Белая сирень озера Хидден

      Дверью по носу Хейзел все же не получила – но исключительно потому, что писатель эту самую дверь перед ней так и не открыл. Безо всякой пользы потоптавшись немного на пороге, девушка оставила ему записку, в которой кратко объяснила, кто она такая, о чем хотела бы с ним поговорить и как с ней можно в случае чего связаться.       Появившееся у нее после этого свободное время она потратила сперва на заполнение и отправку официального запроса фотографий из дома Маллиганов, которую ей наконец-то прислала офицер Родригес, а после – на подготовку сценария к своему будущему ролику и предварительные съемки. Еще раз съездила к озеру, засняв несколько красивых крупных планов, которые можно было бы пустить в начале видео, а также на камеру взяла интервью у тети Мел и офицера Родригес – на этот раз по составленному заранее сценарию. Оба эти кусочка получились не настолько профессиональными, как Хейзел изначально рисовала у себя в голове, но попросить о пересъемке у нее наглости не хватило, и она решила, что просто нарежет их помельче, местами пустив простое аудио с другой картинкой.       В итоге та часть видео, которая отражала официальное расследование и имевшиеся у полиции версии, была у нее почти полностью сценарно прописана и даже частично отснята. А вот история с Белым человеком и его связью с Маллиганами не клеилась пока совсем. Девушка даже взяла в библиотеке ту самую книгу с легендой об Элоиз, чтобы как следует изучить ее, но это не особо помогло. Больше в сборнике не было никаких пометок, а знак, предположительно нарисованный рукой Джоан, так нигде в своем первозданном виде и не нашелся – хотя она честно потратила почти целый вечер на поиск в сети.       В процессе наткнулась на пиктографическую систему микмак, которую использовали индейские племена как раз на востоке США и Канады. Просмотрела все имевшиеся в сети ее образцы, но ничего похожего на символ с берега озера Хидден среди них не обнаружила. Письменность индейцев была более округлая, и даже самые «‎острые» ее элементы имели в своем составе либо точки, либо завитушки. В изучаемом же Хейзел знаке все линии были ломаные и прямые – даже пресловутый «‎изгиб» двойного знака вопроса, на который больше всего он походил, визуально состоял из трех прямых черточек, прилегающих друг к другу почти под прямыми углами.       Интернет на запрос «‎Белый человек Хидден-Лейк» ничего толком не выдавал – сплошные статьи о проблемах расизма. В треде на Реддите, где она изначально прочла версию об одержимости Элизабет Маллиган, случившееся в августе 2012-го связывалось с индейской мифологией тоже всего парой предложений. Так что все, чем девушка смогла похвастать после почти целой ночи изучения доступных материалов на тему, это одной индейской легендой, где рассказывалось об охотнике, который слишком много о себе мнил и тем самым разгневал духов озера, что забрали его с собой. А также еще парой версий истории Элоиз, где никакой «‎белой фигуры в тумане» не было вовсе, но главная героиня так или иначе уходила в озеро, а ее семья после этого получала в обмен разного рода мирские блага.       И хотя все это звучало довольно любопытно, связь между местным фольклором и событиями в доме Маллиганов по-прежнему толком не просматривалась. И даже задействовав все свое воображение, Хейзел не могла на-гора выдать объединяющую все это версию, которую не стыдно было бы озвучить в ролике. А без этой четкой и логично выстроенной версии – пусть даже предполагающей реальность существования озерного духа – все остальное оставалось просто колоритным фоном, из которого ничего больше невнятных рассуждений на пару минут было не выжать. Что, ясное дело, совершенно никуда не годилось.       