Призрак в твоих объятиях/Ghost In Your Arms

Отчетливый стук костылей Эмили эхом разносился по коридору, резкий и неровный ритм которых соответствовал ее растущему раздражению. — Двигайся... шевелись, клянусь Богом, если ты еще раз зацепишься за меня, я тебя убью. — Новая вторая помощница - Карла? Кэрри? Что-то столь же безликое - замерла на полпути, с руками, загруженными пакетами с одеждой, и глазами, расширенными от паники. У Эмили нервно подёргивался глаз каждый раз, когда эта новая вторая помощница, чье имя она отказывалась запомнить, дышала слишком громко или задавала очередной вопрос, на который она уже должна была знать ответ. Новая ассистентка пискнула и прижалась к стене. Эмили проковыляла мимо с отрепетированной яростью, выхватив кофе, который девушка только что принесла. — И не сутулься. Ты похожа на уставшую сурикатку. Пальто Эмили съехало с одного плеча. Костыль выскользнул из руки - она зашипела. Эмили выдохнула через нос и, наконец, плюхнулась в свое кресло у кабинета Миранды. Ей понадобилось целых десять секунд, чтобы расставить костыли так, как ей нравится, прежде чем она позволила себе расслабится на стуле. Она сделала глоток кофе. Почему эта - Кэрри?.. — всё ещё стояла? — Миранда с тебя кожу сдерёт, если этот Валентино окажется мятым, — сказала она равнодушно. — Но она просила… — промямлила ассистентка. — Она не просила ничего складывать. Никогда. И если ты считаешь, что Миранда Пристли согласится на мятую кромку, значит ты явно самоубийца, и я отказываюсь быть в этом замешана. Карла пробормотала что-то, похожее на извинение, но так и осталась стоять — бесполезная и раздражающая, как бельмо на глазу. — Почему ты стоишь тут, как неприкаянная? — взвилась Эмили. — Живо иди отпаривай этот Валентино, пока он окончательно не смялся. Быстро! — Эмили тяжело выдохнула и вернулась к телефону. Пять непрочитанных сообщений от Найджела, три помечены как срочные. Последнее было коротким: Она всё ещё не говорит о ней? Эмили не ответила. Конечно, не говорит. Андреа Сакс превратилась в призрак Подиума. Это был ад. Не из-за костылей — хотя и они не прибавляли радости, — а потому, что никто больше не произносил её имени. Ни Андреа, ни Энди. Ни вслух, ни шёпотом. После Парижа — ни разу. Ассистентка, пережившая невозможное, покорила всех сапогами Chanel, запомнила, какой кофе любит Миранда и, каким-то чудом завоевала её доверие… исчезла. Миранда не произносила имени Андреа с тех самых пор. Не спрашивала о ней. Не упоминала вовсе. Что, разумеется, было хуже всего. Эмили не осмеливалась спросить себя "почему?" - да и не нужно было. Андреа пополнила длинный список людей, разочаровавших Миранду Пристли. И самое ужасное - Эмили была не уверена, что Миранда злилась. Она просто молчала. Опасно молчала. Эмили видела это в молчании Миранды, в том, как ее голос становился ледяным при упоминании о ком-либо новом, кто заменит Андреа, в напряжении ее губ, когда Найджел чуть не проговорился и сказал «Энди». К следующему четвергу Эмили была готова выпрыгнуть из окна. Она была на грани нервного срыва. Костыли замедляли выполнение всех поручений в два раза, а Карла каким-то образом делала все остальное в разы тяжелее. Девушка чуть не разрыдалась из-за неправильно маркированного чехла для одежды, опрокинула поднос с Пеллегрино перед редактором из Elle и представила утреннюю подборку с неправильными кодами в таблице цветов. Дважды. Эмили едва успевала перевести дух между катастрофами. Ее почтовый ящик был кошмаром. Колено пульсировало каждый раз, когда она садилась, и не заставляйте ее говорить о новой ассистентке, которая считала, будто круассаны — это подходящий завтрак для Миранды. Несмотря на все это, Миранда ни разу не повысила голос. Она даже не стала увольнять Карлу - и именно это беспокоило Эмили больше всего. К этому моменту она ожидала, что число уволенных ассистентов достигнет двузначного числа. Миранда была спокойна. Безупречна. Ни единого выбившегося волоска. Когда она всё же говорила — голос звучал тихо. Слишком тихо. Такой тишиной, которая заставляла готовиться к удару. Имя Андреа так и не прозвучало — ни в шутку, ни между делом. Даже Найджел, один из немногих, кого Миранда действительно считала другом, не рискнул. Никто не рискнул. И все это чувствовали — отсутствие, тяжесть, немую тень того, что нельзя было назвать. А Миранда продолжала, ее глаза были острее, чем когда-либо, губы тоньше, чем обычно. Эмили