Игра в Макларен

Тишину разорвал телефон, что лежал на столе. Одна вибрация. Вторая. На экране горело имя «Андреа Стелла». Оскар смотрел на него, не двигаясь. Он позволил ему сброситься. Потом перезвонил сам. — Алло, — его голос был ровным, металлическим. — Оскар, что, чёрт возьми, происходит? — голос руководителя команды был резким, но в нём слышалась тревога, а не гнев. — Мне только что позвонил Зак. Он говорит, вы с Ландо чуть не устроили мордобой в паддоке. — Никакого мордобоя не было, — отчеканил Оскар. — Был разговор. Он прошёл продуктивно. Теперь я понимаю ситуацию. — Какую ситуацию? Оскар, выслушай меня. «Папайя рулс»... — Вычеркни «Папайя рулс». Они мертвы , — перебил его Оскар. Голос не повысил, но каждое слово было обледеневшим. — Для меня их больше не существует. С сегодняшнего дня у нас в команде один набор правил — официальный регламент FIA. И я буду следовать только ему. На том конце провода повисла тяжёлая пауза. — Ты понимаешь, что это значит? — наконец сказал Стелла, и в его голосе прозвучало предостережение. — Я понимаю всё прекрасно, Андреа. Ландо ответ по заслугам. Он хотел войну. И он её получит. Но не по его правилам. По моим. Он положил трубку, не дожидаясь ответа. Оскар подошёл к окну, раздвинул жалюзи. Внизу кипела жизнь паддока. Где-то там был Ландо. Праздновал. Чувствовал себя победителем. «Празднуй, пока можешь», — подумал Оскар, его пальцы непроизвольно сжались в кулак, и острая боль в костяшках напомнила ему об этом. «Это твоя последняя победа. Твое последнее воскресенье в качестве лидера». Он отпустил жалюзи, и комната снова погрузилась в полумрак. Австралиец не собирался никуда выходить. Не собирался делать вид. Каждая крупица его энергии, каждая мысль теперь были направлены на одну-единственную цель. Оскар сел перед своим ноутбуком, включил его и открыл папку с телеметрией гонки. Он не стал смотреть свои пролёты кругов. Он начал с пит-стопа Ландо. Потом — его тактику в поворотах, его траектории, его слабые места на резине. Он изучал не данные своего напарника. Он изучал врага. И в тишине своего трейлера, под приглушённый гул генераторов, Оскар Пиастри начал готовить ответку. Холодную, жесткую и, что самое приятное, абсолютно законную. Он собирался победить Ландо Норриса не эмоциями, не угрозами в паддоке. Он собирался сделать это на трассе, собирался разобрать его по винтику, по данным, по миллисекундам, и построить из этих обломков свою победу. Темнота за окном сменилась багровой полосой рассвета. Оскар не сомкнул глаз. На столе перед ним стояли три пустых чашки от кофе, а на экране ноутбука горели строка кода и графики. Он не просто смотрел телеметрию. Он писал собственную программу — алгоритм, который сравнивал его стиль вождения со стилем Ландо, выискивая паттерны, слабости, те самые доли секунды, где можно было нанести удар, где можно обойти, доказать, что он способен. Внезапно в дверь постучали. Тихо, но настойчиво. Оскар проигнорировал. Стук повторился. — Оскар, я знаю, что ты там. Открой. Это Андреа. Оскар с силой выдохнул, откинулся на спинку кресла и провел рукой по лицу. Он чувствовал себя выжатым. Он встал, щелкнул замком и открыл дверь, блокируя проход своим телом. Андреа Стелла выглядел еще более уставшим, чем он сам. В руках он держал два бумажных стакана с дымящимся кофе. — Я принес мирные предложения, — он протянул один стакан. — Я не хочу мира, — Оскар взял кофе. — Я хочу справедливости. — Справедливость — это абстрактное понятие, Оскар. А у нас есть чемпионат, команда и контракты, — Андреа мягко, но настойчиво протолкнулся в трейлер, заставив Оскара отступить. Он окинул взглядом разбросанные распечатки, горящий экран. — Ты что, вообще не спал? — Просплюсь, когда снова возглавлю строчку чемпионата. Андреа тяжело вздохнул. — Я говорил с Ландо. — И? Он раскаивается? Готов публично извиниться? Готов отдать мне лидерство, которое он украл? — на последней фразе Оскар хихикнул. — Он... взвинчен. Говорит, что ты слишком агрессивно настроен. — Потому что это война! — Оскар ударил кулаком по столу, стаканы с