А потому, так и не дождавшись от несговорчивого писателя никаких признаков жизни, спустя два дня после своего первого визита Хейзел приехала к нему снова. И на этот раз, безрезультатно постучавшись пару раз – а заодно отметив, что оставленная ею записка пропала, – она просто вернулась в машину, включила свой любимый плейлист и, откинувшись на водительском сидении, принялась ждать. Успела даже найти пару отрывков из книг Мэттью Эванса в сети и прочесть их – мужчина писал неплохо, слог у него был приятный и по-своему затягивающий. Так что, даже не особо интересующаяся историями про пожирающих людей вендиго, девушка с головой ушла в текст – и вздрогнула, когда кто-то снаружи постучал ей в окно машины.       – Собираетесь брать меня измором? – хмуро поинтересовался стоявший снаружи писатель, когда она опустила стекло.       – Обычно я не лезу туда, где мне не рады, но в вашем случае мне сказали, что это самый действенный способ, – честно ответила Хейзел.       Признаться, Мэттью Эванс не слишком походил на свои фотографии в сети – то ли те прошли несколько стадий коррекции и ретуши перед публикацией, то ли просто были сделаны в какой-то куда более легкий и оптимистичный период в его жизни. Потому что прямо сейчас на девушку смотрел не полный сил и еще относительно молодой мужчина с яркими голубыми глазами и обаятельной улыбкой, а будто бы осунувшийся и заросший щетиной бездомный, которого кто-то пинками выгнал из его картонной коробки. Длинные темные волосы Мэттью были собраны в небольшой хвост на затылке, но часть их выбивалась наружу, обрамляя угрюмое лицо с жесткой складкой рта и прищуренными глазами. От него пахло табаком и той не самой приятной смесью ароматов, что появляются, если человек слишком долго находится в четырех стенах и слишком редко меняет одежду или принимает душ.       – Я знаю, зачем вы приехали, – произнес мужчина, шныряя по ее салону хмурым сосредоточенным взглядом.       – Получили мою записку?       – Это Ларри меня сдал, так ведь? – будто не слыша ее, поинтересовался он.       – Мне кажется, он считает, что вам не помешает компания, мистер Эванс, – заметила Хейзел. – А мне не помешают ваши знания о Белом человеке. Потому что в интернете о нем нет примерно ни хрена.       Он молчал еще несколько секунд, видимо, прямо сейчас соотнося у себя в голове все за и против, потом наконец выдохнул:       – Вы просто не знаете, где искать.       – А разве не в этом проблема всех детективов? – растянула губы в дружелюбной улыбке она. – Если бы каждый следователь знал, под какой именно камень ему надо заглянуть, чтобы найти ДНК убийцы или орудие преступления, в мире давно бы не осталось нераскрытых дел.       Он коротко цыкнул, реагируя на ее шутку.       – Если я поговорю с вами – не под запись, просто поговорю, – вы оставите меня в покое?       – Да, – пожала плечами Хейзел. – Может, сейчас это и не слишком очевидно, но я здесь не потому, что я ваша горячая поклонница и полжизни мечтала об этой встрече. Мне просто нужна информация. Получу ее – и разойдемся как в море корабли. К тому же, если вы и правда пишете книгу о Белом человеке, мое видео станет для нее бесплатной рекламой. Не хочу вас расстраивать, мистер Эванс, но судя по цифрам ваших тиражей, вам она точно не помешает.       Мужчина с раздосадованным вздохом закатил глаза, кажется, едва справившись с порывом послать ее к черту со всей ее аналитикой и щедрой маркетинговой благотворительностью. А потом развернулся и снова направился к дому, что Хейзел восприняла как прямое приглашение последовать за ним.       Судя по всему, дом свой писатель снимал – едва ли он стал бы покупать его только ради написания книги. Впрочем, и домом-то это здание назвать язык не поворачивался – скорее хижина лесника или небольшой загородный коттедж, куда влюбленные парочки приезжают на выходные.       