Белая сирень озера Хидден

      Дом тети Мелани находился в северной части Хидден-Лейка, а потому для того, чтобы добраться до него, Хейзел надлежало сперва проехать почти через весь город.       Тот начался незаметно – отдельными домами, замелькавшими вдруг в гуще деревьев по обе стороны от дороги. Но уже милю спустя застройка стала плотнее: слева проплыло белое здание церкви, затем появились первые перекрестки и другие автомобили, а после – магазины и здание местной начальной школы. Стандартный и легко узнаваемый пейзаж провинциальной Америки.       Конечно, о протестах, идущих в городе, по словам радиоведущего Ларри Маршалла, уже пятый день, девушка к тому моменту успела напрочь позабыть. Да и адреналиновый всплеск, взбодривший ее у озера, почти прошел, и Хейзел снова начала клевать носом. А потому когда на дороге впереди вдруг появились две стоящие нос к носу легковушки, преграждающие проезд дальше, девушка сперва подумала, что это просто чья-то неудачная шутка. И только подъехав почти вплотную, увидела кучей наваленные вдоль автомобилей таблички с характерными лозунгами, которые, видимо, оставили тут до следующего организованного митинга.       Реагируя на звук подъехавшей машины, из-за капотов показалось несколько растрепанных голов – судя по всему, люди поднялись с земли. Их было немного и выглядели они весьма помято, словно провели на улице всю ночь. Однако на всех их лицах была написана мрачная решительность, с которой они, очевидно, готовы были противостоять любому постороннему вторжению или попыткам устранить искусственно созданное на дороге препятствие. Одна из них – девушка в ярко-оранжевой толстовке – тут же выхватила телефон и начала все снимать. Отметив этот факт, Хейзел передумала выходить из машины.       – Могу чем-то помочь, мэм? – поинтересовался подошедший к ней полицейский – грузный темнокожий мужчина. Судя по тоскливому выражению его лица, он следил здесь за порядком – и тоже всю ночь провел на ногах.       – Добрый день. Мне нужно проехать к дому Марчей.       – Вы внучка Мелани? – уточнил он, чуть прищурившись и, видимо, прямо сейчас роясь в собственной памяти.       – Племянница, – поправила его Хейзел. – Двоюродная. Вот приехала в гости.       Взгляд мужчины заметно смягчился.       Неудивительно, что тетю Мелани в городе хорошо знали: в конце концов, она почти тридцать лет проработала в местной старшей школе. Так что не исключено, что и этот мужчина, которому явно было не больше сорока, когда-то ходил к ней на занятия по английской литературе.       – Это дело хорошее, – меж тем кивнул он. – Но с учетом текущей ситуации вам лучше будет вернуться на Мейпл-стрит. А там дальше проехать до Пайн и по ней уже строго на север.       – Спасибо. – Хейзел изогнула губы в подобии вежливой улыбки. И уже даже положила руки на руль, чтобы подготовиться к развороту, но потом все же не удержалась и спросила, кивнув в сторону протестующих: – И часто у вас тут такие флэшмобы проходят?       Полицейский тяжело вздохнул, как если бы речь шла о расшалившихся детях, которые никак не желают успокаиваться. И, наверное, в такого рода отношении был свой резон: большинство настороженных перешептывающихся лиц, маячивших над капотами сдвинутых легковушек, определенно принадлежали довольно молодым людям. Ровесникам Хейзел или даже младше.       – Мне жаль, что вам пришлось это увидеть, мисс, – наконец произнес мужчина. – Поверьте, обычно у нас тут все тихо и пристойно. Но вот… ни с того, ни с сего им как вожжа под хвост попала.       – Мы просто требуем соблюдать права рабочих, офицер! – с вызовом парировала прекрасно слышавшая их разговор девушка в оранжевой толстовке, чья кожа была на пару тонов светлее, чем у полицейского. К тому моменту поняв, видимо, что тойота камри со своей хозяйкой приехали не по их душу, она уже опустила телефон. – Мы протестуем против увеличения рабочей нагрузки без соответствующей материальной компенсации. Хватит пить кровь из наших людей! Рабочие не рабы и имеют право на достойные условия труда!       – Да знаю я, против чего вы протестуете, Шейла, – повысил голос тот, обернувшись к ней. – Не пойму только, на кой ляд вам понадобилось перекрывать главную улицу. Собрались бы перед фабрикой Холла и там выясняли свои отношения. Зачем втягивать в ваши разборки половину города?       – Потому что город должен быть в курсе, – ничуть не смутилась та. – Фабрика находится у черта на рогах. Если мы будем протестовать там, нас просто никто не заметит!       – А еще выяснится, что больше половины рабочих не разделяют ваших претензий и продолжают работать в две смены, чтобы поддерживать производство, – недовольно поджал губы мужчина. – Ты же сама знаешь, что все это неправильно. И что вы подставляете своих же товарищей.       – А вот это дешевая манипуляция! – тут же подловила его Шейла, резко вскинув в сторону полицейского указательный палец. – Они нам еще спасибо скажут, когда мы своего добьемся!       Они продолжили увлеченно и шумно спорить, как будто и вовсе забыв о третьем лишнем в лице Хейзел, и девушка, благоразумно рассудив, что в ее присутствии здесь нет совершенно никакой необходимости, включила задний ход. А когда уже отъехала на несколько футов назад, услышала гневное и громкое:       – Холлы всегда так поступали! Просто заметали грязь под ковер. И вы им это позволяли! Закрывали глаза на очевидный произвол! Мне все равно, даже если эти уроды скупили полгорода, я все равно пойду до конца! Им это просто так с рук не сойдет. Некоторые вещи нельзя просто стереть из памяти, как будто их и вовсе не было. Спросите у Бобби Лэнга! Он-то все об этом знает!       – Вот опять ты за свое! Не приплетай сюда Бобби! Он вообще никак не связан с вашей заварушкой!       – Если вы говорите это всерьез, то вы либо идиот, офицер – уж простите за мою прямолинейность, – либо с ними заодно. И я в данном случае даже не знаю, что хуже! – На глазах Хейзел девушка в оранжевой толстовке выразительно всплеснула руками, а потом круто развернулась и скрылась за спинами своих товарищей, давая понять, что разговор на этом окончен.       Кто такой Бобби Лэнг, Хейзел не имела ни малейшего понятия – да и, признаться, не особо жаждала знать. В конце концов, она приехала в Хидден-Лейк, чтобы снять видео о событиях, случившихся двенадцать лет назад, а текущие городские проблемы ее абсолютно не касались. По крайней мере, не больше, чем ремонтные работы или любая другая причина, по которой она была бы вынуждена ехать в объезд.       Что там сказал полицейский? Назад до Мейпл-стрит, а оттуда до Пайн и потом строго на север?       В итоге ее дорога ожидаемо затянулась еще почти на двадцать минут. Отчасти потому что девушка сначала проехала нужный поворот, и из-за этого ей пришлось объезжать квартал по кругу.       Впрочем, учитывая ее состояние и степень недосыпа, повезло, что она не въехала в пожарный гидрант или типа того.       – Ничего себе, сколько у тебя здесь всего, – охнула Мелани Марч, когда Хейзел открыла багажник. – Ты как будто не на пару недель, а на полгода собиралась, орешек.       – Тут в основном техника, – отозвалась та. – Штативы всякие, лампы и прочее. Для работы. Я… точно тебя не разбудила, тетя Мел?       – Вовсе нет, – бодро отмахнулась та. – Я уже часа два как встала. Успела и кофе выпить, и свои любимые пиончики полить. Они у меня как дети – без вкусненького сразу грустнеют. – Пожилая женщина со вздохом покачала головой, как если бы цветы в ее саду и правда осознанно вредничали, увядая под жарким июньским солнышком. – А ты что же, будешь снимать прямо у меня дома? – Последнее она спросила с ощутимым интересом, как будто даже предвкушением.       – У тебя, на улице, в доме Маллиганов. – Говоря это, Хейзел уже доставала оборудование из багажника, осторожно составляя то на подъездную дорожку, ведущую к дому. – Может, кто-то из местных согласится дать интервью – вообще отлично будет. Я хочу попробовать новый формат и провести побольше живых съемок сама в этот раз. Так что все это мне понадобится.       Сумок в самом деле получилось прилично: с собой у нее были пара штативов разной высоты, несколько портативных LED-светильников, кольцевая лампа, стабилизирующий гимбал для камеры, микрофоны (накамерный и маленькая петличка), а еще куча запасных аккумуляторов, карты памяти и портативный зарядник. Самое ценное – камера с объективами и набором фильтров – лежало в отдельных чехлах в салоне. Там же в рюкзаке лежал ноутбук, на котором девушка смогла бы просматривать и структурировать отснятый материал.       Всю эту технику она собирала почти год, покупая на распродаже то одно, то другое, и иногда ради этого даже отказывая себе в каких-то других удовольствиях вроде новой пары джинсов или ланча в кафе. Проставив все галочки напротив обязательно необходимого, начала даже думать о том, чтобы организовать себе собственный тематический уголок для съемок, но дальше дизайн-проекта то дело так и не зашло.       – Тебе помочь? – заботливо поинтересовалась тетя Мел, явно чувствуя себя некомфортно от того, что просто стоит рядом, пока ее племянница занимается разгрузкой. – Ты не смотри, что я старая уже, орешек, руки-то у меня еще нормально работают.       – Все нормально, тетя Мел, – пропыхтела та, ставя на дорожку последнюю и самую тяжелую сумку, а потом с облегчением закрывая багажник. – Тут не так уж много на самом-то деле. Но, – Хейзел сделала выразительную паузу, поймав обеспокоенный взгляд пожилой женщины, – от чашечки кофе я бы не отказалась. С молоком и сливками, если есть. И печеньки! У тебя всегда были такие вкусные печеньки!       – Да, с корицей, – расплылась в улыбке женщина, явно довольная, что девушка их помнит. – Ну хорошо, сейчас организуем. Но с сумками давай хоть немного помогу. – И она, невзирая на попытки племянницы ее остановить, все-таки цапнула один из небольших чехлов и, прижимая его к груди, как трофейную добычу, засеменила к дому.       Провожая ее глазами, Хейзел вдруг встретилась взглядом с торчащей над соседским забором головой. Голова, явно не ожидавшая, что ее поймают с поличным, неловко улыбнулась, а потом торопливо сделала вид, что к разделяющей участки ограде ее привлекли исключительно разросшиеся там кусты.       Не стоило сомневаться: о том, что в Хидден-Лейк приехала племянница Мелани Марч, к обеду будет знать уже полгорода. А уж когда выяснится, что Хейзел довольно популярный блогер с почти семьюдесятью тысячами подписчиков на YouTube и собирается снимать здесь контент – вообще сложно вообразить, что начнется. Оставалось лишь надеяться, что родственных связей с тетей Мелани окажется достаточно, чтобы девушку приняли здесь за свою – а не считали посторонней, нагло лезущей во внутренние дела города. В конце концов, она не журналист и не агент ФБР, чтобы иметь право требовать ответы на свои вопросы, прикрываясь редакционным заданием или расследованием. И выяснить ей удастся только то, что люди сами согласятся рассказать.       В любом случае Хейзел стоило запастись терпением. А еще составить список вопросов, которые она будет задавать всем тем, кто в принципе согласиться поговорить о Маллиганах.       – Ты сама-то их знала? – поинтересовалась девушка, когда полчаса спустя они с тетей Мел сидели в маленькой гостиной на первом этаже и пили приготовленный женщиной кофе. Из приоткрытого окна доносился свежий и сладковатый аромат пионов.       – Ну, как тебе сказать, – задумчиво пожевала губами пожилая женщина. – Они всегда держались особняком и редко появлялись в городе. А Лора у них и вовсе была на домашнем обучении. – Последнее она произнесла с ощутимым осуждением в голосе.       – Лора – это дочка, так? – уточнила Хейзел. Чтобы ничего не упустить, она включила диктофон на телефоне и положила его рядом с собой после того, как ее собеседница дала согласие на запись. Сразу снимать все на видео смысла пока не было, но на собственную память в плане разного рода мелочей девушка не полагалась.       – Да, – подтвердила тетя Мел. – Хорошая девочка – скромная, тихая. Но слишком уж замкнутая и необщительная. Про таких говорят: в тихом омуте черти водятся.       – Лора ведь тоже пропала? Вместе с отцом и тетей.       Тетя Мел снова кивнула, а потом сделала аккуратный глоток кофе из фарфоровой чашечки и перевела задумчивый взгляд в сторону окна.       – Жуткое это было дело, орешек. Оно еще тогда и у горожан, и у полиции вызывало очень… неприятное ощущение. Может, поэтому все местные негласно сошлись во мнении, что особо копать там не стоит. Что бы ни произошло в том доме, у этого… не может быть хорошего объяснения. – Ее темные глаза остекленели, словно обратившись внутрь себя – а может, к тем воспоминания, что были связаны с событиями двенадцатилетней давности.       – Как тогда все произошло? Ты помнишь?       Почти уже коснувшаяся блюдца чашечка замерла в воздухе, а пожилая женщина медленно – и как будто неохотно – кивнула.       – Конечно, помню, орешек. Такие вещи не забываются.       – Расскажешь? – Хейзел придвинула диктофон к ней поближе.       Тетя Мел втянула носом воздух, словно вместе с ним набираясь решимости, потом так же шумно выдохнула – и сразу будто бы уменьшилась в размерах, сжавшись в своем обитом голубым велюром кресле.       – Ее ведь… не сразу нашли, – произнесла она несколько секунд спустя. – Элизабет, я имею в виду. Она… пролежала там несколько дней на жаре. Можешь себе представить, в каком состоянии было тело, когда его все-таки обнаружили?       – Если честно, представлять не слишком-то тянет, – призналась Хейзел. – Я читала, что ее нашел соцработник. Зачем он вообще ходил к Маллиганам, не знаешь?       – Не уверена, – покачала головой Мелани. – Мне кажется, это было связано с Лорой. И с тем, что она не ходила в школу, а училась на дому. Но подробностей я уже не помню.       – Ладно, – не стала настаивать девушка. – Значит, полиция обнаружила Элизабет мертвой, а остальные три члена семьи просто пропали без вести?       – Да, все так. Притом машина Харриса, насколько я знаю, осталась в гараже.       – Харрис – это муж Элизабет? – Мелани кивнула. – А четвертый член семьи…       – Джоан. Младшая сестра Элизабет, которая жила вместе с ними.       Хейзел качнула головой, мысленно выстраивая схему у себя в голове и уже наперед обдумывая, как стоит подать эту информацию в ролике. С одной стороны, четыре человека – это не так много, особенно если к каждому имени подобрать фотографию и закрепить образ еще и визуально. С другой – всегда находились особо ленивые или невнимательные зрители, которые начинали ныть в комментариях о том, что путаются в персонажах, даже если их там было всего трое. Так что, наверное, стоило все-таки озаботиться мало-мальской схемой. Горизонтальная линия между Элизабет и Харрисом, от нее черточка вниз к Лоре, их дочери. И верхняя перемычка между сестрами – Элизабет и Джоан. Вполне наглядное генеалогическое древо получится.       Возле имени Элизабет можно будет еще добавить эмоджи черепа – или надгробного камня, – а возле остальных – знаки вопроса. И не забыть все это проговорить словами для тех подписчиков, кто ее истории не смотрит, а слушает.       – И что, никто не хватился их раньше? – спросила она, оставшись полностью удовлетворенной своей мысленной картинкой.       – Ну… некому было хватиться, – осторожно заметила Мелани, поставив опустевшую чашечку из-под кофе на журнальный столик. – Друзей у них было немного – в основном люди предпочитали не лезть в их дела.       – Почему?       – Так уж… вышло. – Пожилая женщина развела руками, и, хотя у Хейзел мелькнула мысль, что та говорит меньше, чем знает, развить ее девушка не успела. – Послушай, орешек, если ты хочешь побольше узнать о ходе расследования, тебе стоит начать с разговора с Камиллой. В смысле, с офицером Родригес. Мы с ней еще с ее старшей школы дружим и общаемся. Я уже говорила ей о том, что ты собираешься сделать ролик об этой истории, и она сказала, что будет рада тебе помочь и поделиться доступной информацией.       – Даже… так? – Признаться, в этот момент Хейзел растерялась. По законам жанра, полиции в такой ситуаци полагалось держать рот на замке и всеми силами отбрыкиваться от лезущего не в свое дело блогера. Но уж точно не устраивать индивидуальную пресс-конференцию.       Нечего скрывать? Или, наоборот – нужно проследить, чтобы в ее видео были озвучены только проверенные и утвержденные данные?       – Я, правда, не знаю, что у нее сейчас со временем, – тем временем, чуть помолчав, добавила тетя Мел. – Сама понимаешь, у ребят из полиции сейчас и без этого дел по горло. Во-первых, через две недели Четвертое июля, а во-вторых… – Она замялась.       – Протесты, – легко распознала причину ее неловкости Хейзел. Ровно такое же выражение лица было у того офицера, которого она встретила утром. Как будто ему было стыдно за то, что кто-то посторонний стал свидетелем их городских неурядиц.       – Да, есть такое дело, орешек, – огорошенно покачала головой пожилая женщина. – Не самый удачный момент ты выбрала для приезда. – Потом, словно спохватившись, она чуть подалась вперед и поспешно добавила: – Не в смысле, что я не рада тебе. Очень рада. Просто сама видишь, какая у нас тут сейчас ситуация.       – Это же рабочие Холлов протестуют, да? – Хейзел выключила диктофон и более расслабленно откинулась на мягкую спинку голубого кресла. По ее волосам мазнуло ветром с улицы, а нос снова пощекотало сладким цветочным ароматом.       – Они самые, – неохотно подтвердила ее тетя, поджав губы.       – А из-за чего все началось, ты не знаешь?       – Да как всегда, орешек. Из-за чего вообще начинаются такие вещи? Поползли слухи, что с осени руководство фабрики собирается повысить норму выработки при сохранении текущих зарплат. Притом что официально об этом еще никто не объявлял. А потом слово за слово и… Поговаривают, что это Шейла Андерсон все затеяла. – Вот теперь на обычно мягком и добром лице пожилой женщины проступило явное неодобрение. Даже осуждение.       А перед мысленным взором Хейзел в этот момент всплыл знакомый образ в оранжевой толстовке.       «Холлы всегда так поступали! Просто заметали грязь под ковер. Но некоторые вещи нельзя просто стереть из памяти, как будто их и вовсе не было!»‎       – Получается, она тоже работает на фабрике? – Кофе в ее чашечке уже давно остыл, но Хейзел не торопилась его допивать, просто болтая густой ароматный напиток по кругу.       – Сама она нет, – покачала головой Мелани, – но вот ее отец входит в наш местный профсоюз. Я слышала, она присела отцу на уши и убедила его, что Холлы совсем уже совесть потеряли.       – А тебе так не кажется? – уточнила девушка. – Думаешь, у них нет причин быть недовольными?       На лице пожилой женщины отразилась заметная и мучительная борьба с собой. Очевидно, какая-то часть нее хотела категорически припечатать, что да, протесты не имели никакого смысла и зря нарушали городские мир и покой. А еще создавали сложности с передвижением по главной улице города. Но, видимо, Мелани все-таки сумела справиться с этим порывом.       – Фабрика кормит половину Хидден-Лейка, если не больше, – тщательно подбирая слова, наконец заговорила она. – Холлы здесь главные работодатели. Ты либо работаешь на них, либо на государство. Ну, или стоишь за прилавком. Вариантов на самом деле не так много, орешек. Я предпочитала никогда не лезть в дела фабрики, потому что меня они напрямую не касались, но о ней ходит много разных слухов. Однако я не возьму на себя ответственность судить, какие из них и насколько правдивы. В любом случае тебе не стоит переживать об этом. Ты же не за этим сюда приехала, так?       – Так, – не стала спорить Хейзел. – Но, с другой стороны, если Холлы настолько влиятельны, то… какова вероятность того, что они как-то связаны со случившимся в доме Маллиганов?       Тонкие седые брови Мелани резко взлетели вверх.       – Не говори глупостей, орешек, – почти возмущенно воспротивилась она. – Маллиганы никак не были связаны с фабрикой. Никто из них не работал на Холлов. Я очень тебя прошу – не надо смешивать эти две истории, ладно? Я понимаю, что громкие имена привлекают больше внимания, но…       – Я не буду, – поспешила успокоить ее Хейзел, осознав вдруг, на какую сомнительную тропинку свернул их разговор. – Обещаю, никакого кликбейта и желтухи, тетя Мел. Я не за этим сюда приехала.       И правда – одно дело нагнетать в роликах саспенса за счет заигрывания с паранормальными версиями случившегося, а совсем другое – заниматься сомнительным пиаром на известных именах. Мало того, что это был дешевый и низкопробный трюк, так за него потом еще и нехилый такой иск за клевету мог прилететь.       Хотя, признаться, после подслушанного ею утром разговора про все эти замалчивания и скупленной половине города соблазн провести четкую линию, связывающую Холлов и дело Маллиганов, был невероятно высок. В конце концов, как там говорится? Обычно самая простая и очевидная версия и есть самая правильная. Кто-то из пропавшей семьи что-то не то узнал или услышал, и его убрали – вместе с остальными членами семьи, кому он мог успеть рассказать. А Элизабет… ну, может, у нее случился удар от нервов или что-то в таком духе. И нанятые шестерки зловещих Холлов просто оставили ее умирать в доме одну.       На первый взгляд все сходилось идеально, и у Хейзел даже руки зачесались от желания поскорее набросать этот сценарий на ноутбуке. Если она не будет ничего утверждать, а просто выдвинет версию, дав дисклеймер о том, что это ее личное мнение и никаких доказательств этой теории нет, за это ведь ее не смогут засудить, так?       Судя по всему, эти размышления достаточно явно отразились у нее на лице, потому что тетя Мелани, внимательно за ней наблюдавшая, тяжело вздохнула:       – Орешек, будь осторожна, ладно? И обещай мне, что не полезешь в это все слишком глубоко. Просто поговоришь с Камиллой и… Я тоже помогу, чем смогу. Просто… сама понимаешь, все это случилось не так уж давно и… – Она не договорила, абстрактно поведя по воздуху рукой, но Хейзел и так уловила ее мысль.       Мысль, которая до этого почему-то не приходила в голову ей самой.       Даже если предположить, что Холлы с их фабрикой все-таки были здесь ни при чем, за произошедшим в доме Маллиганов все равно кто-то стоял. И этот «‎кто-то» мог все еще проживать в Хидден-Лейке. А раз так, то появление какой-то приезжей девчонки с камерой, которая слишком активно ворошит прошлое и задает провокационные вопросы, вряд ли придется ему по нутру.       Может, поэтому тетушка и убедила свою бывшую ученицу помочь Хейзел? Возможно еще, что в том самом разговоре фигурировала так и напрашивающаяся формулировка «‎присмотри за ней».       – Не беспокойся, тетя Мел, – покачала головой девушка, так и не решив, раздражает ли ее чересчур навязчивая забота пожилой родственницы или, наоборот, трогает. – Я не планирую проводить собственное расследование и заниматься поисками преступников. Это не моя специализация. Я просто… соберу версии, послушаю людей, сделаю пару съемок в доме и в окрестностях, а потом уеду. Тебе не о чем волноваться, обещаю.       – Вот и хорошо, – с явным облегчением выдохнула ее тетя. – Ладно, может быть, ты хочешь принять душ с дороги? Или подремать? Я наверху приготовила для тебя гостевую комнату.       – Да, спасибо. Надо вещи, наверное, разобрать, – согласилась она, все же опрокидывая в себя остатки холодного кофе и поднимаясь на ноги. – А потом, может, и посплю с дороги. Тебе нужна будет какая-нибудь помощь по дому?       – Нужно будет вечером съездить за продуктами. Если хочешь моего фирменного печенья, нужно как минимум купить муку и корицу. Ну и просто посмотреть, чего нам дома не хватает.       Обсудив немного планы на день – и заодно на ближайшую пару недель, – они разошлись. Но, уже поднимаясь на второй этаж, Хейзел вдруг кое о чем вспомнила. И, присев на ступеньках, чтобы видеть тетю через балясины лестницы.       – Тетя, а ты знаешь, кто такой Бобби Лэнг? – окликнула она пожилую женщину.       Та стояла к племяннице спиной, так что считать что-либо по ее мимике у девушки, увы, не было никакой возможности. И последовавшую паузу можно было списать в равной мере как на замешательство, так и на попытки вспомнить.       – Нет, – наконец отозвалась Мелани. – Первый раз слышу это имя. Он как-то связан с Маллиганами, орешек?       – Нет, просто… – Хейзел помедлила. Тете явно не нравилось то, что она интересовалась семьей Холлов и происходящим на улицах прямо сейчас. Не стоило лишний раз ее расстраивать. – Просто увидела это имя где-то, пока читала о Хидден-Лейке. Неважно, забей.       И, выпрямившись, она продолжила подниматься.       Из гостевой комнаты, которую обустроила для нее тетя Мел, открывался вид на задний дворик, засаженный цветочными клумбами. Розовые и белые пионы, сочные, округлые и яркие, здесь, очевидно, главенствовали, но помимо них в саду цвели розы, лилии, ирисы и флоксы. А ближе к забору, ограждающему участок, высились более крупные и раскидистые кусты гортензий. Хейзел бы ничуть не удивилась, узнав, что ее тетушка проводит в своем цветочном царстве все свое свободное время – и вообще не особо жаждет участвовать в том, что происходит в городе. В этом они с племянницей были похожи: девушка тоже предпочитала одиночество шумным компаниям. Может, поэтому она и стала блогером. В конце концов, какая другая работа настолько завязана на одном человеке? Да, подготовка, съемка и монтаж видео без помощи со стороны занимали много времени, но, с другой стороны, зато Хейзел могла быть уверена в своем продукте на каждом этапе. И точно знать, что ее подписчики получат только самый лучший и качественный контент.       Размышляя обо всем этом, девушка достала из сумки ноутбук и, подключив его к сети, села за стол. Просмотрела недавнюю активность на своем канале, почистив спам в комментариях и поставив пару лайков на интересные версии. А потом, перекинув с телефона сделанные утром у озера фотографии, погрузилась в их изучение. Без особого интереса промотала виды озера Хидден, поставив себе мысленную зарубку выбрать из них лучшие как-нибудь потом, и развернула на весь экран те снимки, на которых предположительно мог оказаться незнакомец в белом.       Несколько минут до сухости в глазах вглядывалась в их увеличенные мыльные версии, пока наконец на одной из них…       «‎Попался! – триумфом полыхнуло в груди девушки, и она на всякий случай обвела нужное место на фото через графический редактор. – А ну-ка…»       Теперь, когда она знала, что и где искать, работать с остальными снимками стало куда легче. Что и говорить, освещение, расстояние и светлая земля делали свое дело – разглядеть таинственного мужчину можно было только прицельно, если знать, что, а главное где искать. И судя по сделанным Хейзел отметкам, тот действительно в какой-то момент начал двигаться, а потом – растворился среди деревьев. Тут, конечно, можно было бы спросить, какого черта он потащился в лес вместо того, чтобы, как все нормальные люди, подняться к дороге. Но, с другой стороны, машины у него, очевидно, не было. А через лес запросто могла идти пешеходная тропа.       Задумавшись об этом, Хейзел свернула фотографию и вытащила на экран другой документ из ряда своих заготовок: карту побережья озера Хидден, на которой еще дома сделала несколько важных пометок.       – Ну-ка, посмотрим. – Хмуря брови, она принялась искать вдоль линии берега то место, где была сегодня утром. Вот, здесь идет дорога к городу. Вот тут примерно был съезд, с учетом, что дальше озеро выгибалось в другую сторону. А это значит, что…       Курсор мыши замер посреди экрана, а сама девушка на пару секунд вовсе перестала дышать. Ведь если она все запомнила и отметила правильно, то от той точки, где она видела мужчину в белом, до дома Маллиганов было чуть меньше мили.       Просто совпадение?       А с другой стороны – чем еще это могло быть?       Так и не придя ни к какому однозначному выводу, Хейзел продолжила листать сделанные у озера снимки, пока не добралась до фотографии белой сирени и загадочного символа на камне. На всякий случай запустила поиск по изображению, но Гугл, ожидаемо, не смог предложить ей ничего конкретного. Похожие символы встречались в разных письменах по всему миру, и искать наиболее точное совпадение можно было бы часами – если не сутками напролет. Так что пока не выяснится, что эта загогулина как-то связана с Маллиганами, тратить на нее время не имело никакого смысла.       А вот на что его стоило потратить, так это на подготовку сценария для будущего ролика. Пока хотя бы в виде таблички известной ей информации. Не самая увлекательная и творческая часть работы, но наращивать «‎мясо» в виде красивых формулировок, эпитетов и метафор Хейзел будет потом. Сейчас главное – создать скелет будущего ролика. И начать, естественно, следовало с истории семьи.       Она уже открыла файл и вставила в ухо наушник, чтобы переслушать их разговор с тетей Мел, как вдруг телефон в ее руках ожил, выкинув поверх прочих новое уведомление с иконкой Инстаграма.       Dan_Tallis поставил лайк вашей публикации.       В лицо Хейзел словно дохнуло жаром, а сердце подпрыгнуло к самому горлу, ошпарив его желчью. Это еще что нахрен такое? Случайно тыкнул не на тот пост? Но Дэн же отписался от нее. Одобрение и поддержка в желании начать новую жизнь? Или издевка? Желание напомнить о себе, ворвавшись туда, откуда она только-только сумела его прогнать?       Тапнув на уведомление, Хейзел вошла в приложение. Так и есть. Он лайкнул то самое ее фото с озера. Вероятно, прямо сейчас сидел у себя в офисе, потягивая утренний кофе, и…       И что?       Сама не зная зачем, она перешла на его страничку. Уже догадывалась, что именно может там увидеть, но в груди все равно противно заныло.       Дэн тоже вывесил новый пост – и тоже первый после их расставания. Но в отличие от ее абстрактного пейзажа, он сделал селфи. Солнце било ему прямо в глаза, поэтому приходилось прищуриваться. На заднем плане была видна улица, заполненная людьми и машинами – ее городской мальчик обожал всю эту толчею.       Нет. Не ее мальчик. Он сам так решил, а она не нашла в себе сил возразить. Это был его выбор. Так зачем же он сейчас поступал с ней подобным образом? «‎Всем удачной рабочей недели😉» значилось в подписи к фото. Кому всем? И откуда это вообще здесь взялось – парень в жизни не подписывал свои посты. В лучшем случае ставил метки или пару эмоджи. И связано ли это с тем, о чем она написала у себя на аккаунте?       Или это тоже просто совпадение?       – ‎Иди нахрен, Дэн, – прошептала Хейзел, отшвырнув телефон в сторону. – И все это дерьмо с собой прихвати заодно.‎ Я ни за что… ни за что…       Он не имел права поступать с ней так. Не после всего, что между ними произошло. А она не имела права ему позволять. Но только вот вместо того, чтобы просто заблокировать его и самой больше никогда не заходить на его страницу, девушка сидела тут и мысленно поздравляла себя с тем, что все-таки сдержалась и хотя бы не поставила ему ответный лайк.       Ветер из распахнутого окна донес до нее запах пионов – сладкий, густой, почти удушливый. Хейзел зажмурилась и уткнулась лбом в скрещенные руки, чувствуя, как этот запах смешивается с горечью в горле.       Какое позорище.