Белая сирень озера Хидден

      В жизни Генри выглядел крупнее, чем на фото: он был почти на полголовы выше всех остальных, включая Тео, а широкие плечи и мускулистые руки добавляли его фигуре еще больше веса и значительности. В сочетании с плохо сдерживаемой яростью, что полыхала в его темных глазах, все это выглядело очень скверно – пожалуй, даже опасно.       Мужчина стоял к Хейзел вполоборота, почти спиной, а потому ее внезапного появления в первых рядах столпившихся вокруг зевак не заметил вовсе – в отличие от Тео, который поймал ее взгляд практически сразу. И тут же, нахмурившись, выразительно качнул головой, словно запрещая ей подходить ближе.       Впрочем, девушка и так не собиралась этого делать: бросаться под колеса несущегося на всех парах поезда в надежде его остановить казалось исключительно идиотской затеей. Однако предпринять хоть что-то было необходимо: накалившаяся до предела ситуация грозилась в любой момент выйти из-под контроля, и Хейзел категорически не хотелось знать, во что эта пышущая злобой скала с человеческим лицом может превратить того несчастного, на кого она обрушится.       Окинув быстрым взглядом собравшуюся вокруг толпу, девушка, подтверждая свои худшие опасения, не заметила ни одного представителя власти и пожалела, что не привела с собой того полицейского от баррикад – или хотя бы не уточнила у него, вызвал ли он подмогу, – а после, следуя единственной пришедшей в голову идее, вытащила смартфон.       – Семьдесят тысяч, – громко, чтобы ее точно услышали, произнесла она, войдя в свой блог и занеся палец над кнопкой включения прямого эфира.       – Что? – Генри как будто даже не сразу понял, откуда доносится голос, а когда, обернувшись через плечо, увидел девушку с телефоном, его скуластое и по-своему выразительное лицо окончательно растеряло в красках. А от того, как сильно он стиснул челюсти, на его щеках вздулись желваки.       – Семьдесят тысяч, – повторила Хейзел. Обращенный на нее взгляд она перенесла стойко, не опустив головы, но от пылающей в нем неприкрытой злобы ей стало откровенно не по себе. – Столько человек увидит все, что ты здесь сейчас сделаешь. Поэтому на твоем месте я бы хорошенько обдумала свой следующий шаг.       – Какого черта ты… – Он всем телом подался в ее сторону, вызвав у нее этим движением совершенно инстинктивное желание вжать голову в плечи. В идеале – отпрыгнуть на несколько футов назад. Однако ни мысль свою, ни движение мужчина не закончил, перебитый голосом Шейлы.       – Ну давай, кусок дерьма, сделай то, что собираешься! – выкрикнула та, и в ее рвущемся от эмоций и напряжения голосе звенело неприкрытое и почти злорадное торжество. – Я думаю, все эти семьдесят тысяч с огромным удовольствием посмотрят на то, как богатенький мудак распускает руки и лезет с кулаками на угнетенный рабочий класс. Поверь, уже к вечеру это станет главной новостью штата. А может, и до ТикТока доберется – и тогда тебе точно хана.       Хейзел была совсем не уверена, что имеет смысл так агрессивно подбадривать и без того роющего землю копытом быка, но отступать было уже поздно, поэтому ей пришлось призвать на помощь всю свою выдержку – и кивнуть, подтверждая слова Шейлы.       – Ты зря в это влезла, – сквозь зубы процедил Генри, качая головой, и хотя голос его прозвучал тише, чем прежде, легче от этого девушке не стало.       Он ее запомнил. Мужчине даже не пришлось говорить этого вслух, чтобы она это поняла. А когда тебя запоминают такие, как Генри Холл, ни черта хорошего в этом нет.       Однако ее уловка с телефоном все-таки сработала, и он, помолчав еще пару секунд, все же разжал кулаки. Хейзел буквально чувствовала, как мужчина усилием воли унимает кипящую ярость у себя внутри – запечатывает ее где-то под горлом, не давая сорваться с поводка. Возможно, планируя дать ей волю позже – и девушке совсем не хотелось представлять, как именно это будет выглядеть. И кому придется расплачиваться за то, что происходило здесь и сейчас.       – Даже не надейся, что тебе так просто сойдет это с рук, Андерсон, – произнес Генри наконец, снова повернувшись к Шейле. – Хочешь, чтобы все было по закону? Все будет по закону. Мой адвокат свяжется с тобой в ближайшее время, передаст все бумаги и счет за стекло.       – А ты сначала пойди и докажи, что это именно я разбила, – с вызовом парировала та. – Есть у тебя свидетели? Или запись с видеорегистратора? По-моему, это вообще бросил какой-то бродяга прямо из середины толпы. А потом сбежал. Поверь мне, ублюдок, именно так все мои ребята и скажут.       Мимика Генри дрогнула, и Хейзел почувствовала, как ей в руки ударило холодом. На мгновение девушке показалось, что сейчас его не удержит на месте ни ее телефон, ни все связанные с этим последствия. Но та тень, что на мгновение полностью поглотила лицо мужчины, так же быстро растворилась. Словно вода, ушедшая в песок.       – Ты что, правда хочешь сыграть в эту игру? – на выдохе поинтересовался он. – В то время как твой отец все еще работает на моей фабрике?       Упоминание об отце заставило Шейлу подобраться – и стерло самоуверенную ухмылку с ее лица.       – Вообще-то, она ни хрена не твоя.       – Пока что, – веско напомнил тот. – Но станет моей очень скоро. И… – Генри не договорил, бросив короткий раздраженный взгляд в сторону Хейзел, все еще держащей наготове телефон, – ты прекрасно знаешь, что это значит.       – Это угроза? – ощерилась девушка.       – Это констатация факта. – Он окончательно взял себя в руки, и лицо его приобрело непроницаемое бесстрастное выражение. – Мы все знаем, чем закончатся эти ваши факельные шествия. Даже если вам и удастся выбить из моего старика прибавку или сокращение рабочих часов, это не изменит главного: вы по-прежнему работаете на нас. Как и половина этого города. А ссориться со своим работодателем, как по мне, затея херовая.       Явно считая разговор на этом оконченным, он развернулся и направился в сторону своей машины. А проходя мимо Хейзел, одарил ее напоследок таким многозначительным взглядом, что не стоило сомневаться: все свои угрозы – прямые и подспудные – он адресовал и ей тоже.       Может, ей и правда стоило выйти в прямой эфир, а не только грозиться это сделать, пусть даже потом пришлось бы очень многое объяснять подписчикам.       – Гондон сраный, – плюнула ему вслед Шейла. – Пусть только попробует на меня залупнуться, я ему устрою небо в алмазах. Он еще пожалеет, что вообще сегодня из дома вышел. – Шумно и протяжно выдохнув, она пару секунду помолчала, успокаиваясь, а потом обернулась к Хейзел. – Спасибо, что выручила, подруга. Идея с камерой была потрясная. Ты все это сняла, да?       – Нет, – покачала головой девушка, ощущая, как от нахлынувшего на нее после ухода Генри облегчения слабнут колени. – Думаешь, стоило?       – Думаю, да, – в голосе ее собеседницы плеснуло разочарованием. – Если однажды придется через суд восстанавливать отца на работе, эта запись мне бы очень пригодилась. Но… ладно уж, черт с ним. Ты все равно очень помогла.       – Ты… правда думаешь, что Генри может уволить твоего отца? – нахмурилась Хейзел.       – Генри очень много чего может. Болтать в первую очередь, – закатила глаза Шейла. А потом, словно обратив внимание на то, как штормит ее собеседницу, добавила: – Слушай, в ногах правды нет. Может, зайдем в «Медведя»? А Тео нам оформит чего-нибудь за счет заведения. Оформишь же, дорогой? – И она обернулась к своему парню, сложив брови умильным домиком.       Тот же, прежде чем ответить, перевел взгляд на Хейзел, и выражение лица у него в тот момент было откровенно виноватым. Будто лично он был ответственен за то, что девушка стала свидетельницей этой неприглядной сцены.       Хотя, возможно, вину он ощущал за что-то другое.       – Если у тебя нет никаких других дел, – негромко произнес парень, – то я буду рад сгладить неприятное впечатление.       Каждый раз встречаясь, их взгляды сцеплялись между собой, образовывая чуть потрескивающую от напряжения линию. И все остальное за ее пределами тут же начинало размываться, теряя фокус и вес. Меньше всего на свете Хейзел хотелось проводить время в компании Шейлы Андерсон, но в тот момент, когда ей полагалось придумать убедительную отмазку про кучу дел, связанных с ее роликом, с губ ее сорвалось беспомощное и покорное:       – Нет, у меня… Я с удовольствием зайду.       Он кивнул, слабо улыбнувшись – будто точно так же, как и она, в моменте покорился неизбежному.       