Белая сирень озера Хидден

      Согласно законодательству штата Мичиган, люди, пропавшие без вести могут быть официально признаны умершими спустя семь лет после своего исчезновения. Обычно в таких случаях заявление в суд подают потенциальные наследники, однако у Маллиганов таковых не нашлось: родители Харриса уже умерли к тому моменту, а братьев, сестер или других родственников у него не было. Или же так сложилось, что те по какой-то причине просто не дали о себе знать – как и семья Элизабет и Джоан. Поэтому обязанность разбираться с оставшимся имуществом Маллиганов легла на плечи государства.       Рассмотрение дела в итоге было инициировано государственным администратором имущества – именно он обратился в суд округа с просьбой признать семью Маллиганов умершей и открыть наследственное дело. Суд его ходатайство ожидаемо удовлетворил, после чего тот получил полномочия распорядиться собственностью исчезнувшей семьи.       Дальше процедура пошла по стандартной схеме: имущество описали, оценили и выставили на аукцион для публичных торгов, в которых участвовали как жители и разного рода организации Хидден-Лейка, так и сам город. Полученные же с продажи средства ушли в так называемый выморочный фонд, созданный государством как раз для подобных случаев. Если бы спустя время у Маллиганов все же объявился законный наследник, он бы имел право претендовать на эти деньги – а хранить их на счету было куда проще со всех точек зрения, чем обеспечивать сохранность вещей и имущества в их первозданном виде. Однако за двенадцать лет эту сумму никто так и не затребовал.       Список лотов, цены и имена покупателей Хейзел тоже нашла буквально в три клика на сайте округа. В общем перечне значилась, в первую очередь, машина Харриса; потом еще много разной мебели, включая диваны, столы и кровати; стандартная бытовая техника вроде холодильника, плиты и стиральной машинки; неожиданно обширная коллекция книг, которую продали одним лотом; несколько коробок с одеждой; кое-какая ювелирка и бижутерия, а также рабочие и садовые инструменты и старенький телевизор. Естественно, что все личные вещи – фотографии, документы, письма и дневники – на продажу не выставлялись. Их, вероятнее всего, уничтожили еще до начала торгов – ну или передали в архивы те из них, что представляли какую-то юридическую ценность.       В основном все лоты были раскуплены местными жителями – в списке покупателей мелькнула всего пара юридических лиц. Ну и книги – все шестьдесят семь штук – купила местная библиотека.       – А ты не думала, что она сама их всех и убила? – задумчиво уточнил голос Тифф из динамиков.       – Кто, библиотека? – фыркнула Хейзел, слезая с неудобного деревянного стула, который прилагался к столу в ее комнате, и вместе с телефоном плюхаясь на кровать. – Не уверена, что у Маллиганов были уж настолько редкие и ценные экземпляры.       – Да нет же, – возразила подруга. – Я про Элизабет. Вдруг убийца – она?       – А ну стоп машина, – замотала головой девушка. – Вернись-ка к началу своей логической цепочки и начни оттуда.       – Ну смотри, – как всегда терпеливо принялась пояснять Тиффани. – Она в конце осталась совсем одна, так? Ты же сама говорила, что она умерла именно потому, что ей никто не помог. Рядом на протяжение минимум суток, а то и двух никого не было. То есть исчезновение всех остальных членов семьи случилось до ее смерти. А что, если Элизабет сама к этому самому исчезновению и причастна? И вовсе даже не является невинной жертвой?       – Ладно, продолжай, – заинтересованно кивнула Хейзел. Вариант с тем, что найденная мертвой женщина и была главным злодеем во всей истории, ей до этого момента в голову даже не приходил.       – Ну… например, у нее поехала крыша, – доверительно проговорила Тифф. Как и ее подруга, она обожала триллеры и тру-крайм, а потому выдвигать такого рода предположения, даже не меняясь в интонации, было вполне в ее стиле. – И она устроила своей семье судный день.       – Но дома следов крови найдено не было. И, как я уже говорила офицеру Родригес, даже если бы само убийство было бескровным, как бы она тогда избавилась от тел?       – Самая простая версия, помнишь, Хейз? Она убила их не дома. Ты не проверяла, у них не было другой собственности?       – Насколько мне известно, нет.       – Ничего, – ничуть не смутилась Тифф. – Там же Хидден рядом. Может, она их утопила? Что там с озером-то по итогу?       – А черт его знает, – честно ответила Хейзел. – Я погуглила про поиски и да, озеро действительно обыскивали вскоре после исчезновения Маллиганов. Но, на мой взгляд, сдались они подозрительно быстро – всего через пару дней. Да и то, проверили только прибрежную полосу. В сравнении, например, с делом Боргвардта вообще, считай, зашли, три раза нырнули и вышли.       – Думаешь, это как-то связано с местными легендами? – предположила ее подруга. – Типа они боялись побеспокоить того, кто живет в озере?       – Или кто-то дал шерифу на лапу, чтобы тот поскорее свернул поиски, которые могли оказаться слишком успешными, – выдвинула свою версию девушка. – В любом случае все случившееся явно как-то связано с озером. Но пока что целиком картинка у меня не складывается. Если, предположим, за всем действительно стоят Холлы – или, ладно, кто-то другой с рычагами давления на полицию, – то зачем вообще так рисковать и прятать тела в озере? Как они могли быть уверены, что те не всплывут? Что на берег не вымоет личные вещи или части тел? Хидден не такое большое и не настолько уж глубокое, чтобы быть уверенным, что оттуда никогда ничего не выплывет обратно.       – Тогда, может, просто совпадение? И полиция не стала усердствовать в поисках, потому что и правда искать было нечего? А Маллиганов просто закопали в лесу? Или они, как и предположила офицер Родригес, сами ушли в поход и с концами?       – Ну, в моем случае все версии подойдут, – пожала плечами Хейзел. – Чем больше я смогу выжать из этого случая контента, тем лучше. И вот уже три вполне правдоподобных варианта у меня есть. Минут на сорок информации точно хватит.       – Это уже с учетом моего, в котором Элизабет спятила, сама всех убила, а потом в наказание уморила себя голодом? – деловито уточнила Тифф.       – Да, с учетом этого, – фыркнула ее подруга. – Добавлю его в раздел остальной паранормальщины про одержимость. Там и вопрос, почему тела не нашли в озере, стоять не будет: очевидно, потому что их съел озерный дух.       – Эй, если он дух, то как мог их съесть? У духов же нет ртов! Они вообще нематериальны!       Подруги еще некоторое время поспорили на эту тему, подтрунивая друг над другом, но в конце концов пришли к выводу, что в Хиддене вероятнее всего живет небольшая копия Лох-Несского чудовища, за которым ухаживает пресловутый Белый человек. И, как и положено любому заботливому хозяину, он периодически скармливает своей зверюшке парочку сочных хомо сапиенс.       – Погугли, не пропадали ли в тех краях люди до Маллиганов, – напоследок со смехом посоветовала Тифф. – А то будет дико обидно, если в итоге ты продолбаешь возможность предать огласке настолько сочную теорию заговора!       – Обязательно, – заверила ее Хейзел, на деле, конечно же, вовсе не собираясь тратить на это время. По крайней мере, точно не в ближайшие дни. Потому что следующим пунктом в ее списке дел значился визит в местную библиотеку – ту самую, которая выкупила книги Маллиганов.       Было очевидно, что разыскивать проданный холодильник или обеденный стол – это трата времени. Вероятность того, что в одном из предметов мебели найдется секретное отделение, где будут лежать записи, объясняющие, что именно произошло с семьей – или хотя бы недвусмысленно на это намекающие, – стремилась к абсолютному нулю. И теоретически Хейзел даже могла бы потратить на это время, не будь у нее других вариантов, но вот книги в этом смысле сразу показались ей куда более перспективным вариантом. Хотя бы потому, что, узнав, что именно Маллиганы читали и какие авторы стояли у них на полках, она смогла бы составить более точный психологический портрет этих людей. Понять, кем они были, во что верили, чем жили и интересовались.       Ведь пока что представление о членах семьи как о личностях было у нее довольно размытым. И, глядя на составленный из их фотографий коллаж у себя на рабочем столе, Хейзел могла только фантазировать и строить предположения о том, что же на самом деле скрывалось за этими лицами.       Харрис – высокий, широкоплечий и довольно приятный внешне мужчина под пятьдесят. Небольшие, но видимые залысины, густые брови, крупный нос и характерно опущенные книзу уголки губ. И хотя на его лице заметен отпечаток прожитых лет – и особой любви к алкоголю, чего скрывать, – он не выглядит агрессивным или внушающим опасения. Наоборот, взгляд у него какой-то… потерянный, что ли. Или даже по-детски обиженный. Он производит впечатление человека, который либо так и не понял эту жизнь, либо, наоборот, в полной мере осознал ее жестокость и несправедливость и вот теперь не представлял, как справиться с этим знанием.       Элизабет и Джоан очень похожи между собой, только черты лица старшей сестры чуть более гармоничны, а оттого даже в зрелом возрасте кажутся очень привлекательными. Обе темноволосые, но если Элизабет носила длинные волосы, почти до лопаток, то вот Джоан стриглась совсем коротко. На фотографиях, найденных Хейзел в сети, старшая сестра почти все время улыбается, младшая же выглядит более серьезной и оттого – как будто нелюдимой и угрюмой.       