Жизнь - это, очень часто,просто невероятная нелепость

      Нил сидел на широком подоконнике, заваленном подушками, и неторопливо тянулся за новой затяжкой. Сигаретный дым вился ленивыми спиралями, но почти сразу исчезал в прохладном утреннем воздухе, струившемся из приоткрытого окна. Оставалась лишь горечь на губах и вязкий, тяжёлый осадок в комнате.       Утро ещё не успело по-настоящему начаться. Небо нависало низко, затянутое грузными серыми облаками. Воздух зябкий и влажный, насыщенный мелкой водяной пылью, упорно не желающей перерасти в дождь. Прогноз обещал затяжные осадки, и это не вызывало удивления — слишком уж привычно для этого города и времени года.       По шее пробежала дрожь, и Нил невольно поежился, прикрывая затылок ладонью, будто в надежде защититься от пронзительного сквозняка. Он выдохнул медленно и глубоко, выпуская плотное облако дыма. Оно неторопливо поднималось вверх, цепляясь за воздух, оставляя стойкий запах дешёвого табака, въевшийся в стены и ткань.       Он перевёл взгляд от почти догоревшей сигареты к арке, отделявшей кухню от тёмной, ещё спящей части квартиры. Там царила тишина.       Слишком рано, чтобы кто-то мог проснуться сам.       В памяти всплыл звук — короткий хлопок входной двери где-то под утро. Сквозь вязкую дрему и тревожный сон, он тогда резко сел, сердце болезненно сжалось, взгляд метался по полутёмной комнате в поисках угрозы, пока не уткнулся в тусклый красный свет электронных часов.       Четыре утра.       Он замер, вслушиваясь в тишину, и лишь спустя мгновение уловил приглушённые голоса. Знакомые. Привычные. Кевин. Эндрю. Значит, вернулись. Аэропорт, ночной рейс Кевина — всё сходилось. Но облегчение не пришло сразу: тело ещё не отпускало, и мозг упорно не позволял поверить, что опасности нет.       — Блядь, — прошептал он тогда, закрыв лицо руками и бессильно падая обратно в подушку. Сердце стучало слишком громко.       Он ненавидел эти внезапные вспышки — навязчивые, давящие словно чужие руки на горле. Паника, приходящая без спроса. Память, жгущая изнутри. Серая рутина человека с его прошлым. Реальность, которая выворачивала изнутри. Когда-то он думал, что проще — пуля и тишина, чем все это. Пока кое-кто действительно не приложил пистолет к его виску и не предложил сделать выбор, от которого всё в нём застыло.       Но он его сделал. Пришлось.       И с тех пор многое изменилось. Особенно его приоритеты.       Теперь Нил понимал: жизнь — нелепая конструкция. Она редко бывает справедливой и ещё реже предсказуемой. Она может ударить без причины, только за то, что ты есть, что занимаешь пространство, вдыхаешь воздух, расходуешь ресурсы, невольно заставляешь кого-то признать твоё существование.       И всё же он держался за неё. Не потому что стал верить в её смысл и высокое предназначение, а потому что научился ценить само дыхание, шанс быть, шанс выбирать. Жизнь не перестала быть нелепой, но теперь она была его, принадлежала ему.       Определённо, он по‑прежнему считал, что жизнь — вещь странная, тяжёлая и в каком‑то смысле издевательская. Но именно в этой странности была та самая точка, из которой росла его новая стойкость.       И в этот момент, когда мысли ещё цеплялись за пустоту и холодное утро, из-за арки между кухней и остальной квартирой донеслись шаркающие шаги. Нил перевёл взгляд в темное пространство, постепенно отпуская собственные размышления.       Вскоре в проеме появился Кевин, закутанный в флисовый плед Эндрю — тот самый, что обычно валялся на диване. Похоже, он прихватил его по пути.       Его появление мгновенно выдернуло Нила из вязкой круговерти мыслей, возвращая к реальности.       Кевин, не открывая глаз, почти наощупь добрался до кофемашины, подхватил кружку и запустил аппарат. Машина загудела, перемалывая зёрна, наполняя кухню насыщенным ароматом свежего кофе. Нил стряхнул пепел, чуть разогнал дым рукой скорее по привычке, чем по необходимости.       Будто уловив движение, Кевин повернулся и пошёл к нему. Не открывая глаз, шёл прямо, пока не уткнулся лбом в его шею, обнял и завернул их обоих в плед. От него всё ещё шло тепло постели — резкий контраст с утренним холодом.       — Воняет, — пробурчал он, уткнувшись носом в кожу. Голос сиплый, недовольный.       Нил дёрнулся то ли от щекотки, то ли от неожиданности и потянулся за новой сигаретой. Передумал. Вздохнул.       Ну конечно. Этот запах никуда не делся. Въелся в пальцы, волосы, подушки. Даже после стирки вещи пахли этим странным коктейлем: табак, кофе, кондиционер. А Кевин буквально врезался в его эпицентр.       — Сочувствую, — пробормотал Нил. Без особого сожаления.       Он знал, что Кевин понимает, чьё это место. Курение у окна не просто привычка. Это ритуал. Территория. Его с Эндрю. И Нил находился здесь не просто так.       Кевин ничего не ответил. Только сильнее прижался к его плечу.       От горячего дыхания по спине Нила снова пробежали мурашки. Он вздрогнул и инстинктивно придвинулся ближе, к теплу. Только теперь до него дошло, насколько его кожа остыла на мелком ветру из приоткрытого окна и как резко это контрастировало с теплом Кевина, ещё не выветрившегося после сна.       Кажется, Кевин тоже это заметил. Его рука, спрятанная под пледом, медленно поднялась и, почти не касаясь, провела по линии волос на затылке. Пальцы скользнули по коротким прядям у основания шеи, там, где любое прикосновение ощущалось вдвойне острее. Затем ладонь мягко прикрыла шею, отсекая холод.       И Нила снова пронзила дрожь, но уже не от холода, а от резкого, почти болезненного контраста между леденящим воздухом и телесным теплом Кевина.       — Всё ещё воняет, — пробормотал Кевин тихо, с претензией.       — Ты сам сюда пришёл, — спокойно ответил Нил, не отводя взгляда.       Кевин протянул мягкое «мммм…», всё ещё сонный, медленно включающийся в реальность. Ему требовалось больше времени, чтобы осознать все происходящее вокруг.       Нил хмыкнул про себя. Ну меньше привычного утреннего ворчащего демона, что вставал в теле Кевина Дея каждое утро, было не таким уж плохим началом дня.       — Так почему ты решил устроить промозглую утреннюю смерть на кухне в одиночестве? — продолжил Кевин, чуть наклонившись, позволяя теплу пледа и их телам переплестись.       — Не спалось.        Нил опустился щекой на чужую макушку. Так было значительно лучше.       — “Не спалось”? Это весь твой ответ? — буркнул Кевин, не отстраняясь. В его голосе теперь больше усталого принятия, чем раздражения. — Ты просто ужасный человек.       Он зевнул, не поднимая головы, и устроился удобнее, будто Нил был его подушкой, грелкой и укрытием от утреннего холода в одном лице.       Вполне в духе Кевина Дэя.       Нил едва заметно сдвинул плечо, но не отпрянул.       — Ты ведь тоже здесь. — тихо сказал он. — Значит ли это, что ты такой же как и я?       Кевин не ответил. Или проигнорировал, посчитав ниже своего достоинства отвечать на подобное. Только крепче прижался, впитывая тепло, словно это было единственное, что имело значение в этот момент.       На кухне воцарилась тишина.       Замечательно. Нил снова задумался об еще одной сигарете. Запах от прошлой становился все слабее.       Спустя какое-то время из коридора снова донесся звук шагов шаркающих, ленивых, как будто их владелец и сам не был уверен, зачем сюда направляется.       Нил перевёл взгляд на арку и тут же столкнулся глазами с растрепанным, сонным Эндрю.       На удивление, выглядел он бодрее, чем Кевин. Хотя по его лицу было очевидно: попытка заговорить с ним сейчас верный путь к катастрофе.       Переступив порог, Эндрю окинул взглядом переплетенных у окна Кевина и Нила, задержался на ярком пледе, своем, который обычно забирал по утрам, и громко фыркнул.       Не сказав ни слова, он прошаркал мимо кухонного острова к кофемашине. Та мигала красным, сигнализируя, что кофе, заранее поставленный Кевином, уже готов.       Нил мягко провел ладонями по бокам Кевина, сжав пальцами, и, насколько позволяла поза, наклонился к уху:       — Эй, Кевин… Просыпайся. Твой кофе в опасности.       Эндрю, уже державший в руке чашку, перевел на них взгляд. Лицо его оставалось абсолютно сонно-нейтральным, почти скучающим.       — Ты почти проспал момент икс, — продолжил Нил, скользнув взглядом за плечо Кевина. — Эндрю уже здесь. И, судя по чашке, пришёл явно не за мной. Твой кофе — конфискован.       Он встретился с Эндрю взглядом и едва заметно усмехнулся. Затем игриво запутал пальцы в волосах Кевина и дернул.       Кевин зашипел, не открывая глаз:       — Нил, что ты делаешь?.. — пробормотал он, сильнее прижимаясь. — Перестань, я почти сплю.       — Ты почти без кофе, — сладко отозвался Нил. — А вот Эндрю — уже нет.       Кевин тихо застонал и повернул голову в сторону кухни. Его тело чуть качнулось — он вытянул шею, пытаясь разглядеть, что происходит.       Увидев Эндрю с его чашкой, уже на полпути к первому глотку, он выдохнул так, будто только что стал свидетелем варварского уничтожения всех своих клюшек.       Кофе все еще парил. Его аромат висел в воздухе, как жестокая насмешка.       Уголки губ Эндрю чуть дрогнули.       — Эй, — прохрипел Кевин, голос все еще хрипел от сна. — Это мой кофе.       Эндрю не ответил сразу. Он поставил чашку обратно на стойку, не отрывая взгляда от Кевина, укутанного в плед и прижатого к Нилу.       — А это был мой плед, — лениво заметил он. — Ты утащил его с дивана, пока я спал. Так что, можно считать, мы квиты.       Кевин замер. Медленно повернулся к Нилу:       — Я. Знал.       Потом снова перевёл взгляд на Эндрю.       — Тебе же даже не нравится черный кофе.       Эндрю пожал плечами.       Нил слегка улыбнулся и, не отстраняясь, провёл щекой по виску Кевина — мягко, как кошка, потершаяся о своего.       — Технически, ты правда стащил его плед. Утренний ритуал Эндрю разрушен.       — Ты должен быть на моей стороне, — буркнул Кевин. — Я просто пытался не умереть от холода. А он крадет мое топливо для жизни.       — Карма, — отозвался Эндрю, вновь беря чашку. — Нельзя безнаказанно воровать у спящих людей.       Он подошел ближе, поставил чашку на стол, наклонился и посмотрел Кевину прямо в глаза:       — Если еще раз утянешь мой плед, я пролью кофе в твою спортивную сумку. И в обувь. Прямо перед матчем. Медленно. С наслаждением. Возможно , с двойной дозой сахара.       Кевин открыл рот, будто собирался возмутиться... но тут же закрыл. Подумал. Фыркнул и натянул плед выше — демонстративно.       — Я подумаю об этом. Пока греюсь.       — Молись, чтобы моё настроение не испортилось раньше, — сухо бросил Эндрю, отходя к кофемашине.       Нил в это время, сдерживая смех, прикрыл рот ладонью. Чуть повернувшись, прошептал Кевину:       — Я могу сварить тебе новый. Но только если ты слезешь с меня.       — Нет, — упрямо пробормотал Кевин. — Я страдаю. И мерзну. И это теперь наш плед.       — Мой плед, — отозвался Эндрю, не оборачиваясь.       — Пф. Позвони в полицию.       Эндрю демонстративно сделал глоток, не отводя взгляда от Кевина.       — Ты ужасен. Просто ужасен, — выдохнул тот.       Эндрю поставил чашку с мягким стуком на стол, всё ещё не сводя с него взгляда.       — Это только начало, Дей.       Нил не выдержал: тихий, теплый, по-настоящему искренний смех сорвался у него с губ. Кевин что-то буркнул себе под нос, но, несмотря на очевидный драматизм ситуации, даже не пошевелился.       — Напоминаю: я все еще под тобой, — сказал Нил с ленивой улыбкой. — Едва дышу.       — Потише, Джостен. Мне тепло. Ты приносишь пользу, — отрезал Кевин таким тоном, будто только что выдал высшую форму комплимента.       Нил закатил глаза. Эндрю, не спеша отпив из своей чашки, качнул головой и направился к холодильнику за молоком.       — Вы оба отвратительны, — сообщил он, резко дернув дверцу и с явной придирчивостью уставившись внутрь.       Кевин бросил взгляд на оставленную рядом чашку. Теоретически он все еще мог вернуть себе кофе пусть слегка пострадавший от вандализма, но не окончательно уничтоженный катастрофическим объемом сахара и молока, как это делал Миньярд.       — А ты подлый ублюдок, — процедил он, не отводя взгляда от Эндрю. — Что, весь день теперь посвятим обмену комплиментами?       — Вполне возможно.       Эндрю, наконец, нашёл нужную упаковку, вытащил молоко и с глухим хлопком захлопнул дверцу. Разворачиваясь, он тут же перехватил взгляд Кевина, устремленный на чашку.       — Попробуешь украсть — спокойно произнес он, — и пойдешь на встречу с PR-менеджером пешком. В том виде, в каком ты есть.       Кевин показал ему средний палец.       — Тебе обязательно быть таким мудаком с утра?       — Вынужденные меры, — отозвался Эндрю, направляясь к своей чашке.       Нил с интересом уставился на Кевина. Пока перепалка не вспыхнула с новой силой, он успел вставить:       — Зачем Хелена вызывает тебя сразу после прошлой PR-кампании? Я думал, у тебя сейчас отпуск от всей ерунды, не связанной с играми.       Кевин перевел на него взгляд, оторвавшись от битвы за кофе, и откинул голову на чужом плече, устало прикрывая глаза.       — Закрытое интервью, стратегия, контракты, запросы, благодарности, расписание... Возможно, она просто хочет меня убить. Выбирай, что больше нравится. У нее адский тайм-менеджмент. Кто-то должен ей об этом сказать.       Он вздохнул с такой мучительной искренностью, что Нил невольно хмыкнул.       Эндрю, разбавив кофе, с заметно большим удовольствием отпил глоток и, взглянув на них обоих, заметил:       — Скажи ей сам. В конце концов, ты ведь Кевин Дей — надежда нации, ходячее чудо и золотая жила команды. Тебе разве не положено разносить в щепки всех, кто хоть немного перегибает палку? Было бы жаль, если бы такое ценное вложение угробили просто потому, что ты не умеешь говорить "нет". Вместе с нами заодно.       Нил положил подбородок на чужую макушку и тихо хмыкнул.       Ему нравилось, как Эндрю, в своей холодной манере, укреплял позвоночник Кевина. Нил знал: тот ненавидел индивидуальные PR-кампании и особенно персонализированные правки Хелены в контрактах. Все, что касалось только его, Эндрю отвергал, доводя PR-директора до состояния ярости.       — Не думал, что ты тоже участвуешь в проектах Хелены, которые она перекладывает на Кевина, — сказал Нил, прищурившись, будто изучая Эндрю под новым углом.       Тот медленно моргнул, явно взвешивая, стоит ли тратить хоть каплю энергии на ответ. Потом все же отпил еще, выпрямился у стойки и лениво отозвался:       — Я не участвую. Я наблюдаю, как вы оба сгораете в этом цирке. Как сторонний зритель. Иногда с попкорном.       Кевин фыркнул, на этот раз уже с куда меньшей досадой, и приоткрыл один глаз, глядя в потолок.       — Прекрасно. У нас есть безмолвный палач и циничный комментатор. Осталось только найти сцену побольше, и можно будет продавать билеты.       — Цени это Кевин, не каждому везет с такой поддержкой по развитию личного предприятия.— Нил с нахальной улыбкой снова дернул пару его прядей получив короткое шипение в ответ.       Эндрю щелкнул пальцами в сторону Нила, подтверждая его слова.       Кевин тяжело выдохнул и устало провёл ладонью по лицу, стараясь не сдвинуть плед, которым они с Нилом всё ещё были укутаны.        — Напомни, почему я вообще с вами живу?       — Потому что у тебя синдром самоуничтожения, — сказал Эндрю.       — И ты ужасно выбираешь, с кем его проживать, — добавил Нил.       Кевин снова перевел взгляд в потолок и как то обреченно проговорил:       — Прекрасно. Психиатрическая помощь через сарказм. Спасибо, парни. Я вдохновлен.       Нил усмехнулся.        — Всегда рад поддержать твою карьеру в страданиях.        — Вам стоит хотя бы, иногда, попытаться быть меньшими мудаками и полнейшими задницами.       — Полностью исключено - даже не задумываясь ответил Эндрю.       — Точно — Согласно кивнул Нил.        Теперь всё складывалось в более или менее привычную и знакомую для Нила картину. Если раньше у него и были вопросы, то теперь от них не осталось и следа.       Что ещё могло вытащить этих двоих из постели в такую рань? Уж точно не инстинкт самосохранения.       Экси.       Экси и весь антураж, идущий в комплекте с именем Кевина Дэя: контракты, съёмки, логотипы, деньги, улыбки на камеру. А если точнее — пачки денег. Бренды скидывались на него, как на святого, лишь бы тот самый Кевин Дэй признался в любви к их новому продукту. Кроссовки, одеколон, энергетик, термобельё — неважно. Если Кевин играет в этом — будут играть все. Если пахнет этим — будет пахнуть в каждом чёртовом коридоре спортзала. До тошноты.       По мнению Нила — абсолютная бессмыслица.        Но проблема была даже не в этом.       Проблемой становился сам Кевин.       Он выглядел так, будто держится исключительно на остатках дисциплины и кофеина. И то с переменным успехом. Сейчас он буквально повис на Ниле, отказываясь функционировать без внешней поддержки. В отличие от Эндрю, у которого хотя бы был шанс немного выспаться после вчерашней тренировки перед поездкой в аэропорт, Кевин не спал нормально уже который день. Съёмки. Самолёт. Ещё съёмки. Новый перелёт. Поздние сообщения с угрозами в адрес PR-отдела и отдельные пожелания “спокойной ночи” для него с Эндрю. Утренние совещания с Хеленой, чьё расписание больше походило на тщательно спланированную диверсию.       И все это — без пауз и передышек.       Нагрузка начала сказываться. Это было видно по кругам под глазами, по тому, как он моргал будто боролся с собственным телом за право остаться в сознании.       И Нил внезапно поймал себя на мысли, что, наверное, ему стоило бы как-то помочь. Или хотя бы попытаться — пока он сам ещё держится на ногах.       С чего начать — было непонятно.       С Эндрю проще. Там он хотя бы знал, что делать. Была идея. Наметки плана. Или что-то, отдалённо на него похожее.       А вот Кевин...       Кевин был сложнее.       Так что оставалось начать с того, где был хоть какой-то шанс не облажаться.       — Эндрю, если хочешь, я могу отвезти Кевина и приглядеть за ним, — предложил Нил спокойно, глядя ему прямо в глаза, стараясь уловить реакцию.       Если у Кевина будет водитель и сопровождающий, которому Эндрю может доверять, сам Эндрю, скорее всего, останется дома и, возможно, наконец-то поспит, пока их не будет.       Эндрю снова застыл, с чашкой в руках, внимательно глядя на Нила. Напряжение в его взгляде выдавало, что он явно что-то просчитывает. Рядом Кевин чуть заметно заерзал, будто уже предчувствовал, к чему всё идёт.       — Ты уверен, Нил? — наконец спросил он, глядя на него с сомнением. — Это, скорее всего, займет большую часть дня.       — Вроде как сегодня у меня абсолютно свободный день. Думаю, найду способ выкрасть для тебя пару часов .       Кевин отстранился, убирая руки и плед с Нила. По коже тут же пробежал холодок — тело уже привыкло к теплу. Но вместе с тяжестью ушло и странное напряжение, дышать стало легче.       — А тренировки? — Глаза Кевина сузились с подозрением. Нил пожал плечами.       — О, слышал, один из главных нападающих сегодня отсутствует. И вратарь, кстати, тоже. Плюс пара защитников. Все из основы. Не слышал? — Нил изобразил преувеличенное удивление. — Думаю, тренер снова перенесёт тренировку, он ведь сам отпустил их. Будет ждать, пока все не вернутся со своих туров. А если нет — мы будем в офисе рядом со стадионом. Не думаю, что будет большой проблемой просто спуститься туда. Так что, вопрос решён? Или ты всё ещё собираешься притворяться, что между нами непреодолимая пропасть, и ты не хочешь проводить со мной личное время, Кевин? Как же так. Моё сердце разбито.       Он закончил с озорным подмигиванием. Эндрю хмыкнул в кружку, выходя из своей задумчивости и тихо проговорил что-то вроде “ угроза”. Кевин раздраженно дернул плечами, явно не впечатленный выходкой Нила и не собираясь вестись на очевидную провокацию. Его голос стал ещё резче:       — Тренер слишком расслабленно относится к подготовке новичков в этом сезоне. Он не должен позволять вам сбавлять темп и ломать общий ритм команды просто потому что несколько игроков из основной команды отсутствуют на поле. Если вы и дальше будете халтурить, вас не хватит и на десять минут против серьезных соперников, ни здесь, ни за пределами страны.       Эндрю закатив глаза, повернулся к кофемашине.       — Ты слишком загоняешься, принцесса. Мы набрали новеньких, капитан держит их в тонусе, независимо от основного расписания наших тренировок. Кроме него, — Эндрю ткнул пальцем в Нила, который в ответ только ухмыльнулся. — Но ты сам его тренируешь, так что не думаю, что твой безнадёжный экси-зависимый сильно уступает остальным. Если и уступает вообще.       Кевин недовольно выдохнул, будто хотел что-то возразить, но в итоге лишь промолчал, принимая сказанное Эндрю без лишних слов. Тем более он все еще пытался игнорировать его новое прозвище “Принцесса”, которое случайно вырвалось у кого-то из их команды на тренировке. Но Нил и Эндрю, эти два чертовых ублюдка, будто специально никак не хотели отпускать его, повторяя снова и снова это несчастное слово, с таким упоением, что Кевину оставалось либо начать бросаться в них клюшками, либо смириться.        Он выбрал третий вариант — закатить глаза так же демонстративно, как это только что сделал Эндрю, и сделать вид, что его вообще не существует.       Хотя, судя по тому, как напряглась линия его плеч и с каким упорством он теперь делал вид, что занят исключительно выяснением того какого цвета у него мозги, Нил мог поклясться — «Принцесса» всё-таки попала прямо в цель.       Довольный происходящим, он расплылся в улыбке и, перевел свое внимание теперь на Эндрю, который был занят новой чашкой кофе, протянул:       — Значит, ты считаешь, что я хорошо играю?       Эндрю замер, будто вопрос и внезапная смена темы застали его врасплох, но через пару мгновений продолжил нажимать кнопки на панели, не оборачиваясь:        — Не понимаю, о чём ты.       Нил, конечно же, не поверил в этот уход от ответа. С видом триумфатора он обернулся к Кевину:       — Ты это слышал? Он считает, что я хорошо играю.       Кевин снова закатил глаза:       — Повторюсь. Вы оба невыносимы.       — Я просто констатирую, что ты пока ещё не сломал себе шею, несмотря на то, как безумно влетаешь в гущу. Это уже достижение, — спокойно заметил Эндрю.       — То есть, это одобрение, — Нил просиял. — Почти как признание! И ты , Кевин, не говорил, что мы невыносимы, скорее то, что нам надо перестать быть мудаками.       Кевин одарил его нейтральным взглядом.       — Утро только началось Джостен. Не заставляйте меня жалеть, что я проснулся.       — Это статистика, — сухо отрезал Эндрю, разворачиваясь с новой чашкой в руках. — И если ты сейчас скажешь ещё хоть слово, я впишу тебя в эту самую статистику, в графу «травмы».       Нил сдержанно хмыкнул, но тихо добавил, будто самому себе:        — Всё равно почти признание.       Кевин фыркнул, когда ему вручили новую чашку кофе — слишком неожиданно, чтобы просто проигнорировать. А в следующую секунду Эндрю дёрнул плед у него из-под шеи с такой резкостью, что Кевину пришлось наклониться, чтобы не выронить чашку.       — Забирай этого идиота и катитесь отсюда, пока ещё можете, — буркнул Эндрю.       А потом, не дав им ни секунды на возражения, зарываясь одной рукой в волосы Кевина, а второй всё ещё удерживая чашку, он потянулся вперёд и поцеловал его. Нил только присвистнул с места наблюдателя, не слишком удивленный, но определённо впечатленный.       ***       В итоге Эндрю всё-таки остался дома. На прощание он просто швырнул Нилу и Кевину связку ключей от машины и бесшумно закрыл за собой дверь в их спальню. Вероятно, чтобы забыть об их существовании хотя бы до полудня.       Кевин, который едва не засыпал на ходу всё раннее утро, вдруг оживился, стоило им выйти на улицу и подойти к припаркованной машине.       — Дай сюда ключи, Джостен, — заявил он с таким видом, будто это приказ, и всё, что от Нила требуется — это подчиниться. Немедленно.       Нил уставился на него, приподняв бровь, и тут же убрал руку с ключами подальше.       — Ага. Сейчас. Как только ты докажешь, что не уснешь за рулем на первом же светофоре.       Кевин прищурился, будто Нил только что ударил его ниже пояса.       — Я в порядке, — процедил он. — Мне просто нужно еще немного кофе. И чтобы ты отдал чертовы ключи.       — Тебе нужен не кофе, а сон и, возможно, короткая кома, — парировал Нил, обойдя машину и направляясь к водительскому месту. — Или ты хочешь, чтобы нас обоих вписали в мемориальную доску? Эндрю нам этого не простит.       — Я не ребёнок, Нил, — раздраженно бросил Кевин, шагнув за ним. — Я управлял машиной в гораздо худшем состоянии.       Нил уже открыл дверь, но на этих словах остановился и обернулся. Улыбка, едва заметная, скользнула по его губам.       — Конечно.Охотно верю. Особенно если вспомнить, как ты чуть не снес всё на своём пути, включая парковочный столб и чью-то “красотку”на соседнем ряду, после посещения клуба. Удивительно, что мы вообще тогда доехали. Хорошо, что это была не машина Эндрю. Он бы тебя закопал рядом с местом ДТП, с табличкой «учебный пример». Хотя... мне и так потом выдал лекцию о том, как опасно иметь чувства к «проблеме с ногами».       Кевин скрестил руки на груди и окинул Нила скучающим взглядом.       — Ты уверен, что он говорил не о тебе?       Нил закатил глаза.       — Очень остроумно, Кевин Дей. А теперь заткнись и садись в машину.       Кевин что-то недовольно буркнул, но всё же сдался. Он уперся рукой в крышу и наклонился ближе.       — Знаешь… ты бы мог просто сказать, что переживаешь, — тихо сказал он. В голосе больше не было раздражения — только усталость и что-то едва различимое, почти мягкое.       Нил хмыкнул и ответил так же тихо:       — Я бы мог. Но ты бы тогда точно не поверил. Или подумал, что я тебя жалею.       Они на миг замерли — лица почти вплотную. Пальцы Кевина соскользнули с крыши и коснулись щеки Нила, задержавшись там.       — Спасибо, — выдохнул он, и это прозвучало так по-настоящему, что Нил едва не наклонился и не поцеловал его прямо здесь, посреди двора.       Вместо этого он отступил на шаг, прищурился и бросил:       — Лезь в машину, Дей. Если не будешь нудеть, по дороге куплю тебе кофе.       — С двойным эспрессо, — пробурчал Кевин, открывая заднюю дверь машины.       — Только если доживешь до него.       ***       Нил не сразу понял, что именно пошло не так.       Он выехал с парковки на автомате — поворот, газ, плавный выезд на дорогу. Руки на руле, мысли еще цепляются за ту секунду у машины и размышлениях о том, какой сладкий был бы этот поцелуй. А потом — тишина. Не нормальная, не фоновая, а какая-то... неправильная.       Он бросил взгляд вправо — пустое пассажирское сиденье. Подумал, что, может, Кевин тормозит где-то у двери, но нет — ехали они уже минуту. Тормозит - он.       Бровь Нила чуть дёрнулась.       Он выругался себе под нос и скосил глаза в зеркало заднего вида. Не сразу, но уловил знакомую растрепанную голову, провалившуюся к собственной руке закинутой на заднюю дверь наподобие подушки. Ноги Кевина в согнутом положении также покоились на сидении.        — Эндрю убьет тебя когда узнает, что ты с ногами залез на сидении.       В ответ - тишина.       — Кевин? — Нил прищурился, словно это могло ему помочь лучше разглядеть выражение лица на заднем плане.       — Кевин, мать твою, — повторил он чуть громче, повернув голову сильнее, чтобы разглядеть, — ты что, действительно впал в кому? Я не буду сообщать Эндрю о твоей смерти в его машине, пока я был за рулем! И я отказываюсь быть тем, кто привезет твой труп прямо на центральный стадион города!       Ответом было всё то же молчание.       Нил затормозил на красный и развернулся полностью. Кевин действительно был на заднем сиденье. Его грудь равномерно поднималась, а все его тело кое-как помещалось на сидении, даже с согнутыми ногами.       Нил громко выдохнул, почти сквозь нос.       — Эндрю точно прибьёт тебя . И, возможно, меня — за соучастие, — повторно буркнул Нил, не ожидая ответа.       Кевин, без сомнений, спал.. Он выглядел почти спокойно, если бы не то легкое напряжение в губах и чуть сжатые кулаки, будто даже во сне он оставался чем-то крайне не доволен. Нил выдохнул. Сухо. Почти с сожалением.       — Ты не заслужил свой чёртов кофе. Мудак, — проговорил он, почти не шевеля губами, и тронулся с места, как только загорелся зелёный.       ***       Стадион не был далеко. Утро было еще ранним, улицы относительно свободными. Поездка заняла меньше времени, чем Нил рассчитывал, и от этого он только сильнее пожалел о том, что везет с собой спящего Кевина, которого ему еще предстояло как-то разбудить.       Их квартира находилась недалеко именно по этой причине Эндрю не терпел терять время, а Кевин… Ну, Кевин бы и жил в чулане под трибунами, если бы ему позволили.       Когда-то Нил даже попытался добежать от стадиона до дома, просто чтобы проверить, сколько займет путь. Была идея использовать его как утреннюю разминку. Но тогда погода решила иначе, Кевин пообещал, что в следующий раз прибьёт его собственными клюшками, а Эндрю посмотрел на него так, что даже без слов было понятно: «если ты не прекратишь, я тоже помогу».       С тех пор возможностей повторить эксперимент так и не предоставлялось.       Теперь, почти у цели, Нил барабанил пальцами по рулю, прикидывая, кого из команды он может выцепить на раннюю тренировку. Может кто-то из новичков будет на поле. Или кэп со своей подружкой, решили пораньше приехать, чтобы лучше размяться. С новым весом на клюшке Нил пока ещё чувствовал себя неуверенно, а ждать, пока тело само привыкнет, не в его стиле. Ожидание и собственные нелепые движения на поле, доконают его раньше, чем Кевин с его вечно разрушающими и так шаткую нервную систему Нила- придирками.       Идеально было бы потянуть за собой Кевина, после того как они с Хеленой закончат, но, бросив взгляд в зеркало, Нил сразу отбросил эту мысль. Кевин всё ещё спал. Или делал вид. В любом случае, его усталость и так достигла своих разумных пределов, тащить его на поле, было бы ужасной идеей.       Да и к тому же, Нилу предстояло еще привести Кевина в чувства. И если Нил знал хоть что-то наверняка, так это то, что будить Кевина Дея — это как пинать медведя, который не выспался, слишком долго читал лекции по статистике и не успел на вторую чашку кофе. То есть - бесполезно, неприятно и не принесет ничего кроме проблем.       И всё равно — придётся.       Наконец, стадион вырос прямо перед ним, бетонный, громоздкий, почти равнодушный ко всему, что не касалось игры.       Нил свернул на парковку для сотрудников и игроков и тут же начал выискивать взглядом максимально неприметный угол.       На удивление, место нашлось быстро. Угол, хоть и под камерой, но зажат между техническим входом и служебным контейнером, достаточно укрытый, чтобы никто не задавал лишних вопросов. Идеально.       Он заглушил двигатель и снова обернулся к заднему сиденью.        Никаких перемен.        Кевин всё так же лежал, будто вырезанный из гранита. Дыхание ровное, глаза закрыты, мышцы на лице напряжены, словно даже во сне он борется за каждый дюйм личной территории. Упрямый до последнего. И даже без сознания — всё ещё Кевин.       Нил усмехнулся краем рта. — На твоём месте я бы молился, чтобы Эндрю никогда не узнал о том, как прошло сегодняшнее путешествие, — пробормотал он, больше себе, чем Кевину.       Он выбрался наружу и громко хлопнул дверью. Специально.       Никакой реакции.       Снаружи оказалось прохладнее, чем он ожидал, в меру бодряще, в меру сонно. Потянувшись, Нил медленно размял плечи и шею, затем обошёл машину и открыл заднюю дверь.       Честно говоря, он был почти уверен, что сейчас на него вывалятся ноги Кевина или хотя бы какая-нибудь часть его тренированного тела, не предназначенного для компактной посадки. Но ничего не произошло.       — Что ж, красавчик, сам виноват, — пробормотал Нил с насмешливым удовлетворением и вытащил телефон.       Пара щелчков, и теперь у него было как минимум два идеальных кадра того, как Кевин буквально ногами топчет то, чем Эндрю так дорожит чуть ли не больше всего на свете.Кевин с ума сойдет когда узнает. По крайней мере, это повод для него быть умнее и предусмотрительнее.       Довольный, он сунул телефон обратно в карман, еще раз оценивающе посмотрел на картину перед собой. А потом, не теряя времени, нырнул обратно в салон.       Нил захлопнул дверь за собой, создавая кокон из тесноты и полумрака, и аккуратно навалился на Кевина сверху, запирая его между собой и кожей сидения. Колени по бокам от бедер, руки упираются по обе стороны головы.       Поза больше подходила для драки, если, вдруг, вам бы пришло в голову драться в тесном пространстве машины, лежа на заднем сидении или... для совсем другого. И, возможно, именно это и было нужно. Кевин всегда реагировал, когда ситуация грозила выйти из-под его контроля. А сейчас была очень похожая ситуация. К тому же - отчаянные времена, отчаянные меры. В любом случае, присяжные бы его оправдали.       Но пока — тишина.       Нил замер, склонившись вплотную. Его лицо в паре дюймов от чужого. Настолько близко, что он чувствовал тепло чужого дыхания на собственной коже.       Он не торопился. Он просто смотрел.       Кевин Дей был раздражающе притягателен. Возможно, даже чересчур. Можно ли вообще так говорить о мужчине? Нил не был уверен. Но знал одно — смотреть на него хотелось. И, чёрт побери, хотелось прикасаться.       Он продолжал наблюдать, будто сам себя испытывал. Как долго он ещё может просто сидеть и смотреть.       В какой-то момент он наклонился. Медленно, не спеша, будто давая себе шанс передумать. Его губы едва коснулись губ Кевина, лёгкое, почти невесомое прикосновение. Не поцелуй даже, а скорее проба. Осторожное, почти рефлекторное движение, прежде чем он отстранился, облизнув губы, больше по инерции, чем с намерением.       Время тянулось слишком быстро. Или слишком странно.       Кевин сам дал ему зеленый свет. Прямо или косвенно, неважно. Но момент был. Один из тех, которые не повторяются. И в то же время — совсем не тот, в который можно этим моментом воспользоваться.       Нил не знал точного времени, к которому Хелена ожидала Кевина у себя в офисе, но по его ощущениям, у них едва ли хватит времени на что-то большее, чем этот взгляд, этот вздох, это почти-ничего.       Будто почувствовав его раздумья, Кевин, всё ещё с закрытыми глазами, издал тихий звук, не то сонный стон, не то выдох сожаления. Будто даже во сне понимал, что что-то теряет. Или кто-то уходит слишком рано.       И от этого Нилу стало ещё труднее отстраниться.       — Ты ведь не спишь, не так ли? — тихо сказал он.       Кевин чуть раздраженно поерзал, но все-таки открыл глаза.       — Никогда не говорил, что сплю, — отозвался тот, голос все еще хрипел от утренней сухости, но в нем уже чувствовалась насмешка. — Просто было удобно… лежать.       — Ты молчал когда я тебя звал.       — Ты бы все равно не сказал ничего умного. Какой смысл отвечать?       — Ты невыносим, — выдохнул Нил, опускаясь чуть ниже, пока их лбы не соприкоснулись. — Буквально.       — И всё равно ты здесь, — отозвался Кевин, чуть сдавленным голосом, его ладонь уже уверенно обвивалась вокруг талии Нила, притягивая ближе, — на мне. Или надо мной. Как правильно будет?       Нил усмехнулся, проводя рукой по его груди — через мягкую ткань худи, вниз, к поясу.        — Сейчас будет правильно внутри расписания. Если ты сможешь уложиться за десять минут.       — Скажи спасибо, что я уже разогрет, — пробормотал Кевин, и прежде чем Нил успел отреагировать, он резко притянул его ближе, впечатываясь в губы жадным, нетерпеливым поцелуем.       Это уже не было осторожным касанием, это было утверждением: «Я здесь. Я хочу. Я могу».       Нил застонал в его рот, тихо, сдержанно, потому что звук парковки и реальность по ту сторону запотевших окон никуда не делись.        Но всё, что происходило здесь, между сдавленными сидениями, сбивчивым дыханием и тяжёлыми прикосновениями, ощущалось как совершенно другой мир.       — Проклятье, Кевин, — выдохнул он, когда Кевин, даже не поднимаясь, подался вверх, ртом находя точку на его шее, от которой у Нила едва не подкосились руки. — Так мы точно опоздаем.       — Тогда придётся сделать это быстро, — прохрипел Кевин. Его пальцы уже скользнули под резинку спортивных штанов Нила, точно зная, чего он хочет, и, что важнее, зная, как.       Нил закусил губу и, чуть отстранившись, посмотрел ему в глаза. В этих глазах не было и намека на сон. Только яркая, голая потребность.       — Ещё минута, и я скажу Хелене, что ты окончательно довел Эндрю и он все-таки не сдержался и отправил тебя в больницу. Будет у тебя законный больничный, — прошептал Нил, двигаясь ниже, подаваясь навстречу рукам Кевина.       — Только если ты сам будешь его отрабатывать,участвуя во всех PR - акциях и проектах, которые Хелена навесила на меня в этом сезоне — ответил тот, резко приподнимаясь на локтях, чтобы впиться губами в его ключицу.       Машина покачнулась едва заметно, когда Кевин развернулся удобнее под ним, одной рукой сжав Нила за бедро, крепко, будто хватался за реальность, за настоящее.       Его ладонь была горячей даже сквозь тонкую ткань.       Нил сжал челюсть, прикусил внутреннюю сторону щеки, чтобы не застонать громко.        Он не знал, что именно в этом движении — усталость, накопившееся напряжение или отчаянное "пока никто не видит". Но это было настоящее.       Их.       — Скажи, если я делаю глупость, — выдохнул он, скользнув пальцами под подол футболки Кевина, обнажая тёплую кожу и натренированные мышцы живота. — Или если ты слишком устал.       — Если бы я хотел остановиться, — Кевин вздохнул сквозь стиснутые зубы, — я бы не лежал с закрытыми глазами, слушая, как ты дышишь надо мной и ждёшь, когда я шевельнусь.       — Мудак.       Нил невольно улыбнулся. Руки Кевина переместились ему под пояс, ощупывая, проверяя, не теряя контроля. Даже сейчас, на грани срыва, он оставался методичным. Осознанным.       Нил подался вперёд, их губы встретились снова, на этот раз жадно, с влажным звуком, от которого воздух в машине стал тяжелее.       — У тебя же встреча, — пробормотал Нил между поцелуями, едва успевая втянуть воздух.       — Она может подождать, — выдохнул Кевин, не отводя взгляда, пальцы вплетаясь в волосы Нила.       — Уже всемогущий, да? — усмехнулся Нил, когда Кевин дернул за шнурок его штанов. — Думаешь, можешь диктовать условия?       — Только на поле, в раздевалке и в жизни. Здесь я простой смертный и просто хочу тебя сейчас, — спокойно, почти хрипло произнёс Кевин.       Нил не ответил. Он наклонился, медленно запечатлевая поцелуи на груди Кевина, будто хотел запомнить каждый дюйм чужого тела и вкус кожи. Ту часть Кевина, которую никому, кроме него и Эндрю, не позволяли касаться.       Штаны скользнули вниз быстрее, чем ожидал Нил. Тесное пространство заднего сиденья делало движения сбивчивыми, но в этом была какая-то новая интимность — невозможность сделать идеально только усиливала желание.       Кевин прикусил губу, выгибаясь навстречу рукам Нила. Он не просил, не командовал, только принимал. В этом была такая доверительная страсть, которую он редко позволял себе показать и которая разрывала сердце Нила в клочья.       — Блядь… — выдохнул Кевин, дрожащими пальцами вплетаясь в волосы Нила. — Сколько раз я думал о тебе на выездах. Представлял нас здесь… тебя, меня, Эндрю. Как это будет. Как держать тебя… или ты меня. Просто не мог перестать думать.       Нил почти почувствовал, как теряет сознание от накатившей головокружительной смеси слов, желаний и близости.       — Ты… чертовски сводишь меня с ума, — продолжил Кевин, губы скользя по коже Нила. — И мне не нужно ни о чём думать, кроме нас прямо сейчас.       — Стой… погоди… — сквозь дымку прервал Нил. — Ты… говорил ему? Эндрю? Ты говорил ему, чего хочешь? Кевин на мгновение замер, сжал зубы, едва заметно качнувшись, прежде чем снова прижать Нила к себе.       — Он трахнул меня на этом самом месте, несколько недель назад. Как раз когда я ему рассказал об этом.       Нил почувствовал как внутри него все резко обрывается от того жара, что поднялся у него внутри и скрутил низ живота.        Блять!       - Блять…       Чуть слышно прошептал он, пытаясь пережить свое состояние.       …И, похоже, Кевин это почувствовал.       Он резко притянул Нила ближе, будто хотел раствориться в нем или не дать этому моменту ускользнуть. Их тела скользнули друг о друга в сбивчивом, почти яростном ритме, небрежные движения, полураздетые, горячие, слишком близкие. Обивка заднего сиденья неприятно царапала кожу, металл ремня упирался в бедро, но всё это стало фоном, шумом, стертым мгновением.       Ничего, кроме их дыхания и желания.       Кевин больше не говорил. Он только смотрел. И трогал.       Так, будто знал: им не позволено больше, чем эти украденные минуты.        Так, будто хотел вложить в это прикосновение всё, что не мог сказать.       И Нил бы позволил — до конца.       Он был уже на грани, когда это случилось.       Телефон Кевина взорвался вибрацией, где-то под сиденьем или в кармане, игнорировать было невозможно.       Оба замерли.       — Не бери, — выдохнул Нил, лбом уткнувшись в его плечо, дыхание сбивчивое, пальцы всё ещё на его коже. — Пусть думает, что ты умер.        — Это Хелена, — прохрипел Кевин, не двигаясь. — Если я не отвечу, она будет названивать Эндрю.       — Отлично. Пусть. Он вряд-ли вообще возьмет телефон.       Телефон задрожал снова. И снова.       — Она уже в бешенстве, — Кевин застонал сквозь зубы, осторожно поднимая руку и вытаскивая устройство из кармана. Посмотрел на экран. — Четыре пропущенных и два сообщения. И…о, блядь, фото парковки. Она уже здесь.       Нил прижался лбом к его груди и зарычал тихо, больше от разочарования, чем от злости.       — У тебя есть ровно тридцать секунд на то, чтобы привести себя в порядок. И не смотреть на меня так.       — Я всегда на тебя так смотрю, — Кевин ухмыльнулся, резко и хрипло. Он быстро натянул штаны, волосы сбились на затылке, на ключице осталась теплая, ярко-красная отметина. Нил запоздало провёл пальцем по ней, будто хотел стереть. Или оставить ещё одну.       — Ты выглядишь так, будто только что из душа. Или наоборот, — Нил одернул собственную рубашку и закрыл окно, заметив, как пар на стекле начал медленно рассеиваться. — Думаешь, она поверит, что мы просто сидели здесь и обсуждали твое интервью?       Кевин открыл дверь, впуская утренний прохладный воздух. Подышал.        — Учитывая, что я не ношу трусы, — он усмехнулся, — ей, возможно, хватит одного взгляда, чтобы всё понять.       — Блядь, Кевин! — Нил застонал, прикрывая лицо ладонью. — Это не помогает!       — Ты хотел играть по-взрослому. Привыкай.       Когда они вышли из машины, Хелена уже стояла у входа в административный блок. Телефон прижат к уху, осанка строгая, губы поджаты. Увидев их, она убрала телефон и сложила руки на груди.       — Кевин, ты опаздываешь на десять минут, — сказала она резким тоном. — А ты, Нил… не знала, что теперь работаешь водителем. Я думала Миньярд его персональная нянька и телохранитель.       — Просто оказался рядом, — отозвался Нил, сухо, слишком ровно. Он был хорош в этом, во лжи.       Кевин подошел ближе и, не моргнув, сказал:       — Эндрю, забирал меня с аэропорта, ночью. Он спит. Я в таком состоянии за руль не сяду. Нил предложил помочь. Это всё.       Хелена вскинула бровь, пристально глядя то на одного, то на другого. Что-то в её взгляде подсказывало: она догадывается. Или почти догадывается. Или догадывается больше, чем нужно.        Но она была профессионалом.       — Следующий раз — в срок. А если вы решили устраивать свои… дискуссии в машине , делайте это не под моими окнами.       Она развернулась и пошла внутрь, не дожидаясь ответа.       Нил перевёл взгляд на Кевина.        Тот пожал плечами.        — Ну, по крайней мере, она нас не уволила и не должила тренеру.       — Пока, — буркнул Нил, но угол его губ всё-таки дрогнул.       И они пошли за ней. Каждый с остаточным жаром на коже.       ***       Нил так и не нашёл никого, кто мог бы выйти с ним на поле.       Он проводил Кевина до кабинета Хелены, коротко кивнул в знак прощания и свернул к раздевалкам, где хранилась его запасная форма.       Утро на стадионе шло по привычному сценарию: ленивые шаги уборщиков, запах дешёвого кофе и сдержанное недовольство сотрудников офиса, бродящих по коридорам с видом людей, которых слишком рано вытащили из постели. Кто-то из тренерского штаба зевал прямо на ходу, не узнавая тех, мимо кого проходил.       У стойки ресепшн, вместо привычной троицы лиц с одинаково раздраженным выражением, сидел один некто по имени Девис.       Нил кивнул. В ответ — неуверенный кивок, будто из вежливости.       В раздевалке было прохладно, пахло стиранной формой, резиной и чем-то острым средством для мытья пола, возможно. Нил привычно прошёл вдоль шкафчиков, нашёл свой. Металлическая дверь заскрипела от резкого рывка. Форма лежала аккуратно сложенной.       Он переоделся быстро. Молча. Вокруг не было ни души. Значит ему не нужно было скрываться, чтобы спокойно сменить свою одежду.       В межсезонье команда расползалась: кто-то уезжал в отпуск, кто-то остался дома, кто-то, как Кевин и еще несколько других членов команды, с головой ушёл в пиар-активности и съёмки, организованные Хеленой. У всех находились дела. Времени хватало.        Хорошее время, чтобы забыть о тренировках. Или наоборот, не позволить себе расслабиться.       Капитан Ричард Рид и его жена Сильвия, с молчаливого согласия тренерского штаба, время от времени собирали тех, кто оставался в городе. Формально — на добровольной основе, но все давно понимали: в их команде «по желанию» означало «если ты настроен серьёзно».       Новички, набранные на замену основному составу, проходили через особенно жёсткий режим. Особенно в начале.       Команда, к которой принадлежал Нил, давно вышла за рамки просто профессиональной команды, она была силой, с которой считались. Здесь играли не просто сильные спортсмены, а люди, для которых победа была чем-то большим, чем результат на табло. Никто не собирался замедляться ради тех, кто не успевал.       Именно поэтому , и не только поэтому, Нил не позволял себе пропускать ни одной тренировки.       Он слишком многом обязан этим людям.       На поле его ждали свежий воздух, клюшки, мячи и расставленные в спешке конусы после вчерашней тренировки. И тишина. Та самая, в которой можно было думать. Или наоборот — отключиться от всего, что гудело в голове.       Он был один. И это даже приносило странное облегчение.       Сделав разминку и пробежав несколько кругов, Нил остановился, переводя дыхание.       Физическая нагрузка давала телу усталость, но разум продолжал нестись куда-то по своим маршрутам, как поезд без тормозов.       Мысли упрямо возвращались к тому, что произошло, или, точнее, не произошло сегодня утром в машине Эндрю.       Жар, оставшийся в теле, был не столько от разогретых мышц, сколько от того момента, который всё ещё отдавался эхом под кожей.        Голос Кевина.       Его прикосновения.       Их короткая, абсурдная близость. Выкраденная, торопливая, неуловимая.       Но всё равно настоящая. Слишком настоящая.       Нил поймал себя на том, как легко скатился к вопросу, который старался не задавать вслух: что будет, если кто-то узнает?       Будет ли это иметь последствия для кого‑то из них? Повернётся ли команда к нему спиной, решив, что он использует Кевина, чтобы закрепиться в основном составе? Или может быть пресса захочет их крови, особенно крови Кевина Дея, имя которого в мире Экси значило слишком многое? Что будет, если это теперь будет косаться кого-то из них?       Он не знал. Хотя, возможно, догадывался. Такое дерьмо почти всегда всплывало в новостных каналах и лентах. Только про других звезд и спортсменов.       