В баре Шейла усадила Хейзел за один из столиков и, ненадолго оставив ее там, скоро вернулась с двумя бокалами пива. За это время толпа зевак снаружи успела рассосаться: часть отправилась по своим делам, еще часть тоже зашла в «Медведя» и расселась по свободным местам. На Хейзел они уже особо не обращали внимания, даже несмотря на ее заметную роль в случившейся только что стычке, из чего девушка сделала вывод, что успела местным примелькаться и больше не воспринималась как чужеродный элемент.       – Слышала, ты снимаешь ролик о Маллиганх, – произнесла Шейла, сделав глоток из своего высокого пивного бокала.       – Так и есть, – подтвердила ее собеседница. Сама она пить не собиралась, но тактичности ради придвинула принесенное пиво поближе к себе. Запотевшее стекло под ее пальцами было гладким и влажным.       – Хочешь взять у меня интервью? – поинтересовалась вторая девушка, откинувшись на спинку чуть облупившегося кожаного диванчика и вытянув руку поверх нее. Во всех ее жестах и манерах было что-то нарочитое, даже слегка фальшивое. Будто в попытке убедить всех вокруг, что она невероятно уверена в себе и никто в целом мире ей не указ, Шейла немного перегибала палку.       – О Маллиганах? Ты что-то о них знаешь?       – Скажем так, – девушка усмехнулась, качнув головой, – у меня есть отличная версия того, что там произошло. Уверена, твоим зрителям понравится.       Контекст этого предложения напрашивался сам собой.       – Дай угадаю: эта версия как-то связана с Холлами?       Карие глаза Шейлы сузились.       – Ты их не знаешь, подруга. Они страшные люди и способны… на страшные вещи.       И Хейзел в тот момент даже не усомнилась в обоснованности такого заявления – уж точно не после того, как лично столкнулась с Генри Холлом, на лице которого черным по белому было написано, что он опасен для окружающих. А возможно, и для самого себя.       Но несмотря на это что-то все-таки ее тормозило. Какой-то назойливый внутренний голос, шепчущий, что ей не стоит связываться с Шейлой. Что ее информация – это в лучшем случае просто слухи, а в худшем и более реалистичном – способ за ее, Хейзел, счет выиграть пару очков в противостоянии с Холлами.       Или, может, дело было совсем в другом?       Девушка почти невольно перевела взгляд на барную стойку. Тео был там – кажется, проверял остатки алкоголя или вроде того. На них с Шейлой он не смотрел, но лицо его все равно было задумчивым и, пожалуй, даже хмурым. Но было это связано с какими-то рабочими моментами или с тем, что только что произошло снаружи, или – и Хейзел осознавала, что думать об этом эгоцентрично и глупо, но все равно ничего не могла с этим поделать – может быть, с ней самой?       Потому что ее собственные мысли, кажется, совершенно бесконтрольно тянулись в его сторону – и это уже начало отражаться на ее суждениях и восприятии объективной реальности.       – Ладно, – решилась девушка и даже сделала небольшой глоток из своего бокала. Что ж, пиво здесь и правда было неплохим. – Тебе известно что-то конкретное об их связи с Маллиганами?       Шейла выдержала небольшую паузу – то ли для большего драматизма, то ли обдумывая, какие именно карты сейчас стоит вскрывать.       – Ну, мой старик лично знал Харриса, – сказала она после. – Они не были прям… близкими приятелями, но общались. А учитывая, что Маллиганы в принципе не особо ладили с городскими и предпочитали держаться особняком, это, можно сказать, эксклюзивный источник информации. Я… могу организовать вам встречу и даже уговорю его сняться в твоем ролике, если…       Уголок губ Хейзел дернуло кривой усмешкой. Если. Ну конечно.       – Если ты поможешь мне.       – Помогу с чем именно? – Она вопросительно подняла брови.       – С этим, – не стала ходить вокруг да около ее собеседница, выразительно обведя рукой пространство вокруг себя. – У тебя есть аудитория, которая тебя слушает и слышит. А мне сейчас пиздец как нужно, чтобы нас услышали. Остановить производство у нас не вышло, но… может, зайти с другой стороны? Мебель Холлов продается по всему штату, и если мы подмочим их репутацию в глазах потребителей, возможно, это заставит папашу Генри обратить на нас внимание.       – Как по мне, это не особо похоже на выгодную сделку, – заметила Хейзел, откидываясь назад и складывая руки на груди. – Мой канал не занимается подобного рода контентом, и такое видео будет слишком очевидно попахивать заказухой, которую пиарщики Холла без проблем разнесут в пух и прах. Так мы угробим мою репутацию, а не их.       – Я не прошу тебя снимать целое видео, – поморщилась Шейла, как будто досадуя на ее глупость. – Хитрее надо быть, подруга. У тебя ведь инстаграм активный, так? Там, конечно, не семьдесят тысяч подписчиков, но тоже достаточно, чтобы у контента был шанс стать вирусным. Сделай… просто пост. Мол, работала над проектом, а попутно нарыла совсем другую историю. Там тоже криминал и убийство, так что… никто даже не заметит подставы, гарантирую. Люди… не настолько умны, как тебе кажется.       Признаться, все это по-прежнему звучало достаточно сомнительно – интуиция Хейзел, не умолкая, вопила о том, что ее пытаются втянуть в очень мутную и опасную историю, выйти из которой с выгодой для себя у нее едва ли получится. Однако врожденное любопытство не позволило свернуть разговор сразу же, не задав напрашивающийся вопрос:       – Какую именно историю?       – Ты что-нибудь слышала про Бобби Лэнга?       Как ни удивительно, но это имя действительно было девушке уже знакомо.       – Слышала, – кивнула она. – От тебя же. Кто он?       Шейла выразительно сверкнула глазами, расплываясь в довольной и как будто даже предвкушающей улыбке. Сделала еще один глоток пива и ответила:       – Рабочий на фабрике Холлов. Мертвый рабочий. Чей призрак, как поговаривают, все еще по ночам ходит по пустым цехам. Иногда включает оборудование, а еще может толкнуть под руку в неподходящий момент. Говорят, что именно из-за него в последние годы там было столько несчастных случаев. Хотя, как по мне, очевидно, что это из-за того, что станки сильно устарели, но их никто не меняет, а еще рабочие банально не выдерживают нагрузки. – Ее взгляд снова стал строже и злее. – Как мой отец. У него предынфарктное состояние на фоне стресса и переработок. Но сам он считает, что все в порядке и… ничего не поделаешь, надо вертеться. А вот я так не считаю. И никогда не считала.       Чувствуя, что такими темпами ее собеседница может слишком далеко уйти от изначальной темы их разговора, Хейзел ее остановила:       – Так что там с Бобби Лэнгом? Он умер на фабрике?       – Именно так, – веско подтвердила Шейла. – И никто не знает, как именно. Его однажды утром просто нашли с пробитой головой в одном из цехов. И, что интересно, поначалу следствие топталось на месте: зацепок и следов ДНК нет, записей с камер и свидетелей – тоже. В городе разное судачили, уже начали друг на друга пальцем показывать, ну и на самих Холлов, конечно, посматривать. И тут ни с того, ни с сего буквально за одну ночь у нас нарисовался парень с признанием. Мол, так и так, выпили, повздорили, зарядил товарищу молотком по голове.       – Прямо в заводском цеху, получается, выпивали? – усомнилась девушка.       – Вот, – довольно кивнула ее собеседница. – И я тем же вопросом задалась. И не только я. С одной стороны, на кой черт было чуваку приходить и сдаваться, если на него вообще ничто не указывало?       – Может, совесть замучила? – неуверенно предположила Хейзел. – Как у Достоевского.       Это ее предположение Шейла проигнорировала, торопясь вкинуть еще один, не менее веский аргумент:       – А с другой стороны, если это была просто пьяная драка, то как он так мастерски замел все следы? Ни отпечатков пальцев, ни орудия убийства, ни следов ДНК. Как по мне, это больше похоже на работу профессионального киллера. Или, – еще одна многозначительная пауза, – на то, что улики изначально были собраны небрежно. Или уничтожены уже впоследствии. Чтобы имя настоящего убийцы так и не всплыло. А когда стало ясно, что это не помогло и город продолжает искать козла отпущения, ему выдали того бедолагу. Не знаю, может, он Холлам должен был. Или его запугали. Неважно. Но руку даю на отсечение, в тюрьму посадили не того. А Холлы точно знают, что произошло на самом деле.       В этот момент Хейзел пожалела о том, что в этот раз не записывала происходящее на диктофон. Потому что даже если Шейла в своей слепой ненависти заблуждалась относительно причастности владельцев мебельной фабрики, сама по себе история и правда дурно попахивала.       Слишком много странных смертей для такого маленького городка, если уж на то пошло.       – И вот тебе вишенка на торте, – добавила девушка чуть погодя, полностью допив свой бокал. – Семье Бобби выплатили немаленькую такую сумму, после чего они уехали из Хидден-Лейка. С чего бы вдруг, спрашивается? Если его смерть не была несчастным случаем на производстве и вообще к фабрике имела отношение лишь опосредованно?       Хейзел знала, к чему та клонит: Холлы купили у семьи Лэнг молчание. А чтобы убедиться, что сделка будет соблюдена и правда не вылезет наружу, убедили их покинуть город.       В этой истории в самом деле многое вызывало вопросы. А еще – очевидно перекликалось с делом Маллиганов. Да, здесь Бобби умер от удара по голове, а не от жажды в пустом доме, но все остальное сходилось одно к одному: никаких улик, свидетелей и записей. Только вот мистер Лэнг был ценным и уважаемым членом общины, а потому местные не махнули на его смерть рукой, продолжив требовать ответы. И в итоге получили своего «‎убийцу». Какова вероятность, что с Маллиганами история могла бы развиваться по похожему сценарию, не будь городу плевать?       Или Хейзел сейчас просто натягивает сову на глобус?       – Когда это было? – уточнила она, хмурясь.       – В 2015-м, – с готовностью отозвалась Шейла. – Три года спустя после смерти Элизабет и исчезновения остальных Маллиганов.       После не значит вследствие. Эти два дела вообще не обязаны быть связанными между собой.       И все же…       – Хорошо, – наконец проговорила Хейзел. – Я подумаю над тем, чтобы написать об этом на своем аккаунте. Но – никаких прямых обвинений. Если хочешь, можешь прийти в комментарии и выдвинуть их сама, но от своего имени я делать этого не стану. И в обмен, как и условились, мне нужно будет поговорить с твоим отцом. И о Бобби, и о Маллиганах. Устроишь нам встречу?       Шейла широко улыбнулась: очевидно, итог этого разговора устроил ее более чем.       – Без проблем, – кивнула она. – Давай обменяемся контактами и… будем на связи.       Получив то, что ей было нужно, Шейла враз сделалась менее разговорчивой – после того, как они списались в мессенджере, девушка уткнулась в свой смартфон, а потом и вовсе заявила, что ей нужно отлучиться по делам. Хейзел останавливать ее не стала.       Через силу сделав еще несколько глотков и в очередной раз придя к выводу, что пиво это все-таки не ее напиток, она поднялась из-за столика и подошла к барной стойке. Тео в этот момент делал какие-то пометки у себя в планшете и никак не отреагировал на ее приближение, хотя варианта, что он его просто не заметил, не было вовсе. И ей вдруг показалось, что парень специально тянет время, изображая бурную рабочую деятельность, лишь бы не говорить с ней. Эта мысль была горьковатой на вкус, а еще от нее неприятно немело что-то в груди. Он же не боится, что она устроит ему скандал? Или, не дай боже, начнет навязываться или еще каким-то образом влезать в его личную жизнь?       К девушке вдруг вернулось то свербящее чувство, что она уже испытывала совсем недавно, думая о Дэне: будто она стоит на темном берегу и тоскливо смотрит вслед уплывающей лодке, полной огней, шума и веселья. А вокруг нее только холод и пустота.       В носу предательски защипало.       – Значит, Шейла Андерсон твоя девушка? – спросила Хейзел, надеясь, что ее голос звучит достаточно ровно. – Ты не говорил.       – Ты не спрашивала, – резонно возразил парень, по-прежнему глядя в свои записи.       – Ага. – Спорить с этим было сложно.       Повисшая после тишина, казалось, ощутимо вибрировала, рассылая по коже неприятный зуд. Тео так и не посмотрел на нее, и с каждым новым вздохом Хейзел все плотнее наполнялась ощущением того, что не нужна здесь и что ей тут больше не рады. Ощущение это ранило своей несправедливостью и незаслуженностью, но справиться с ним никак не выходило.       – Ладно, я пойду, наверное, – неуклюже выронила она, всей душой ненавидя ту слабость, что звучала сейчас в ее интонациях слишком уж явно. Явно настолько, что парень соизволил наконец-то оторваться от своего планшета. На его лице почти неуловимо быстро сменили друг друга удивление, растерянность и – что-то еще, что девушка так не смогла разобрать и объяснить для себя.       – Я… хотел сказать спасибо за твою помощь. Но тебе не стоило в это вмешиваться, Хейзел.       Кажется, это был первый раз, когда он назвал ее по имени.       – Может быть, ты и прав, – согласилась она. – Но теперь уже поздно.       