Ну и Лора. Голубоглазая блондинка, что выделяло ее на фоне других женщин семьи. Не такая жгучая красавица, как мать, но тоже очень симпатичная – правда, худенькая и по-мальчишечьи плоская. Последнее, впрочем, нисколько девушку не портило, даже придавало ей своеобразный шарм. ‎Она единственная из всей семьи вела собственную страничку в тогда только появившемся инстаграме, но фотографий там было немного, и все они, как сказала бы, наверное, Тифф, претендовали на звание высокого искусства: ни одного селфи, зато много концептуального и глубокомысленного. Например, осколки битого стекла на земле или голубое небо с одним-единственным облаком в самом углу. Почти на всех был один и тот же фильтр, придававший изображению эффект выцветшей фотобумаги – тогда, помнится, было модно редактировать снимки таким образом.       Последний пост на страничке девушки был датирован серединой июля 2012-го года, и на фотографии, судя по тому, что Хейзел было уже известно к данному моменту, была входная дверь дома Маллиганов. Та самая, что сейчас стояла отдельно и представляла собой полотно для автографов всех желающих. Под постом Лоры не было подписи – или даже эмоджи. Просто дверь и все. Комментарии в аккаунте девушки также были отключены.       Что и говорить – неудивительно, что ничто из этого в свое время не помогло следствию.       Библиотека Хидден-Лейка, как и большинство прочих общественных и административных учреждений, находилась в центре города, и Хейзел уже привычно свернула на Пайн, даже не пытаясь проехать по главной улице – протесты в городе все еще не утихали. Было очевидно, что власти и протестующие берут друг друга измором, проверяя, кому вся эта ситуация надоест первым. И пока что исход затянувшегося молчаливого противостояния был совсем не так очевиден.       Остановившись возле красновато-розового здания с большой вывеской «‎Общественная библиотека Хидден-Лейка» на фасаде, Хейзел выключила зажигание и, отстегнувшись, вышла из машины. Но подойдя ближе и уже поднявшись по каменным ступеням, вдруг заметила на плотно закрытых двойных дверях оного непримечательную белую табличку с объявлением.       – Инвентаризация, – прочла девушка вслух. – Черт, да ну серьезно, что ли?       Сама не зная зачем, она пару раз все-таки подергала дверь за ручку, но та ожидаемо не поддалась.       – Стоило позвонить им заранее, – раздался позади нее знакомый голос и, обернувшись, девушка увидела Тео. Парень, видимо, только что вывернул из-за угла – а может, специально подошел поближе, еще издалека заметив ее машину. Сегодня в честь очередного прохладного и пасмурного денька он был одет в легкую куртку и джинсы. – Хотела порыться в местных архивах?       – Вроде того, – кивнула Хейзел, ощущая странную вязкую слабость в ногах. Было в этом человеке что-то такое, отчего у нее начинали путаться мысли. Неужели дело заключалось только в том, что он симпатичный? А может, в этом его очень теплом и внимательном взгляде, с которым он смотрел на нее? Рядом с Тео девушка ощущала себя так, будто стояла на сцене в свете софитов – видимой и воспринимаемой на все сто процентов. Не из вежливости и мимоходом, а целиком, до самых печенок. Это и пугало, и будоражило – а еще неприлично быстро вызывало привыкание.       – Попробуй заглянуть ближе к вечеру, – посоветовал парень. – Они редко закрываются на весь день.       – Ну что ж. – Хейзел пришлось откашляться, чтобы справиться с засевшим в горле комком. – Видимо, это моя кармическая расплата за чересчур дружелюбного офицера полиции, которая вчера ответила на все мои вопросы.       – Карма – сука, это всем известно, – посмеялся ее собеседник. – Но, с другой стороны, теперь у меня есть повод затащить тебя к себе в берлогу. И отказы не принимаются, сразу имей в виду.       – Собираешься меня сожрать? – предположила девушка, изогнув бровь.       Тео, как будто и правда всерьез об этом задумавшись, окинул ее долгим сомневающимся взглядом, а потом резюмировал:       – Да в тебе мяса-то на один укус. Так что сначала придется откормить.       – А это, между прочим, уже агрессивный маркетинг называется, – отметила Хейзел, все же спускаясь на пару ступеней по каменному крыльцу библиотеки.       – У нас сегодня еще и скидки на десерты, – ничуть не смутился тот. – Да и время все равно обеденное, так что… – Парень очень красноречиво повел взглядом в сторону своего бара, который находился буквально в квартале от библиотеки. Как и в других маленьких городах, весь центр Хидден-Лейка можно было обойти за полчаса. Максимум – час, если выбрать самый сложный и извилистый путь.       – Ну окей, уговорил. – С поднятыми в знак поражения руками Хейзел преодолела оставшиеся ступени. – Веди и корми, раз уж взялся.       