Чужие чувства: в погоне за собой

      Кан Чохи.       — Прими аспирин, — Хана взволнованно подходит к моему столу и ставит передо мной стакан воды. — Ты плохо выглядишь. Сколько ты уже не спала?       — Не знаю, — пожимаю я плечами, — часов двадцать… три?       — Ты с ума сошла? — неодобрительно восклицает подруга. — Ты отвечаешь не только за свою жизнь! Так, прими таблетку и иди домой. В противном случае я всё расскажу профессору.       Спорить с ней — это последнее, чего мне хочется. Горло першит, меня лихорадит. Из последних сил я поднимаюсь и подхожу к окну, подставив своё лицо под лучи яркого весеннего солнца. Открыв глаза, я взглядом прохожусь по улице, отмечая, что город начал оживать. Люди весело гуляют по улицам в более легкой одежде, школьницы фотографируются у цветущей вишни в саду больницы, дети играют на игровой площадке. Я знаю, что если сейчас выйду на улицу, то услышу их звонкий смех и тоже окунусь в эту атмосферу беззаботности и радости весне.       — У тебя что-то случилось? — Хана бесшумно подходит ко мне и встаёт рядом со мной.       — Похоже, я выхожу замуж, — безэмоционально говорю я.       — Что? За кого? — удивляется подруга.       В подростковом возрасте, когда девочки моего возраста уже начинали встречаться с мальчиками, я могла позволить себе только тайком от родителей смотреть романтические фильмы. Тогда, наблюдая за подготовкой счастливой и взволнованной невесты к предстоящей свадьбе, я мечтала о том, что однажды это коснется и меня, и я узнаю, каково это — готовиться к такому торжеству с трепетом.       Во всяком случае, это было до того, как семейная тайна раскрылась. Теперь моя свадьба не приносит мне даже малой доли той радости, которую я ожидала.

***

      — Милая, мы назначили дату твоей свадьбы на следующий месяц, — как бы между прочим, произнесла госпожа с улыбкой всего пару дней назад, — через три дня будет примерка свадебного платья, я отправлю тебе адрес, — каждое слово отзвучало в моей голове, словно молотом, закрывая все щели моей золотой клетки. — Они уже должны были подготовить платье, тебе нужно просто примерить его, чтобы успели подшить для тебя.       — Мы могли бы и сами позаботиться об этом, — сквозь зубы проговорила я тогда.       — Вашей помолвке с У Хёном уже около двух лет, — приподняв бровь, как всегда, когда была недовольна чем-то, продолжила она. — Мы больше не можем ждать и держать общественность в неведении. Твой отец тоже согласился со мной, что эта история привлечет больше внимания к его компании, всё-таки его зять — сын премьер-министра. А когда появится наследник…       — У отца уже есть наследник — процедила я. Моя жизнь мне не принадлежала.

