился представить мне его! — голос Адель послышался ближе. Видимо, она склонилась над Лоргеном почти вплотную. — Меня может ждать божий суд, если он умрет. Из-за тебя я надругалась над этим созданием. Ты, мерзавец, специально подставил меня, потому что я не стала помогать тебе?!       «Какой божий суд?» — боль сильнее забилась в голове. Эртес скорее его самого суду предаст. Будет издеваться и приговаривать, что полубог оказался в плену у бабы.       Головная боль мешалась с непониманием происходящего. Грима боялись все незнакомцы — он, пусть и с горестью, но давно к этому привык. Адель тоже боится, но как-то иначе, будто не его самого… Она боится его разгневать? Она мечтала увидеть того, кого кличут «эртесовым отродьем»?       — Нет, нет, это все — недоразумение! Мы просто зашли в дом, потому что дверь оказалась открытой, и попытались помочь Тораку! Нам самим нужна помощь, он же ранен! — продолжал орать Лорген.       — Я его перевязала, но из-за тебя все равно рискую умереть! Как вышло, что он пострадал? Из-за тебя?!       — Да, — Лорген сделался прегрустным. — Он в одиночку прирезал больше дюжины солдат, что хотели убить нас…       — О Эртес…       Звук удара, болезненный стон Лоргена. Снова получил по челюсти или, не дай Эртес, по своему идеально ровному носу. Грим все-таки смог открыть глаза. Перед ним темным пятном маячила трясущаяся макушка Лоргена, а сзади — силуэт Адель. Она ходила по помещению взад-вперед и бросала в их сторону косые взгляды.       — Эй, принц, — совсем тихо прошептал Грим, но ответа не последовало.       Пришлось потыкать Лоргену в голову. Тот затрясся сильнее, но собственные связанные руки выгнул так, чтобы положить на кровать. Грим слабо дернул запястьями. Пальцы Лоргена нащупали пряжку, но, видно, сосредоточиться он не смог.       — Если ты развяжешь Грима, то, может, он и простит тебя, — выпалил принц, отпустив ремень.       — Или убьет, — голос Адель дрогнул. — Из-за тебя!              Она схватилась за кружку на столе и запустила ею в Лоргена. Попала, видно, прямо в колено — принц дернулся.       — Ему нужно знать, что происходит во дворце! Ему нужна твоя помощь!       — А что там происходит?! — Адель встала на месте и затрясла ногой. — Тварь рыжая там сидит! Мне помочь патлы ей повыдирать?       — Ох, Адель, лучше замолчи… — голос Лоргена стал еще жалостливее.       «Тварь рыжая?»       Беспокойные, быстрые шаги по комнате. Пока Адель отвлеклась на собственные ужасы, Грим раздраженно дернул Лоргена за прядь. Тот понял — снова стал бороться с пряжкой.       На этот раз получилось не зажмуриться от света и рассмотреть эту самую Адель. Она расхаживала, всего лишь в длинном платье и куталась в шаль. Вряд ли под девичьим одеянием скрывались доспехи. Тряслась от страха, то и дело косилась на мечи на стене. Пальцами судорожно теребила кончик серебряной густой косы. Лицо заплаканное, но при этом хранившее злое выражение.       Пряжка все-таки ослабла. Грим выдохнул.       — Из-за тебя я пропала… — она продолжала ходить кругами. — Избранный проснется, призовет сюда Эртеса, и я умру в страшных муках… Из-за тебя я ударила стулом мессию! Если бы я только сразу увидела его лицо…       В Лоргена устремилась еще одна кружка. Лязг меча. Как-то не хотелось проверять, убьет Адель себя или Лоргена.       Грим резко сел. В глазах тут же потемнело, он почти ничего не видел, но голову повернул в направлении Адель. Оставалось лишь надеяться, что взгляд он направил именно на нее, а не куда-то в стену:       — Хватит. Я все слышал, — он показательно размял запястья.       Послышался девичий визг, и меч со звоном упал на пол.       