Дети Эртеса

      Очередная ровная подпись немеющими руками. Эрин сидела за письменным столом и, почти не глядя, подписывала кучу бумаг. Она ничего не понимала в них, но не хотела, чтобы эта работа заканчивалась, ведь тогда Дэтра обязательно найдет ей очередное уничижительное занятие.       Сбитые костяшки рук болели. Она, как ни старалась, так и не смогла найти никаких потайных ходов в замке. Да и понимала, что далеко не уйдет: захлебнется в собственной крови в каких-нибудь сырых катакомбах, а проснется уже не собой.       Попытки обуздать проклятие не принесли успеха — слуги смотрели на нее пустыми глазами и слепо думали, что Эрин — законный регент.       Северянина из совета Дэтра приказала уморить. Он долго сопротивлялся, но после множества пропетых забвений больше не посещал дворец: лежал у себя дома и пытался собрать остатки разума воедино.       Горло саднило от постоянного надрывного плача в подушку. Иногда удавалось остаться одной, но чаще Дэтра вторгалась к ней и начинала причитать о жертвах во благо. Глаза раскрывались со всех сторон, и оттого становилось лишь хуже. Пришлось учиться сдерживаться и ходить с непроницаемой маской безразличия на лице.       Она плотнее смыкала ноги, повыше одергивала платье на груди. Забираясь в купель, с остервенением терла кожу, пытаясь стереть чужие липкие прикосновения и запах. Забыть собственные всхлипы под чужим тяжелым телом, а вместе с ними - болезненные судороги. Иногда казалось, что каждая клеточка тела до сих пор нестерпимо болела.       Но в душе болело сильнее.       Эрин вздрогнула от резкого стука в дверь. Очередная подпись вышла кривой. Ужас в мгновение пронзил тонкими иглами, но в проеме показалась миловидная служанка с фруктовой тарелкой. Она сказала пару добрых слов, поклонилась и ушла, а Эрин задержала на фруктах взгляд: некоторые из них она ни разу в жизни не видела, и пахли они невообразимо сладко, но есть не хотелось.       Небольшая вмятина на груше походила на глаз. Десяток пятнышек на яблоке — тоже. Сливы, повернутые к Эрин местом среза, смотрели на нее с осуждением. Глаза с хитрым прищуром вылезали из винограда и ежевики.       Эрин проморгалась и перевела дыхание — никаких глаз не было, а фрукты оказались самыми обычными. В последнее время мерещилось, что Дэтра всегда смотрит из каждого уголка. Никогда не спит, никуда не уходит, просто не всегда дает о себе знать. Но является именно в самые тяжелые моменты.       Не став отказывать себе хоть в каком-то удовольствии, Эрин все же потянулась за наливной сливой, но осеклась: Дэтра и вправду раскрыла глаза на розоватом бочке. К горлу сразу подступила тошнота.       — Тяжело тебе? — полным желчи голосом спросила богиня.       — Нет, — безразлично ответила Эрин, убирая руку.       Хотелось смахнуть глаза прочь, но она не решилась. Ссутулилась, сжала ноги покрепче и отвела взгляд, избегая смотреть на Дэтру. Но глаза вдруг возникли совсем близко, прямо перед лицом.       — Пока у тебя в руках перо, будь хорошей жрицей, напиши указ о лишении Лоргена титула и прав не престол. Он слишком много думает о бренном и далек от праведности.       — Хорошо.       — Потом зайдешь к королю и заставишь подписать.       По спине пробежали мурашки. Эрин хотела бы сказать, что Лорген не заслуживает такой судьбы. Что, возможно, он стал бы королем добрее, чем Даин, и не захотел бы развязывать новых войн. Эрин искала ту эфемерную, тонкую нить, чуть потянув за которую, можно было бы спасти хотя бы Лоргена.       — Моя богиня, — опустив глаза в пол, начала она. — Данный указ очернит честь Лоргена, и он сделает все, чтобы вернуть свое доброе имя. Люди любят его и поднимут восстание. Не лучше ли будет пощадить наследного принца?       — «Моя богиня», — язвительно передразнила Дэтра. — Пиши указ. Лорген не годится в короли, и он развяжет войну если не от злобы, то по глупости. Но в чем-то ты права. В день, когда Лорген Нерент получит указ, ты соберешь во дворце его приближенных и запоешь его забвение так надрывно, что ветер разнесет твою песнь по всем центральным землям.       Эрин молча достала лист бумаги и начала писать. Она не могла и не хотела говорить — к горлу подступил давящий ком, а еще одно лишнее слово может свести Лоргена Нерента в могилу.