Первое, что ударило Хейзел в нос, когда она переступила порог вслед за мужчиной – густой запах кофе, бумаги и старой древесины. Никакой прихожей: сразу тесная комната, совмещенная с гостиной и кабинетом. Слева у стены – прикрытый потертым клетчатым пледом диван, на низком столике перед которым теснились кружки с недопитым кофе, карандаши и какие-то мятые распечатки. Чуть дальше – переполненный книжный шкаф, того и гляди готовый треснуть под собственным весом.       Справа за проемом виднелась крохотная кухня: старый холодильник, раковина, пара кастрюль и стопка грязных тарелок. На столе – открытая банка арахисового масла и пачка лапши быстрого приготовления. Между кухней и дальним углом шла дверь, судя по всему, в туалет, а еще дальше – приоткрытая створка спальни, где виднелась неубранная кровать, стул с наброшенной одеждой и коробки, аккуратно сложенные у стены.       Свет проникал сквозь жалюзи полосами, подхватывал облачка пыли и тускло ложился на стопки бумаг, разложенных на письменном столе у окна. Все в доме дышало рабочим хаосом и очевидной небрежностью его владельца, которого, судя по всему, совершенно не напрягало жить в этом царстве пыли, грязной посуды и разного рода бумаг.       У Хейзел же мгновенно зачесался нос, и девушка только усилием воли проглотила просьбу открыть окно. Наверное, в контексте всего происходящего в целом это был бы уже перебор. Поэтому она просто выбрала относительно чистое и свободное от вещей место и села туда – после того, как сам Мэттью развалился в своем слегка облупившемся и ощутимо скрипнувшем под его весом компьютерном кресле.       – Ну? – почти с вызовом спросил он.       – Белый человек, – напомнила ему девушка. – Мне сказали, что вы пишете о нем книгу.       – Пишу, – кивнул мужчина.       – Что вы вообще о нем знаете?       – Много. Что конкретно вас интересует?       Разговор походил на сомнительную игру в пинг-понг – или горячую картошку. И явно обещал быть долгим и не самым простым. Как тут уже в который раз было не вспомнить Камиллу Родригес с ее воодушевлением и ярой готовностью прийти на помощь.       – Начнем с того, кто он вообще такой. Дух-хранитель из индейских легенд?       Мэттью немного помолчал, покачиваясь в своем кресле влево-вправо, потом кивнул:       – И да, и нет. У индейцев Северной Америки вообще было довольно много разного рода водяных монстров и божеств, но чаще всего они принимали образы животных: змей или крупных кошек. Самый известный озерный монстр Огопого, обитающий, согласно индейским легендам, в Канаде, был невероятно похож на плезиозавра. Иными словами, ни в одной из изученных мною легенд не упоминается антропоморфное существо. Поэтому назвать Белого человека частью традиционной индейской мифологии в полной мере нельзя.       – Но как же… – Нахмурившись, Хейзел полезла в сумку и достала из нее взятых с собой по такому поводу «‎Духов и призраков штата Мичиган». – Вот в этой легенде говорится именно о человеческой фигуре. Погодите, сейчас найду.       Склонившись над страницами, она не видела выражения лица писателя в тот момент, но голос его, когда он заговорил снова, заметно просел – в нем появилось странное напряжение, характер которого ей с ходу определить не удалось:       – Откуда у вас эта книга, мисс Марч?       – Из библиотеки, – пожала плечами девушка, в целом не погрешив против истины. – Вот. «Песнь в тумане». Смотрите. – Она протянула книгу Мэттью.       На мгновение Хейзел показалось, что мужчина не решается до нее дотронуться – и вообще смотрит на сборник так, будто ему предложили взять в руку дохлую птицу. Но в итоге тот все же справился с собой и, наскоро пробежав историю глазами, заговорил прежним скучающе-недовольным тоном:       – Это не индейский фольклор, мисс Марч. Могли бы догадаться сами – по именам персонажей и времени действия. Не уверен на сто процентов, но история выглядит не старше конца девятнадцатого или начала двадцатого века, когда в моду вошел спиритизм. А может, она и вовсе просто стилизована под это время. – Он отлистал к началу сборника. – Судя по всему, эта книга выпущена в середине семидесятых совсем крохотным тиражом. Так что это в равной мере может быть как собрание страшилок из чьего-то детства, так и вольные фантазии на тему. На вашем месте я бы вообще не считал это заслуживающим доверия источником.       