Некоторые, как понял Нил, уже догадывались. Некоторые, наверняка, точно знали. Хелена, Рид, главный тренер Броукс, адвокат команды Титчерз. Они явно что-то подозревали. Насчет Кевина и Эндрю точно. Но пока, похоже, всё держалось на негласной договорённости молчать. Никто не хотел соваться в чужую постель, если туда не звали.       Пока.        Нила это устраивало.       Но все эти размышления неизбежно возвращали его к мысли о том, как он вообще попал в такую команду как “Авангард”.        Это было до невероятного одновременно нелепо и ужасно.       Если разложить всё по полочкам, то именно Кевин стал катализатором того, что его вообще заметили. Сначала одна профессиональная команда обратила внимание на новичка по имени Нил Джостен, а спустя один матч его уже выкупила команда «Авангард». Так, по крайней мере, выглядело на первый взгляд для всего мира, что следил за новостями мира Экси.       Новостные ленты тогда просто сходили с ума, перепрыгивая друг у друга, чтобы взять у них интервью и сообщить о том, как “звездный” новичок заставляет команды из высшей лиги бегать за ним, перескакивая из одной команды в другую. И какие прекрасные перспективы он должен в себе нести, что сам Кевин Дей, выступает в качестве его рекомендателя. Всё происходило стремительно, как в сне и не всегда хорошем.       Нил усмехнулся, громко фыркнув.       Сомнительно, чтобы кто-то действительно догадывался, что в основе всей этой истории лежал самый обыкновенный, и в то же время абсурдный, разговор в его жизни между ним и Эндрю. Ещё до того, как они стали… хотя бы знакомыми. Разговор, который в итоге обернулся полным пиздецом, если смотреть честно.       Он тогда просто вляпался, даже не подозревая. Вляпался в дерьмо эпических масштабов, со всем своим фирменным талантом делать всё до максимального нелепым. *** 1 год назад.       Нил закрепил телефон на подставке беговой дорожки, прищурившись на экран и проверяя, как работает камера. Наушники он вдавил глубже в уши, чтобы убедиться — не выпадут, когда он разгонится. Всё держалось. Всё работало. И, что удивительно, он сам чувствовал себя вполне неплохо.       Был один из тех редких июньских дней, когда солнце ещё не стремилось сжечь всё живое, а температура оставалась на грани приличия. Лето только набирало обороты, не спеша показывать свою истинную — изнуряющую — сущность. Нил мысленно поблагодарил за это погоду. И за то, что ему сегодня действительно хотелось бежать, а не просто тянуть ноги, проклиная всё на свете.       Он уже успел совершить первую пробежку по окрестностям и даже нашёл недалеко от съёмной квартиры уютный парк. Место идеальное. Тень от деревьев, ровные дорожки и почти полное отсутствие людей. Нил отметил локацию в голове как потенциально постоянную для утренних стартов.       После быстрой остановки дома на завтрак, принятие душа и замены темных линз на новые, он пришёл сюда, в элитный спортзал, куда его новый тренер выдал именной пропуск. Пропуск, к слову, выглядел так, будто его вручали с фанфарами и блестящей лентой ,слишком пафосно даже по меркам профиков. Но, чёрт возьми, приятно.       Нил не считал себя еще частью профессионального мира. Он только делал первые шаги после студенческих чемпионатов — молодой, подающий надежды, в списках тех, на кого ставят еще до того, как они толком вышли на поле.        Но сам он знал цену этим спискам: без нужных людей, связей и громких имён ты мог запросто остаться на скамейке, даже если ты лучший.        Это злило.       Хотя… вдруг всё оказалось не совсем так.       На последнем году обучения, в самый обычный тренировочный день, когда он уже морально готовился к тому, что его снова обойдут и он останется не с чем ( простой диплом и работа переводчиком или клерком), пришёл человек в костюме с папкой и предложением, от которого у него почти закружилась голова.        Контракт. Серьёзный. Из уст одного из лучших клубов страны — “Вашингтонские ястребы”.        И в этот момент, пусть даже всего на несколько минут, его жизнь перестала быть дерьмом.       Он не знал, что больше трясло его тогда осознание, что ФБР окончательно прикрыло его прошлое, или то, что кто-то действительно заметил его как игрока.        Переезд в новый штат стал как выстрел в грудь, только не пулей, а настоящим адреналином. Свобода. Будущее. Своя квартира,пусть и оплаченная авансом клубом выглядела как обещание: “теперь ты принадлежишь себе”.       Он всё ещё дышал Экси. Оно было его якорем, его новой кожей.       А теперь… теперь все, кто держал его на поводке, могли катиться к чёрту.       Наконец-то.       Нил запустил беговую дорожку, переключая темп. Движение — то, что возвращает контроль. Телефон завибрировал, и через секунду в наушниках раздался знакомый, чуть заспанный голос:       — Йо, мужик! Рад тебя слышать!       На экране появился Мэтт, слегка лохматый, с тёплой улыбкой, от которой Нил невольно усмехнулся и махнул ему рукой.       — Смотрю, ты снова впахиваешь. Но скажи мне, пожалуйста, ты хоть распаковал все коробки в своей чертовски крутой квартире, которую, напомню, мы с Дэн до сих пор не видели?! Ты же съехал неделю назад! Мы думали, ты умер от восторга или утонул в собственной ванночке роскоши. Почему первое, что ты нам показываешь, это очередной зал для психов, которые считают боль отдыхом?! Твой новый тренер вообще понимает, что ты ходячая катастрофа?       — О, Мэтт… не переживай за задницу моего тренера, — хмыкнул Нил, стараясь не сбиться с темпа. — Он знал, на что подписывается. Уверен, мой бывший тренер всё выложил ему в полном объёме: и про мою выносливость, и про склонность к саморазрушению. Мне тут сразу выдали инструкции, правила, контакты медиков, адвоката и даже охрану.        — Звучит как дорогой браслет на щиколотке, — фыркнул Мэтт.        — Почти. Только ещё и с формой. И... прости, что не выходил на связь. Это было паршиво с моей стороны. Передай Дэн, я признаю себя последним мудаком. Просто… всё это меня выбило. Это “Ястребы”, Мэтт. Я — в “Ястребах”.       — Признание — первый шаг к исцелению, чувак. Я передам Дэн, что ты клятвенно обещал звонить нам раз в неделю, и что следующую выпивку оплачиваешь ты. Раз уж стал такой звездочкой.       Нил почувствовал, как внутри потеплело.        — Я тебя обожаю, Мэтт.       — Дэн! — Мэтт обернулся и крикнул: — Тут твой пропавший нападающий! Клянется, что он жив и клянется в любви! Спасай меня, пока я не влюбился в ответ! Когда на экране появилась Дэн, прищурившись с выражением “ну-с, мистер Джостен…”, Нил резко вспомнил, как сильно он скучал по ним. По этим глупым, заботливым, настоящим людям.       — Черт, Нил, неужели тебе стало так стыдно, что ты вспомнил про друзей?! — ухмыльнулась Дэн.        Он состроил самую виноватую мину, на которую был способен.        — Обещаю исправиться. Еженедельные звонки. Лучшая выпивка. Всё, что захотите.       — Ага. Мы это записали.       И в этот момент беговая дорожка дёрнулась.       Секунда и всё пошло к чёрту.       Тело полетело вперед, инерция бросила его грудью на панель. Воздух вышибло.Телефон выскользнул из рук.       — Какого…?! — прохрипел он, вцепившись в поручни.       С шумом выдохнув, он выпрямился — и уставился прямо в глаза парню, стоящему перед его дорожкой.       Нога этого парня стояла на самом полотне.        Нога. В кроссовке. Посреди движения.        Что за псих?..       А потом до него дошло.        Он знал это лицо.       Да и кто не знал?       Эндрю, мать его, Миньярд.       Вратарь “Авангарда”. Чемпионы. Кандидаты на Олимпиаду.        И человек, который только что чуть не убил его... стоял там, будто так и надо.       В наушниках раздались встревоженные голоса:       — Нил?! Эй, ты в порядке?!       Он тяжело вдохнул, пытаясь восстановить дыхание.        — Я в порядке, — сказал он, не отводя взгляда от Эндрю. — Более или менее.       Его рёбра и грудина явно не разделяли энтузиазма по поводу произошедшего.       Голос все еще был хриплым после удара грудью об панель. К счастью, судя по реакции, наушники не передали всей трагичности момента.       Нил оглянулся, телефон валялся в двух метрах от него, аккуратно под самым краем ближайшей лавки. С того места, где он сейчас стоял, дотянуться до него было никак. Разве что пройти… прямо мимо Эндрю.       — Чувак, мы так перепугались! — голос Мэтта раздался в ушах с напряженной резкостью. — Ты буквально взлетел у нас на экране! Что, чёрт возьми, произошло?       Нил не сразу ответил — он снова посмотрел на того, кто и стал причиной всей этой мини-катастрофы.       Миньярд не двигался с места. Он стоял прямо перед беговой дорожкой, как будто она была его личной территорией, и теперь нагло разглядывал его сверху вниз.        У Нила защекотало между лопатками от этого взгляда — оценивающего, холодного и до неприличия спокойного.       — Мэтт, прости, — Нил наконец заговорил, стараясь, чтобы голос звучал ровно, — у меня тут возникли... технические сложности с беговой дорожкой. Ничего смертельного. Я сейчас разберусь и перезвоню вам, ладно?       Где-то на слове «разберусь» Эндрю хмыкнул. Громко. Почти издевательски. Потом чуть склонил голову набок, не отводя взгляда — как кот, решающий, стоит ли ему поиграть с этой раненой птичкой или просто добить.       В наушниках повисла пауза. А затем снова — голос Мэтта, все еще настороженный:       — Ладно. Только позвони обязательно, хорошо? Я обязан убедиться, что с тобой всё круто. И что ты цел.       — И только посмей снова забыть про звонок, Нил Джостен! — влезла Дэн, и её голос, хоть и звучал через гарнитуру, отчётливо отдавался сталью. — Клянусь Богом, я вылечу вечерним рейсом и лично надеру тебе твою забывчивую, бесстыжую задницу, если ты опять испаришься!       Это был бы отличный момент для саркастичного комментария, но у Нила не вышло, он уже представлял лицо Дэн в этот момент: хмурое, решительное, с прищуром, от которого даже капитаны дрожали.        И всё равно на губах у него появилась крошечная, непрошеная улыбка. Хорошо, что она её не видела.       — Да, Дэн. Конечно.       — Вот и замечательно, — удовлетворенно бросила она.       Звонок оборвался. В наушниках наступила тишина.        А перед ним по-прежнему стоял Эндрю Миньярд.       — Что? — наконец коротко бросил Нил, не выдержав затянувшейся тишины.       Эндрю не ответил. Только смотрел. Его взгляд был тяжелым, слишком сосредоточенным, чтобы быть просто случайным. Он будто вырезал Нила из пространства и изучал, как клинком. Молча. Без намека на враждебность — но и без намека на симпатию.       Какого вообще черта?!       Нил фыркнул и повернулся к лавке, чтобы забрать свой телефон. Ему пришлось пройти прямо мимо Эндрю, но тот не шелохнулся. Только головой повернул, провожая его взглядом.       Сзади раздался глухой стук весомый и резкий, как звук штанги, обрушившейся на защиту помоста.       — Эндрю! — раздался раздраженный голос. — Я всё ещё под весом, если ты забыл.       Нил обернулся на звук и увидел высокого парня с характерной походкой спортсмена, с перевязанными запястьями и напряженной челюстью. Он остановился в двух шагах от них, и его глаза сразу нашли Нила.       Он узнал этого мужчину сразу. Его было невозможно не узнать.       Кевин Дей.        Сын Экси.        Живая легенда. Человек, чье имя знали даже в самых глухих залах, где вместо мяча гоняли пластиковую бутылку. Его мать была сооснователем спорта вместе с Тетсуджи Мориямой. Кевин — его наследие. И один из личных кошмаров Нила Джостена. Или точнее - Натаниеля Веснински, которым он уже не был и никогда не будет.        И теперь он стоял прямо перед ним. Смотрел на него, как будто знал.       — Нил Джостен, — проговорил Кевин, чуть сузив глаза.       Имя, произнесённое им, будто коротко отозвалось эхом в голове. Нил заставил себя не выдать удивления. Не шагнуть назад. Не выглядеть… младшим.       — Не думал, что настолько знаменит.       Его голос не дрогнул только чудом.       — Не знаменит, — отрезал Кевин. — Потенциально перспективен.       