кофе, которые были бережно поставлены туда, подпрыгнули. — Он не просто обошел меня. Он использовал наше доверие, наше внутреннее правило как оружие! Он знал, что я не ожидаю от него такого удара в спину! И он нанес его! Как я могу после этого выходить на трассу и думать о нем как о напарнике? — Потому что от этого зависит будущее команды! — Андреа повысил голос, в его глазах вспыхнул огонь. — Потому что если вы продолжите в том же духе, «Мерседес» и «Ред Булл» пройдутся по нашим костям! Они уже дышат нам с спину, только и видя, как цепляются обеими руками за это чемпионство. Ты думаешь, Тото Вольфф не пользуется этим? Он уже, наверное, предлагает Ландо контракт, просто чтобы усугубить раскол! — Пусть предлагает! — крикнул Оскар. — После того, что случилось, я не хочу быть с ним в одной команде! Глухое молчание повисло в тесном пространстве. Андреа смотрел на него с странной смесью жалости и разочарования. — Оскар, — наконец тихо сказал он, — это не выбор. Это твоя работа. Ты — пилот «Макларен». Он — тоже. И вы будете ездить. Вы будете бороться. Но вы будете делать это так, чтобы это не уничтожило команду. Зак не блефовал. Один публичный скандал — и для вас двоих это может закончиться. Оскар отвернулся и снова уставился в экран. На графике мигал красный маркер — точка, где Ландо терял сотые на выходе из быстрого правого поворота. Слабость. — Хорошо, — тихо сказал Оскар. — Я буду соблюдать правила. Пресса ничего не узнает. — А непублично? — настороженно спросил Андреа. Оскар медленно повернул голову. В его усталых глазах не было ни капли уступчивости. — Непублично — я сделаю его жизнь адом. «На каждой сессии, на каждом круге. Я буду дышать ему в заднее антикрыло. Я буду выжимать из машины всё, что можно, и еще больше. Я буду давить на него в паддоке, в гараже, одним своим взглядом. Он будет чувствовать меня за спиной каждую секунду. Он не сможет выпить кофе, не подумав, не отравлен ли он. Он не сможет уснуть, не задавшись вопросом, что я сейчас замышляю» — вслух он этого не сказал. — Я не нарушу ни одного правила. Но я проучу его. Я сделаю это так чисто, что вы ничего не сможете мне предъявить. И когда он, наконец совершит ошибку... я буду там. Чтобы добить его. Андреа Стелла смотрел на него с откровенным бессилием. Он видел перед собой не вспыльчивого юношу, а хладнокровного, расчетливого мстителя. Было грустно осознавать, что два года стараний над их отношениями прошли даром. Из-за одной чёртовой ссоры. — Ради бога, Оскар... — прошептал он. — Бог тут ни при чем, — Оскар снова повернулся к ноутбуку. — Мне нужно готовиться к квалификации. Стелла понял, что любые дальнейшие слова бесполезны. Он молча развернулся и вышел, оставив Оскара в одиночестве с его кофе, его данными и леденящей душу местью. Дверь закрылась. Оскар взял один из стаканов, сделал большой глоток обжигающего кофе и уставился на красную точку на экране. «Добро пожаловать в ад, Ландо Норрис» — подумал он. — «Ты хотел битвы — получай». Погода Бразилии обрушилась на автодром Интерлагос всей своей сокрушительной мощью. Пилоты перебирали стратегии, зрители предвкушали появление дождя. В гараже «Макларен» царила ледяная тишина. Два болида, выстроенные бок о бок, казались двумя ракетами, готовыми к смертельной схватке. Оскар уже был в комбинезоне, его лицо — непроницаемая маска. Он не смотрел в сторону Ландо, но каждым нервом чувствовал его присутствие. Ландо, напротив, пытался сохранять браваду, громко шутя с механиками, но его смех звучал фальшиво, а взгляд постоянно скользил в сторону Оскара. Марк, нарушил молчание, обращаясь к Оскару. — Оскар, стратегия на квалификацию остается прежней. Два заезда на софтах, затем... — Я поеду три раза, — без возражений в голосе заявил Оскар, все еще глядя на телеметрию своего рулевого колеса. — Прости? — Три заезда на софтах. Мне нужны данные. Все данные. — Но резина... ресурс... — запнулся Уэббер. — Резину я возьму из его запаса, — Оскар кивнул в сторону Ландо. — Если ему хватило напакостить в гонке, то и на квалификацию хватит. Ландо, услышав это, резко