От высокомерия и нарочитой надменности, звучавших в его голосе, у Хейзел неприятно засвербило под ребрами, и она с трудом удержалась от того, чтобы закатить глаза. Но, кажется, это бы никак не помогло их и без того не особо складывающемуся общению. В конце концов, как ни крути, это она пришла в его дом со своими вопросами, а он сделал ей одолжение самим фактом ответов на некоторые из них. Наглеть и требовать чего-то большего у нее не было ни причин, ни возможности.       – Я и не считаю, – поэтому по возможности ровно произнесла она. – Поэтому пришла к вам. Но раз уж мы заговорили об этом… Вам в ваших исследованиях не встречался похожий символ? Видите, там на полях нарисован.       На секунду опустив глаза, Мэттью после покачал головой:       – Впервые его вижу. Как и сказал, все это едва ли связано с Белым человеком, мисс Марч. Хотя я в целом понимаю, что вас тут зацепило. Но, как по мне, это не более чем забавное совпадение. Я имею в виду белую фигуру из этой легенды и местного духа.       – Ладно, – не стала спорить Хейзел, решив не упоминать тот факт, что видела этот же символ на берегу – как и загадочную фигуру в светлой одежде рядом с ним. – Вернемся к индейцам. Вы сказали, что озерные духи в их мифологии обычно не выглядели как люди, так?       – Так, – подтвердил писатель. – Но шаманы могли вступать с ними в контакт и более того – «‎одалживать» им свои тела на время разного рода ритуалов. Так что в моем представлении Белый человек – это не столько некое мифическое существо, сколько должность. Тот, кто говорит с озером. Тот, кто выступает посредником между ним и племенем. По крайней мере, так было изначально. До того, как местные вывернули эту легенду наизнанку и превратили ее в то, что она представляет собой сегодня.       – Но я читала в сети, что в этих местах и раньше пропадали люди. Еще во времена индейцев, – припомнила девушка. – И вроде как это связывали именно с Белым человеком – или, по меньшей мере, местным озером.       Лицо Мэттью видимо помрачнело и в то же время поскучнело. Как если бы он был учителем физики, которому нерадивый ученик принялся доказывать, что Земля плоская, ведь в интернете есть неопровержимые этому доказательства.       – Люди пропадали во все времена, мисс Марч, – сухо произнес он, откидываясь на спинку своего поскрипывающего кресла. – Особенно тогда, когда ради пропитания им приходилось рисковать жизнью и сражаться с дикой природой. Добавьте сюда необходимость рыбачить и охотиться на озере, где каждое утро поднимается густой туман, а еще слухи о могущественной сущности, что обитает в его глубинах, и легенда сложится сама собой еще до того, как какой-нибудь фольклорист возьмется ее искать. Я… даже не буду озвучивать плавающий на поверхности факт, что все это изначально может быть просто выдумкой.       – Как скажете, – пожала плечами Хейзел, в очередной раз заставив себя пропустить мимо ушей неприятные интонации, с которыми все это было сказано. – Значит, бог с ними, с индейцами. Но почему о Белом человеке говорят в наше время?       