Перед глазами снова начало проясняться. Грим перевел взгляд на свое тело: он сидел на кровати, голый по пояс, а торс был перевязан идеально белыми повязками. На бедрах и икрах — еще по ремню. В ногах лежал мешок с его вещами.       Он еще не до конца свыкся с осознанием, что Адель почитает детей Эртеса, а вовсе не хочет убить его, как прочие люди. Но в голову не пришло идеи лучше, чем возвести происходящее в еще больший абсурд:       — Я, посланник Эртеса, — он разделался с ремнями на ногах, — страшно разгневан неподобающим отношением к себе и к своему другу. Мне неведомы легенды, где избранных встречают столь радушно.       Грим вообще ни одной северной легенды не знал.       — …однако я помилую тебя и не призову сюда Эртеса, если развяжешь Лоргена и будешь делать все, что я скажу.       Подействовало. Адель ойкнула и тут же притянула принца к себе. Дрожащими руками начала высвобождать его из пут. Самое главное — молча. Услада для души и слуха, пусть и на мгновение.       — Поговорим? — Грим встал на ноги.       Хотелось сесть обратно. Закутаться в покрывало, отвернуться к стенке и до утра их обоих не слышать. Там и голова пройдет, и рана ныть прекратит. Но он не перестанет быть мессией. Грим чувствовал себя, как какая-то статуэтка Дэтры, и был тому не рад. Он — человек, оставленный в неведении. Какая-то нелепица. Для людей он — опасное чудовище, для Эртеса — жалкий смерденок, а для Адель — почему-то едва не сам бог.       Лорген поднялся следом. Адель оставалось пятиться в угол. Она смотрела то в лицо Грима, то соскальзывала на его ключицу и плечо. Видно, на вены пялилась и считала секунды до правосудия.       — Давай сначала, — Грим все-таки опустился рядом с ней. Оскалился. Пытался в красках вспомнить, как делает Эртес. — Меня зовут Грим, а это — мой друг Лорген. Мы пришли сюда чтобы вместе вершить божественное правосудие над неверными. Тебе не кажется знакомым это лицо? — Грим указал на принца.       Адель неуверенно кивнула:       — Д-да, но я не могу вспомнить, где видела его раньше… — она поморщилась, пытаясь разбудить воспоминания. — В-видимо, этот ненормальный уже давно за мной следит.       — Он вполне в здравом уме, — Грим остановился, но продолжать не стал.       «Был. До сегодняшнего дня».       — Адель, мы же друзья, — страдальчески вздохнул Лорген.       — Ее это не волнует, — одернул его Грим перевел взгляд на Адель, что кривила лицо. — Ты его сейчас не помнишь. — Судя по ссутуленным плечам и красным глазам она была сейчас готова согласиться с чем угодно. Грим старался говорить ласково, но до того притворно, чтобы в голосе считывалась угроза. — Видишь ли, в Элнор пришла страшная беда. Я здесь, чтобы спасти это славное государство. А ты огрела меня стулом.       — Простите…       — Эртес простит, а я запомню. Будешь помогать мессии — получишь много золота.       — Грим тебя обижать не будет, — строго вставил Лорген, скрещивая руки на груди.       — Не буду, — согласился тот, потому что и не собирался. — Ты была вправе защищать свой дом, Эртес награждает храбрых. И тех, кто зашивает его бойцов, тоже. Так что я, как праведный божий мессия, буду очень обходителен, даже если у меня на голове шишка.       — А что мне надо делать? — Адель осела еще больше.       — Нам нужна крыша, еда и растопленная баня. А еще расскажи, что произошло с твоим мужем. Это связано с твоим сегодняшним визитом во дворец?       — Да…       — Ну так рассказывай! — Грим нахмурился. Надоело каждый раз слушать невнятный лепет.       Адель съежилась и стала похожа на мышь, загнанную котом в угол.       — В-все началось после появления во дворце какой-то монашки, о которой однажды упомянул Торак. С каждым визитом во дворец мой муж становился все страннее. Однажды я решила поехать с ним, но, право, мало что помню… — Адель остановилась, подбирая слова.       «Видимо, тогда Адель послушала забвение Лоргена, но раз она в сознании, значит, Дэтра не сочла ее достаточно опасной?» — Грим склонил голову набок, пытаясь лучше рассмотреть ее.       — …когда наша армия прибыла сюда, Торак взял с собой представителей кланов и уехал в Элнор, чтобы обсудить подготовку к кампании. Но они вернулись через целую неделю… опустевшими. Они все словно околдованы, вы же видели. Наши люди были недовольны, и я решила разобраться. А там, подле трона, рядом с королем, сидит эта… рыжая фанатичка в мантии. Она велела мне убираться, сказала, что мой муж — не мое дело. Я едва не сломала ей нос, и меня выбросили. А потом… — она скосила взгляд на Лоргена. — Этот.       Грим тоже оглянулся на «этого». Принц был чернее тучи: его восхождение на трон обоим виделось все более безрадостным.       — И тебе кажется, что та незнакомка — причина всех бед?       — А кто еще? — Адель нахмурилась.       — Богиня. Имя ее мы не произносим.       «Адель смогла напасть на Эрин и даже понимает угрозу?» — Грим хотел бы корить себя за факт, что его рука опущена, а лицо Адель цело, но сейчас они не в том положении. Не пристало бить женщину, а голова у нее и вправду работала.       — Девушка, которую ты видела, в плену и свою многоглазую госпожу ненавидит. Теперь ты это знаешь, и если еще раз что-то плохое скажешь про Эрин — и в твой дом придет Эртес. — Грим очень тепло улыбнулся.       — Х-хорошо…       — Хватит. — Лорген встал между ними. — Не надо угрожать. Не видишь, Адель сидит и трясется?       «Что он так взъелся, защитник деланный? Что их связывало? Дружба или… Нет, Торак слишком устрашающе выглядит даже в таком состоянии, Лорген бы не стал. Или стал? Адель лет на десять его старше, еще и светлая…»       — Да кто ты вообще?! — Адель резко зазвучала злее, обращаясь к Лоргену.       — Долгая история. Но ты же мне не поверишь, поэтому придется завоевывать твое доверие вновь.       «Видимо, сейчас их теплота не взаимна…» — Грим поник, ведь глупый принц начал верещать что-то про их глубочайшую связь, как будто несколько минут назад не вопил от ужаса.       — Адель, — Грим повысил голос, перекрикивая принца. — Мы же договорились? Божий мессия и его друг могут остаться под твоей крышей?       Она тут же сникла.       — Конечно, конечно, только… — она вновь вздрогнула. — Не лечите Торака, прошу. Грим посмотрел наверх. Кажется, даже Лорген удивился — замолчал.       — Почему?       — Не могу сказать. Это касается только меня, честное слово! Раз мой муж в забытьи, я дождусь денег, которые выплатит Элнор из-за задержки кампании и все! Я уеду отсюда очень-очень далеко и никому ничего не скажу! — К ее глазам подступили слезы.       — Я вроде сказал, что и так заплачу тебе, — Грим снова хмурился. — Скажи, почему ты хочешь уехать?       — Только Эртес знает, простите меня…       Раз Эртес знает, Грим обязательно попробует спросить.       — Ладно, но я все равно осмотрю Торака. Лишние смерти нам здесь не нужны.       Адель слабо кивнула. Не медля, Грим потянулся к своему мешку и вытащил кошель. Он взял ее за руку и аккуратно насыпал в нее горсть золота и серебра, совсем не считая. Ладонь опустилась под тяжестью монет.       — За то, что ты согласна быть спутницей мессии. И за нашу еду.       Лорген снова забеспокоился и стал расспрашивать ее. Мягко, как умел. Грим выдохнул — наконец-то эта нелепица окончена, и этих двоих можно прогнать куда подальше. Предстоит узнать очень много, но сейчас нужно превозмочь себя и заняться делом.