Тео снова беззвучно рассмеялся и кивнул, после чего они бок о бок зашагали по улице. От парня, как и вчера, пахло лимоном и мятой, и этот аромат растекался в ней теплом, рассылая приятные мурашки по телу и заставляя почти неосознанно придвигаться ближе.       Вот как, спрашивается, вообще работала вся эта химия? Пара взглядов глаза в глаза, пара слов, шуток, улыбок – и Хейзел уже чувствовала себя на крючке. Это недвусмысленное и очень явное притяжение, которое она, давайте признаем, слабым отзвуком почувствовала еще в ту их встречу на парковке мотеля, с каждым разом становилось лишь сильнее, переполняя ее яростным и трудно контролируемым желанием обвиться вокруг этого едва знакомого ей человека, как удав, и, не отрываясь, смотреть и слушать. Впитывать и растворять в себе.       Как… баночку «‎Доктора Пеппера» в жаркий день, не позволяя ни капли пролиться мимо.       – Погоди, так «Спятивший медведь» – это твоя идея? – осознала Хейзел вдруг посреди их завязавшегося разговора о работе.       – Ты о названии? Да. – Тео коротко прыснул, кажется, немного смутившись. – Но в свою защиту могу сказать, что речь не о настоящем медведе.       – А о плюшевом. Да, я уж поняла, – фыркнула Хейзел. – Игра слов.       – Бар раньше принадлежал моему дяде, и перед смертью тот оставил его мне. Ну и я… провел небольшую реновацию, так сказать. Сменил название, добавил больше еды в меню, чтобы ко мне заходили не только местные забулдыги, но и те, кому просто лень сегодня готовить. Ну и вот, работаем потихоньку.       – То есть ты и владелец, и бармен? И еще и повар? – задумчиво прищурилась девушка. – А не многовато ли обязанностей?       – Просто я постиг сокровенную тайну тайм-менеджмента, – выразительно двинул бровями парень, легонько толкнув ее плечом в плечо.       – Обзавелся маховиком времени? – предположила она.       – Нет. Поставил на все эти должности отдельных людей, которым я просто иногда помогаю. Когда сам захочу. Полдня повар, полдня бармен, а полдня занимаюсь скучной работой по подсчету цифр в ведомостях. Думаю, у меня СДВГ. – Последнее он произнес неожиданно серьезно, но прежде чем Хейзел успела отреагировать, тут же беспечно добавил: – Или еще какая современная дичь, связанная с тем, что мне очень скучно весь день заниматься одним и тем же. Так что в роли полноправного босса я могу себе позволить влезать в дела всех работников по очереди.       – Ты то ли самый лучший, то ли самый худший руководитель в мире, я пока не решила, – честно призналась Хейзел, пытаясь вообразить себе это. – С одной стороны, здорово, когда начальство с тобой на одной волне и не чурается грязной работы, а еще знает все процессы изнутри. С другой – когда оно в любой момент может влезть в твою работу, натворить дел, а потом, дико хохоча, убежать в закат, удовольствие то еще, полагаю.       – Ну, бар в любом случае мой, – развел руками Тео, после чего рывком открыл тяжелую дверь, впуская девушку внутрь. – Так что далеко мне от последствий собственных косяков все равно не убежать. Даже дико хохоча.       Днем «‎Спятивший медведь» производил совсем иное впечатление, чем накануне вечером – без гулкого шума, смеха и музыки бар походил скорее на небольшое, чуть усталое кафе на обочине дороги. Сквозь широкие, но не слишком чистые окна пробивался серый свет пасмурного дня, мягко подсвечивая деревянные панели на стенах. Почти все тяжелые столики с разномастными стульями пустовали, а на тянувшейся вдоль стены темной кожаной лавке лежала только пара газет и забытая кем-то бейсболка.       Стоявший у входа старенький музыкальный автомат, как и вчера, не работал, и у Хейзел, скользнувшей по нему рассеянным взглядом, мелькнула мысль, что тот в принципе был поставлен здесь больше для антуража – ведь за музыку, наполнявшую помещение, явно отвечали висящие под потолком современные динамики. На стенах висели пожелтевшие афиши каких-то концертов и несколько фотографий с автографами незнакомых лично девушке, но, очевидно, каких-то известных людей.       – Мы в это время обычно только открываемся, – заметил Тео, давший ей немного времени, чтобы оглядеться. – Основной народ набегает ближе к вечеру. Привет, Лу. Как оно сегодня?       – Холодильник капает, – отозвался высокий длинноволосый азиат, стоявший за барной стойкой. – Я тебе еще вчера говорил.       – Вчера я разбирался со сливом в женском толчке, – возразил ему тот. – Не все сразу. У меня не десять рук. И всего одна подгоревшая жопа.       – Ты спросил, я ответил, – флегматично пожал плечами Лу и снова уткнулся в свой мобильный.       – Я уже обещал тебя уволить, если не прекратишь заниматься личными делами на рабочем месте?       – Да. Раз десять. – Чтобы ответить, он даже не поднял взгляда. Вместо этого выразительно обвел рукой помещение, в котором от силы было четыре клиента. – Хочешь, чтобы я изображал бурную деятельность в отсутствие реальной работы?       – А холодильник?       – Могу позвонить Элу, если хочешь. Он приедет, повздыхает, напердит и выставит счет, и близко ничего общего не имеющий с реальностью. Поможет ли это прекратить течь? Вообще не факт.       – Ладно, я понял. Сам сначала посмотрю. Хейзел, садись, куда хочешь. – Последнее Тео адресовал девушке, которая, с трудом сдерживая улыбку, слушала эту беззлобную перепалку. – Меню есть над баром и на каждом столике. Эта ленивая образина примет у тебя заказ, как будешь готова.       – Ленивая образина так-то все слышит, – протянул Лу.       – А это уж я надеюсь, – кивнул парень, после чего скрылся в подсобном помещении.       Не став особо оригинальничать, Хейзел заказала себе один из комбо-обедов – тот, что визуально выглядел поменьше, потому что большинством из них, кажется, можно было накормить слона, – а пока тот готовился, от нечего делать снова углубилась в свои заметки на телефоне.       Через несколько минут тишины, слегка разбавляемой мурлычущей из динамиков музыкой, в бар вошли еще двое мужчин. Почти рефлекторно подняв на них глаза, Хейзел про себя отметила, что они оба кажутся ей знакомыми, и, немного поперебирав в памяти ассоциации, пришла к выводу, что видела их тем утром, когда только приехала в город. Эти двое были из компании протестующих – их лица в числе прочих торчали над капотами сдвинутых машин во время перепалки Шейлы Андерсон и офицера местной полиции.       Мужчины тоже ее заметили, и один из них – крупный и краснолицый – что-то сказал другому. И хотя слов было совсем не разобрать, девушка была почти уверена, что прочла по губам фамилию Маллиганов. Что ж, она знала, что это неизбежно. Повезло еще, наверное, что к ней не подошли с вопросами и претензиями – чего от подобных типов, кажется, вполне можно было ожидать.       Незнакомцы и правда в итоге не стали разводить конфликт, а просто заказали холодного пива и сели за один из столиков позади Хейзел. И пусть она по-прежнему не разбирала их разговор полностью, кое-какие отрывки до нее стали долетать.       – Холл не станет с нами разговаривать, это ясно как день. Не в его привычках прогибаться под давлением.       – И что ты предлагаешь? Просто свернуть лавочку и разойтись по домам? Чтобы в следующий раз нас даже всерьез не восприняли?       – Зря все-таки Шейла это все затеяла. И отец зря ее послушал. Ни к чему это.       – Вот из-за таких, как ты, у нас ничего и не выходит!       – Разуй глаза, дубина: у нас ничего не выходит, потому что всем насрать. И Холлу в первую очередь. Чем громче мы кричим, тем плотнее он будет затыкать уши.       – Значит, в какой-то момент перестанем кричать и начнем использовать что потяжелее. Нельзя отступать. Не сейчас.       Рассеянно вслушиваясь в их спор, Хейзел сама не заметила, как набрала в поисковой строке название местной мебельной фабрики и имя ее владельца.        По запросу «‎Холл Вудс Крафт штат Мичиган Эдвард Холл» гугл выдал ей довольно много результатов – в основном, это были упоминания в СМИ, как региональных, так и национальных.       «‎Эдвард Холл выступил с речью перед жителями Хидден-Лейк на весеннем параде»       «‎Холл Вудс Крафт пятый год подряд прочно удерживает лидерство в округе по объемам производства»       «Мичиганская ИКЕА: ‎Холл Вудс Крафт представили новую линейку мебели, которая по функциональности и удобству может соперничать со шведским гигантом»       И все в таком духе.       Немного погуляв по разным новостным сайтам, Хейзел наконец остановилась на местном новостном портале, который активно велся еще с конца нулевых годов. Она уже работала с ним, когда собирала информацию по Маллиганам – и тогда ей, помнится, пришлось знатно заморочиться с разбором архива, который был выложен в pdf-формате и в котором потому нельзя было просто найти нужную информацию по ключевым словам, – но сейчас ввела в строке поиска другую фамилию. Только вот, к ее удивлению, первым выскочила статья не про фабрику и даже не про Эдварда Холла – а про некого Генри.       «‎Генри Холл в очередной раз задержан. “Золотой мальчик” Холлов продолжает доставлять городу неприятности»       – Ну-ка, а ты еще кто? – Хейзел нахмурилась и, тапнув по кричащему заголовку, провалилась в статью.       А там, еще до текста и каких-либо пояснений, ее встретила фотография молодого мужчины около тридцати. Темноволосый, с глубоко посаженными глазами, которые с ярко выраженным недовольством смотрели на нее из-под густых бровей. Тонкие губы поджаты в раздраженной гримасе, одна рука поднята, словно он пытается помешать фотографу сделать снимок. От мужчины веяло холодом и какой-то надменностью, но в то же время – плохо подавляемой злобой. Как будто еще секунда и простая досада, что ему мешают, обернется чем-то более громким и разрушительным.       