𓂁𓂄 𓂁𓂄 𓂁𓂄

      — Раз, два, три…! — шепотом отсчитали в один голос две девушки. — Доброе утро, мой принц! — они заливисто рассмеялись, наблюдая, как Лорген морщится.       Аромат сладких девичьих духов ударил в нос, а лицо щекотали вьющиеся пряди темных волос. Он сонно приоткрыл один глаз, сменил выражение лица на более милостивое и притянул девиц к себе, дабы те легли на его плечи.       — Ваше высочество, пора вставать! — послышалось снова.       — Я люблю поспать подольше, — расслабленно ответил Лорген.       Он почувствовал, как одна из девушек запустила руку под одеяло и начала слегка царапать острыми ноготками по его паху. С губ сорвался сдавленный стон, и девицы, поцеловав его в щеки, звонко расхохотались. Лорген все-таки открыл глаза и приподнялся на локтях. Привыкая к полуденному свету, что пробивался в окно, он, щурясь, с удовольствием пару мгновений рассматривал девиц.       В дверь резко и настойчиво постучали. Лорген попытался проигнорировать звук и забыться сном вновь, когда одна из девушек крепко его поцеловала. Но стук не прекращался и, кажется, становился лишь громче.       — Что еще? — недовольно воскликнул он, нехотя отрываясь от чужих сладких губ.       — Мой принц, простите за беспокойство. Но… Там из дворца приехал гарнизон и дюжина слуг. Они уносят вещи из поместья. А вас срочно просят явиться к глашатаю! — раздался голос дворецкого из-за двери.       — Меня? Явиться?!       — Да, мне передали именно так.       — Сейчас.       Последнее Лорген выдавил с нескрываемым раздражением. Он вскочил с кровати и посмотрел в зеркало. В отражении узрел не только свой прекрасный лик, но и плачевные последствия вчерашнего визита виноделов.       — Мой принц, вам помочь? — спросила одна из служанок.       — Нет, — Лорген сам поднял с пола одежду. Искать идеально выглаженную и чистую времени не было — гораздо важнее то, почему в его резиденции половина элнорской гвардии и его просят явиться. — Я сам справлюсь, идите отдыхать.       Служанки удалились. Лорген оделся, кое-как умылся ледяной водой и собрал в короткий хвост вьющиеся волосы. Меч, лежащий под кроватью, он забрал без ножен.       Дверь в комнату Лорген с грохотом распахнул ногой. Однако шум, доносящийся из приемного зала, был куда громче. Коридор принц пересек за десяток широких шагов. Слепящие солнечные лучи из окон били прямо ему в лицо, не давая разглядеть, что происходит в поместье. Но когда принц переступил через порог приемной, то обомлел от нахальства собственных подданных.       Кто-то толкнул его в плечо. Лорген обернулся: какой-то паршивец неуклюже выносил нагрудник от его парадного золоченого доспеха. Рука до белеющих костяшек сжала меч, но приговор пусть выносит палач на самой пышной казни. Он опомнился, когда понял, что толпа слуг выносит все его вещи.       — Как это понимать?! — возмущенно обратился Лорген к офицеру стражи.       Тот даже не удосужился с ним поздороваться. Лорген нахмурился. Он помахал рукой перед лицом офицера, но тот и глазом не моргнул.       — Перед вами наследный принц, если вы не заметили! — Лорген сорвался на крик. — Почему меня заранее не известили о переезде во дворец? Почему меня не приветствуют, как положено?!       Снова толчок в спину. На этот раз выносили сундук с драгоценностями. Тот был настолько тяжел, что тащили диковинку двое мужчин, небрежно ударяя его углы о стены на поворотах. Лорген чувствовал, как начинает дергаться глаз.       — Вы что, выжили из ума?! — снова заорал он.       — Подойди сюда, — лениво обратился офицер к глашатаю. — Зачитай.       — Зачитывайте и готовьтесь к казни!       Глашатай, выпятив грудь, прямо перед принцем без всякой тени страха принялся разворачивать большой лист бумаги с королевской печатью.       — Позвольте: «Я, король Даин, настоящим указом изгоняю своего сына, принца Лоргена, из королевского двора, лишаю его всех прав на престол и королевского титула в связи с изменой. Лорген Нерент обвиняется в попытке подготовки акта отцеубийства и незаконного восхождения на трон Элнора. Я дарую своему сыну право на жизнь и возможность свободно покинуть королевский двор.

Король Даин II, правитель земель Элнора».

