Переплетенные сердца: (спец выпуск)

Приглушенный щелчок замка разрезал тишину прихожей. Даня скинул на подставку запыленные кроссовки, всем телом ощущая приятную, выматывающую усталость после концерта. Эхо грохочущего баса все еще стояло в ушах, смешиваясь с оглушительной тишиной квартиры. Он уже представлял, как рухнет на диван, но его планы спутало призрачное сияние, пробивавшееся из-под двери его комнаты. «Не спит?» Он вошел без стука и замер на пороге. У окна, залитый холодным светом луны и мерцающим экраном монитора, сидел Илья. Его плечи мелко дрожали, а в тишине стояло прерывистое, влажное сопение. Ярко-красные пряди, обычно такие дерзкие и неутомимые, беспомощно падали на его бледный лоб, скрывая лицо . «Ильюш?» — голос Дани прозвучал хрипло и тише, чем он хотел. Он сделал шаг, потом еще один. «Все хорошо?» Илья резко дернулся, пытаясь стереть слезы тыльной стороной ладони, и отчаянно потянулся к мышке, чтобы закрыть какое-то окно на экране. Даня оказался рядом быстрее. Он мягко, но настойчиво взял его за подбородок, заставив встретиться с собой взглядом. В зеленых, отчаянно блестящих от слез глазах Ильи читался настоящий ужас. Не думая, не анализируя, Даня наклонился и прикоснулся губами к его губам. Краткий миг тепла, соли и чего-то беззащитного. Но в ответ прозвучало лишь сдавленное: «Я тебя ненавижу». Даня не отстранился. Он знал эту игру, этот язык, на котором Илья говорил, когда ему было больно или страшно. «Ты что...» — прошептал он, и его пальцы сами собой вплелись в огненно-красные волосы Ильи. Они были удивительно мягкими, и под их ладонью все тело Ильи вдруг обмякло. Сопротивление испарилось, и он тяжело ткнулся лбом в грудь Дани, в его просторную, пропахшую потом и сценой худи. Длинные пальцы Дани сжали складки ткани на его спине, а другой рукой он продолжал гладить по волосам, шепча бессвязные, успокаивающие слова. «Давай, покажи, что тут», — настаивал Даня, кивая на монитор. Илья, все еще уткнувшись лицом в его грудь, беспомощно махнул рукой в сторону экрана. Даня повернулся и начал читать. Электронное письмо. Безликий шрифт, кричащие угрозы. «100.000 рублей. Или мы тебя найдем. У нас есть твой адрес. Знаем, где ты живешь». Сердце Дани на мгновение замерло, но следующий абзац заставил его кровь похолодеть. «Мы знаем все твои привычки. Знаем, когда ты один. Присматривай за своими котами» . А внизу — фотография. Их подъезда. Их двери. Снято сегодня, он узнавал свет из окна на лестничной клетке. «Это же бред, Илья, — голос Дани был твердым, гораздо тверже, чем он себя чувствовал. — Очередные уроды, которые думают, что могут запугать. Они просто хотят денег». «Да... — выдохнул Илья, его голос был глухим от ткани худи. — Я знаю». Дрожащей рукой он потянулся к мышке, курсор завис над кнопкой удаления. Даня покрыл его руку своей ладонью, и вместе они нажали. Письмо исчезло. В комнате снова воцарилась тишина, но теперь она была не такой гнетущей. Даня тяжело вздохнул, чувствуя, как адреналин начинает отступать, сменяясь простым, человеческим желанием вернуть все на круги своя. «Пошли пообедаем», — сказал он просто, разворачивая Илью за плечи и направляя к двери. Илья на секунду задержался, его взгляд скользнул по темному экрану, а затем вернулся к Даню. И тут, сквозь высохшие следы слез, на его губах дрогнула слабая, но безоговорочно настоящая улыбка. И они пошли.