Мужчина какое-то время пристально смотрел на нее, как будто размышляя, а достойна ли она, со всем ее явным невежеством и глупостью, того сакрального знания, что ему самому стоило часов кропотливой работы, но потом все же неохотно заговорил:       – Все началось в конце восьмидесятых, насколько я могу судить. Компания молодых людей сообщила о таинственной белой фигуре, которую они видели на берегу озера Хидден. По их показаниям, это не мог быть обычный человек, потому что его тело светилось в сумерках – из-за чего они, собственно, не смогли разглядеть ни черт его лица, ни даже пола. А вот уже в статье на тему, вскоре вышедшей в газете Хидден-Лейка, журналист вскользь упомянул те самые индейские легенды, о которых я говорил ранее, и шаманов, общавшихся с озером и его духами – ну и понеслось. Байку быстро подхватили местные, и сообщений о том, что кто-то еще видел светящуюся белую фигуру, появилась целая куча. Естественно, все происшествия или просто странные события в том году стали списывать именно на появление Белого человека. Аномально туманное лето? Это духи гневаются. Исчез подросток? Его забрало озеро. Заштатная фабрика Холлов внезапно стала лучшей в штате по показателям производства? Ну, эти-то точно спелись с потусторонними силами. И так далее. – Он махнул рукой. – Если хотите, я могу отправить вам архив газетных статей за то время, которым пользовался сам. Там такого целая куча.       – Получается, – Хейзел сосредоточенно сдвинула брови, анализируя услышанную информацию, – Белый человек это просто что-то вроде… местной городской легенды? И по факту с индейцами и их верованиями он связан не больше, чем пришельцы с летающими тарелками? Просто однажды кто-то так написал в газете, и все решили, что так оно и есть на самом деле.       – Разве не так появляются вообще все слухи о паранормальных явлениях? – развел руками Мэттью. – Кто-то что-то увидел, сообщил в СМИ, а те ради рейтингов раздули из этого невесть какую сенсацию. Так что да, мисс Марч, как я и сказал: Белый человек действительно пришел к нам из легенд местных племен. Но сейчас это не более чем… местный маскот или вроде того.       – То есть вы в него не верите? – подытожила девушка.       – Нет, – мотнул головой писатель. – Но, возможно, в него верил тот, кто оставил этот знак. – И он кивнул на книгу, все еще лежавшую у него на коленях. – Вы не будете против, если я подержу ее у себя? Хочу как следует все изучить.       – Но… вы же сами сказали, что это не связано с Белым человеком, – непонимающе изогнула брови Хейзел.       – Я просто хочу быть уверен, что ничего не пропустил, – пожал плечами тот. – Так работают настоящие профессионалы, мисс Марч. И потом, вы мне должны за потраченное время, разве нет?       – Хорошо, – чуть подумав, все же согласилась она. – Меняю книгу на ваш газетный архив о Белом человеке. И имейте в виду, что мне нужно будет вернуть ее обратно в библиотеку перед отъездом из города.       – Договорились. – Мэттью поднялся из кресла, явно собираясь проводить девушку на выход, и ей ничего не оставалось, кроме как последовать за ним.       А уже стоя в дверях, мужчина на всякий случай отдельно отметил:       – Только не думайте ради бога, что мы теперь коллеги или друзья. Архив за книгу, и больше я надеюсь никогда не иметь чести видеть вас на своем пороге, мисс Марч.       – Поверьте, я сама бы очень не хотела снова себя здесь видеть, – вернула ему любезность девушка, не став на этот раз сдерживать досаду и скепсис в голосе.       К ее удивлению, Мэттью вдруг улыбнулся – кажется, впервые за все время, пока они общались. И на мгновение она почти узнала в нем того человека с фотографий в интернете, каким он был когда-то.       – Люблю, когда у меня с собеседником возникает полное взаимопонимание, – произнес мужчина, а потом, не прощаясь, закрыл перед ней дверь.       Вернувшись в машину, Хейзел не сразу тронулась с места. Что-то так и свербило у нее в подсознании, просясь наружу и требуя быть оформленным в слова. Было бы куда проще, если бы она могла обсудить это с Тифф, как делала всегда, но после той сторис с Дэном у девушки рука не поднималась написать подруге. Стоило ей потянуться к телефону, как перед глазами ярко вставал образ того, как ее сообщения в итоге доходят до бывшего парня – или, кто знает, вообще до всей их компании. Как они читают их все вместе и смеются. У образа этого не было ровным счетом никакой реальной подоплеки, но, принимаясь набирать сообщение, Хейзел чувствовала, как у нее обмякают пальцы, а любое написанное слово начинает буквально сочиться фальшью.       