      Лорген до последнего слова стоял неподвижно, молча слушая указ отца, но спустя мгновение замахнулся мечом на глашатая. Клинок с лязгом скрестился с клеймором офицера, что стоял подле прислужника. В обуявшей до самых костей злости Лорген мгновенным движением отскочил в сторону, направив острие меча в сторону солдата, быстро, почти незримо сделал взмах, но снова встретил сопротивление удару.       — Указ подписан самим королем, — гонец показал текст Лоргену.       Пергамент действительно был подписан размашистой узорчатой подписью его отца, но сам текст показался странным. Крупное, красивое письмо заменило привычный кривоватый почерк глашатая, а содержанию не хватало присущей отцу официозности.       Еще пару дней назад Лорген охотился в окрестностях на оленей, с гордостью привозя в поместье убитых им животных. И тут вдруг добычей стал он. Лорген не знал, что творится в потемках дворца: оставалось лишь гадать и убеждать себя, что это дурной сон.       — Это ошибка, — сквозь зубы процедил Лорген, продолжая сдерживать натиск огромного клеймора.       — Это не ошибка, — пожал плечами офицер.       — Вас всех казнят. То, что вы мне сейчас так нагло зачитали — измена. Да я вас самолично сейчас прикончу!       Лорген опять замахнулся мечом, норовя перерубить глашатаю шею. Но офицер снова пресек удар, и меч со звоном полетел на каменный пол. На позор вот уже бывшего принца и наследника престола смотрели полсотни простолюдинов.       — Скоро ваши головы будут на пиках, — напоследок огрызнулся Лорген.       Он с мрачным выражением лица поднял меч и направился на улицу, проклиная всех, кто попадался ему на пути.       Растерянный, потерявший вмиг все, он умчался из поместья на лошади, которую из жалости ему оставил главный конюх. Изнутри его безжалостно пожирала злость.       Указ очернил его лицо — принц никогда прежде не выглядел столь обреченным. Никогда прежде его облик не вызывал ни у кого жалости или сострадания — на людях он всегда держался с гордо поднятой головой, красуясь в черных королевских шелках, подчеркивающих красоту его широких плеч. Но ныне безродный, он галопом мчался к дворцу в Элноре, позабыв про отдых и сон. Он не мог отпустить мысли об унижении и стыде, которыми обличил его королевский указ.       Солнце медленно опускалось за горизонт, подсвечивая темную кромку городских стен и очертания белокаменных башен дворца. Лорген слегка потрепал лошадь за гриву и тихо просил продержаться еще чуть-чуть.       Элнор виднелся все отчетливее. Лорген, проезжая близлежащие деревни, изумился, ведь их образ изменился за ничтожно короткое время, прошедшее с тех пор, когда он в последний раз был здесь, проезжая в крытой карете. По дорогам бегали куры, люди в обносках сновали, кто-куда, а благородная лошадь на повороте ступила в коровью лепешку.       Лорген быстро пронесся сквозь узкие улочки, оставляя бедность позади. Отмахнувшись от тревожных мыслей, уверенно въехал в город. Справа — дорога к дворцу. Слева — окраина трущоб. Его окружали прилично выглядящие улицы и дома, но все же не такие красивые, как вокруг дворцовой площади. Он мимолетно заметил спящего на земле грязного мужчину, а за ним — мрачный темный переулок. Не думать о своей судьбе становилось все сложнее.       Дворец был совсем рядом. Лорген не знал, что скажет отцу, но без остановки думал об этом. Ему мешали льющиеся через край гнев и обида. Но на кого — Лорген не знал. Не мог понять: «Как оправдаться и доказать, что я не замышлял заговор? Как найти виновного? Неужели моего отца обманули? Как он мог такое подумать обо мне? Мне пасть ниц и молить прощения за то, чего я не совершал?»                   Рывком остановив взмыленную лошадь, Лорген спрыгнул с нее, вызывающе взирая на загорающиеся в дворцовых башнях огни. Вдалеке слышалось чарующее, звонкое пение, услада которого была не от мира сего. Стоило вслушаться, как звук оборвался на длинной, тягучей ноте. Лоргену показалось, что он услышал свое имя, но быстро пришел в себя, когда оказался на площади перед дворцом.       Казалось, еще вчера здесь был пышный парад в честь его совершеннолетия. Сейчас редкие горожане проходили мимо, будто не замечая его. Лорген подошел ближе к воротам, но гвардейцы, стоящие по бокам, скрестили наконечники пик.       — Я, Лорген Нерент, наследный принц этих земель, приказываю открыть ворота и пустить меня внутрь, — сдержанно, пытаясь не терять самообладания, произнес он.       Гвардейцы переглянулись с легкой, почти издевательской улыбкой.       — Кто? — спросил один из них.       — Лорген Нерент, глухой олух!       Ярость начинала закипать.       — Не припомню, чтобы Даин имел законнорожденных детей… Или бастард решил заявить о правах на престол? — гвардеец повернул голову к товарищу. — Сколько у нас пропавших детей его величества было за последний год?       — Да я давно со счету сбился. Этот, вроде, пятый.       Они говорили об этом так просто и незатейливо, будто взаправду не понимали, кто перед ними стоит. Или просто не хотели понять, подыгрывая унизительному указу короля.       — Я законнорожденный сын короля Даина. Я немедленно требую аудиенции с отцом. Если вы не пустите меня, я насажу ваши головы на пики и прикажу воткнуть их прямо перед воротами дворца в назидание остальным, — недрогнувшая рука медленно потянулась к оружию.       — Ну прикажи, — гвардеец рассмеялся ему в лицо. — Принц чего ты там? Помойной лужи? Пить меньше надо. — Я не уйду, пока вы не пропустите меня!       Меч медленно вышел из ножен. Но острые наконечники пик, приближаясь к шее Лоргена, были готовы пронзить ее насквозь и заставляли отступить назад.       — Он мне надоел. Давай разукрасим самозванца? — обратился к приятелю гвардеец.       — А давай.       — Я ваш принц, жалкие вы невежи, — Лорген поднял меч. — Это последние секунды моей милости, прежде чем головы полетят с ваших плеч.       Гвардейцы разразились гулким смехом. Один из них, молниеносно оказавшись за спиной Лоргена, крепко обхватил его шею закованной в сталь рукой. Лорген отчаянно попытался рассечь ногу противника, но клинок лишь скользнул по наколеннику, оставив едва заметную царапину. Другой страж подступил сбоку, с силой вывернул ему руку, и меч, звеня, с гулким эхом упал на каменную плитку.       Последним воспоминанием стал удар под дых, от которого воздух вылетел из груди. Затем грубые руки потащили его куда-то, а после швырнули на что-то твердое и холодное. Лорген очнулся в подворотне с запекшейся на лице кровью, облитый помоями из окна, с пустыми карманами и без перстней, ранее украшающих его руки.