Он с неудовольствием кивнул, а потом, коротко вздохнув, вдруг спросил:       – Скажи мне, почему у меня чувство, будто я только что знатно продолбался?       Она безвольно пожала плечами. Вариантов было слишком много, но в ее голове все они были слишком предвзятыми и эгоцентричными, чтобы быть высказанными вслух.       – Хейзел, чтобы ты знала, я вовсе не хотел…       – Я недавно рассталась с парнем, – перебила его она, не давая договорить. – Приехала сюда, чтобы пережить это. Могла… увлечься происходящим больше, чем следовало. Но не воспринимай это на свой счет, ладно?       – Вот как. – По его лицу сложно было понять, какие эмоции вызвало это внезапное откровение.       – Я к тому, что все нормально. Ничего страшного не случилось и… давай просто оставим все, как есть, ладно?       Они еще несколько секунд смотрели друг другу в глаза, и Хейзел чувствовала, как сердце ее предательски саднит от мысли, что совсем скоро этот теплый голубой взгляд исчезнет из ее жизни навсегда. Смотрел ли Дэн на нее вот так хоть раз? Будто она одна в целом мире и для него нет ничего и никого важнее?       Девушка этого уже не помнила.       – Ладно, – наконец выронил Тео.       Ну вот и все.       Вернувшись домой и выслушав полагающуюся тележку охов и ахов тети Мел, которая, конечно же, уже во всех подробностях знала о произошедшем в центре города – этому городку, очевидно, были вообще не нужны никакие официальные СМИ с такой-то скоростью распространения новостей – девушка поужинала и поднялась к себе.       Позже, сидя у открытого нараспашку окна и наблюдая за тем, как Хидден-Лейк медленно тонет в серо-зеленых июньских сумерках, она изо всех сил старалась думать о чем угодно, но только не о Тео Портере. Ведь было совершенно очевидно, что запала она на него так сильно и безнадежно только из-за разрыва с Дэном. Из-за того, что в груди ее образовалась мучительная пустота там, где раньше было тепло и уютно, и теперь ее необходимо было чем-то – или кем-то – заполнить. Тео просто в нужный момент попался под руку с этими его глазами, улыбкой и дружелюбием. Такие люди всегда бессознательно тянутся к несчастным и обездоленным, потому что чувствуют необходимость заполнить своим светом все темные углы. Вот и он сделал то же самое в ее случае.       Может быть, кстати, на этом они с Шейлой и сошлись. Та тоже, очевидно, ратовала за социальную справедливость и защиту униженных и оскорбленных. Просто делала это более активно и осознанно, вкладываясь на двести процентов и не чураясь никаких способов получить желаемое.       Неудивительно, что Тео в нее влюбился. Уверенные, сильные и твердо идущие к своей цели люди всегда вызывали восхищение и желание быть ближе к ним.       Жаль только, что сама Хейзел совсем не такая.       Остаток вечера, тщетно пытаясь отвлечься и занять мозги чем угодно, кроме бесплодных и ходящих по кругу размышлений о собственной бесполезности и непрезентабельности, девушка провела за ноутбуком. Внеся новую информацию в свою таблицу, она потратила еще какое-то время на поиски статей про Бобби Лэнга, но их ожидаемо было совсем мало и все они оказались удивительно краткими и сухими, словно местная газета боялась лишний раз акцентировать внимание своих читателей на сомнительных аспектах всего произошедшего.       Человека, который признался в убийстве Бобби, звали Джером Кеннеди, и свой девятилетний срок, который ему назначили по итогам суда, он отбывал в тюрьме штата. Конечно, теоретически Хейзел могла бы его навестить и пообщаться, но что-то ей подсказывало, что трехчасовая поездка на машине – и это только в одну сторону – по итогу вряд ли окупится. Если теория Шейлы была верна и Джером сел за преступление, которого не совершал, у него не было ровным счетом никаких причин признаваться в этом сейчас, когда он уже почти отсидел весь свой срок и вот-вот должен был оказаться на свободе. Ведь раз он молчал все эти годы, у этого должна была найтись веская причина. Подкуп это или угроза – уже не так важно.       Холлы хотели замять историю – они ее замяли. И это, наверное, единственное, что прямо сейчас имело значение.       «Ты в самом деле собираешься это сделать? – толкнулось у нее в голове, когда она открыла заметки на телефоне и принялась набирать черновик поста о деле Лэнга. – Уверена, что информация от отца Шейлы стоит всего этого?»       