Нил приподнял брови, слегка насмешливо. Внутри же он буквально вибрировал от напряжения. Ощущения от того, что он мог быть так легко узнанным таким человеком как -- Кевин Дей, с их мимолетным, но все же прошлым, буквально могли свести его паранойю с ума.       — Жаль, что вы опоздали. Насмешка получилась даже почти естественной.       Кевин скрестил руки на груди, медленно, почти театрально. В его взгляде уже светилось раздражение, но оно было слишком осмысленным, чтобы быть просто из-за ускользнувшей сделки.       — Мы следили за тобой весь последний год. Я лично был на трёх твоих играх. У тебя был один из лучших темпов прорыва за сезон. Умная игра. Чистая. Ты был в прицеле «Авангарда» до тех пор, пока нашу базу не слили. — Он бросил быстрый взгляд на Эндрю.— Пока всех кандидатов не растащили.       Нил пожал плечами.       — И я попал к Ястребам. Повезло, наверное.       — Повезло? — повторил Эндрю с лёгким хмыком. — Интересный выбор слов.       — А что не так? — Нил бросил взгляд сначала на одного, потом на другого. — Они лучшие в лиге. Их финансируют крупнейшие спонсоры страны. Их игроки попадают в топ не только по игре, но и в медиарейтинги. Там действительно есть с кем работать и у кого учиться. Любой нормальный игрок мечтает попасть в такую систему. Или вы правда хотите поспорить с цифрами?       Кевин сжал челюсть. Его раздражение было почти осязаемым.       — Эти цифры покупают. Ястребы не побеждают — они закупают победы. Тренеры, спонсоры, судьи, медиа. Ты думаешь, что попал в элиту, а на деле просто стал очередной визиткой их системы. Красивой снаружи. Гнилой внутри.       — Поразительно, — сказал Нил, холодно. — Я вас впервые вижу, а уже звучите как оскорблённые бывшие.       Уголок губ Эндрю дернулся. Почти усмешка, почти реакция. Но не добрая. Он шагнул ближе, и Нил снова ощутил ту странную напряженность будто был уже в чужой игре, и не знал правил.       — Ты не задавался вопросом, почему тебя так легко взяли? — тихо спросил Эндрю. — Почему ты, без громкой команды, без агента, вдруг оказался в элите? Нил напрягся, но не подал виду. Он знал, как работают слухи. Особенно в профессиональных лигах. Но всё, что он видел своими глазами, говорило об обратном: тренировочные базы, контракты, медиа, возможности — всё было на высшем уровне.       — Если бы это было правдой, об этом давно бы писали. — Он сказал это с уверенностью, почти бросая им в лицо.       Кевин усмехнулся — резко, сухо.       — Богатые спонсоры умеют делать так, чтобы не писали. А мы умеем отличать талант от декорации. И пока ты играешь за красивую обертку — ты для нас всего лишь потерянный шанс.       Нил поджал губы. Его гордость ударила в грудь острым гвоздём. Он знал, что хорош. Он знал, что заслужил контракт. И никто — ни сам чертов Кевин Дей, ни его ледяной молчаливый друг Эндрю Миньярд — не убедят его в обратном.       — Тогда, может, вам стоит доказать, что вы не просто ревнуете, — сказал он спокойно, но с колючей искрой в голосе. — Вызовите мою команду на матч. Покажите, что «Авангард» еще на что-то способен.       Эндрю приподнял бровь, но не отреагировал сразу. Только после паузы произнес:       — Хорошо. Приводи своих. Только потом не говори, что мы не предупреждали.       — Не скажу, — усмехнулся Нил. — Я просто выиграю.       Эндрю поднял взгляд. Его глаза сузились, как у хищника, заинтересованного в движущейся цели. Затем он посмотрел на Кевина.       — Мы это сделаем.       Кевин не кивнул. Просто отвернулся, будто разговор уже закончился.       Когда они ушли, шаг за шагом, не оборачиваясь, зал показался слишком тихим.       Нил остался стоять, чувствуя, как пульс стучит в горле.        Вот дерьмо!       Что блять с его жизнью не так?!       Как часто с людьми случается то, что случается с ним?       Нил тяжело вздохнул. Закрывая лицо руками.       Блядь.       И что ему делать?       Он только что вызвал на матч “Авангард” — чемпиона лиги, команду, за которую играют два самых упрямых, опасных и принципиальных эксистских маньяка, которых только знала лига. Он, новичок в “Ястребах”, который едва успел разложить коробки и выучить имена своих однокомандников, вышел на прямой конфликт с Кевином Деем и Эндрю Миньярдом.       Прекрасно, просто охуительно.       Он выдохнул. Один раз. Второй. Потом опустился на лавку, уткнувшись локтями в колени. Пальцы подрагивали — смесь выброшенного адреналина и накатившего осознания. Мэтт бы сейчас отругал его. Ден, вероятно, схватилась бы за голову. И они оба были бы правы.       Но всё равно... на губах Нила оставалась тонкая, почти невидимая ухмылка. Они пришли сами. Узнали. Заговорили. Спровоцировали. И, что бы там ни говорил Кевин — это значило что-то. Они не прошли мимо. А значит, его видели. Его игру. Его темп. Его риск. И да, может быть, он действительно стал “визиткой”, как выразился Кевин. Но даже если так — пусть тогда эта визитка врежется им в память с мячом в сетке и лицом в камерах.       Он поднял голову, посмотрел на полосу беговой дорожки, всё ещё включённой, будто ничего и не было. Встал, подошёл к телефону, поднял его. Поверх экрана светился непрочитанный месседж от Мэтта.       “Чувак, ты там правда в порядке? Позвони. Серьёзно.”       Нил кивнул сам себе и быстро написал в ответ:       “Позже. У меня теперь есть повод тренироваться ещё жёстче.”       Он нажал кнопку блокировки и поднял глаза к зеркалам на стене.       Отражение смотрело на него с тем же упрямым блеском в глазах, с каким он когда-то смотрел на Лолу, на Рико, на своего отца.       “Вы не сломали меня тогда. Не сломаете и теперь.”       Он выдохнул. И вернулся к беговой. *** 3 недели спустя. Матч. Первый Тайм.       Свет арены бьёт в глаза, словно раскалённый прожектор. Вокруг гудит толпа, не потому, что их команда на поле, а потому что сегодня играет Авангард. А вместе с ним Миньярд, Дэй и другие звездные представители Экси.       Нил закручивает ленту на запястье. Он не дрожал, не вспотел от страха, — нет. Он горел.       Он провёл три недели, запертый между тренировками, разбором записей, и сном, если это вообще можно было так назвать. Он изучал Авангард до последнего миллиметра, вплоть до того, как Кевин держит клюшку в защите — под наклоном на два градуса сильнее, чем раньше и до того, как Эндрю уходит чуть левее центра вратарской, если атаку ведет игрок с доминирующей левой рукой, какие другие члены команды Авангард контролируют поле и у кого какая передача и сигнал.       Он знал. Он теперь знал все. Кроме одного.       Что его команда будет в ужасе.       Кто-то из "Ястребов" ругается в раздевалке — это Хиро, полузащитник, парень с феноменальной реакцией и полным отсутствием дипломатии:       — Что это вообще за матч?! Кто нас подписал на бойню?       — Просто игра, — бросает капитан устало. Он знает больше, чем говорит, по нему видно, по тому как напряженно его лицо, но рот на замке.       Нил не говорит ничего. Он сжимает клюшку. Пропускает мимо ушей напряженные взгляды и нервные шутки. Никто не ожидал, что Авангард согласится на этот спарринг. Тем более не с ними. Не с “Ястребами”.       «Ястребы» явно не дотягивали до уровня «Авангарда» ни в тренировочном процессе, ни в стратегическом плане, ни в игре. Хоть они и делили одну лигу. У них было слишком мало сыгранных матчей, чтобы считаться конкурентоспособной командой, и игроки «Ястребов» прекрасно понимали, как к ним относятся в «Авангарде». Мягко говоря, это мнение было далеко не лестным для них.       Арена заполняется эхом сирены. Первый тайм. Время выйти на поле.       Эндрю Миньярд в воротах( ну разумеется), будто высечен из камня. Его лицо — стена. Кевин Дэй стоит ближе к центру, словно дирижёр на своей сцене. Его взгляд скользит по игрокам, будто он предугадывает каждый ход мяча заранее.       Игра начинается с яростного темпа. Мяч в воздухе, удары звучат как выстрелы. «Ястребы» пытаются держаться, но техника «Авангарда» — совершенно другой уровень. Игроки читают игру на шаг вперёд: пас в касание, силовая борьба, смещения флангов. Нила давят, почти мгновенно. Сокомандники не помогают. Чёрт бы их побрал!       Он не сдаётся. Он быстро уходит влево, потом врывается в центр, использует борт и влетает в зону Авангарда. Один. Он не ищет паса — только цель. И забивает.       Мяч в воротах. Эндрю даже не двинулся.       Нил улыбается. И не просто улыбается — усмехается, в упор глядя на Миньярда сквозь сетку шлема.       — Кажется, ты проморгал, Миньярд, — бросает он, проходя мимо.       Ответа нет. Только взгляд. Холодный, разрезающий, как лезвие.       Игра продолжается. Давление усиливается. Нилу тяжело — его толкают, цепляют, держат. На грани фола, но в пределах дозволенного. “Ястребы” уже вымотаны. Несколько игроков Авангарда слишком ловко работают с клюшками. Кто-то явно не новичок.       Он вырывается ещё раз. Его бьют плечом, но он устоял. Подхватывает мяч от борта, делает обманный финт и второй раз забивает в ворота Эндрю.       И вновь — взгляд. На этот раз Эндрю делает шаг вперёд. Медленно. Без слов.       Кевин уже возле него. Их короткий диалог остается неразборчивым, но по выражению лиц ясно: такая игра не входила в их план.       — Не играй с ним в его игру, — бросает Кевин, глядя на Эндрю.       Нил замечает это. И улыбается еще шире.       Он снова бросает им в лицо насмешку:       — Один из вас сядет на скамейку? Или вы оба решили проиграть?       Тишина.       В следующем эпизоде Авангард меняет расстановку. Два игрока остаются в защите, а Кевин уходит выше, напрямую против Нила. Стычка становится жёстче. Теперь каждый его шаг преследуют. Кевин не просто блокирует, он знает, куда Нил пойдёт. Как будто он читал его мысли.        Нил на всякий случай пожелал ему мысленно катится к дьяволу.       Игра не сбавляла темп, а только набирала его. Пасы сейчас разыгрывают другие игроки. Кевин и Нил сталкиваются на скорости. Металл об металл, дыхание срывается с губ. Мяч выбит, но не потерян. Почти желтая карточка.       Нил падает. Гул толпы бьет в ушах. Он тут же поднимается. И улыбается сквозь кровь на губах.       Он больше не в колледже. И если это его шанс — он вцепится в него зубами.       ***       Второй тайм.       Воздух в раздевалке “Ястребов” натянут, как струна. Вентиляторы шумят, как турбины. Никто не говорит вслух, но это чувствуется в каждом движении, все на взводе и что-то явно не так.       — Они читают нас, потому что мы сами ничего не предлагаем. Хватит ждать. Второй тайм — наш. Играй в свою игру, Джеймс.       Крупный защитник кивнул.       — Ломай их защиту, Лили. Они явно готовят замену. Девчонка Рида и тот второй защитник выдохлись ещё на блокировке Джостена — это твой шанс. Двигайся, сбивай темп. Пусть они теряют контроль и валят со своими напыщенными рожами.       Он бросил быстрый взгляд на Нила:       — С тобой всё нормально, Джостен? Продержишься еще много?       Нил кивает. Он не говорит, он греет плечи, смотрит на руки, будто считывает сигналы тела. Он знает, что все смотрят на него. Он был светом в первом тайме. И он готов продолжить в том же духе лишь бы и дальше наблюдать рассержаное лицо Миньряда на воротах. Он надеялся, что тот сможет выстоять еще немного во втором тайме, чтобы развлечь Нила.       Пока Нил находился в своих размышлениях, он совершенно упустил как капитан бросил мимолетный взгляд на их менеджера. Тот был у выхода, но глаза прищурены. Его взгляд был только на Ниле.       В это время, на противоположном конце стадиона, в раздевалке «Авангарда», Кевин не мог усидеть на месте. Голоса сокомандников, слова тренера Броукса и его помощника( кажется Тимми) — всё казалось глухим фоном.        Его тело было неимоверно напряжено.        Пока он был на поле он отслеживал всё: как капитан “Ястребов” стал внезапно играть жёстче, как их менеджер передал что-то своему ассистенту и тот понесся сквозь трибуны к VIP-ложу. Это было неудобно. Это отвлекало от игры и от Нила, что шустро носился по полю, чем неимоверно выводил из себя их линию защиты и забивал голы в их ворота. Но он ловит эти мелочи. Потому что это было необходимо. От этого буквально зависела чужая жизнь. Его рот сжался в тонкую линию.       