Дети Эртеса

      Грим находился посреди тронного зала. Шаги разносились гулким эхом, он брел вперед под взорами тысяч глаз: божественных и человеческих.       Прямо перед ним возвышался трон. На нем — Лорген. Лицо молодого короля было мертвенно-бледным, глаза — пустыми, красными от слез. Он был одет в любимые черные шелка, расшитые серебром и драгоценными камнями, но все равно выглядел опустошенным. Лорген чуть повернул голову, и блеск металла на мгновение ослепил.       Грим зажмурился, а когда вновь смог открыть глаза, то увидел, как у ступеней трона на коленях сидит Эрин. Она едва держалась, кашляла кровью и смотрела перед собой, будто видела что-то, неведомое никому более.       «Скверна!» — раздавался повсюду жуткий голос Дэтры.       «Спасение», — насмешливо вторила Тень в ответ.       Под ногами что-то захрустело, когда Грим сделал еще шаг вперед. Он опустил взгляд и стиснул зубы: мраморный пол был усеян телами. Гвардейцы в залитых кровью доспехах лежали вокруг, а их лица были искажены застывшей навеки болью.       Среди них, чуть в стороне, были и другие трупы, непохожие на элнорских воинов. Грим не мог разглядеть их, но его терзало чувство, будто они все — это часть его самого, смутно родная и близкая, но одновременно — далекая и потерянная. Грим снова поднял глаза на Эрин, но прямо перед ним предстала фигура другой женщины, чьего лица он также не смог разглядеть. Незнакомка пала перед ним на колени, и все ее тело вспыхнуло огнем, растворившись в воздухе.       Эрин содрогнулась, а после упала на спину и начала извиваться в страшной агонии. Грим снова посмотрел на нее, хотел было сорваться с места, помочь, но ноги не слушались. Кровь, которую она откашливала, заливала подножие трона, растекалась по всему залу, текла вверх, к ногам Лоргена. Текла вниз, к ногам Грима, огибая мертвые тела. Тень распласталась на коленях Лоргена, безобразно выгнулась поперек трона и расхохоталась.       Подступила страшная жажда, но это…

«Мелочь? Я предупреждал — исход будет один».

      — Эрин! — голос Грима не нарушил тишины.       Его собственное горло обвили невидимые руки.       Еще миг — и Грим уже задыхался, не в силах что-то прокричать. На самом краю сознания он услышал, как Дэтра громко проклинает их всех.       Он резко проснулся от собственного крика и резкой боли. Сердце колотилось так, что его было слышно в ушах, а тело будто сводило судорогой. Ледяные пальцы дрожали, когда он ощупал себя. Поясница предательски заныла, и Грим тихо выругался.       Еще несколько мгновений он приходил в себя, пытаясь убедиться, что это всего лишь сон, но проклятая спина все не хотела разгибаться. Грим с трудом поднялся с холодного пола и налил себе отвара, смачивая пересохшее от выпивки горло.       Поежившись, подбросил дров в небольшой камин и запалил огонь, чтобы хоть как-то согреться. Спать на твердом полу с тоненькой подстилкой было сродни пытке. Лорген спал на кровати. Тихо, безмятежно — даже не дернулся на шум.       Холодная вода из ведра, приготовленного с вечера, чуть пробудила ото сна, но стало ещё более зябко. Слабый свет из вытянутого окна под потолком ненавязчиво напомнил, что уже утро. Грим взял покрывало и подсел к камину.       Тоненькие подпаленные бревнышки разломились с приятным треском, и огонь загорелся чуть ярче. Грим пялился на язычки пламени и все не мог выкинуть из головы образы своего кошмара. Рука сильнее сжала покрывало. Ему все-таки нужно было попасть во дворец.       Безобразная тень мелькнула в огне, заставив вздрогнуть. Вытянув лапу, она выбралась наружу и разлеглась поперек, выгибая к теплу подобие спины.       — Тебя как в грязь лицом макнули, — язвительно захихикала Тень.       — Мне снился сон, — понуро ответил Грим. — И я не знаю, просто ли это кошмар или все-таки видение.       — Кто знает, — Тень оскалилась. — Вот что бывает, если девка отказывается пить божественную кровь.       — Богиня все равно считает, что на Эрин какая-то скверна. Знаешь что-нибудь?       — Крови девка не пила, почем у меня спрашивать?       