Хейзел были хорошо знакомы такие лица и такой взгляд. Очень часто следом за их появлением в роликах следовало перечисление жертв, искалеченных теми, кому такие лица принадлежали.       Генри Холл, впрочем, до этой стадии пока не дошел – в статье было сказано, что задержан он за вождение в нетрезвом виде и за последующее сопротивление аресту. Причем, как следовало из текста, происходило это далеко не в первый раз. Единственный сын и наследник Эдварда Холла – видимо, тот самый, о котором девушка уже читала в контексте возможных отношений владельца завода и Элизабет Маллиган – вырос настоящим стихийным бедствием. Нигде официально не работал и по жизни занимался тем, что прожигал отцовские деньги. В основном проводил время в своем загородном доме, где почти постоянно проходили какие-то «‎бурные вечеринки», как это было обозначено в статье, но иногда объявлялся в городе – чтобы напомнить о себе, пошуметь и получить очередной штраф.       Выглядело это, прямо скажем, довольно сомнительно: будто Генри так и не перерос свой пубертат и все еще продолжал бунтовать против чего-то вместо того, чтобы попробовать решить проблему другим способом.       Впрочем, судить со стороны всегда было легко.       Ради интереса Хейзел разыскала и фото самого Эдварда, а, открыв его, не сдержала короткого смешка: что ж, порода была налицо. Младший Холл был почти точной копией старшего, разве что менее широкоплечий и крупный. И взгляд у отца семейства был куда тверже и увереннее – никакой подавленной агрессии или нервозности. И если глаза Генри напомнили Хейзел о людях, задержанных над растерзанными телами своих жертв, то вот образ Эдварда так и просился на обложку Time или Forbes.       Или в список разыскиваемых лидеров организованной преступности.       До конца обеда девушка успела прочитать еще пару статей о семье Холлов и выяснила, что мать Генри умерла в 2013-м году. Смерть ее была признана несчастным случаем и не расследовалась, и в целом упоминаний о ней в сети было очень мало. Что примечательно, скончалась женщина всего через полгода после обнаружения трупа Элизабет и исчезновения остальных Маллиганов. Что само по себе, конечно, ничего не значило, но, тем не менее, бросалось в глаза.       Тео вернулся, как раз когда Хейзел заканчивала читать архивную статью о похоронах миссис Холл. И судя по выражению его лица, битва с холодильником если была и не проиграна вчистую, то явно выпила ему немало крови.       – Что там такое? – спросила девушка, когда парень устало бухнулся за ее столик.       – Дренажный шланг потек, – отозвался тот, поморщившись. – Надо ехать за новым, иначе у меня тут к вечеру второе озеро Хидден натечет. Прости, я… не совсем так представлял себе этот обед.       – Ничего, – пожала плечами она, коротко улыбнувшись. – У вас подают не самые худшие бургеры из тех, что я пробовала в своей жизни. Значит, тебе надо ехать?       – Да, – подтвердил Тео. – Подкинуть тебя до библиотеки? Я бы на твоем месте попробовал тыкнуться к ним еще раз – они запросто могли уже со всем разобраться к этому моменту.       – Идет.       – Эй, Тедди, – окликнул его сзади один из тех мужчин, что говорили о протестах. – Где Шейлу носит?       – Не видел ее с утра, – ответил тот. – Звонить пробовал?       – Не берет.       – Может, отсыпается. Набери попозже.       – Ага, – без особого энтузиазма кивнул его собеседник.       – Так что, Хейзел, ты идешь?       Девушка кивнула и, снова накинув на плечи снятую куртку, вышла из бара вслед за его хозяином.       – Что ты сам думаешь о протестах? – спросила она, усевшись на пассажирское сидение уже знакомого ей темно-зеленого пикапа.       – Пока их участники приходят ко мне за пивом, а не чтобы бить витрины, не имею ничего против, – отозвался Тео, пристегиваясь.       – Думаешь, до этого не дойдет? – с некоторым сомнением протянула Хейзел, вспомнив подслушанный в баре разговор. Признаться, тот оставил у нее довольно неприятное, даже несколько тревожное впечатление. Не хотелось даже представлять, что будет, если такие громилы, как те двое, потеряют терпение и возьмутся за «‎что потяжелее». – Могу ошибаться, но у меня сложилось впечатление, что их мирная тактика пока не слишком-то работает.       – Скоро праздники, – резонно возразил ей парень. – Если у Шейлы получится сдержать этих парней до начала июля – а зная ее, я почти уверен, что с этим проблем не станет, – то городу придется пойти на переговоры, сама ведь понимаешь. Иначе парад не состоится, а это… уж точно никому не понравится.       – Наверное, – поразмыслив, предпочла согласиться девушка, а он меж тем вывел пикап на дорогу и тронулся в сторону библиотеки.       Тео был очевидно озабочен – или даже расстроен – чем-то, и это было ясно видно по хмурой морщинке, залегшей у него между бровей. Спросить, что случилось, Хейзел, однако, не решилась – во-первых, это совершенно точно было не ее дело, а во-вторых, весь путь до пункта назначения занял меньше двух минут.       – Я же говорил, – хмыкнул парень, когда она отметила, что объявление об инвентаризации пропало с входных дверей. – Удачи тебе в поисках. И если найдешь что, обязательно заходи поделиться новостями, идет? По вечерам я почти всегда в баре.       – Хорошо. – На этот раз она улыбнулась первой, поймав его взгляд. А он вдруг замер, словно выдернутый наконец из каких-то своих не самых приятных мыслей. После чего склонил голову и произнес тише, но как будто с бо́льшим чувством:       – Нет, серьезно, Хейзел Марч. Заходи еще.       Девушка кивнула, позволяя восторженно-щекочущей волне прокатиться через все ее тело и наполнить его теплом. Конечно, она зайдет. Вот без всяких сомнений.       В библиотеке ее встретила радушная, хоть и основательно выдохшаяся женщина в квадратных очках. Невысокая и приятно округлая, она почти идеально вписывалась в образ провинциального библиотекаря – не считая разве что футболки с хитро оскаленной аниме-девочкой, которая хоть и была скромно прикрыта кардиганом, но все равно заметно бросалась в глаза.       – Книги Маллиганов? Да, конечно, они все еще у нас. Только найти их будет проблематично – вы же не думали, что мы храним их в отдельном шкафу или вроде того?       – Нет, конечно, – покачала головой Хейзел. – А у вас сохранился список названий? На сайте округа они были обозначены одним лотом без подробностей.       – Да, вроде был где-то в компьютере. Дайте мне пару минут. – Женщина углубилась в электронные недра, давая своей собеседнице возможность оглядеться по сторонам.       Холл библиотеки Хидден-Лейка был сравнительно тесным – впечатление это в том числе создавалось из-за расставленных вдоль стен коробок. На недавно покрашенных стенах висели доски объявлений, на которых ярче всего выделялся плакат с расписанием мероприятий на Четвертое июля, включавших, помимо парада, фестиваль домашней еды, разного рода конкурсы, концерт с приглашением музыкальной группы, название которой было Хейзел незнакомо, и, конечно же, праздничный салют.       Как Тео и сказал, протесты и перегороженная главная улица в эту жизнерадостную картинку однозначно не вписывались. Вопрос был только в том, существовали ли у мэрии достаточные рычаги давления на Холлов – помимо воззвания к их совести и гражданскому долгу, разумеется.       – Да, вот, я нашла список, – снова подала голос библиотекарь. – Сейчас вам его распечатаю. Если заинтересуетесь конкретной книгой, дайте мне знать.       – Спасибо, – кивнула Хейзел. – А вообще, шестьдесят семь книг – это много или мало для домашней библиотеки? На ваш взгляд?       – Конечно, все относительно, но я бы сказала, что для Хидден-Лейка в целом это довольно много, – ответила женщина, привычным жестом поправив чуть сползшие очки. – Народ здесь не особо читающий – стоит выпуститься из школы и потерять последнюю мотивацию браться за книги, люди про них вообще забывают. Предпочитают что попроще – например, комиксы. Или журналы. Чтение – это навык, мисс, который требует развития и поддержания. Никто из нас не рождается с умением и желанием читать, но некоторые воспитывают это в себе сами.       – Значит, можно сказать, что Маллиганы в этом смысле скорее исключение, чем правило? – подытожила ее мысль Хейзел.       – Джоан. Не Маллиганы, – поправила ее библиотекарь, передавая девушке вылезший из принтера листок с двумя колонками. – Большинство из этих книг принадлежали ей. Признаться честно, я в жизни не видела Харриса читающим что-то длиннее объявления на заправке. Про Лиз не знаю, мы с ней почти не общались. А вот Джоан была моим частым гостем.       – Вы ее хорошо знали?       – Мы не были подругами, если вы спрашиваете об этом. У нее в принципе особо не было друзей. Не считая тех, у кого есть обложки и текст внутри, если вы понимаете, о чем я.       – Значит, она проводила тут много времени?       – Да. – Женщина кивнула. – Каждую неделю по несколько вечеров тут просиживала. Мне кажется, с книгами ей было комфортнее, чем с людьми. А зная остальную ее семейку, это в целом и неудивительно.       – Почему же она тогда вообще жила с ними?       – Из-за сестры, полагаю. Она не могла оставить Лиз одну. Та бы… не справилась. – Последнее женщина произнесла очень странным тоном, будто в последний момент вообще пожалела о том, что начала этот разговор.       – Не справилась с чем? – нахмурилась Хейзел.       – С жизнью, – неопределенно пожала плечами библиотекарь. – Знаете, есть такие люди, которые не приспособлены к реальной жизни. Лиз вот была как раз такая. Всегда ждала, что кто-то другой решит ее проблемы. Послушайте, мне нужно тут кое с чем закончить, ладно? – И она очень выразительно покосилась куда-то вниз, всем своим видом давая понять, что у нее нет времени на праздную болтовню.       – Да, простите.       Девушка отошла в сторону и опустилась на скамеечку для посетителей. По привычке первым делом сфотографировала список у себя в руках и только потом уже принялась его изучать.       Джоан оказалась большой любительницей мистических историй – а еще разного рода эзотерической литературы, включавшей как безобидные сборники легенд и ритуалов разных народов, так и более сомнительные с точки зрения Хейзел книги о путешествиях в астрал, раскрытии чакр и контактах с тонкими мирами, включая, например, Карлоса Кастанеду с его циклом про Дона Хуана, «‎Путь шамана» Майкла Харнера и «‎Путешествия вне тела» Роберта Монро. А еще длинный перечень других похожих названий, чьих авторов девушка не знала и видела первый раз в жизни. И все это приводило ее к печальному, но неизбежному выводу, что, не имея возможности выбраться из своих четырех стен физически, Джоан нашла способ расширить собственные горизонты альтернативным путем.       – Можно посмотреть вот эти, пожалуйста? – проговорила Хейзел, вернувшись к стойке спустя несколько минут.       – Да, конечно, – подтвердила женщина в очках, бросив короткий взгляд на сделанные ею пометки в списке. – Проходите в читальный зал, я вам все принесу. Вот туда.       Девушка кивнула и проследовала в указанном направлении, а там, устроившись в почти пустом и опять же относительно небольшом помещении, достала телефон.       << Походу я тут застряну на весь день🤪       Тифф ответила спустя пару минут.       >> А тебе оно точно надо?)       << Шутишь, что ли? У нее в домашней библиотеке было пособие по вызову духов! И еще книга про открытие порталов! Поверить не могу, что люди пишут такую ересь на полном серьезе – а другие на полном серьезе ее читают.       >> Только не говори, что собираешься переписать рецептик и заняться этим самостоятельно😱       << 😂 А вообще-то, звучит как неплохая идея)) Думаю, одно такое видео наберет в разы больше просмотров, чем все мое скучное расследование вместе взятое))       >> С другой стороны, если ты выжала из этого городка все, что могла, значит, скоро вернешься, так?       << Пока не думала об этом. Честно говоря, я бы тут задержалась)       Набрав и отправив последнее сообщение, Хейзел убрала телефон и взялась за принесенные ей к тому моменту книги. «‎Вызов духов. Практические пособие» она отложила на сладкое, как и «‎Теорию и практику межпространственных переходов», а вот «‎Духи и призраки в истории штата Мичиган» придвинула поближе. Открыла оглавление, пробежалась взглядом по списку собранных в книге историй и отметила для себя, что название одной из последних – «Песнь в тумане» – было подчеркнуто карандашом. Кажется, позже кто-то пытался это подчеркивание стереть, но грифель продавил такую глубокую борозду в бумаге, что избавиться от нее полностью так и не вышло.       Вероятно, по какой-то причине эта история была важна для Джоан, и девушка недолго думая обратилась именно к ней.       «‎Песнь в тумане» рассказывала историю о некой девушке по имени Элоиз, которая никак не могла выйти замуж. Первый ее жених погиб на войне, второй – сбежал, третий – пропал без вести. И вот, уже почти лишившись надежды на замужество, девушка пришла к озеру, в котором, как говорила ей мать, обитал могущественный дух, и воззвала к этому самому духу, умоляя дать ей мужа и взамен обещая любую плату.       Уже предчувствуя, чем может закончиться такого рода необдуманная просьба, Хейзел перевернула страницу – и замерла.       Самый верхний абзац начинался со слов «‎Отвечая на ее зов, из тумана явилась белая фигура», и последнее словосочетание было обведено и подчеркнуто дважды – с тем же усилием и нажимом, что и название новеллы в оглавлении.       Но мурашки по спине Хейзел побежали даже не из-за этого, хотя отсылка к Белому человеку читалась на раз-два, что, вероятно, и было отмечено самой Джоан.       Нет, затаить дыхание и до побелевших от смешанных чувств костяшек стиснуть край страницы ее заставило нечто иное: нарисованный на полях символ, похожий на угловатый вопросительный знак, перечеркнутый в разных местах. Без сомнения, тот же самый, который она сфотографировала на берегу и возле которого некто оставил букет белой сирени с черной ленточкой.       Но если все эти пометки и правда принадлежат Джоан, то значит… Что это, черт побери, вообще значит?       И кого именно Хейзел тогда видела?