Белая сирень озера Хидден

      После обеда погода испортилась – когда Хейзел вышла из дома, намереваясь до встречи с Камиллой Родригес съездить к дому Маллиганов, по подъездной дорожке и окаймлявшей ее зелени вовсю барабанили капли дождя.       – Уверена, что не хочешь отложить поездку? – обеспокоенно уточнила у нее из-за спины тетя Мел. – Этот дом ведь никуда не убежит.       – Ну уж нет. Я и так вчера весь день, считай, проспала, – покачала головой девушка. – Не хочу отправлять коту под хвост еще один. К тому же, капает вроде не сильно. Уверена, к тому моменту, как я доберусь до места, все уже успокоится.       Ожидания ее оправдались только отчасти: полностью дождь не прекратился, но из проливного перешел в моросящий. И девушке, чтобы защититься от него, вполне хватило натянутого на голову капюшона темного худи.       Дорога, ведущая к дому Маллиганов, за прошедшие годы успела ожидаемо прохудиться и зарасти, хотя и не пропала полностью: судя по всему, иногда ею все же кто-то пользовался. Впрочем, еще до того, как Хейзел успела выстроить собственную теорию на счет личности этого таинственного «‎кого-то», ответ пришел сам собой вместе с пивными бутылками и прочим мусором на обочинах.       Сложно было сказать, почему дом после всех событий так никто и не купил – возможно, сказывалось его не слишком удачное расположение и удаленность от центра города, – но вот то, что его для своих тусовок облюбовала молодежь, как раз никакого удивления не вызывало. Если уж говорить начистоту, Хейзел в свою бытность старшеклассницей и сама с удовольствием зависала в подобных местах: с мрачной историей и вдалеке от пытливых родительских глаз.       Как ей удалось выяснить на стадии подготовки материала для будущего ролика, Маллиганы купили этот участок земли еще в середине девяностых, вскоре после свадьбы. С деньгами им тогда помогли родители Харриса, которых сейчас, к сожалению, уже не было в живых. Что примечательно, о семье Элизабет и Джоан нетизенам ничего толком известно не было. В одних источниках форсилась информация о том, что родители девочек погибли, еще когда те были маленькими. В других – что сестры сами от них сбежали, не выдержав жестокого обращения. Впрочем, с таким же успехом правда могла быть где-то посередине – или оказаться вообще совсем иной.       Так или иначе, в Хидден-Лейке они были приезжими, и, если девушки правда от кого-то скрывались, то лучшего места, чтобы затаиться и начать новую жизнь, было сложно себе представить: до 2012-го года и всех его событий о существовании этого городка вряд ли знали даже жители округа, где он находился. И если рассуждать в таком ключе, становилось понятно, почему Элизабет и Джоан предпочитали держаться вместе и, даже после того как старшая сестра вышла замуж, не смогли расстаться. Сложно было сказать, не возражал ли Харрис против «‎третьей лишней» в их с молодой женой новом доме, но, очевидно, со временем он смирился с ситуацией.       Старшему поколению Маллиганов принадлежала городская аптека – пока были живы родители Харриса, они ею заведовали и управляли, а их сын там работал на должности фармацевта. Место свое он сохранил и после того, как аптека сменила владельца. Однако к началу десятых мужчина стал все реже появляться на работе, оправдывая это семейными проблемами. Под этими самыми «семейными проблемами», как Хейзел поняла по контексту, чаще всего подразумевались его участившиеся проблемы с алкоголем. Впрочем, новые собственники закрывали на его срывы глаза – возможно, в память о его родителях, а возможно, потому что не хотели лишний раз раздувать конфликт. Именно поэтому летом 2012-го, когда мужчина в очередной раз без предупреждения пропал, никто не придал этому особенного значения.       К новой чете Маллиганов в городе в целом относились неоднозначно. Находились те, кто их жалел и считал, что семье нужна помощь. Но были и другие – кто, например, винил во всем Элизабет и ее сестру. Мол, это они довели несчастного мужика до цугундера и вообще «‎испортили» хорошего человека. Последнее, однако, можно было объяснить и банальной завистью: обе девушки были довольно хороши собой, особенно старшая. Опять же, судя по информации из сети, до свадьбы с Маллиганом Элизабет была весьма популярна у представителей противоположного пола – вплоть до того, что даже ходили слухи о ней и Эдварде Холле – тогдашнем наследнике и нынешнем полноправном владельце фабрики Холлов.       