Грим цыкнул и вздохнул. Знает же, но нежится на холодном полу, как в горячей ванне, и глупо скалится. Тень потянулась, ощетинилась и скользнула к изголовью кровати. Грим знал, что сейчас начнет орать. Голова после выпивки болела так, что пришлось прикрыть уши.       — Ты такой молодец, спас маленького Нерента. — Гротескная улыбка божьей твари растянулась пуще прежнего.       — Может, не будешь? Он же отдыхает, дай поспать человеку.       — Да ты у нас настоящий защитник принцессок!       — Сволочь же ты. Валяй. — Грим снова уставился на пламя.       Тень хихикнула. Нависла над Лоргеном вплотную, рассматривая румянец на его щеках. Принц, будто чувствуя это, лениво и со вздохом открыл глаза. Они тут же испуганно расширились, стоило Тени затормошить его за плечи и протяжно заорать:       — Бу! Испуга-а-ался?!       И тут же исчезнуть.       Лорген весь вздрогнул и судорожно себя ощупал. Едва с места не подскочил, да в покрывале запутался. Даже испугался, кажется, разводов на стене, что напоминали чье-то безобразное лицо.       — Дурной сон приснился? — Грим искоса заметил, как Лорген бегло смотрит наверх, туда, где только что бесилась Тень.       — Страшный монстр в зловещем оскале был здесь. Ты что, не видел? — голос принца дрогнул.       — Не понимаю, о чем ты. — Грим выдавил из себя удивление. Он подошел к Лоргену и с сожалеющим лицом положил руку ему на лоб. Большим пальцем ненавязчиво убрал в сторону волосы — уши заживали нормально. — Наверное, тебе дурно, мы же вчера столько выпили. Не хочешь еще поспать?              — Нет! — Лорген откинулся на подушку, — Это был не сон, клянусь тебе! Я правда видел это нечто!       — Да тебе показалось.       «И это я-то сволочь?» — донесся шепот прямо у уха.       «Ты это начал», — в мыслях ответил Грим.       — Не хочешь — не верь. — Лорген сел и тут же стиснул руками виски. — Принеси воды, пожалуйста, у меня от запаха трав сейчас голова треснет.

𓂁𓂄 𓂁𓂄 𓂁𓂄

      — Потайные ходы есть здесь и здесь. — Лорген ткнул пером в два места в наспех нарисованной схеме замка. — Оба из них выходят за город.       Его прервал полный боли вопль. Лорген поджал губы и принялся ждать, когда мужчина, лежащий на столе, наконец уймется. Грим стоял рядом и отряхивал ладони, явно довольный монетками в кармане и вправленным плечом несчастливца. Мужчина не унимался и продолжал жаловаться. Лорген про себя усмехнулся: это железное нечто, называемое столом, слишком уж походило на устройство для пыток.       — Ну все, хватит, жить будешь! — Грим принялся сгонять пациента со стола, уже держа в руках бутыль со спиртом.       Он всегда протирал все, что на глаза попадалось. Видимо, думалось Лоргену, так и не свыкся с элнорской грязью и научился вымывать свой несчастный подвал. Мужчина, жалуясь, все-таки встал на ноги. Искоса глянул на карту, но Лорген вовремя дернул лист к себе.       — Если будет беспокоить, потом придешь еще. И не напрягай плечо. — Грим подогнал его к выходу.       Мужчина, смущенно бормоча благодарности, медленно направился к лестнице. Грим развел руками и поднялся следом. Мужчина покинул подвал, но Грим задержался у порога. Лорген прислушивался к раздающимся снаружи проклятиям. Судя по всему, по улице семенили попрошайки, жаждущие спирта.       — Прости, — как ни в чём не бывало продолжил их беседу Грим, спустившись обратно. — О чем ты рассказывал?       Лорген чиркнул пером по бумаге.       — Я не знаю, куда именно выходят потайные проходы.       Спирт пролился на стол. Грим принялся нервно вытирать его, словно вместе с уличной грязью от того проходимца стирая собственное недовольство.       — Значит, через них я во дворец не проберусь. Напролом? Нельзя богиню гневить и лишних людей губить.       В нос ударил едкий запах, и голова заболела сильнее.       — Если Эрин во дворце, значит, там все с пустыми глазами ходят, и охрана может быть иначе расставлена.       — Не понимаю, зачем ты вообще заставил меня все это тебе объяснять. — Лорген скомкал лист и выкинул его прочь. — Про охрану, ловушки, ходы. Тебе не пришло в голову для начала просто сходить и понаблюдать со стороны?       — А богиня прямо выведет Эрин наружу и покажет всем, какая у нее прекрасная жрица.       — Пошли. Посмотрим. Тот мужчина сказал, что видел, как на улице люди стекаются к замку.       Грим закатил глаза. Тряпка полетела в угол вслед за картой замка.       — Хорошо, будь по-твоему, но я пойду один. Будешь сидеть здесь и меня ждать.       — Я не ребенок, а наследный принц этой земли. — Лорген выудил из-под стола нож. — И каждое окошко во дворце знаю.       Громкий вздох. Поворот ключа в двери. Грязь на лбу Лоргена. Неискренняя насмешка, чтобы скрыть дрожь в руках.       Они все-таки пошли вдвоем. Грима такая компания тяготила, идти приходилось медленно, а натаскивать Лоргена прыгать по крышам было равно тождественно свернутой, к Эртесу, шее. Бег, ветер в волосах и широкие пропасти между улицами всегда освобождали мысли, а тут приходилось едва не плестись. Грим постоянно оглядывался по сторонам и чувствовал себя неуютно, когда привычный мрак, отдающий плесенью и чем-то противно-зеленым, стал сменяться более приличными домами.       Где улицы богаче, там больше патрулей.       — Лицо, — Грим схватил Лоргена за затылок и заставил принца смотреть под ноги. — И шаг ускорь.       — Ты все-таки боишься стражу?       — Я боюсь не лишнего внимания к себе, а кому-то еще навредить, — вздохнул Грим.       Утрамбованная земля сменилась мощеной дорогой. Лорген жадно, с ностальгией рассматривал роскошные здания, сложенные из белого камня, с высокими окнами, за которыми мерцал теплый свет свечей и больших каминов. Вдоль улицы тянулись вывески трактиров, мастерских и лавок, расписанные яркими красками — здесь торговали дорогими тканями, пряностями и вином. Запахи хлеба, нагретого солнцем воска и эфирных духов мешались в привычную аристократическому носу смесь.       Пики дворца выглянули из-за высоких крыш. Грим дернул Лоргена за рукав и жестом указал стоять рядом: они оказались в той самой толпе, стихийно стекающейся ко дворцу.       — Не нравится мне это, — процедил Грим сквозь зубы, оборачиваясь на принца.       Но Лорген смотрел в другую сторону:       — Не подскажите, куда идет столько людей? — с милой улыбкой спросил он незнакомую девушку.       — Король с ума сошел и сегодня издал новый указ, — только и ответила она, прежде чем смешаться с толпой.       Грим нервно рассмеялся себе под нос:       — Да это точно богиня, чтоб ей провалиться.       Они пошли на площадь перед дворцом и, просачиваясь через гущу людей, залезли на бронзовое изваяние, стоявшее на городской площади. Оттуда было лучше видно, как идет ко дворцу обозленный народ: жители разных сословий пытались подобраться к воротам, но со двора к ним выходили гвардейцы с выставленным вперед оружием.       Сначала недовольство было сдержанным. Слышались злостные вопли о пшенице, которую отбирают, лишь бы дикари с севера были сыты. Потом с другого конца площади кто-то заорал о том, что корона не занимается делами простых граждан. Грим с Лоргеном переглянулись.       — Армия с севера прибыла? — Грим нахмурился.       — Видимо… — Лорген выглядел очень мрачно. — Мне не по себе.       Кто-то швырнул в гвардейца тухлым яйцом, а в отместку умер от арбалетного болта. Толпа взорвалась, хлынула на вооруженных солдат, но кто-то наоборот устремился прочь. Началась давка.       «Если это Дэтра, то вскоре это прекратится», — только и думал Грим. — «Если это Дэтра, то Эрин начнет петь».       Входные ворота дворца отворились.       «Если это Дэтра, то сейчас я увижу Эрин».       Грим задержал дыхание и ждал, чей силуэт покажется на свет. Это было сродни настоящей пытке — он почти чувствовал дурман, разрывался между голодом и злостью, накатывающими волнами от разгневанных воплей.       Сейчас кто-то выйдет на свет.       «Эрин?»       — Адель! — раздался громкий вопль Лоргена.       Грим не успел опомниться, как Лоргена рядом уже не было. Он принялся судорожно искать принца, вглядываясь в серую массу из людей.       