Он бросил взгляд на сидящего рядом Эндрю.       — Что-то не так с их менеджером, — сказал он тихо, чтобы никто, кроме него, не услышал.       Эндрю не ответил сразу. Его взгляд на Кевине был скользящим, спокойным, почти безразличным. Он снова перевёл глаза на тренера, будто Кевин вовсе ничего не говорил ему.       — Ты ничего не скажешь? — напряжение Кевина было почти ощутимо,его кожа горела от раздражения.       Эндрю держался спокойно, играя с его терпением и только через некоторое время, когда Кевин уже был на грани взрыва, он, наконец, ответил:       — Мы это знали.       Кевин недовольно выдохнул через нос.        Они действительно это знали. Но от этого было не легче.       Выход на второй тайм был уже другим. “Ястребы” вышли не просто продержаться еще один тайм. Они вышли сражаться. Хиро и Лили, выдвинулись выше, взрывая оборону “Авангарда” короткими спринтами. Центровой Лойс начинает играть в пас на Нила, будто весь первый тайм был только подготовкой к настоящей схеме. “Ястребы” пытались отыгрываться.       "Авангард" стал более напряжен. Их игроки все чаще стали переругиваться,все чаще начиная сдавать позиции. Были слышны короткие фразы — тихие, но жёсткие, хлесткие между игроками.       Темп усиливался. Один из полузащитников “Ястребов” жёстко бьёт от стены и мяч отскакивает в зону, где Нил уже опережает Кевина. Тот читает это, перехватывает, и снова стычка. Мяч уходит вбок, но на долю секунды взгляды Нила и Кевина сталкиваются, как клинки.       — Запыхался, Дей? — с ехидцей бросил Нил, не отводя глаз. — Не пора ли тебе с Миньярдом покорно пройти на скамейку запасных? Чтобы не мешать настоящей игре?       — Покорно? — усмехнулся Кевин, едва касаясь мяча клюшкой, направляя его в сторону атаки. — Лучше смотри, куда бежишь, Джостен, а то сам на скамейку улетишь.        Нил буквально оскалился в ответ.       К концу второго тайма счёт почти равен. Нил, Кевин и Эндрю, действительно к концу матча оказались на скамейках.       “Ястребы” забили дважды в этом тайме, в том числе один гол с подачи Нила, когда он отвел на себя двух защитников, помогая Лили приблизиться к вратарю который вышел на замену Эндрю. Авангард оставался собранным, но теперь на лицах не спокойствие, а сосредоточенность. И... раздражение. Нилу нравилось.       Эндрю был раздражен. Он кинул взгляд на Кевина.       — Я надеюсь, тебе это действительно необходимо, Дей, — произнёс он глухо.       Кевин кивает. Он не сводит глаз с поля.       — Если они проиграют, он уйдёт к нам, — говорит Кевин.       Эндрю промолчал. Глаза прищурены, челюсть напряжена. От него ощутимо исходила злость — тяжёлая, едва сдержанная.       Последние минуты один сплошной адреналин. Один из “Авангарда” получает жесткий удар, игра замедляется на секунду. “Ястребы” врываются в зону атаки. Счёт 6:5 — в пользу “Авангарда”.       Один из игроков ястребов вбегает справа. Его клюшка поднимается. Он видит вратаря аванграда. И вдруг — не бьет в упор. Он отдаёт пас на Лили, которая врывается в глухую зону.       Гол.       7:7.       Сирена. Основное время окончено. Будет овертайм.       ***       Овертайм       На площадке — тишина, будто звук поглощается резиновым покрытием. Все дышат слишком тяжело. Пальцы — на клюшках, как на оружии. Судья бросает мяч в центр. Авангард выходит в агрессивную схему. Кевин снова в игре. Он в центре. Эндрю, снова вернулся на ворота. Игра не продлиться долго. Больше нет. Хватит.       Капитан Авангарда Ричард Рид стоит на фланге. Взгляд — не на мяч. На Нила.       Он видел таких игроков раньше: слишком быстрый, дерзкий, смелый. Не боится бросать вызов, не считает нужным останавливаться на достигнутом. Настоящий талант и будущая головная боль для любой команды в лиге и, вероятно, их с Кевином. Такой как он явно не пропустил набор в сворную США для Олимпийских игр.       И именно такой игрок стал идеальной приманкой, разменной монетой для грязных денег.       Рид сжимает челюсть.       Отвратительно..       “Ястребы” играют агрессивно. Нил бежит, как будто от этого зависит его жизнь. Он несется по борту, прорываясь мимо одного защитника, второго. Он слышит, как кто-то зовёт его по имени, возможно, капитан, возможно, кто - то из соперников. Неважно.       Он идёт вперёд. И он собирается ударить.       Но в последний момент — перехват. И снова Кевин Дей!       Чёрт! Он же даже не защитник. Какого хрена он здесь делает?       Ярость вспыхнула мгновенно. Нил был готов врезаться в него и повалисть, если бы только не красная карточка которая тут же влетит ему за такой трюк.       — С дороги, Дей! — рыкнул он, вцепившись в клюшку так, что побелели пальцы.       Кевин лишь посмотрел на него равнодушно, холодно, с тем выражением, от которого хотелось ударить ещё сильнее.        Один из нападающих “Авангарда” в этот момент поймал отскочивший мяч в воздухе и резко развернулся. Пас назад. Ещё один — в никуда, как будто ошибка.       Нил едва успевает развернуться, как понимает, что пас был не в никуда.       Эндрю покинул ворота.       Да что, к чёрту, происходит?!       Площадка замерла. Никто не ожидал этого. Эндрю никогда так ранее не поступал.       Обманный манёвр и один из защитников “Ястребов” дрогнул. Эндрю ударил, не по воротам, а в стену. Мяч отскочил точно, как будто он заранее просчитал траекторию.       И тут же — Кевин. Он ловит на лету, не давая ни секунды на реакцию, и бьёт в ворота.       Мяч в сетке.       8:7. “Авангард” — победа.       Сирена.       Тишина. Даже трибуны будто запаздывают с реакцией.       Нил стоит, тяжело дыша. Всё тело гудит от перенапряжения. Они были так близко. Так близко! Всего один шаг и он чувствует, будто с него содрали кожу. Грудь сжимает настолько, что он почти готов разрыдаться от этого разочарования.       А Кевин, снова чертов Кевин, спокойно принимает поздравления от своей команды, как будто всё было предопределено.       Но что-то отвлекает Нила. Он даже не понимает, что именно. Он поворачивает голову. Капитан “Ястребов” опускает взгляд, будто отказывается встретиться с ним глазами. Словно знает то, чего Нил не должен знать. Их менеджер выходит из стеклянной зоны. И почти сразу рядом собираются люди — ассистенты, кто-то в костюме, возможно, представитель лиги. Начинается разговор. Жесты слишком деловые для простого послематчевого обсуждения.       — Что… происходит? — выдавливает Нил, его голос срывается, звучит слишком громко в гуле трибун. Он смотрит на капитана.       Тот молчит. И это молчание страшнее любых слов.       У Нила подгибаются пальцы на клюшке. Всё внутри холодеет. Он не понимает что происходит, но вероятно поражение может быть не самым неприятным, что его сегодня ждет.              В это время, в другом конце арены, Эндрю, Кевин и Рид стоят вплотную друг к другу. Ричард хмурится.       — Ты уверен, что он не знает?       Кевин сжимает челюсть.       — Не думаю. Если он узнает, что они его продали за проигрыш — он взорвётся.       — Или сломается, — спокойно добавляет Эндрю.       Остальные игроки аванграда на их фоне, уже радостно праздновали очередную победу, кто - то уже во всю любезничал с прессой, давая интервью.       Рид кивнул.       — У нас теперь его контракт. И теперь он — наш игрок.       Пауза.       Кевин резко выдыхает. Он смотрит на Нила через площадку.       — Мы поступили правильно, — говорит он тихо.       — Сделка с совестью — отвечает Эндрю и развернулся, чтобы уйти.       Кевин одрил его нечитаемым взглядом.       Ричард посмотрел вслед уходящему с поля Нилу.       — Посмотрим, что он скажет, когда узнает.       ***       На следующее утро.       Нил сидел на лавке, глядя в пол. Шлем валялся у его ног, один из ремешков был оборван. Наверное, он сорвал его, когда срывал шлем с головы сразу после матча. Он не помнил. Всё плыло, но осталась одна чёткая мысль — он больше не в “Ястребах”. Это место не пахло его командой. Не пахло потом “Ястребов”, дешёвым спреем из общих душевых и разогретой жаждой выжить. Здесь всё было слишком чисто, слишком продуманно — и опасно. Слишком спокойно, как перед чем-то большим.       Но и “Авангардом” это место для него не стало. Пока.       Он проснулся не у себя. Его карточка отеля не сработала. Всё, как в плохом сне, который он уже видел, его бросили, в очередной раз, его перестали считать своим.       Через пять минут поступил звонок с неизвестного номера. Без имени. Без приветствия. У Нила пробежали мурашки. Но он тут же попытался подавить поднимающуюся по спине панику.       — Доброе утро, мистер Джостен. Вас ждут в тренировочном центре "Авангарда". Мы прислали машину. Пожалуйста, будьте готовы через пятнадцать минут.       Это не было предложением.       — Я что, уже в другой команде?       — Все детали вам объяснят на месте. Не опаздывайте.       Странно, как быстро он вернулся в прежний ритм — «молчать, слушать, идти». Слишком похоже на то, как его мать вытаскивала его с места на место. Только раньше он бежал, чтобы не умереть. Сейчас — потому что… нет, не потому что свободен. Потому что продан?       Капитан “Авангарда” ждал его у стеклянной стены. За ней Нил увидел Кевина и Эндрю.      Оба выглядели так, будто знали, что его встретит. Эндрю смотрел в отражение. Кевин — прямо. Хмуро. Как будто ещё не решил, рад он его видеть или нет.       — Джостен, — сказал чужой( хотя чужой-ли теперь?) капитан команды, — зайди. Нам надо поговорить. Меня зовут Ричард, приятно познакомиться.       Тон — не враждебный. Но и не мягкий. Скорее — деловой, прямой. Такой голос часто слышали новобранцы в мафии: «Сейчас объясним, сколько ты стоишь».       Нил вошёл. Щелчок электронного замка за спиной заставил его вздрогнуть — слишком знакомое чувство: запертая дверь редко означала безопасность.       — Что, чёрт возьми, происходит?       Слишком резко. Без приветствия. Но кому оно здесь было нужно? Они знали его имя и куда больше, чем он хотел бы.       — Тебя перевели, — спокойно сказал Ричард, словно объявлял расписание. — Сделка завершена. Теперь ты с нами.       Слово «сделка» ударило холодом по позвоночнику.       — Какая сделка? Это был спор. Только спор между игроками!       — Нет, — голос Ричарда не менялся. — Ты был частью договора между командой "Аванград" и "Ястребы".       Нил резко повернулся к Кевину. Горло сжало, кулаки зудели, как во время игры.       — Какого херна?! Не пытайтесь затянуть меня в ваши игры. Наша договоренность касалась только нас.       Кевин даже не дрогнул. Только глаза блеснули, но он ничего не так и не ответил.       Видя, что агрессия и внимание Нила снова переключились с него на Кевина, Ричард поспешил вернуть его внимание к себе.       — Это не вина Кевина. Нил. Инициатором договоренности по твоему переводу выступил твой капитан.       Нил снова резко развернулся, будто его ударили. Внутри поднялось не понимание, а голый, парализующий гнев.       — Что ты сейчас сказал? — его голос сорвался, больше рычание, чем слова.        — Именно то, что услышал, — спокойно ответил Рид.       — Пошли вы к чёрту, — выдохнул Нил.       Он уже знал. Но где-то глубоко ещё теплилась глупая надежда — что это ошибка в бумагах, хитрый ход менеджмента, но не то, что он слышал сейчас.       Кевин не смотрел на него с жалостью. Он смотрел так, как смотрят люди, которые слишком хорошо понимают, в каком положении ты оказался. Но он молчал — так же, как и Эндрю.       — Это спорт или рынок рабов? — наконец сказал Нил. Его собственный голос отдавался гулом в ушах. — Игроков не имеют права переводить без их согласия.       Но это была просто риторика.       Он вырос в мире, где людей продавали — за деньги, за преданность, за информацию. За лицо. За тело. За всё, что можно было превратить в выгоду.       Теперь «Ястребам» оказалось выгоднее избавиться от него. От неудачника, который рискнул вызвать на матч одну из лучших команд страны и проиграл. Это был провал. Конец.       — Ты не представляешь, в какую дыру угодил, — тихо сказал Рид. Его голос прозвучал почти с жалостью видя состояние Нила, но взгляд оставался холодным. Он вытянул руку и швырнул на стол фотографию.       