Этого. Перед глазами девушки снова вспыхнул образ Генри Холла, и она бессознательно задержала дыхание на несколько секунд. Неприятно было признавать, но мужчина не на шутку испугал ее сегодня. Причем даже не своим видимым физическим превосходством или деньгами и связями, которыми недвусмысленно угрожал, а тем, что она прочла в его глазах. Темным, жутким, безжалостным – и холодным, как глухая зимняя ночь. Он не бросал слов на ветер и – в этом Хейзел была почти уверена – на самом деле не сказал и половины того, что мог бы, не будь на него направлен объектив камеры.       У нее еще есть возможность не ввязываться в это все. Ограничиться историей Маллиганов, закончить свое исследование по Белому человеку, а потом просто уехать. Но если она сделает пост о Бобби Лэнге и всей той истории, пути назад уже не будет.       Так ли ей в действительности нужна информация от отца Шейлы? Или она просто пытается доказать самой себе, что тоже может бороться за справедливость? Что она не просто бесполезный блогер с развлекательным контентом, а кто-то достойный восхищения и любви такого человека, как Тео Портер?       Достойный любви в принципе?       Она как раз заканчивала набирать первый абзац текста, когда в верху экрана всплыло уведомление о звонке.       – Да?       – Ну и куда ты опять пропала, позволь узнать? – Тифф на том конце линии звучала скорее устало, чем недовольно.       – Я работаю, – рассеянно отозвалась девушка, попытавшись припомнить, когда связывалась с подругой в последний раз. Кажется, это было еще до того, как она впервые ездила к писателю. То есть почти три дня назад. – Тут… очень много всего происходит, у меня не всегда есть возможность…       – Совести у тебя нет, Хейз, а не возможности, – со вздохом перебила ее та. – Слушай, правда, ну это уже совсем не смешно.       – Что именно?       – Это все. Твои… периодические выпадения в астрал без видимых причин, – цыкнула Тифф. – Честно, Хейз, я уже устала от чувства, что постоянно должна вытаскивать тебя из твоей раковины. А если я этого не делаю, ты просто замыкаешься в ней и… происходит вот это.       – Что, это? – Девушка почувствовала, как в груди закипает раздражение. Срываться на подругу ужасно не хотелось, но после всего, что случилось за день, выносить чужой негатив было крайне сложно. – Что я опять сделала не так?       Та снова тяжело и выразительно вздохнула, словно искренне недоумевая, зачем должна озвучивать очевидные вещи. Однако потом все же заговорила снова:       – Знаешь, порой я задаюсь вопросом, почему ты так себя ведешь. И всегда пытаюсь найти тебе оправдание. Мол, ты чувствительная творческая натура, тебе нужно время и личное пространство, но, чтоб ты знала, меня уже порядком утомило ощущение, что наше общение нужно только мне одной.       – Откуда это все вообще взялось? – пробормотала Хейзел, поджав губы. – Я не писала, потому что было много работы. – Это была не совсем правда, но сказать ее означало признать долю правоты за Тифф и в остальном. Что тащило за собой слишком дурно пахнущую кучу всего, разбираться с чем девушка категорически не хотела. – Как по мне, ты просто накрутила себе какой-то ерунды в голове и теперь заставляешь меня за нее оправдываться! Если я тебе нужна – звони и пиши, я отвечу, ты же знаешь. В чем проблема-то?       – А я, получается, тебе не нужна? – с вызовом перебила ее Тифф. – Раз сама ты мне теперь не звонишь и не пишешь? Скажи-ка мне вот что: почему все всегда должно крутиться вокруг тебя, Хейз? Твои видео, твои расследования, твое несчастное разбитое сердце! Ты… ты вообще хоть представляешь, каково сейчас Дэну? – Голос ее резко сел.       Ах вот оно что. Вот откуда ветер дует и почему Тиффани как с цепи сорвалась. Ну, естественно – ей самой стоило догадаться, что все дело в длинноногом принце фэйри.       – Представляю, – без проблем согласилась Хейзел, теперь тоже начиная злиться. – Я видела его недавнюю сторис из ресторана. Хорошо провели тот вечер?       На мгновение в трубке воцарилась тишина, но когда Тиффани заговорила снова, голос ее не звучал виновато или растерянно – скорее печально. И в то же время как будто с вызовом.       – Нет. Он напился в хлам, а потом чуть не полез с кулаками на официанта. Так что мне пришлось везти его домой. И слушать одну и ту же песню по кругу: Хейзел такая, Хейзел сякая. А когда я предложила ему тебе позвонить, он так посмотрел на меня. Хейз, какого черта между вами произошло? Что ты сделала?       Она помедлила ровно секунду, прежде чем спросить:       – Он так и не сказал тебе?       – Нет. Я уже обещала, что не буду говорить с ним о тебе, но… Хейз, так это правда? Это ты виновата, что вы…       – В расставании всегда виноваты оба, – резко обрубила девушка, до побелевших костяшек сжав в руке смартфон. – А Дэн всегда отлично умел изображать невинную жертву. В следующий раз, когда ему захочется поплакать у тебя на плече, спроси, где он провел Рождество в том году. Узнаешь много интересного.       – Не вынуждай меня, – тихо, через паузу попросила Тифф. – Пожалуйста, не вынуждай меня выбирать между вами. Я так не хочу.       – А по-моему, ты уже выбрала, – пожала плечами Хейзел. – Потому и звонишь мне сейчас. Хочешь, чтобы я облегчила тебе задачу? Я облегчу.       – Хейз!       – Если тебе так сложно и неприятно, как ты выразилась, вытаскивать меня из моей раковины, просто не надо этим больше заниматься. Я официально освобождаю тебя от этой задачи, Тифф. Давай просто… каждая жить свою жизнь и не будем притворяться, что когда-то было иначе.       Она не стала слушать ответ подруги и просто сбросила звонок. Девушку трясло от нервного возбуждения, и она, отшвырнув смартфон в сторону, поднялась и сделала несколько широких шагов по комнате. Снова ужасно захотелось курить, и Хейзел уже даже почти решила съездить до ближайшего круглосуточного, как вдруг ее взгляд упал на открытое окошко с почтой на ноутбуке.       В самом верху списка значилось новое непрочитанное письмо с очень знакомым адресом отправителя. А когда она, подойдя, кликнула на него, ее глазам предстал короткий текст:       «Вот здесь все те архивы о Белом человеке, которые вы просили, мисс Марч. Плюс я нашел кое-что еще, что в теории могло бы вас заинтересовать. Это в соседнем с нами округе, меньше двадцати миль по прямой. Лично мне показалось занимательным.       М.Э.»       Почти не осознавая себя и все еще находясь в водовороте эмоций, вызванных разговором с Тифф – и всеми прочими событиями сегодняшнего дня, – Хейзел кликнула на pdf-файл, который был приложен к общему архиву отдельно.       Глазам ее предстала газетная статья за 2001-й год – и судя по оформлению, статья эта была не из газеты Хидден-Лейка. Впрочем, осознание сего факта было единственным, что успело сформироваться у девушки в голове до того, как та совершенно опустела – чтобы уже в следующее мгновение заполниться громыхающим на половину экрана заголовком.       НОВОЕ УБИЙСТВО НА ОЗЕРЕ СЕЙДЖ! МЕСТНЫЙ КУЛЬТ ИЛИ ПРОДЕЛКИ СВЕРХЪЕСТЕСТВЕННЫХ СИЛ?       – Что за… – нахмурилась Хейзел.       Она не договорила, уже бегая взглядом по строчкам статьи и одними губами проговаривая цепляющие его кусочки.       – Полиция… подозревает связь ритуальных жертвоприношений с местным культом… На теле был вырезан символ… Слухи ходили еще с середины восьмидесятых. Опрошенные… свидетели говорят о таинственной фигуре в белом. Вот черт! – Дернув к себе стул, она плюхнулась на него и буквально носом уткнулась в экран. – Это же…       Две тысячи первый год. За одиннадцать лет до событий в доме Маллиганов. Снова озеро, некий символ и загадочная белая фигура. Совпадение? Или…       «Погугли, не пропадали ли в тех краях люди до Маллиганов, – прозвучал в ее голове призрачный голос Тифф. – А то будет дико обидно, если в итоге ты продолбаешь возможность предать огласке настолько сочную теорию заговора!»       Тогда они обе над этим посмеялись, а Хейзел и думать не стала про то, чтобы всерьез заняться чем-то подобным. Да даже если бы и потратила время, какова была вероятность, что, собирая информацию по Хидден-Лейку и округу, она бы наткнулась на… это?       А какова была вероятность, что подобное происходило где-то еще поблизости?       «Вот он, твой шанс, – раздалось у нее в голове. – Шанс доказать им всем, кто ты такая и чего стоишь на самом деле. Доказать, что ты тоже достойна».       Девушка на несколько секунд задержала дыхание, а потом, шумно и протяжно выдохнув, застучала пальцами по клавиатуре.       Ей срочно нужно было связаться с офицером Родригес.