Впрочем, пруфов, как всегда, ни у кого не было, а в том, что загадочную красотку с темным прошлым народная молва охотно «‎сватала» к самому завидному холостяку ‎Хидден-Лейка тех лет, не было ровным счетом ничего удивительного. К тому же, как девушка выяснила чуть позже, у Холла на момент всех этих событий уже была собственная семья: жена и маленький сын. И ничто не намекало на то, что у него в личной жизни были какие-то проблемы. Но городских сплетников это, конечно, не останавливало.       Дом Маллиганов был окружен буйно разросшимся садом, в котором декоративные растения давно уже перемешались с дикими. Сложно было сказать, в каком состоянии это место было до событий 2012-го года, но прямо сейчас выложенная потемневшей и треснувшей плиткой дорожка едва угадывалась в зарослях травы. В том числе и потому что из-за плотных облаков и непрекращающегося дождя казалось, что все вокруг погружено в глубокие серо-зеленые сумерки. Из-за него же все запахи, полноводно наполнявшие воздух вокруг девушки, ощущались особенно ясно и свежо: аромат мокрой земли, листьев и травы, а также дерева, из которого был выстроен дом. А еще к ним примешивался более тонкий и сладкий, который Хейзел узнала не сразу.       Запах сирени.       Сирень была не таким уж редким садовым деревом в этих краях. Девушка была уверена, что, пока ехала по городу, замечала знакомые пушистые соцветия то тут, то там – благо что в этом году июнь выдался прохладный и ей повезло оказаться в Хидден-Лейке в самый разгар ее цветения. Так что, наверное, не было ничего удивительного в том, что она нашла ее и здесь.       Следуя за запахом, манящим ее за собой, Хейзел сама не заметила, как вышла к самому дому. Угрюмое двухэтажное здание встретило ее разбитыми окнами с вывернутыми и разломанными деревянными рамами, граффити на темных от воды и времени стенах и давно уже снятой кем-то входной дверью. Последняя стояла чуть в стороне, расписанная от и до, и, подойдя ближе, Хейзел поняла, что та была покрыта именами – видимо, тех, кто успел здесь побывать за прошедшие годы.       Над дверным проемом было красной краской крупно выведено слово «‎логово»‎, а чуть ниже и шрифтом помельче: «‎Захвати пивас (и гондоны) всяк сюда входящий». ‎       – В другой раз, приятель, – качнула головой Хейзел, а потом, на всякий случай светя себе под ноги телефоном, переступила порог.       Последующий осмотр бывшего дома Маллиганов показал, что там, как, собственно, и следовало ожидать, давно не осталось ни мебели, ни тем более каких-либо следов произошедшего двенадцать лет назад. Все, что можно было отвинтить и продать, округ отвинтил и продал – после того, как официально объявил всех Маллиганов мертвыми. Остальное, надо полагать, доломали позже.       Разрисованные и местами опаленные стены, грязные матрасы по углам, бутылки, окурки, прочий мусор – попалась даже парочка шприцов. Обычная заброшка для тусовок, коих Хейзел в свое время повидала немало. Запах тут стоял, надо признать, тоже соответствующий, и в какой-то момент девушка начала прикрывать лицо рукавом и дышать через рот, чтобы не вбирать в себя слишком много затхлой вони.       На второй этаж, где, согласно полицейской сводке, было найдено тело Элизабет, она подняться так и не решилась – лестница, ведущая туда, кажется, не была надежной еще во времена Маллиганов, а сейчас и вовсе дышала на ладан. Преодолев две ступеньки и почувствовав, как те напряженно и очень зловеще проседают под ее весом, Хейзел решительно спрыгнула обратно. Контент контентом, но ломать ради него ноги она была не готова.       Поэтому пришлось ограничиться съемкой только на первом этаже – и хотя кадры получились в самом деле весьма живописные, с историей семьи они напрямую связаны не были. Вряд ли во времена Элизабет и Харриса дом был похож на грязный притон. По крайней мере, ничего из известной девушке информации на это не намекало.       Она как раз заканчивала снимать особенно живописный уголок с густо наросшей там паутиной, как в коридоре едва слышно скрипнула половица. И хотя очевидно было, что, зайди кто в дом, она бы услышала куда больше скрипов и шорохов, Хейзел все равно почувствовала, как по спине дохнуло неприятным холодком. А грязные стены и уродливые граффити на стенах, еще секунду назад вызывавшие в ней исключительно исследовательский и даже потребительский интерес как часть будущего контента, вдруг стали неприятно давить на плечи. Да, девушке было не впервой бродить по такого рода местам, но в этой заброшке в отличие от многих других, где она бывала, совершенно точно случилось что-то плохое.       