𓂁𓂄 𓂁𓂄 𓂁𓂄

      Лорген даже спустя битый час продолжил доказывать, что они с Адель друзья. Грим слышал их голоса, доносящиеся наперебой звону посуды с первого этажа. Сам он осматривал Торака. У мужчины был пустой мечтательный взгляд, но иногда в сознании мелькали проблески здравого смысла: Торак односложно отвечал на вопросы. Пусть бесполезно, но все-таки доказывало, что он что-то да помнит.       Две вороны продолжали орать.       Хотелось поспать хоть немного, но Грим не был уверен в безопасности. Он несколько раз засыпал прямо на стуле подле кровати Торака, но дергался от каждого шороха. Сразу начинал рассматривать потолок в поисках злобных глаз, пусть и понимал, что никто в этом доме Дэтре молиться не станет.       Нужно было вернуться во дворец. Как-то дать знак Эрин, попросить вернуть все на круги своя, но при этом не навлечь гнев богини. Эртес обещал помочь, но пока лишь все усложнял условиями своего контракта. У Грима под боком был Нерент, но не вполне в своем уме, и восстановлением его доброго имени пока даже не пахло.       Грим должен геройствовать, но вместо этого едва сводил концы с концами. Зато — избранный. И бок болел, видимо, в назидание.       И Эрин его обнимает. Совсем не злится, целует в лоб и начинает говорить о звездах. Что все это ложь, но плевать — Грим был просто рад услышать ее после столь тяжелого дня и забыться.       С ней тепло и не одиноко. Эрин его не боится и не считает за полубога. Эрин и сама рада освободиться от бремени своего проклятия. С ним. Гладит его по плечу. Настойчиво тычет пальцем ему в плечо.       — Грим. — Голос Эрин стал слишком низким. Раздражающе низким. — Грим, ты жив вообще?       Он поднял голову с вымученным стоном. Запахло чем-то вкусным, но слишком резко. Над ним стоял Лорген и жевал вяленое мясо.       — Жив. Нужно решить, что делать завтра.       Лорген явно удивился такой постановке вопроса:       — Отдыхать. Ты же ранен.       — Царапина, нужно во дворец. Днем отлежусь, ближе к ночи попытаюсь проникнуть внутрь, найти Эрин, оставить свой след… — Грим с трудом протер глаза.       Лорген придвинул еще один стул и сел напротив.       — Тебе плохо. Ты говорил, что на детях Эртеса все заживает, как на собаках… Но у тебя мешки под глазами и руки трясутся.       — Нет, мне уже лучше.       Но руки взаправду тряслись. Мелочь. Лорген неодобрительно помотал головой:       — Хорошо, не спорю, завтра ты идешь во дворец. Пойдем вниз, пожалуйста. Адель вытащила поесть из погреба, поедим, а потом ляжем спать.       — Давай. — Грим нехотя поднялся с места. Перед глазами поплыло. — Эй, принц.       Лорген обернулся и остановился в дверях.       — Что за бред несла Адель? Какой избранный, какой божий суд? Я думал, что с ума сойду, пока эти сказки слушал.       — Я думал, ты знаешь… У вашего народа есть поверье, что северяне с кровью Эртеса — могучие воины и предвестники чего-то великого. Такие, как ты, раз в несколько веков появляются. Адель всегда была очень верующей, и для нее ты вроде героя.       — Ей не стоит знать, что северяне с кровью Эртеса — столь редкое зрелище из-за безумия, которое овладевает испившими. — Грим вздохнул.       — Так это поверье — ложь? — Лорген даже удивился.       — Сущий бред. — Грим хлопнул Лоргена по плечу, на самом деле опираясь на него. — Ладно, мессия так мессия, поиграю в героя. Пошли. Пока они спускались, Лорген вновь обернулся и шепнул:       — Не пугай Адель, она хочет что-то спросить. — Потом обернулся обратно. — Адель, сделай тот вкусный чай!       Их ждал забитый яствами стол. Вяленое мясо, аккуратно разложенное на длинной тарелке, белый хлеб, яблоки, сыр, орехи. Грим вздернул брови вверх — он такого даже не видел никогда.       Адель молча сидела с краю стола и потупила взгляд в пол. Задрожала, когда увидела Грима, но страх пыталась не показывать.       — Давайте помиримся. — Лорген укоризненно посмотрел на обоих.       — Неужто Адель тебя вспомнила? — Грим пытался звучать дружелюбно.       — Нет, она…       — Откуда… Откуда этот знает обо мне так много? — заикаясь, робко перебила Адель.       «Это то, что она хотела спросить?» — Грим взял два куска мяса и сразу засунул их в рот.       — Ну, Лорген — принц этой земли. — Он пожал плечами. — Правду говорит, клянусь Эртесом. Даин — не бездетный король. А насколько тесными были ваши отношения — я не знаю.       — Х-хорошо…       Спорить она не стала, но вот на Лоргена уставилась с отвращением, сморщив нос. Хотелось какую-нибудь сказку про любвеобильность принца ей рассказать, да вот на ум ничего смешного не приходило. В последнее время — лишь страшное.       — Адель, ты мне как сестра, ты же знаешь. Ты красивая, но я бы не стал тебя, ну… — Лорген замахал перед ней ладонями. — Грим, хватит, я прошу тебя.       «Как сестра, значит? С ним сидела и оливки без пятнышек выбирала, или что?»       — Ладно. — Грим взял еще мяса. Остановиться не мог, слишком уж вкусно было. — Спасибо, Адель. Я не буду больше тебя пугать.       Она кивнула. За ее сгорбленной спиной в камине закипело варево в котелке. Сразу повеяло чем-то странным. Таким, будто Грим еще недавно вдыхал этот аромат, но тот был перемешан с чем-то до неузнаваемости.       — Чем пахнет? — спросил он, пытаясь уловить знакомые нотки.       — Чаем, — спешно ответил Лорген. — Я попросил Адель сделать свой любимый северный чай. Там сбор успокаивающих трав и мхов. И немного спирта.       — Ладно, — повторил Грим и пожал плечами.       У него в подвале лежали десятки трав, и все как-то да пахли. В голове и без того мутилось — думать о какой-то траве несчастной еще не хватало. Лорген же поручился.       Адель встала с места и на трясущихся ногах пошла снимать чай с огня.       — Грим, — она замерла, оборачивая руку тряпкой, дабы не обжечься, — Лорген сказал, что ты вырос не на севере. — Ее лицо стало серьезнее. — Тебя должны были принести в жертву, но спасли?       «Ты либо растешь на севере, либо тебя выкрадывают? Так, что ли?» — лицо Грима в последнее время не расставалось с хмурым выражением, и было отчего.       — Да.       — Ты знаешь, как звали кого-то из твоих родных? Или принадлежность к дому?       Ее проницательность заставила напрячься. Так вот, что Адель хотела спросить на самом деле.       — Матушку звали Лив, а отец умер до рождения. Больше ничего не знаю.       Адель уставилась на него, и страх на ее лице сменился удивлением. Ее брови то сходились к переносице, то поднимались вверх. Но она молчала. Грим стиснул челюсть. Не нравилось все это — веяло какой-то страшной тайной, которую он бы не хотел знать. Сегодня и без того произошло много дерьма.       — Что-то не так? — осторожно спросил он, дернув губой.       — Ничего, глупости придумала. Давайте выпьем чаю на ночь, он крепкий, — она взяла со стола знакомую баночку с прозрачной жидкостью.       Спирт. Адель разлила чай по чашкам и плеснула туда горячительное. Грим недоверчиво взял посудину в руку и принюхался. Знакомый запах стал более явным.       — А, а, а! — Адель сделала жалостливое лицо и убрала кружку подальше от его лица. — Этот напиток нужно пить залпом, зажав при этом нос.       — Это какая-то уловка? — Грим привстал и продолжил принюхиваться. — Лорген, ты видел, что она туда кладет? Ты это пил? — воспоминание о том растении было очень близко, но все еще неуловимо.       — Пил, и не один раз, — очень серьезным тоном подтвердил Лорген. — Видишь, хорошо все со мной. Хватит нюхать, оно пахнет невкусно. Пей, как велит Адель.       Грим цыкнул, покачал головой и послушался. Поднес кружку к губам, зажав нос, будто перед казнью. Горький, вязкий отвар прожигал горло, оставляя послевкусие мокрого мха, спирта и гнилого дерева. Он выдохнул сквозь зубы и мотнул головой. Неприятное послевкусие и спирт дали в голову, но сначала Грим ничего не почувствовал.       Лорген о чем-то болтал с Адель, а она снова выглядела испуганной. О чем-то спрашивала его и косилась в его сторону. Грим подложил руку под голову, но, словно подкошенный, рухнул на стол. Кружка с глухим стуком упала на пол и покатилась куда-то под ноги.       — Это что? — пробормотал Грим в полубреду, пытаясь сфокусироваться хоть на чьем-то силуэте.       — Твоя любимая травушка, — виновато ответил Лорген.       — Эртеса ради, прости, пожалуйста, прости… — Адель вжала голову в плечи.       «Белладонна…» — быстро пронеслось в голове, но Грим уже не мог сопротивляться. Их голоса отдавались эхом где-то вдалеке и вторили, что нужно отдохнуть.