обернулся. Его ухмылка сползла с лица. — Оскар, а ты часом не прихуел? Оскар медленно повернул голову. Его взгляд был пустым, как у снайпера. — Я собираюсь улучшить каждый сантиметр своего круга. И если мне для этого понадобится твоя резина, я её возьму. У команды есть приоритет. Или ты снова забыл, что мы в одной лодке? — Моя лодка плывёт в противоположном направлении, придурок, — ирония в его голосе была острее ножа. Ландо сглотнул, сжимая кулаки. В это время к ним подошел Зак, его лицо было напряженным. — Парни, пресс-конференция через пятнадцать минут. Вам нужно быть там. Вместе. Ландо фыркнул. — Я не собираюсь сидеть рядом с этим... — Ну же, Лан, прояви креативность, — Оскара ситуация забавляла. — Давай помогу: австралийский неудачник, надоедливая язва, придурок воплоти. — Еблан ты, вот кто. — Ландо! Ты сядешь, улыбнешься и будешь делать вид, что между вами мир, дружба, жвачка, — Зак говорил тихо, но с железной интонацией. — Или я лично позабочусь о том, чтоб вы оба проведете остаток сезона, тестируя детали для «Инди-Кар». Ясно? Оскар молча кивнул, его взгляд был прикован к Ландо. Тот, скрипя зубами, кивнул следом. Пресс-конференция была спектаклем в самом жутком смысле этого слова. Они сидели рядом, улыбались в камеры, отвечали на дурацкие вопросы о трассе, о погоде, о стратегии. Журналисты, чувствуя напряжение, пытались копнуть глубже. — Ландо, ты теперь лидер чемпионата. Как изменились ваши отношения с Оскаром, который лидировал до этого? Ландо натянуто улыбнулся. — О, никак! Можно сказать, мы стали еще ближе. Из нас отличные партнеры. Мы работаем вместе, чтобы принести очки команде. — Оскар, вы согласны? Все взгляды обратились к Оскару. Он медленно повернулся к микрофону. Улыбка не добралась до его глаз. Они оставались холодными, как сталь. — Абсолютно, — его голос был ровным и безжизненным. — Мы партнеры. И я сделаю всё, что в моих силах, чтобы помочь команде. Он посмотрел прямо на Ландо, когда произносил эти слова. И в его взгляде не было ни капли лжи. Было только обещание. Обещание тотальной войны, замаскированное под покорность. Ландо почувствовал, как по спине пробежал холодок. Он отвел взгляд первым. Вернувшись в гараж, Оскар направился прямиком к своему болиду. Он игнорировал Ландо, игнорировал всех. Он надел шлем, и мир сузился до кокпита, до органов управления, до голоса инженера в наушниках. — Оскар, боксы открыты. Выходи, когда будешь готов. Оскар вывел машину из бокса. Он не спешил. Проехал медленный круг, ощупывая трассу, как хищник, изучающий территорию. Затем он вышел на быструю попытку. И он ехал не просто для того, чтобы показать время. Он ехал, чтобы доказать. Австралиец бил все личные сектора. Он проносился мимо боксов «Макларен» с таким ревом, что у механиков закладывало уши. На мониторах — первое место. Ландо, видя это, вышел на трассу. Он пытался атаковать, но каждая его попытка была на сотые хуже. Он видел по телеметрии — Оскар проходил повороты с пугающей точностью. Не было ни миллиметра лишнего движения. Только чистая, безжалостная эффективность. В финальной попытке Ландо выложился по полной. Он рисковал, слишком яро аттаковал паребрики, машину мотало. Он показал лучшее время. Выдох. А затем Оскар пересек стартовую черту своего последнего круга. Первый сектор — пурпурный. На две десятых быстрее. Второй сектор — снова пурпурный. Еще на одну десятую. Третий сектор... Оскар не просто проехал круг. Он его уничтожил. Он забрал поул с преимуществом в четыре десятых, не оставив даже шанса остальным. Ни Ландо, ни Максу, ни-ко-му. Это была не победа. Это был реванш. Когда он вернулся в боксы и заглушил двигатель, воцарилась тишина. Механики смотрели на него не с восторгом, а с почтительным страхом. Оскар снял шлем. Его лицо было спокойным. Он посмотрел на Ландо, который только что вылез из своего болида, раздавленный и бледный. Оскар не сказал ни слова. Он просто посмотрел. И этого было достаточно. Война была объявлена. И Оскар Пиастри только что выиграл первую битву. Но все понимали — самое страшное было еще впереди. Завтра — гонка.