А зло всегда впитывалось в землю и обычно долго застаивалось на одном месте. Может, не всамделишным призраком, что завывал по ночам, но, по меньшей мере, тяжелыми дурными воспоминаниям. Оно отпечатывалось на стенах, как тени в Хиросиме. В конце концов, в ином случае этот дом едва ли стало бы таким популярным среди молодежи, не так ли? Зло всегда неизбежно притягивало к себе. Забиралось под кожу и кости, оставляя черные отпечатки на сердце – один за другим, пока не покроет его целиком.       Хейзел вышла обратно на крыльцо, полной грудью вдохнув ароматный дождливый воздух и усилием воли стряхивая с себя внезапно окутавшее ее наваждение. А потом почти сразу увидела то самое дерево, запах которого разносился по всему саду.       Сирень явно доживала свои последние годы: вместо аккуратного пышного деревца, целомудренно прикрытого листвой и цветами, взгляду девушки предстала кривая старуха, чьи толстые ноги-стволы были бесстыже выставлены всем напоказ, а цветы растеклись редкой белой дымкой лишь по верхним веткам. Что примечательно, на ее запахе и его интенсивности это никак не сказалось – словно наперекор собственному угасанию дерево отчаянно пыталось казаться живым и полным сил.       Спустившись обратно в траву и ощущая, как промокшие почти до середины икр джинсы холодят кожу, Хейзел подошла ближе. Медленно и вдумчиво оглядела склонившиеся под тяжестью возраста ветки, даже легко пробежалась по одной пальцами. Свежих сломов было не видно, но, с другой стороны, даже если бы она их обнаружила, что бы это доказало кроме очевидного факта: наломать цветов для возложения их на берегу было проще всего в ближайшем к озеру доме?       Поразмышляв об этом какое-то время, Хейзел в итоге пришла только к одному очевидно напрашивающемуся выводу: нужно было возвращаться в город. Она уже отсняла предварительный материал на телефон, и больше без своего основного оборудования ей здесь делать было нечего. Тем более что до назначенного времени встречи с офицером Родригес осталось, наверное, всего-ничего.       Вытащив смартфон, чтобы убедиться, что еще не опаздывает, девушка увидела новое сообщение от Тифф, и от одного только превью с робким «‎Как там твои дела, Хейз?👀»‎ у нее тут же неприятно сдавило в груди. Черт, она же обещала позвонить подруге еще вчера, но…       Забыла? Или намеренно проигнорировала собственное обещание?       << Прости, я вся в работе. Наберу тебя вечером, ладно? Обещаю🤞       Ответ ей пришел, уже когда девушка развернула свою тойоту и держала путь обратно в город.       >> Я беспокоюсь за тебя, Хейз. Ты ведь не наделаешь глупостей?       Сообщение висело неотвеченным до самого Хидден-Лейка, давая девушке возможность как следует продумать, что же написать.       << Ну вот сегодня, например, я не полезла на второй этаж по прогнившей лестнице. Звучит достаточно осознанно?       >> 😂 Вполне)       >> Я хотела извиниться, что так набросилась на тебя из-за Дэна. Это вообще не мое дело. Просто вы оба мои друзья, и я в моменте… растерялась, наверное. Прости меня, дорогая(( Обещаю, больше никаких дебильных вопросов 🤐       Хейзел сдвинула брови и, заглушив мотор, откинулась на спинку водительского сидения.       Вы с ним общались с тех пор?       Она набрала это сообщение, но так и не смогла заставить себя нажать на кнопку «‎отправить». Скорее всего, да. И, возможно, именно Дэн убедил Тифф не лезть во все это. А может, заодно рассказал ей собственную версию произошедшего.       От этой мысли у девушки тоскливо заныло в груди. Что, если Тиффани уже все знает? А если не только она? У них с Дэном было много общих знакомых, в компании которых они раньше часто проводили уик-энды. Как далеко вообще могли расползтись слухи? И что, черт его дери, значил тот его треклятый лайк и пост с пожеланием удачной рабочей недели?       Экран телефона заливал тесный салон тойоты ровным голубоватым светом, выхватывая из полумрака капли на стекле. Снаружи по крыше по-прежнему тихо барабанил дождь, наполняя голову Хейзел белым шумом и исподволь уговаривая просто закончить разговор здесь и сейчас. Не думать об этом. Не будить лихо, пока оно тихо.       << Он тебе что-то рассказал?       Ответ прилетел почти мгновенно.       >> Нет.       >> Мы вчера переписывались, но о вашем разрыве я не спрашивала. А он сам тему не поднимал. Хочешь, скину скрины переписки?       << Не нужно. Все окей. И спасибо.       >> Я на твоей стороне, подруга. Всегда) К черту мужиков! Обязательно позвони мне вечером, ладно? Или я сама тебе позвоню!