***

      В голове стреляет тупая боль, и я жмурюсь, выходя из плена воспоминаний минувших дней. Всё заходит слишком далеко. Наша ложь должна была подарить нам чуть больше пространства, но теперь моя ложь становится настолько большой, что начинает блокировать все выходы на свободу.       — Значит, поэтому ты отказала Чонгуку, — не спрашивая, а точно утверждая, вздыхает Хана.       — Откуда..?       — Да брось, — улыбаюсь она. — Я слишком сообразительна, чтобы не сложить два и два: с этой курткой и внезапными его походами в больницу. Потом тебя забирает некто в машине, и с тех пор Чон младший пропадает и больше не появляется.       — Значит, ты всё знала? — голос становится совсем сиплым. — И поэтому…       — Повела тебя в бар выпить первого апреля, — кивает Хана. — Да, точно. Но я ждала, когда ты сама всё расскажешь, а твоя история, похоже, длиннее, чем я ожидала. Поэтому… — она поворачивает меня к входной двери. — Ты сейчас идёшь домой, выпиваешь горсть противовоспалительных таблеток, теплого молока и что там ещё нужно, а затем отсыпаешься. А потом мы идём в кафе и думаем, что делать с твоей предстоящей свадьбой.       — Оставить всё как есть — не вариант? — пытаюсь я увернуться.       — Твоё бегство в больницу говорит о нежелании смириться с такой участью, — улыбается она. — Да и ты сама не своя с тех пор, как вышли новости. Значит, тебя совершенно не интересует твой жених. Беги домой, а лучше вызови такси.       Уже сидя в машине такси и прислонившись к дверце, я смотрю на проплывающие мимо здания и людей. То и дело мои мысли возвращаются к событиям двухнедельной давности, когда интернет взорвала новость об отношениях Чонгука с Дахе, новой восходящей звездой. Они когда-то записали вместе песню, и она долго оставалась на слуху. Думая об этом, я не замечаю, как песня на радио сменилась на ту самую, и в машине слышатся голоса Чонгука и молодой девушки.       — Это была песня нашей новоиспечённой влюблённой парочки, — начинает диктор радио сразу после песни. — Кто бы мог подумать, что этот год принесёт нам такие большие сюрпризы. Диспатч…       Да, это действительно сюрприз для всех. Особенно для меня, ведь я не должна испытывать подобных чувств к человеку, которого видела всего пару раз. Однако его искренность и упорство навсегда остались в моей памяти. Спустя столько лет юный мальчик превратился во взрослого мужчину, но в его глазах до сих пор можно увидеть чистоту и доброту. Глаза неприятно щипаеь, и я чувствую, как всё станивится размытым. Это неправильно.       Придя домой, я выпиваю всего пару таблеток и сразу ложусь спать. Я не знаю, что именно является причиной: последние новости, моё измотанное состояние, целые сутки без сна или же таблетки, но я засыпаю сразу, как только кладу голову на подушку. Моя жизнь до боли иррациональна, и я похоже уже давно погрязла в пучине самоотречения.       Я не уверена, сколько времени прошло с тех пор, как я пришла домой, но меня будит звонок телефона. Нащупав телефон под подушкой, я даже не глядя на номер, принимаю вызов и подношу его к уху.       — Кан Чохи, — слышится стальной голос госпожи, — ты пропустила примерку.       — Температура, — горло болит до слёз, даже одно слово даётся с трудом, в голове пульсирует боль. Ломит всё тело.       — Мне не нужны твои оправдания, — слышу я голос матери. Можно ли её так считать? — Мне пришлось перенести примерку, чтобы завтра была, а не то…       Я завершаю звонок и отключаю телефон. Слушать её больше не хочется, да и оставаться в своей квартире тоже. Я уверена, что ей не составит труда явиться сюда. Даже дома я не чувствую себя в безопасности, разве это нормально? Я поднимаюсь с кровати, перед глазами всё плывёт, тело наливается свинцом. Но я всё равно натягиваю на себя тёплый свитер, надеваю джинсы и, схватив куртку, выхожу за дверь. Дверь захлопывается со звуком: пожалуй, с меня хватит.       Я совершенно не помню, как поймала такси, и путь до берега реки Хан тоже как-то стерся из памяти. Однажды, после того как у меня отключили все карты, у меня осталась привычка держать пару наличных купюр в карманах. Расплатившись за дорогу, я выталкиваю саму себя из салона машины на улицу и делаю шаг к пустой набережной. Меня окутывает холодный воздух и тишина, лишь издалека доносится шум ночного города. Или, возможно, я уже теряю связь с реальностью — я не могу понять.       — Кан Чохи? — рядом раздаётся знакомый голос, и я поворачиваюсь в его сторону.       Нет, этого не может произойти, это полный бред. Разум, похоже, и вправду мутнеет, раз на встречу ко мне идёт сам Чон Чонгук. В его глазах отражается беспокойство. Я сама не понимаю, как разглядела это в темноте, а может, это потому что он уже стоит совсем близко?       Он не шевелится, и я молчу. В один миг ноги слабеют, и я начинаю падать. Держась из последних сил за связь с реальностью, я тянусь к мужчине, и он без труда ловит меня. «Совсем как в дораме», — проскакивает мысль.       — Почему ты вечно становишься свидетелем моих падений? — это всё, что я запомнила до того, как мой разум окончательно отключается.