Игра в Макларен

Гран-При Мексики. Задняя часть гаража Макларен, через десять минут после финиша. Воздух был густым от шипения шампанского и паленой резины. Праздник у стенда «Макларен» был фальшивым. По крайней мере для Оскара. Чемпионат. Он теперь второй. Лишь тот, кто догоняет лидера. Хоть он отстал всего на одно очко, в душе этот несчастный балл ощущался как пропасть, куда еще немного и Оскар прыгнет. Его мечтательность оборвал Ландо, подойдя к Оскару, который смотрел повторы на планшете с таким видом, будто хотел его сжечь взглядом. — Ну что, напарничек? — голос Ландо был сладким, как сироп, и таким же липким. Он потряс в руке трофеем. — Не хочешь сказать речь в честь нового лидера? Или язык проглотил от зависти? Оскар медленно, очень медленно поднял на него глаза. Ни тени былого спокойствия. Только холодная, отточенная сталь. — Убирайся с моей площадки, Ландо. — Ой, простите, ваше высочество! — Ландо фальшиво улыбнулся, разводя руками. — Я забыл, что здесь теперь можно только скорбеть по своему утерянному лидерству. С апреля тащился, а проебал всё за одну гонку. — Зато ты проебал всё уважение, которое у меня к тебе было, — Оскар отшвырнул планшет в сторону, он с грохотом упал на пол. — «Папайя рулс». Вспомни это название. «Делайте, что хотите, но не врезайтесь друг в друга». Ты знаешь, что я видел сегодня? Я видел, как ты на грани врезаться в меня на каждом ебаном повороте! — Это называется атака! — Ландо шагнул вперед, его ухмылка исчезла, сменившись оскалом. — Или ты думал, чемпионат — это такая веселая прогулка, где ты всегда впереди? Проснись, придурок! Это Формула 1! — Атака? — Оскар засмеялся резко, нервно. — Ты на десятом повороте закрылся, когда моя передняя ось была уже у твоего заднего колеса! Ты знал, что я там! Ты рассчитывал на это! Ты играл в русскую рулетку с моей жизнью, прикрываясь этим ебаным правилом! — Я играл на победу! И я её получил! — Ландо выкрикнул это, ткнув себя пальцем в грудь. — Я! Лидер чемпионата! А ты кто? Второй пилот, который не смог удержать то, что ему подарили! — Подарили? — Голос Оскара сорвался на низкий, опасный рык. Он встал так близко, что их шлемы почти соприкоснулись. — Я с апреля тащу эту команду на своем горбу! Я зарабатывал каждое очко, пока ты только осваивался с новой машиной! А сегодня... сегодня ты не выиграл гонку. Ты её украл. Украл, как трусливая шавка, которая прячется за букву правил, потому что по-честному тебе меня не пройти! Ты знаешь это! — По-честному? — Ландо с силой толкнул Оскара в плечо, заставив того отступить на шаг. — А что честного в том, что все СМИ ссут кипятком по тебе, как будто ты — новый Сенна? А я что? Тень? Тебе надо, чтобы я был тенью? Нет, Пиастри! Теперь ты — моя тень! Будешь смотреть, как я забираю твой чемпионат! — Ты ничего не заберешь! — Оскар ответил ему таким же толчком, уже грудь в грудь. Механики замерли, боясь шелохнуться. — Ты слышишь меня? Ни-че-го! Твои с Заком «Папайя рулс» с сегодняшнего дня — это для меня просто пустой звук. Ты для меня больше не напарник. Ты — препятствие. Очередное, бесячее, громкое препятствие. И я буду ломать тебя на каждой трассе, в каждом повороте. Я сделаю так, что ты будешь молиться, чтобы вернуться на второе место. — Это угроза? — Ландо впился в него взглядом, его дыхание стало прерывистым от ярости. — Ты мне угрожаешь? Да я тебя одного левой пяткой сделаю! Ты думаешь, что охуенный гонщик? Ты — временная вспышка! Я в этой команде землю жрал, ради результата! Именно я заслуживаю эту победу! И я докажу тебе это, выбив каждую крупицу твоего ебучего эго! — Попробуй! — прошипел Оскар, его лицо было в сантиметре от лица Ландо. — Только попробуй подойти ко мне в следующей гонке. Я не отступлю. Я отправлю тебя в гравий, если ты посмеешь дышать на меня в повороте. Клянусь богом, я разнесу твою машину в хлам, и буду смеяться, пока ее будут эвакуировать, а тебя сажать в машину безопасности. Наступила тяжелая пауза. Они стояли, тяжело дыша, два спортсмена, превратившиеся в зверей. Вся их партнерская дружба, все совместные тренировки, все проведённое вместе время — всё это было сожжено дотла в одном разговоре. — Хочешь войну? — наконец, тихо, но с ледяной яростью сказал Ландо. — Хорошо. Войну так войну. Но не жалуйся потом, когда останешься ни с чем. — Я уже ни с чем, — Оскар отступил, его взгляд был пустым и безжалостным. — Ты забрал всё, что было. Теперь мне нечего терять. А ты... ты должен будешь её проиграть. Он развернулся и пошел прочь, не оглядываясь. Ландо остался стоять один, сжимая и разжимая кулаки, под пристальными взглядами всего паддока. Война была объявлена. И перемирия не предвиделось.