🫵🏻       << Хорошо)       От Тиффани пришел стикер с радостно улыбающейся пандой, и, посчитав это точкой в их разговоре, Хейзел свернула чат. Она понимала, что не должна переносить свой негатив из-за расставания с Дэном на подругу, но ничего не могла с собой поделать. Каждый раз всплывая вот так, та неосознанно напоминала ей о бывшем, заставляя девушку мыслями и эмоциями возвращаться туда, где она быть совсем не хотела. И оттого прямо сейчас казалось, что единственный способ выдернуть себя из этого болота и перестать болезненно сжиматься от каждого нового сообщения в мессенджере – это заблокировать к черту всех общих друзей. В идеале – вообще сменить номер, а заодно удалиться из соцсетей. Ну и переехать жить в другой штат, раз на то пошло. А что, работа у нее удаленная, да и новую квартиру все равно скоро придется искать.       Устало поразмышляв какое-то время над реалистичностью такого решения проблемы, Хейзел протяжно выдохнула, после чего отстегнула ремень безопасности и вышла из машины.       Камилла Родригес оказалась невысокой коренастой женщиной глубоко за тридцать. Она, как и было обговорено, ждала девушку в единственном в Хидден-Лейке баре под примечательным названием «‎Спятивший медведь». И когда та, войдя внутрь, на несколько секунд замерла, оглядывая незнакомое помещение, сразу окликнула ее по имени. А потом еще и помахала рукой, помогая Хейзел сориентироваться.       – Как вы поняли, что это я? – уточнила девушка, усаживаясь за столик в дальней части бара. – Только не говорите, что знаете каждого местного жителя в лицо.       – Ну, во-первых, местных и правда видно сразу, – наставительно отметила Камилла. Судя по всему, женщина была только что со смены, потому что еще не успела сменить форму на повседневную одежду. – А во-вторых, твоя тетя показывала мне твои фотографии. Правда, на них у тебя были такие миленькие щечки, что я на мгновение даже засомневалась.       – Ясно, – отозвалась Хейзел, в моменте не сориентировавшись, как на это заявление реагировать. Слова звучали как насмешка, но при этом офицер Родригес улыбалась вполне дружелюбно, и в глазах ее не было агрессии или негатива. – Тетя Мел сказала, что вы сможете рассказать мне о деле Маллиганов.       – Да, – кивнула та. – Но может, закажешь себе чего-нибудь? На сухую такие истории не рассказываются. Я вот взяла пива. Местное очень даже ничего, особенно светлое. Если любишь, конечно. Я люблю.       – Спасибо, обойдусь, – по возможности вежливо отказалась девушка. Не рассказывать же, что в случае с алкоголем она предпочитала тот, в котором градус был повыше. А если пить такой, то поработать сегодня уже толком не выйдет.       – Ладно. – Женщина сделала еще один глоток из своего и так полупустого пивного бокала и кивнула: – Задавай свои вопросы. Но только договоримся сразу, детка: я отвечаю только в рамках общедоступной информации, окей? На какой-то особый эксклюзив тут не рассчитывай.       – Без проблем, – пожала плечами Хейзел. – Признаться, я вообще не рассчитывала, что смогу поговорить с кем-то вроде вас и получить информацию, считай, из первых рук. Ведь это правда, что вы участвовали в расследовании произошедшего двенадцать лет назад?       Она достала телефон и, дождавшись от Камиллы подтверждающего кивка, включила запись звука.       – Ну, участвовала – это громко сказано, конечно, – заметила та, коротко усмехнувшись. – Я тогда была совсем зеленая еще и больше на должности «‎принеси-подай» работала. Но дело Маллиганов помню. Тогда вообще всех на ноги подняли, так что мне и работенка нашлась.       – И чем конкретно вы занимались?       – В основном просматривала записи с камер. Это было, пожалуй, самым муторным и унылым занятием. Мы знали, что Харрис, Джоан и Лора не воспользовались семейным автомобилем, и это сразу ощутимо усложняло нам задачу.       – А за какой промежуток вы смотрели записи?       – Ну, согласно вскрытию, смерть Элизабет наступила не раньше, чем за неделю до обнаружения ее тела. Но на самом деле коронер считал, что она умерла дня за три-четыре до, а процесс разложения ускорила жара. Так что нам выдали разнарядку именно на этот период. Лично я отсматривала записи с местного автовокзала, но никто похожий на эту троицу в те дни Хидден-Лейк на автобусе не покидал.       – Но они могли уехать просто на попутке, так? – задумчиво предположила Хейзел.       