Из дворца выводили девушку. Она бойко, но безуспешно вырывалась из хватки двух крепких мужчин, что грубо тащили ее к выходу. Лорген говорил о ней раньше. Северянка, жена королевского советника.       Принц, возможно — единственный шанс на исполнение контракта. Но он, слишком глупый и юный, почти растворился в толпе. Смоляные вьющиеся волосы бросались в глаза. Грим видел его, когда сорвался следом, чтобы догнать.       Возможно, его видел кто-то еще. Примерно тысяча лишних глаз, что и без того вознамерились сгубить тупого юнца.       От давки и злости кипела кровь. Она почти начала вопить убить каждого, кто смеет преграждать путь. Убить, разорвать плоть, превратить все в уродливое решето. Грим проморгался. Нельзя. Он старался дышать ровнее, лишь бы не дать чуждой силе взять над собой верх.       Он почти догнал Лоргена. Тот встал прямо перед воротами, но благоразумно укрывался за людьми. Когда хромающую Адель вышвырнули из дворца, Лорген вытянул руку и потянул девушку на себя. Она, однако, вопила вслед гвардейцам и уходить не собиралась:       — Да чтоб эта ваша рыжая шлюха сдохла где-нибудь в подворотне!       Грим слышал ее отрывками. Смотрел на Лоргена, которому сейчас хотелось крепко врезать.       Лорген снова попытался утянуть Адель в сторону, и она сдалась. Но когда увидела его лицо, кажется, разозлилась сильнее.       — Опять ты? Грязный оборванец, — рявкнула она, вырываясь из хватки и растворяясь в давящей толпе.       — Ты с ума сошел?! — Грим наконец-то настиг их.       Адель даже на него не посмотрела, только толчком в плечо удостоила и захромала прочь, локтями отпихивая людей. Лорген растерянно смотрел ей вслед.       — Зараза, Лорген, — Грим накинул капюшон обратно на темную макушку и сильно сжал его плечо. Попытался утянуть за собой прочь, но вмиг остолбенел.       До боли знакомая песнь пронизала каждую клеточку тела. И вот Грим снова лежит у нее на коленях, чувствует, как тонкая ладонь гладит его спину. Слушает ноты, нежно слетающие с ее губ, и погружается в сон.       Но это — не явь, а мечта, давно потопленная в реках грязи и крови.       Он поднял голову вверх. Она была на дворцовом балконе, все еще облаченная в одежды жрицы. Такая же прекрасная, как и раньше. Живая, но несчастная. Делающая вид, что из носа не начинает течь кровь, когда голос срывается. Позади неподвижно стоял Даин, но величие его истлело, оставив вместо себя пустую оболочку.       Земля из-под ног ушла, когда повсюду, на дороге и в небе, начали раскрываться глаза. Они щурились, ликовали, смотрели отовсюду и на всех сразу.       «Зачем ты спас грешного? Хочешь умереть, а его предать божественному и людскому суду?»       Целый десяток раскрылся на плечах Лоргена, но он не видел. Не мог и не хотел — был всецело поглощен песней.       «Я смиловалась над ним, а он хочет вновь порочить человечество?»       Лорген сойдет с ума и больше не придет в себя, если станет слушать дальше.       — Эрин! — но вопль растворился в гуле толпы.       Может, она и слышала, но не опустила взгляда вниз.       — Лорген! — рявкнул он уже принцу, пытаясь растрясти его.       Лорген с усилием задержал внимание на обращении к себе, а потом вновь устремил взор наверх.       Больше всего на свете хотелось забыться и всецело увязнуть в этих чарующих звуках. С каждой нотой, с каждым словом нужно было прилагать все более титанические усилия, чтобы оставаться в своем уме.       Лорген не реагировал, а глаза Дэтры все смотрели и смотрели на него. Не уйдут больше никуда, продолжат злорадствовать. Накатил страх. Эрин может в любой момент запеть так, что принц сойдет с ума. Грим схватил его и потащил за собой.       Лорген не должен дослушать.       Тело не слушалось. Не хотело уходить от Эрин — Грим и сам не хотел. Превозмогал себя, успокаивался мыслью, что когда-нибудь еще ляжет на ее колени и наконец вновь почувствует ту безмятежность. Но не сейчас. Сейчас он клялся себе, что пожертвует всем, лишь бы не поддаваться мимолетному дурману.       Эрин бы сказала, что это правильно. После этого она бы убила его за кровь Эртеса. Грим был готов, если потом она достанет его из могилы обратно.       