𓂁𓂄 𓂁𓂄 𓂁𓂄

      — А что еще ты умеешь?       — Стирать память, подобно ей.       Грим распахнул глаза и резко сел, сжав краешек зеленого покрывала. Он затаил дыхание, прислушиваясь к ветру за окном. Тот принес слабую мелодию — нежную, проникновенную, до боли знакомую. Этот голос нельзя было спутать ни с чьим. И все же Грим терзался, сомневаясь в правдивости происходящего. Он уже несколько дней без отдыха искал хоть одну зацепку о пропаже Эрин. Перечитывал ее письма, но все было тщетно. Песнь будто зазвучала чуть громче.       В сознании резко помутилось, и всего на пару ничтожно коротких мгновений взгляд устремился в пустоту. Все вокруг было окутано туманом, но потом он резко спал.       «Что случилось?» — зазвучал наперебой остальным мыслям страшный вопрос в голове. Внутри будто что-то вторило в ответ: «Ничего…», но Грим поднялся на ноги и ощупал себя.       Он забыл что-то важное.       «Я лекарь. Живу в трущобах уже два года. Я в розыске. Я сын Эртеса».       Грим подошел к старым потрепанным полкам с нагромождением бумаг.       «Эртес — один из богов. Его названная сестра — Дэтра — богиня, давно сошедшая с ума из-за потери тела».       Увесистая стопка листов оказалась в руках.       «Дэтра обманула Эрин и держит ее в заточении. Эрин — моя невеста и единственный близкий человек. Она очень зла на меня, но надеюсь, что до сих пор любит».       Грим выдохнул. Это он помнит.       «Я нахожусь в Элноре. Городом правит король Даин Нерент. У него нет наследников. Скоро династии конец, или начнутся дрязги между родственниками».       Дрожащие руки перебирали бумаги. Вырезки из газет, портреты Эрин, ее пергаменты, ее письма. На глаза попалась записка. Судя по порепанности, написанная почти сразу после прибытия Грима в Элнор: «Лорген Нерент. Наследный принц Элнора, сын короля Даина. Редко появляется в столице. Народ любит его за показную благотворительность и доброту».       «Это что?»       Нужно было искать больше.       «Лорген Нерент. Черные вьющиеся волосы, голубые глаза, бледная кожа, мягкие черты лица. Крошечные вены на лбу в знак связи предков с Эртесом. Немного выше меня. Аристократически красив. Любит темные цвета и серебро. На публике появляется редко, перед людьми будто робеет. Меня раздражает».       Еще одна запись. Совсем свежая.       «Принц Лорген Нерент стал совершеннолетним. Теперь, в случае смерти короля Даина, ему не потребуется регент. На публике он до сих пор выглядит мягким и изнеженным. В наружности за два года почти ничего не изменилось, но Лорген слегка возмужал. Все равно ряженая принцесса».       Грим повертел в руках записку в надежде найти еще-нибудь, но тщетно. Впрочем, было достаточно и этого.       «Ряженая принцесса, за что же Дэтра на тебя взъелась?»       Грим спешно оделся.