Камилла хмыкнула:       – Попутка в наших местах – это понятие относительно, детка. Поскольку мы расположены вдалеке от основных автотрасс, здесь никто не бывает просто проездом. И поэтому так называемая «‎попутка» могла появиться только в том случае, если кто-то из местных выезжал за пределы города. А их всех тоже ловит камера на выезде – благо что из Хидден-Лейка ведет всего одна дорога. Естественно, всех выезжавших тоже проверили и опросили. Я тебе больше скажу: когда все эти поиски и опрос потенциальных свидетелей ничего не дали, нас заставили отсмотреть и записи с других камер, которые расположены на пути от дома Маллиганов.       – Дайте угадаю, – прищурилась Хейзел, склонив голову набок, – ничего?       – Ничего, – выразительно подтвердила Камилла и залпом допила оставшееся у нее пиво. Потом отвернулась и, поймав взгляд официантки, жестом попросила повторить. – Прямо-таки ни хрена. Они как сквозь землю провалились. Или испарились – как тебе больше нравится. В последний раз камеры зафиксировали Харриса, едущим на работу почти за две недели до обнаружения тела его жены.       – Погодите-ка, дайте я прикину. – Вытащив салфетку из салфетницы, Хейзел развернула ее, чтобы та стала длиннее. – У вас есть ручка?       – Держи, – кивнула офицер Родригес, достав оную из нагрудного кармашка своей формы.       – Значит так… Элизабет нашли семнадцатого августа. – Девушка нарисовала длинную горизонтальную линию и поставила на ней жирную точку, коротко обозначив дату снизу. – Смерть ее, согласно коронеру, наступила в период с одиннадцатого по четырнадцатое августа, все верно?       – Пока да.       – А Харриса последний раз видели на камерах…       – Пятого числа.       Хейзел кивнула и дополнила свою линию.       – Получается, что бы ни произошло в том доме, оно уложилось в этот промежуток, – резюмировала она, ткнув кончиком ручки в отрезок между пятым и семнадцатым числом. – А вообще существует вероятность, что те трое могли покинуть дом, минуя камеры наблюдения?       – Конечно, – пожала плечами Камилла. – Городок у нас небольшой, камеры стоят далеко не на всех дорогах. Плюс не все частники предоставили тогда свои записи. У кого-то они не сохранились за нужный период, а кто-то просто отказался сотрудничать с полицией, сославшись на то, что на запись попадает его собственность. – Она выразительно развела руками, мол, и как в таких обстоятельствах вообще проводить качественное расследование. – Так или иначе, вот тебе немного фактов, детка: в доме Маллиганов при обыске был найден небольшой запас денег, видимо, отложенный на черный день. Было бы странно пускаться в бега, не взяв с собой наличку, верно? Также мы обнаружили бумажник с документами и кредитками Джоан, телефоны обеих сестер и водительское удостоверение Харриса. Все это осталось нетронутым.       – А что насчет телефонов Лоры и ее отца?       – Их мы не обнаружили, но, судя по полученным данным, ни тот, ни другой не покидали пределов Хидден-Лейка. И предупреждая твой следующий логичный вопрос: нет, банковские карточки оставшихся членов семьи тоже нигде позже не всплывали.       – То есть вы считаете, что они все же вряд ли ушли по собственной воле? – задумчиво подвела итог Хейзел.       – Этого я не говорила, – покачала головой та. В этот момент к ним подошла официантка с полным бокалом, и Камилла подождала, пока та заменит им пустой.       – Этот запишите на мой счет, пожалуйста, – добавила девушка, прежде чем та ушла. – В качестве благодарности за помощь, – пояснила она в ответ на приятно удивленный взгляд собеседницы.       – А вечер-то перестает быть томным, – хмыкнула та. – Ладно, о чем там я говорила? Ах да, на мой взгляд, дело не в том, что они ушли не сами, а в том, что имеющиеся улики не складываются в картинку продуманного побега. Документы, телефоны и кредитки еще ладно, но наличка? Кто в здравом уме не прихватит с собой полторы штуки баксов? Нет, у меня была другая версия. Я с самого начала думала, что Харрис решил выбраться с семьей на природу. Элизабет по каким-то причинам осталась дома, а Джоан и Лора пошли с ним. В этом случае понятно, почему они не взяли машину и все остальное, о чем я говорила раньше. А уже потом на природе с ними случилось… нечто. – Она развела руками, а у Хейзел перед глазами вспыхнул ряд ее видео о Пропавших 411. – Может, несчастный случай. Или медведь. Или маньяк. Тут уж не угадаешь.       – А полиция эту версию разве не проверяла? – нахмурилась девушка.       Ее собеседница вздохнула – с очевидным сожалением и неудовольствием.       – Ну как тебе сказать, детка... Ближайший к дому квадрат, конечно, проверили, но дальше не пошли. Рук у нас и так катастрофически не хватало, а волонтеры… Ну скажем так, пороги не обивали. – И она выразительно цыкнула.       Хейзел кивнула: это казалось логичным в свете того, что она уже знала о Маллиганах и их отношениях с остальными жителями Хидден-Лейка.       – Насколько нам было известно, Харрис заядлым походником не был – как и вся его семья, – продолжила тем временем Камилла. – По крайней мере, ничто в доме или показаниях знакомых семьи на это не указывало. Владелец единственного в городе специализированного магазина снаряжения для кемпинга также утверждал, что никогда не обслуживал Маллиганов. А если бы уж те решили закупиться всем необходимым для достаточно долгого похода – палатками, ковриками, спальниками и прочим, – он бы эту покупку точно запомнил. Так что шеф отдал распоряжение прочесать лес в шаговой доступности, а когда поиски ничего не дали, от этой версии мы отказались вовсе. – Женщина вздохнула и потом пригубила новый бокал.       – Ну хорошо, – не стала спорить девушка, хотя и подумала о том, что местным магазином мир не ограничивается, так что купить снаряжение можно было где угодно, включая маркетплейсы. – Даже если на время забыть о Харрисе, у нас есть еще один важный вопрос: что случилось с его женой? Я знаю, что, согласно результатам вскрытия, Элизабет умерла от обезвоживания. Но… разве вам не показалось это странным?       – Показалось, конечно, – пожала плечами женщина. – И мне, и остальным нашим. Однако результаты вскрытия говорили сами за себя: на теле миссис Маллиган не было внешних повреждений, никаких синяков, порезов, следов связывания или борьбы.       – А что с токсикологией? – нахмурилась Хейзел.       Камилла одобрительно улыбнулась, будто бы отмечая осведомленность девушки в стандартных полицейских процедурах, а потом, качнув бокалом в руке, ответила:       – Ну, мы, как и положено, проверили ее кровь и ткани на алкоголь, наркотики, снотворные, обезболивающие – короче говоря, на все, что могло бы объяснить ее состояние или как-то повлиять на смерть. Сильнодействующих препаратов не нашли, концентрации тех лекарств, что были, укладывались в терапевтические нормы. Цитируя финальный отчет: острых интоксикаций нет, хронические заболевания не выявлены. Смерть наступила в результате обезвоживания на фоне жары.       – Может быть, с ней случился удар? – неуверенно предположила Хейзел. – Раз вы говорите, что была жара.       – Если бы у Элизабет был инсульт, это тоже бы выявили на вскрытии, – возразила ее собеседница. – Как и любую другую причину для потери контроля над собственным телом. Ну, по крайней мере, те, которые способна определить и зафиксировать современная наука.       – Хотите сказать, что верите в то, что она была… одержима? – с сомнением нахмурилась девушка, тут же вспомнив соответствующий тред на Реддите.       – Как офицер полиции и представитель местной законной власти, я должна ответить «‎нет». – Камилла сделала выразительную паузу, давая собеседнице возможность осознать и зафиксировать для себя этот момент. – Но как житель Хидден-Лейка, который рос в нем с рождения, я бы не стала ничего утверждать наверняка.       – Вы о… Белом человеке? – рискнула предположить Хейзел. – Я слышала о нем по радио.       – Ничуть не удивлена, – цыкнула женщина, закатив глаза. – У Ларри Маршалла язык вообще без костей. Для него это все шуточки-прибауточки.       – А для вас нет?       Офицер помедлила, словно всерьез задумавшись над заданным ей вопросом, но потом, встряхнувшись, все так же беззаботно пожала плечами:       – Я предпочитаю верить собственным глазам, а не слухам, детка. Так или иначе, смерть миссис Маллиган была признана естественной, а дело закрыто.       – Вот так… просто? – неверяще подняла брови девушка.       – Нашим миром управляет бюрократия, – пожала плечами ее собеседница и сделала еще один глоток пива. – Нас попросили установить причину смерти и определить, есть ли в ней состав преступления. Согласно отчету коронера, Элизабет умерла в одиночестве, и ей никто в этом не «‎помогал», а значит… – Она выразительно замолчала.       – Никто не помогал, – эхом повторила за ней Хейзел. – Офицер, а за какое время взрослый человек может в принципе умереть от жажды?       – Зависит от многих факторов, но… – Она задумалась. – В среднем за три-четыре дня. Однако с учетом погоды в том августе я бы сказала, что срок можно смело сократить до суток-двух. А к чему этот вопрос?       – Сутки-двое, – повторила Хейзел, уткнувшись взглядом в свою хронологическую схему на салфетке. – Не так уж и много. Вполне укладывается в наши предварительные расчеты. Значит, самое позднее, когда Харрис и остальные должны были исчезнуть, это… ну предположим, 12-го августа. Таким образом, у нас остается… неделя. Неделя с пятого по двенадцатое, когда в доме Маллиганов… что-то произошло.       – Да, получается, что так, – дружелюбно кивнула ей Камилла.       – Вы ведь… проверили дом на наличие следов крови? – на всякий случай уточнила девушка.       – Обижаешь, детка, – наморщила нос та. – Конечно, проверили. Ничего подозрительного не обнаружили. Скорее выяснили, что генеральную уборку в том месте не проводили как минимум с прошлого года. Впрочем, существует много способов убить человека, не оставляя биологических следов, если хочешь знать мое мнение.       – Убить – да, – не стала возражать Хейзел. – А вот избавиться от тел, не разделяя их на части – уже куда сложнее. Особенно если действовать в одиночку. Ладно, давайте быстренько тогда по оставшемуся списку пройдемся. – И она открыла сделанную заранее заметку на телефоне, чтобы быть уверенной, что уточнит все ключевые моменты. После чего приступила к вопросам, мысленно отмечая для себя новую важную информацию.       Да, собак для поисков привлекали, но с момента исчезновения Харриса и остальных прошло слишком много времени. К тому же, с погодой не повезло, ведь при таких температурах и под воздействием прямых солнечных лучей запах выветривается быстрее.       Да, прилегающий к дому участок озера обыскивали, как и лес, но в воде не нашли ни останков, ни личных вещей. Версию с тем, что Маллиганы утонули, впрочем, тоже считали маловероятной, ведь лодки у семьи не было.       Да, позже им поступала информация с разных концов страны о том, что Харриса, Лору и Джоан видели то там, то тут, но ни одна из зацепок в итоге себя не оправдала.       Нет, за прошедшие двенадцать лет больше не появилось никаких новых улик или свидетельских показаний, способных сдвинуть расследование с места. На текущий момент все четверо Маллиганов были официально признаны мертвыми, а потому их по факту больше никто и не искал.       – Можно последний вопрос?       – Тебе можно хоть два, детка, – улыбнулась офицер Родригес, но улыбка эта вышла заметно уставшей. И Хейзел вдруг подумала, что если женщина пришла к ней на разговор прямо со службы, то, вероятно, куда больше, чем отвечать на чужие вопросы, ей хотелось сейчас оказаться дома в горячей ванне.       – У вас есть фотографии с места преступления? – тем не менее спросила она. – Я была сегодня в доме Маллиганов, но там, конечно, уже ничего толком не осталось. А на второй этаж вообще не подняться. – Помедлив, она уточнила: – Вы ведь знаете, что вообще там сейчас творится?       Ее собеседница досадливо поджала губы:       – Конечно, знаю.       – И… вы ничего в связи с этим не предпринимаете?       – А что тут можно предпринять? Ну гоняем иногда молодежь, но они как тараканы – от включенного света разбегаются в разные стороны, но стоит отойти в сторону – и снова на месте. А по поводу фоток – они тебе нужны для ролика?       – В том числе, – кивнула Хейзел. – Но в первую очередь для составления полной картины случившегося. И плюсом они могут натолкнуть меня на еще какие-нибудь мысли о том, что же там все-таки произошло.       Камилла несколько секунд пожевала губами, потом зачем-то посмотрела на свой почти пустой бокал, который девушка для нее оплатила, и наконец, вздохнув, ответила:       – В любом случае нужно будет оформить официальный запрос. Я помогу с формальностями и постараюсь ускорить процесс, но просто так скинуть их тебе по почте, конечно, не смогу.       – Ничего, – пожала плечами Хейзел, не увидев в этом особой проблемы. – Мне нужно будет зайти в участок, чтобы оформить запрос?       – Нет, можно все сделать удаленно. Я тебе пришлю инструкцию. Завтра.       Перебивая ее, на заднем плане внезапно поднялся гам, заставивший обеих собеседниц обернуться ко входу в бар. Там какой-то парень шумно приветствовал собравшуюся вокруг него небольшую толпу, успевая пожимать кучу рук и обниматься, кажется, со всеми сразу.       – О, явление Христа народу, – прокомментировала Камилла, а лицо ее вернуло себе прежнее благостное и расслабленное выражение. – Эй, Тедди! Тедди Портер! Уже вернулся?       – Вернулся, офицер! – жизнерадостно отозвался тот. – С кучей новых идей и планов!       