В голове что-то вторило, что она — законный регент бездетного короля. Что нет в Элноре ни единой проблемы, и скоро государство придет к процветанию. В это не хотелось верить, но оно наседало и пыталось пожрать изнутри. Мелочь.       Нужно было уйти с этой проклятой площади, снова увязнуть в тени пыльных переулков. Дэтра видела Лоргена. Надо что-то сделать, спрятать его, иначе за ними придут. Нужно было что-то придумать, чтобы спасти Эрин.       — Лорген! — снова крикнул Грим, когда принц в очередной раз попытался упереться. Еще один вопль — и забывшийся глупый Лорген с размаху получил по лицу. Принц пошатнулся и согнулся вдвое, рукой хватаясь за челюсть, а глаза Дэтры на его плечах схлопнулись и исчезли.       Они стояли в потемках посреди узкой улицы. Пение разносилось с ветром, но слышалось не столь громко и пленяще.       — Очнись! — Грим замахнулся коленом, но осекся.       Он не хотел. Всего этого не хотел. Серая пелена замелькала перед глазами. Все в голове раскалывалось изнутри.       Затравленным зверем Лорген отшатнулся назад. Он был испуган, трясся, и будто не до конца понимал произошедшее.       — Пошли отсюда, — Грим снова схватил его за плечо, до крови прикусывая себе губу.       — Почему ты меня ударил? — недовольно донеслось сзади.       Грим резко обернулся и едва сдержался, чтобы не раскрошить Лоргену голову:       — Потому что ты сорвался спасать какую-то девку, хотя она прекрасно справлялась сама, а потом забылся в песне! Ты подбежал прямо вплотную к воротам, и я битый час вытаскивал тебя! Ты совсем одурел подвергать опасности нас обоих?! Богиня тебя видела!       — Я испугался за Адель, — противился, отводя глаза, Лорген.       — Да она тебя не помнит! А теперь скажи мне, принц Лорген, кто сегодня законный правитель Элнора?!       — Та красивая девушка…       — Это Эрин, идиот! Эртес милостивый, помоги уберечь эту душу от вечных мук! — Грим вновь ускорил шаг. — Пошли домой, тебе дурно! И мне тоже.       Всюду мерещилась Дэтра. Она раскрывала глаза в полутьме переулков, на вывесках и пыльных дорогах, а потом они снова растворялись. Грим не знал, чудится ли ему, и просто тащил Лоргена за собой. Теперь, когда богиня обратила на них свои взоры, оставалось молиться, чтобы в подвал не нагрянула целая армия.       Вот только молиться было некому. Может, от дворцовой площади уже бегут отряды за темноволосым оборванцем. Может, за голову северянина с кровью Эртеса теперь назначат цену.       — Лорген, почему Эрин тебе кажется лучшим правителем?       Лорген, все еще потирая челюсть, поравнялся с ним. Он открыл рот, чтобы сказать что-то другое. Вчера он бы так и сделал, огрызнулся, сказал, что Грим несет чушь, что он все еще наследный принц. Но сердце вторило, что Элнору он не нужен.       — Потому что из меня вышел бы плохой король, — он отвел глаза. — Может, так будет правильно.       Лорген даже не мог вспомнить, когда решил так. В голову все еще бил напев Эрин, такой дурманящий и успокаивающий. Он вздрогнул — на этот раз от голода. Хотелось бы слушать ее вечно, никогда не уходить с той площади, полностью отдаться во власть божественного дурмана. Но лицо все еще ныло от удара.       Грим крепко сжал кулаки и замахнулся, но одернул себя, позволив лишь заорать громче:       — Эрин в жизни бы не хотела Элнор видеть, а его трон уж подавно! Твой отец под забвением, а ты из-за богини жрал помои! Мы вчера пили вместе, и ты был готов бороться за свое место!       Взгляд снова метнулся в сторону, избегая Грима. Что-то клокотало, рвалось наружу. Вчера он не сомневался, что Элнору нужен наследник, даже такой дрянной. А сейчас… Он все еще чувствовал странное спокойствие, но теперь к нему примешивался страх. Страх от покорности, разъедающей изнутри.       — Может быть, если Эрин будет у власти, войны не случится.       — Да очнись уже!       Лорген получил по лицу во второй раз. Если бы не Грим, он бы так и остался на площади и сошел с ума. Не стал бы бороться дальше. Но теперь придется бороться не только с Дэтрой, но и с самим собой.