едва могла думать об Андреа, не вздрагивая. В пятницу утром Миранда задержалась у двери своего кабинета, прежде чем войти. Всего на секунду. Это было так быстро, что большинство бы и не заметили, но Эмили, наблюдая исподлобья, одной рукой сортируя макеты, другой опираясь на костыль, уловила это. Легкое колебание. Взгляд в сторону стола второго помощника. Стул был новый. Гладкий, эргономичный. Безликий. На столе стояла чашка чая — остывшего и до скуки посредственного — там, где раньше дымилась тройная порция эспрессо. Папка лежала чуть наискосок. От этого стола не исходило той тихой, сосредоточенной атмосферы, которую Андреа каким-то образом создавала, даже в своем хаосе. Взгляд Миранды задержался на секунду дольше, чем следовало. Затем она двинулась дальше. Каблуки ее лабутенов отстукивали ритм с обычной точностью, когда она пересекла комнату и без слов закрыла дверь. Эмили выдохнула — не сразу поняв, что всё это время сдерживала дыхание. Карла робко подошла с новой стопкой каталогов и замерла, заметив выражение на лице Эмили. — Я… что-то сделала не так? — прошептала она. Эмили медленно подняла глаза. — Нет. Пока нет. Но подожди еще немного. Карла вспыхнула и поспешно ретировалась. Через несколько часов, чуть позже трёх, зашел Найджел. С ним в кабинет будто ворвался лёгкий шлейф парфюма и ощущение тихого спокойствия. — Она сегодня ещё тише, чем обычно, — сказал он вполголоса, облокотившись на край стола Эмили. Та не подняла головы. Она обводила рекламный текст на макете с такой силой, что могла пробить страницу.— Хочешь сказать - ещё страшнее. Найджел приподнял бровь. — Это ее обычное состояние, дорогая. А сейчас.. — он запнулся, подбирая слова, — это уже нечто иное. Даже не знаю, что именно. Найджел постучал безупречно ухоженным пальцем по деревянной поверхности стола. — Есть какие-нибудь… новости? Эмили покачала головой. — Никаких. Он подождал, но она не добавила ни слова. — Я думал, может быть… — начал Найджел, но быстро осёкся. Натянуто улыбнулся. — Ну, ты же знаешь, какая она бывает. Эмили медленно кивнула. Слишком хорошо знала. — Хочешь поговорить об этом? — спросил он тихо, с такой мягкостью, что Эмили едва не вздрогнула. — Нет, — ответила она. — Потому что если я начну говорить, я произнесу её имя. А я не самоубийца. Найджел усмехнулся — коротко, но без тени веселья в глазах. Выпрямился, сделал шаг назад. — Что ж, если она ещё немного постоит у окна, я начну насвистывать Send in the Clowns («Выпускайте клоунов», видимо автор использовал отсылку к песне, где героиня размышляет о неудачах в своей жизни - прим.переводчика) Уголки губ Эмили едва заметно дрогнули. — Не вздумай. Она услышит тебя через три стены и к пяти часам выставит твою голову на пику. — И всё же, — тихо добавил Найджел после короткой паузы, — казалось бы, хоть что-то мы уже должны были услышать. Сообщение хотя бы. — Было ясно, что речь теперь шла не о Миранде. Эмили опустила взгляд на страницу в руках. — Она сказала, что пришлёт одежду, — пробормотала она. — Почти умоляла. Обещала, что всё доставят прямо из Парижа. — Эмили выдохнула короткий, вымученный смешок. — Будто я могла забыть. — Наступила пауза. Её пальцы крепче сжали край листа. — Но прошло две недели, и если Анд... — она запнулась, моргнула, проглотив имя. — Если она в чём-то и сильна, так это в пунктуальности. И в том, что держит слово, — голос Эмили стал мягче, почти задумчивым. — И уж точно она не из тех, кто просто исчезает. Разве что… если что-то случилось. Найджел не ответил сразу. Эмили наконец подняла глаза — их взгляды встретились на короткий миг. — Именно это, — тихо сказал он, — и начинает меня тревожить. В этот момент дверь кабинета Миранды мягко щёлкнула. Она вышла, как всегда безупречно собранная, непроницаемая, пальто уже перекинуто через руку. Её взгляд скользнул между ними. — Найджел, — произнесла она ровно, — если у тебя вдруг появилось время бездельничать, стоит пересмотреть твою загрузку. — Она не стала ждать ответа. — Эмили, а вам не платят за светские беседы. Эмили инстинктивно выпрямилась. Найджел слегка кивнул, на его лице, как ни странно, не было обычной ухмылки. — Разумеется, Миранда. Миранда не ответила. Она уже была на полпути по коридору, а её каблуки чётко отбивали шаг. Эмили снова выдохнула — тяжело, как будто воздух застрял в груди. — Боже, как я по этому скучал, — пробормотал Найджел и, покачав головой, пошёл в другую сторону.