Этот голос. Эти неуместно радостные и оптимистичные интонации. Хейзел точно совсем недавно где-то их уже слышала.       Ну конечно. Это же мистер Шесть Утра. Волосы как после удара током, нос с горбинкой и эта…       …дико сексуальная…       …улыбка.       Девушка почувствовала, как у нее пересохло в горле, и впервые с момента начала разговора с Камиллой пожалела о том, что не взяла себе никакого напитка. По крайней мере, в таком случае она смогла бы уткнуться в него прямо сейчас, сделав вид, что ее категорически не интересует подошедший к их столику обаятельный красавчик.       – А вы тут как без меня? – уточнил меж тем парень, которого офицер Родригес назвала Тедди. – Закон и порядок под защитой?       – Закон – безусловно, насчет порядка – вопрос спорный, – отозвалась та, усмехнувшись. – Сам, поди, видел, что происходит на улицах. – Потом, задумавшись, вдруг с подозрением изогнула бровь: – Шейла же не втянула и тебя в это все? Смотри, Теодор, увижу тебя на баррикадах, все твоей матери расскажу! – И она сурово погрозила ему пальцем.       Парень рассмеялся, качая головой. Смех у него был такой же, как он сам: яркий, лучистый и невероятно заразительный.       – Нет, мне некогда такой ерундой заниматься. И так после отпуска, поди, тут с делами теперь до праздников не разгребешься.       – Не уверена, что можно назвать отпуском поездку по поставщикам, но как скажешь, – пожала плечами Камилла. – А, кстати, это Хейзел. Ты ее, наверное, не знаешь. Это племянница Мелани Марч. Она блогер и снимает видео о Маллиганах.       Хейзел, которая уже почти понадеялась, что весь этот обмен любезностями обойдет ее стороной, кисло улыбнулась и подняла взгляд на парня. Существовала ли вообще вероятность, что он ее не запомнил?       Судя по искре узнавания, мгновенно вспыхнувшей в его голубых глазах, ответ был отрицательным.       – О, так ты тоже сюда ехала, – дружелюбно улыбнулся ей парень. – А я и не знал. Тео. Очень приятно.       Девушка тоже представилась, пожав протянутую ей руку, а потом уточнила:       – А если бы знал, то что, предложил бы поехать рядом?       – Не знаю, – коротко рассмеялся он. – Может быть. Но уж точно порекомендовал бы тебе первым делом зайти в мой бар. Ты уже успела попробовать наше фирменное блюдо?       – Нет, я тут по работе, – покачала головой девушка.       – Мда? – Он снова перевел взгляд на Камиллу. – Рассказываешь ей военные тайны, офицер?       – Самая главная военная тайна – это то, что у вас смыв в женском туалете не работает, – добродушно фыркнула та.       – Что, опять? – Тео шумно вздохнул и поднял глаза к потолку. – Господи, дай мне сил не уволиться сегодня.       – Иди уже, – засмеялась женщина. – Из отпуска еще толком не вышел, а уже увольняться собрался.       – А разве не так оно обычно и бывает? – заговорщически подмигнул ей парень, а потом забрал у нее пустой бокал. После чего снова обернулся к Хейзел: – Мисс Марч, но наше фирменное блюдо я все же рекомендую.       – В другой раз. – Девушка уже поднялась из-за стола, осознав в этот момент, что чтобы пройти к выходу, ей придется практически протискиваться мимо замершего в проходе широкоплечего парня. – Офицер, мой номер у вас есть, так что буду ждать сообщения с инструкцией.       – Да, детка, – расслабленно кивнула та. – Постараюсь не забыть.       – Ты… дашь мне пройти? – уточнила Хейзел, поняв, что сам Тедди отходить не собирается.       – Да, прости. – Он посторонился, и все равно ей пришлось изрядно потрудиться, чтобы случайно до него не дотронуться.       Или чтобы не посмотреть в глаза, когда, проходя мимо, она полной грудью вдохнула его теплый и в то же время удивительно свежий запах с нотками то ли лимона, то ли мяты.       Расплатившись и после выйдя на улицу, Хейзел еще пару минут стояла там, запрокинув голову и прикрыв глаза. Нет, ну а с другой стороны – может, это и не такая уж плохая идея? Позволить себе немного пофлиртовать с симпатичным барменом – или кем он там работает, – и доказать тем самым, что нет у нее никакого желания и намерения возвращаться к прошлому? Ну не блокировать же и правда всех общих с Дэном друзей?       Рассудив так, девушка вдруг ощутила, как принятое решение живительным соком долгожданного освобождения растекается по венам. После чего вытащила из кросс-боди убранный туда телефон, вывела на экран знакомое лицо и нажала на кнопку вызова.       – Привет, Тифф, не занята? Да, я наконец-то созрела. И к тому же добыла кучу любопытной информации. В общем, слушай.