Поэтому она решала проблему так, как привыкла: просто откладывая ее в долгий ящик и предпочитая не замечать вовсе. Сама Тифф тоже не писала ей, хотя и регулярно появлялась онлайн, и это тем сильнее укрепляло девушку в мысли, что и ей самой тоже не следует проявлять инициативу.       Но теперь, без верного советчика и оппонента для дискуссий, Хейзел ощущала себя как будто наполовину оглохшей – и к тому же вдвое отупевшей. Ей понадобилось несколько минут рассуждений вслух и повторения всей известной на данный момент информации, чтобы наконец-то ухватить за хвост ту идею, что вертелась на языке.       Одержимость.       Вот то общее звено, что перекликалось как в индейских мифах, так и в версии случившегося в доме Маллиганов, которую нетизены обсуждали на Реддите. Только в случае индейцев те, по словам Мэттью Эванса, отдавали свои тела духам добровольно, становясь Белым человеком – хотя, вероятнее всего, в те времена называлось это как-то иначе. А в случае Элизабет, уморившей себя голодом, речь шла о захвате насильственном.       Так ведь?       Девушка замерла, ощущая приятной волной прокатившиеся по коже мурашки – чувство предвкушения почти сложившейся воедино картинки. Что, если писатель все же был не прав и символ с берега и из сборника легенд таки связан с Белым человеком? А заодно и со всеми остальными книгами в доме Маллиганов, где рецептов связи с потусторонним было больше, чем рецептов пирогов и рагу для праздников.       Предположим, Джоан и в самом деле хотела связаться с тем духом, что обитал в озере, а позже – сдать ему тело в аренду. Но в итоге что-то пошло не по плану. И вот на этом фоне версия с тем, что у Элизабет поехала крыша, после чего женщина расправилась со всей своей семьей – очевидно, где-то за пределами дома, – а потом умерла от обезвоживания, потому что дух, что владел ее телом, запретил ей есть и пить, начинала звучать все более и более осмысленно.       Ведь на самом деле паранормальное не обязано существовать взаправду для того, чтобы люди в него верили. К тому же, не стоит забывать и про душевные расстройства – ту же параноидальную шизофрению, например. Там и голоса в голове, и одержимость конкретной идеей вплоть до полного помешательства. Учитывая, что прошлое Элизабет и Джоан до их приезда в Хидден-Лейк было покрыто тайной, здесь ни наследственность не проверить, ни историю болезни не запросить – оставалось только догадываться и предполагать.       И вот, если в самом деле предположить, что старшая сестра была психически нездорова, дальше само собой напрашивалось логичное допущение, что в какой-то момент та «заразилась» идеями младшей. А потом всерьез поверила, что в нее вселилась некая могущественная сущность, которая полностью захватила контроль над ее телом и вынудила напасть на свою семью.       Открытым в таком случае оставался только вопрос, куда же делись тела – и как так вышло, что за двенадцать лет никто не нашел не то что останков, но даже их следов. Могла ли Элизабет, будучи безумной, настолько точно все рассчитать и при этом не оставить никаких улик? Или ей просто повезло, как порой везет и куда более массовым убийцам, умудряющимся по воле случайных обстоятельств обводить следствие вокруг пальца?       Хейзел так глубоко увязла во всех этих размышлениях, что внезапно зазвонивший у нее в сумке телефон сработал не хуже скримера, и девушка в голос выматерилась, вздрогнув всем телом.       – Да?       – Орешек, ты сейчас в городе? – Судя по интонациям тети Мел, та была не на шутку чем-то взволнована.       – Не совсем, но скоро буду. Что такое? – Девушка на пару секунд задержала дыхание, восстанавливая сорвавшееся с цепи сердцебиение.       – Езжай сразу домой, ладно? Соседи говорят, в центре какие-то беспорядки. Не хочу, чтобы тебя задело.       – Беспорядки? – переспросила Хейзел, нахмурившись. – Из-за протестов?       – А из-за чего же еще, – неодобрительно цыкнула пожилая женщина. – Я слышала, что они окно разбили. Правда не поняла, где именно. В любом случае ничего хорошего в этом нет, орешек. Не ввязывайся лучше.       – Да, я… – Она уже почти сказала, что и не собиралась, но в последний момент перед ее мысленным взором вдруг появилась вывеска «‎Спятившего медведя», а затем – лицо Тео. И те двое громил, что еще совсем недавно выпивали в его заведении и довольно недвусмысленно возмущались по поводу происходящего.        Какова вероятность того, что в этот раз бокал пива закончился не просто ворчанием?       – Я еду, – неуклюже закончила Хейзел и отключилась.       Почему-то в ее голове ни на секунду не возникло сомнений или неуверенности. Ей просто нужно было знать, что с Тео и его баром все в порядке. А раз так вышло, что они до сих пор не обменялись контактами, единственный способ сделать это наверняка был удостовериться во всем лично – поэтому, проезжая поворот к дому тети Мел, девушка даже скорости не сбавила.       Еще издали она заметила, что возле самодельной баррикады из двух сдвинутых автомобилей, которая за прошедшую неделю ни на дюйм не сдвинулась со своих изначальных позиций, появилась третья машина. А подъехав ближе, поняла, что это лоснящийся черный «ягуар» – с огромной уродливой паутиной трещин на лобовом стекле.       – Что тут случилось?       – А на что похоже, мисс? – На этот раз возле баррикад дежурил другой полицейский – молодой и, очевидно, порядком нервничающий.       «‎На большие проблемы», – хотела было совершенно честно ответить ему девушка, но в этот момент откуда-то со стороны бара, находившегося буквально за углом, донеслись крики. Не испуганные, скорее обозленные, но сути дела это особо не меняло, а потому Хейзел недолго думая заглушила мотор и, поставив машину на ручник, выскочила из салона.       Не зря у нее было так неспокойно на сердце. Ох, не зря.       Уже выворачивая из-за угла, она услышала знакомый голос. Правда, в этот раз в интонациях Тео не было ни капли солнечного света, который обычно из них так и плескался. Он звучал непривычно низко и подчеркнуто спокойно, словно парень обращался к агрессивному животному.       – …просто поговорим.       – Говорить нужно было до того, как твоя сумасшедшая сука разбила мне стекло, – почти прорычал кто-то ему в ответ. – Держи свою девку в наморднике, Портер, если она до сих пор не научилась нормально себя вести.       Сказанное в полной мере дошло до Хейзел чуть позже – после того, как она своими глазами увидела то, что ее сердце ухватило и осознало мгновенно.       У дверей «‎Спятившего медведя» собралась небольшая толпа, частично перекрывающая ей обзор. Но даже так она отлично видела Тео, загородившего плечом темнокожую и порядком разозленную девушку. Сегодня на последней не было бросающейся в глаза оранжевой толстовки, но Хейзел все равно легко ее узнала. А от вида того, как та прижималась к парню, внутри нее что-то коротко, но болезненно оборвалось, прокатившись волной неприятной слабости до самых кончиков пальцев.       Строя все свои планы насчет симпатичного владельца бара и уже успев всякого себе нафантазировать, она так и не удосужилась узнать, свободен ли он вообще.       Напротив них стоял другой человек – высокий, бледный и темноволосый. А еще пылающий яростью и готовый, кажется, вот-вот наброситься на обоих – и на всю остальную толпу, если та вдруг надумает ему помешать.       Золотой ребенок Хидден-Лейка. Он же – его проклятие и стихийное бедствие.       Шейла Андерсон разбила лобовое стекло Генри Холлу.