Чужие чувства: в погоне за собой

      Чон Чонгук.       Неизвестность пугает. Мы слепы перед неизбежным, скрыто веря в то, что всё наладится. В воздухе витает неопределенность, привычный нам мир рушится на глазах. И мы ничего не можем с этим поделать. Руку пронзает острая боль — и я жмурюсь. Наши худшие опасения становятся явью.       Чимин посмеивается надо мной всю дорогу, точнее над моей невнимательностью и «побегом» доктора Кан Чохи. Он-то разглядел её имя на халате, куда мне до него. Параллельно он спрашивает, откуда я её знаю, но, конечно, не из любопытства. Я понимаю, что он просто хочет отвлечь меня от навязчивых мыслей.       — Как ты это делаешь? — отмахнувшись от потоков его попыток отвлечь меня, не сдерживаюсь я.       — Что именно? — не понимает он.       — Остаёшься спокойным в такой ситуации, — мой голос дрожит. Если бы всё было не так серьёзно, Юнги не стал бы уходить, это знают все. Но Чимин, почему-то, будто пытается убедить меня или себя, что всё хорошо.       — А что изменится? — Чимин вдруг перестаёт улыбаться и серьёзно смотрит на меня. — Что изменится, если мы все поддадимся моменту? Считаешь, никто этого не понимает, а Юнги? Слушай, — он вдруг перестраивается и останавливается у обочины. До загородного дома Джина остаётся пару километров. — Для Юнги сейчас в самую последнюю очередь нужны наши переживания; поддержка — да, тревога — нет. Как думаешь, что он почувствует, увидев твою руку? — Пак облокачивается на руль и выдыхает, словно ему нужна передышка.       Мы сидим в машине в тишине, глядя, как снежная метель засыпает дорогу. Я перевожу взгляд с окна на свою перебинтованную руку с парочкой засохших капель крови и вздыхаю. Чимин прав: лишние волнения ни к чему.       В природе существует феномен, который в народе называют «затишье перед бурей». Существует такая же закономерность и среди людей: за хорошим всегда следует что-то плохое. Я никогда не задумывался об этом всерьёз, но именно сегодня была замечательная, ясная погода, и именно сегодня мы утвердили песни для моего будущего альбома.       Подготовка к выходу альбома всегда занимала много времени. Начиная с написания текста песен, самой музыки, далее проходит процесс аранжировки, утверждения, съемок клипов и фотосессий, рекламы и многих других моментов. В лучшем случае ближайшие полгода предполагали усиленную подготовку к его выпуску, и даже при всех оптимистичных прогнозах в последний момент проект могли заморозить на неопределенный срок, и, возможно, выпустить позже.       Мы сталкивались с заморозкой некоторых песен. Чаще всего они могли не пройти по ряду причин, и даже причина «не подходит по концепции» уже была достаточно серьёзной для отказа. Однако мы давно перестали обращать внимание на такие вещи; во всяком случае, времени на раздумья не было. Сразу после планёрки мы отправлялись на съёмки какого-то шоу, где улыбались, словно полгода нашей работы не канули в Лету всего несколько часов назад.       Это утверждение означало, что половина работы была сделана и альбом плавно перешёл из статуса в планах в статус в процессе, что для артиста значило хорошие новости, даже отличные. А о том, что будет после, мы старались не думать, чтобы не забивать голову пустыми тревогами.       В процессе переговоров о новом альбоме присутствовали и Джун с Тэхёном. Намджун был одним из решающих, а Тэхён пришёл просто потому, что умирал со скуки, ведь в итоге довёл своего менеджера до состояния «мы расходимся до тех пор, пока ты не обдумаешь своё поведение». Конечно, о таком со стороны Тэхёна и речи не шло, но менеджер очень старался, чисто психологически.       — Ты же понимаешь, что если так пойдёт, тебе поставят Юми? — я присел рядом с ним на диван и спросил полушёпотом, пока Джун с остальными проигрывали одну и ту же песню в десятый раз подряд. — Или это твой изначальный план? Хочешь лишиться голоса?       — Небольшое уточнение: её голос тоже не задержится, — хмыкнул он, довольно ухмыляясь. — В наших раздорах было хоть что-то увлекательное, с ней не было скучно.       — Ты же помнишь, что именно из-за ваших размолвок её и перекинули к Юнги? — усмехнулся я, вспоминая их последнюю битву. — Знаешь, как накалилась обстановка и как облегчённо все выдохнули, когда вы просто прошли мимо друг друга?       — В этом вся прелесть, — заиграл он бровями, улыбаясь, — как я и говорил, с ней было не скучно.       — Ладно, — закатил я глаза, — что на этот раз?       — Случайно забыл его на съемочной площадке, — обречённо вздохнул он, — кто же знал, что его крышу сорвёт?       — Который раз? — это уже стало рутиной.       — Пятый, — пожал плечами Тэ, — за месяц, но кто считал?       — Действительно, — перевёл я взгляд с Тэхёна на приближающегося Джуна, — мог бы уже привыкнуть, — обращаясь к лидеру:       — Что там?       — Всё хорошо, — кивнул Джун, садясь рядом. — Что с песней, которую вы с Юнги готовите?       — Выйдет отдельно, — пожал я плечами, — как секретный трек в альбоме.       — Решение принимали вместе с Юнги? — задумался он. — А что, мне нравится, это можно устроить. Я поговорю с продюсером. А с тобой что? — обратился он к Тэ.       — Ушёл в самоволку, — подмигнул он с довольной улыбкой. — Отдыхаем.       — Самоволку, значит? — нахмурился Джун. — Поговорить надо, — он поднялся с дивана и, остановившись у двери, обернулся. — За мной.       — Тебе не кажется, что жизнь порою несправедлива? — шепнул мне Тэ, прежде чем пойти за Джуном. — Крышу сносит у другого, а влетает за это мне.       — Может, это из-за того, что благодаря тебе он и вышел из себя? — спросил я, смеясь, глядя на задумчивое выражение его лица.       — Это всего лишь детали, — покачал он головой, вставая с дивана, — факт: жизнь несправедлива.       Я всегда восхищался Ким Тэхёном. Из всех нас только он мог балансировать между образом и собой. Мы все пошли на определённые жертвы перед дебютом и после него, отказываясь от всего: детства, времени, личной жизни и того, что называют свободой. Все знали, на что идут, но не осознавали, насколько огромны эти жертвы, когда стоишь у пропасти и пытаешься найти себя. Чужие голоса заполняли всё вокруг, вытесняя тебя самого. И там, где-то впереди, шёл Тэхён, ярко улыбаясь и поступая по-своему. Нет, его игривость и порой безрассудство не были показателем его бунтарства. Пусть все сходили с ума, пытаясь его усмирить, пусть на него кричали со всех сторон — это было неважно, ведь он оставался самим собой. Отказываясь от всего, он не отказывался от самого себя, и мы все это понимали.       День оставался таким же ясным, когда появились слухи о том, что в главном зале созвали экстренный совет. Это, конечно, не было частым явлением, но иногда такое происходило, например, если нужно было уволить действующего директора какого-то отдела, урегулировать определённый скандал (которого, насколько я знаю, у нас не было), создать новую группу или организовать что-то интересное и глобальное, для чего потребовались бы деньги. По некоторым причинам такие советы редко касались действующих артистов, разве что в случае обсуждения организации концерта, на котором мы должны выступать в рамках программы, что довольно маловероятно для экстренных вопросов. В остальном — это чисто бумажная работа, формальность. Проще говоря, ничего интересного.       После переговоров о моем сольном альбоме была запланирована встреча с менеджером Кан Дахе для обсуждения сотрудничества, вопросов, мелких нюансов и, конечно же, суммы гонорара. Но это они обсуждали уже с менеджером. В это время мне пришло сообщение от Тэ:       «Знал? В нашем новом групповом альбоме у нас будет общая песня». ~Тэ.       «С Намом?» ~Чон.       «Да, мы сейчас записываем, он забрал меня в рабство, конец моей свободной жизни (страдающий смайлик)» ~ Тэ.       Я убрал телефон с улыбкой. Если кто-то попал в руки Джуна во время записи новой песни, считай, он пропал. Не знаю, что хуже для Тэхёна: быть с его менеджером или с нашим лидером. Вместо разговора Джун решил измотать его делом. Ну, удачи ему, посмотрим, кто победит.       День близился к концу, когда ясное небо заволокло снежными тучами. По радио сообщили, что в ближайшие два часа начнётся снегопад. «Слишком много снега» промелькнула в голове мысль, когда я поворачивал руль в сторону парковки. Хорошо, что я уже дома. На парковке мелькнула знакомая макушка. Осторожно выйдя из машины, я медленно подхожу к Тэхёну, чтобы…       — Твоя машина слишком заметна, — говорит Тэхён, даже не поднимая головы, всё так же уткнувшись в телефон. — Да и сам ты не лучший образец тишины.       — Какой скучный! — улыбаясь, говорю я, закидывая руку ему на плечо. — Как прошла запись? И где Джун? — спрашиваю его, оглядываясь по сторонам в поиске. — Вы же были вместе.       — Запись прошла успешно, — отвечает он, скидывая мою руку. — А Джун ушёл к Юнги, — мы заходим в лифт, и Тэ нажимает на кнопку восьмого этажа. — Он готовит какую-то новую песню и просил Джуна зайти к нему.       — А-а-а, вот оно что, — я смотрю на индикатор этажей: ещё три этажа, и мы уже должны приехать на наш.       — Ты съездил к ней? — не понимая, о ком идет речь, я перевожу взгляд на него. — Ну, к той девушке, которая случайно оставила свой пропуск у тебя в машине, — уточняет Тэхён.       Удивительно, как долго он продержался: целый день и ни слово не напомнил о ней.       — Я ездил к ней на работу утром, но мне сказали, что она в операционной и операция продлится около шести часов, — вздохнул я. — Я решил не ждать и ушёл.       — Ты мог оставить пропуск в регистратуре, думаю, его бы затем передали ей, — озвучивает мне свою мысль Тэхён.       — Ой, что-то не подумал, — говорю я, прикусывая нижнюю губу.       Лифт останавливается, и мы направляемся к двери.       — Не подумал или не захотел? — спрашивает Тэхён, вводя код на двери. Ответ не требовался, и мы оба это понимали.       Что чувствует человек, которого бросают в бездну неведения? От спокойствия до полной потери контроля. От чувств до безчувствия. От отказа до принятия. Я испытал весь спектр эмоций, на которые только был способен. Природа сыграла с нами злую шутку: после затишья пришла буря, и что-то хорошее уступило место плохому.       — И далее в новостях: «BigHit Еntertainment выпустил заявление об уходе одного из участников популярного бойзбенда BTS на больничный, причина такого внезапного ухода не указ…»       Почему? В какой момент мы так отдалились, что узнали об этом лишь из новостей? Компания заранее подготовила заявление на случай экстренных мер, но мы надеялись на хорошие прогнозы, идя по жизни размеренным шагом. Как оказалось, не все из нас продолжали этот путь; один из нас остановился, и мы этого не заметили. Почему?       Сквозь звон в ушах я слышал, как разбился стеклянный стол — тот самый, который после неудачи Джуна собирали Хосок и Юнги под смех Джина, потому что Тэхён с Чимином активно шутили, что Намджуну лучше держаться от него подальше, ведь он мог одним щелчком пальцев его разбить. Тот самый стол, на который упал пульт, оставляя после себя лишь посыпавшуюся груду стекла. Перед глазами мельтешил Тэхён, он что-то говорил, накрывая мою руку чем-то, что моментально окрасилось в красный. В подкорках сознания всплывает мысль, что я поранился, но боли не чувствую. Затем перед глазами возникает Намджун, и звуки возвращаются — квартира, пропахшая дымом, и стекло под моими руками.       Сколько бы я ни пытался понять, я не знаю, почему мы так бурно отреагировали. Ведь он жив, это главное. Но никто не хочет признавать очевидного: если Юнги не справится, он уйдёт, и наш общий путь оборвётся окончательно.       Я смотрю на свою перебинтованную руку с парочкой капель засохшей крови и пытюсь вспомнить, в какой момент всё пошло кувырком. Когда мы завернулись в кокон одиночества? Чем мы могли помочь нашему другу? Ответ остаётся на поверхности: лучшее, на что мы могли пойти, — это поддержать его, дав ему понять, что мы вместе, несмотря ни на что.       — Полегчало? — вдруг нарушает тишину Чимин.       — Да, — киваю я, расслабляясь. Мысли наконец встают на свои места. — Спасибо.       — Он справится, — говорит он, выруливая обратно на дорогу, — вот увидишь.       Кто-то сказал, что жизнь непредсказуема, и оказался прав. Буря пройдёт, за плохим последует хорошее. Пустой дом наполнится людьми, тишина будет нарушена звонким смехом. Раны затянутся, а на место страха придет что-то новое и светлое. Останавливаясь перед домом, в окнах которого горел свет, и заходя из бури в теплый дом, мы уже знаем, что справимся, оставаясь вместе, даже вдали.