Нил взглянул краем глаза. Мысли и так гудели, внутри него бушевала буря.       Чёрно-белый снимок. Мужчина в ложе. Пустое, равнодушное лицо. Взгляд — точный, оценивающий, как у отца, когда тот выбирал исполнителя для грязной работы. Такой взгляд никогда не видел людей. Только цену и функцию.       — Это он? — будто специально для Нила уточнил Рид.       Кевин кивнул.       Нил перевёл взгляд сначала на Рида, потом на Кевина.       — Кто? — выдавил он.       Ответил не Рид и не Кевин, а Эндрю — тихо, так, будто боялся, что их кто-то подслушивает через стену:       — Покупатель.       — Чего? — Нил слышал, как слова рвутся у него в горле.       — Тебя. — Голос Эндрю был ровным и холодным. — Он в списке спонсоров. У него связи. И деньги. Много денег.       Внутри всё сжалось. Чёрт, что с его жизнью не так?       — Вы издеваетесь, — выговорил он едва слышно.       — Хотелось бы, — сухо отозвался Рид.       В этот момент по коридору, за стеклом, прошёл менеджер «Ястребов». Говорил по телефону, не оглядываясь, без всякого вида заинтересованности.       Нил уловил урывок чужого разговора :       — «Да, сэр. К сожалению, сделка сорвалась. Условия были изменены. Нет, мы больше не контролируем этого игрока… Мы ищем замену. Разумеется. Этот — ушёл».       Слово «этот» ударило его сильнее, чем должно было. Что-то внутри встало дыбом — рефлекс, отвращение и тупая, глухая ярость: снова почувствовать себя товаром, как в детстве — невозможно.       Рид встал. Тон стал холодным, деловым:       — Ты остаёшься с нами. На наших условиях. Тренируйся. Играй. Мы прикроем тебя.       Нил молчал. В ушах ещё звенело, будто матч продолжался и мячом который теперь швыряют через все поле был он сам.             Эндрю, наконец, посмотрел Нилу прямо в глаза.       — Добро пожаловать в настоящую лигу, Джостен.       “Настоящая лига”… Где тебя сначала продают, потом спасают, а потом ожидают, что ты благодарно заиграешь как ни в чём не бывало.       Но Нил знал, как это работает. Он был сыном мафиози. Он был беглецом. Он был тем, кто уже раз пережил, как его жизнь пытались монетизировать.        Он выжил тогда. И выживет снова. Только теперь — он не будет молчать.       ***       Настоящее время.       Нил чувствовал, как пот стекает по всему его телу. Горячие капли щекотали лопатки, застревали в вороте футболки, стекали вдоль позвоночника. Его руки онемели от нового веса клюшки, а ноги наполнились свинцом — тяжело, как будто он бежал часами, хотя двигался не так уж быстро. Он сосредоточенно отрабатывал удары, снова и снова, не отвлекаясь на время.       Он не знал, сколько занимался тут. Часов при себе не было, а табло на стене было отключено. Солнце скрывали тучи, и даже по свету трудно было угадать время. Пространство стало глухим — будто изолированным от мира. Всё внимание — только на игре, на движении, на телесной памяти, которая всегда спасала его в моменты, когда остальное рушилось.       На самом деле, ему было без разницы, сколько он ещё мог оставаться на поле. Уходить всё равно было некуда. Без Кевина он не мог никуда уйти. Он должен был дождаться его.В конечном итоге, Хелена не могла держать его вечно. По крайней мере, Нил надеялся на это.       Он продолжал бить.       Один и тот же повторяющийся ритм: мяч — стена — отскок — клюшка. Без пауз. Без сожаления. Без мыслей, которым не следовало бы здесь быть.       Капли пота стекали с висков, футболка прилипла к спине, клюшка выскальзывала из рук каждые пару минут, и всё же он не останавливался. Тело знало, чего хочет. Оно просило забыться. Дать мышцам выжечь утро.       Он услышал шаги не сразу — слишком сосредоточен, слишком внутри. Только когда знакомый голос лениво пробормотал:       — Я думал, ты уже свалил и оставил меня на растерзание.       Нил бросил взгляд через плечо.       Кевин шел по кромке поля с видом человека, которого только что заставили пройти все круги пиар-ада. Его волосы были еще растрепаны, на переносице красовался след от очков, а глаза казались красными, как после бессонной ночи. Потому что так оно и было.       — Ты выглядишь так, будто интервью брала не Хелена, а голодный тигр, — сказал Нил, передавая ему бутылку воды, которую оставил на краю поля. — Почти угадал, — Кевин сделал глоток, закашлялся. — Только тигр бы говорил меньше. И не просил улыбаться семь раз подряд.       — Ты улыбался? — Нил приподнял бровь. — Наверное, земля немного сдвинулась с орбиты.       — Закрой рот, — буркнул Кевин, садясь на скамейку. Он прикрыл глаза и откинул голову назад. — Мне снится, что я всё ещё сижу под ее взглядом. Я не сплю, и всё равно это похоже на сны- кошмары.       Нил усмехнулся и снова взял клюшку.       — Можешь продолжать жаловаться, а можешь помочь мне с пасами. Хотя бы пока не уснул вертикально.       — Дай мне минуту, — Кевин натянул капюшон на голову, словно надеясь исчезнуть внутри него.       Минуту им не дали.       Дверь на трибуне щелкнула, и на поле вышла группа людей — четверо в спортивной форме, громкие, оживленные, кто-то уже жонглировал мячом.       Впереди шагал Ричард Рид — капитан «Авангарда». Высокий, с вечной ухмылкой на лице и опасной смесью сарказма и лидерства в голосе.       — Глянь-ка, кого нам сюда выкинуло, — протянул он, прищурив глаза. — Сама королева Экси собственной персоной и его таинственный приятель, который всегда выглядит так, будто собирается сбежать через пожарную лестницу.       — Это его обычное состояние, — откликнулся Кевин, даже не открывая глаз. — И у меня имя есть.       — Уверен, Нил знает, как тебя зовут, — отозвался Рид. — Остальным придётся напомнить.       Пока он говорил, новички — двое парней помоложе и одна девушка — уже узнали Кевина и начали шумно обсуждать:       — Это правда он?        — Ты брал серебро на чемпионате?       — Можешь показать приём, вот этот, как на видео?       Кевин вздохнул с тем же выражением лица, с каким человек принимает свою судьбу.       Он поднялся и попытался выдержать натиск, отвечая на вопросы вполголоса, не слишком грубо, но и не слишком увлеченно.       Нил стоял в стороне, наблюдая за этим, слегка наклонив голову.       — Они тебя съедят, — заметил он, когда один из игроков попытался взять Кевина за руку, чтобы тот "показал угол хвата".       — Не хуже, чем Хелена, — Кевин скосил глаза. — Но если я потеряюсь, скажи Эндрю, что я сопротивлялся.       — Он скажет, что ты недостаточно старался.       — Он всегда так говорит.       — Мило, конечно, — перебил их Рид, глядя то на Нила, то на Кевина, — но это поле не безразмерное. А я, вообще-то, пришёл с новобранцами поработать, а не смотреть, как вы два харизматичных идиота флиртуете при свете дня.       — Это не флирт, — бросил Нил.       — Это ты так думаешь, — сказал Рид и подмигнул. — А теперь давайте по делу. Джостен, ты с нами? Заодно покажешь новеньким, что умеешь. Сильвия сегодня не смогла прийти.       Нил посмотрел на Кевина.       Тот уже снова сидел на скамейке, руки на коленях, голова опущена. Он выглядел так, будто ещё минута — и его нужно будет нести. А лучше — погрузить в горизонтальное положение и оставить в тишине часов на двенадцать.       Нил выдохнул:       — Не в этот раз. Мне нужно отвести его домой.       — Кевина? — Рид удивлённо приподнял бровь. — Ты что, теперь его водитель?       — Нет, — сказал Нил, резко, но спокойно. — Просто пообещал кое-кому, что он доберется живым. Я держу слово.       Рид прищурился, изучая его, но, к счастью, не стал лезть глубже.       — Ладно. Тогда в другой раз, звезда. Пойдём, новички, — он щелкнул пальцами, и троица потянулась за ним. — Дадим им немного... уединения. Кевин хмыкнул, не поднимая головы:       — С каждым годом твой авторитет только растёт.       — Спасибо, — буркнул Нил, подхватывая сумку и кивая в сторону выхода. — Пошли. Пока ты ещё способен ходить.       — Только если ты не будешь говорить всю дорогу.       — Обещать не могу, — отозвался Нил. — Но постараюсь молчать про твоё "семикратное" интервью. Хотя бы минут пять.       Кевин лишь качнул головой и побрел за ним, сонный, но довольный.       Нил шёл рядом, и никуда не спешил.       ***       Кевин обошёл машину, сдержанно подтянул молнию куртки и опустился на переднее сиденье. Сбросил рюкзак Нила к ногам. Плечи напряжены. Лицо спокойное, но в этом спокойствии угадывалась усталость, которой он больше не пытался притворяться.       Нил, пристегивая ремень, бросил на него взгляд — резкий, короткий.       — Всё-таки не лег на заднее. Прогресс.       Кевин не повернул головы.       — Я просто решил не умирать дважды за день. Сегодня ты за рулём.       Нил выехал со стоянки, включил поворотник, не торопясь отвечать.       — В следующий раз, — сказал Кевин вдруг, — не машина. Если ты вообще… захочешь.       Нил скосил на него взгляд.       — В следующий раз ты сначала спишь. И держишься подальше от задних сидений.       Кевин позволил себе слабую, почти незаметную улыбку.       — А ты — от моего рта?       Нил не ответил. Но в напряжении пальцев на руле что-то сдвинулось. Не злость. Не страх. Что-то сложнее.       — Чёрт, — выдохнул Кевин вдруг и выпрямился, словно его ударили током. — Мы забыли про вафли.       Нил скосил на него взгляд, не отвлекаясь от дороги.       — Тебе срочно нужен сахар?Тебе что пять лет?       — Эндрю, — тихо, почти с отголоском раздражения проговорил Кевин. — Он сказал утром: «Если вы оба ушли, значит, вернетесь с вафлями. Или не возвращайтесь».Он смотрел мне в глаза, когда это сказал. Я ему верю.       Нил кивнул. Без насмешки.       — Значит, заедем.       Он включил поворотник и свернул к знакомому кафе на углу.       — Оставайся в машине, — сказал он. — Ты слишком заметен. А у нас нет времени на автографы.       Кевин не возразил. Просто откинулся на сиденье, устало прикрыв глаза.       Через несколько минут Нил вернулся с коробкой в руке. Запах был сладкий, насыщенный, обволакивающий. Он молча поставил коробку на заднее сиденье.       Кевин разлепил глаза:       — Он точно не кинет их мне в лицо?       — Нет, если ты не скажешь что-нибудь тупое в течение первых пяти минут.       — А если скажу?       — Тогда получишь коробкой. В грудь. Без предупреждения.       Кевин кивнул, будто принял правила.       — Договорились.       ***       Квартира встретила их тишиной. Свет в коридоре был выключен. В спальне — темно. За дверью слышалось ровное дыхание.       — Он еще спит, — пробормотал Кевин. — Идеально.       Нил положил коробку с вафлями на кухонный стол, развернулся — и услышал, как за спиной Кевин едва слышно задевает локтем дверной косяк. Что-то звякнуло. Тонко, раздражающе.       Нил обернулся с лицом, полным немого приговора.       — Серьёзно?       — Это была случайность, — прошептал Кевин.       — Если он проснется, ты сам ему всё объяснишь. Я вмешиваться не буду. Но съем твою долю вафель.       Кевин приподнял бровь:       — Предатель.       — Сонливый, но принципиальный, — отозвался Нил и направился в гостиную.       Они оба рухнули на диван. Сначала каждый по отдельности. Потом — постепенно, как это у них обычно происходило — ноги переплелись, плечи сдвинулись ближе, и один из них (неважно кто) не удержался, уронил голову на другого.       — Десять минут, — пробормотал Кевин. — И обратно в кровать.       — Десять минут уже идут, — отозвался Нил. — Не считай на голос.       — Ты такой раздражающий.       — И всё же ты лег на меня.       Кевин не ответил. Уже не мог.       Когда Эндрю нашёл их, спустя пару часов, они оба спали, будто их отключили. Кевин, полулежа, с рукой, свисающей с дивана. Нил, прижатый к его боку, со сбившимся воротом футболки. Беззащитны в своей странной, уставшей спаянности.       Эндрю смотрел молча. Долго. Потом тяжело выдохнул и покачал головой.       — Идиоты, — тихо сказал он.       Но не стал их будить. На кухне, где всё ещё пахло ванилью и сиропом, он нашел коробку с вафлями. Открыл, сел за стол, и молча начал есть.